Пашков П.П. Речь у гроба Ф.Ф. Львова, сказанная преподавателем Строгановскаго училища П.П. Пашковым. После панихиды в день Св. Пасхи, 2 Апреля 1895 года / Предисл. П.И. Бартенева // Русский архив, 1895. – Кн. 2. – Вып. 5. – С. 123-124.

 

 

 

 

Ф.Ф. Львов.

Некролог.

 

Русское искусство и тесный кружок его служителей и поклонников понес незаменимую утрату в лице Федора Федоровича Львова, директора Строгановскаго училища техническаго рисования (в Москве на Рождественке). Он скончался в прошлую Великую Пятницу, 31 Марта, в маститой и бодрой старости (род. в Петербурге, 20 Августа 1819).

Это младший брат знаменитаго музыканта, управлявшаго Императорскою певческою капеллою Алексея Федоровича и родной (по матери) внук Николая Александровича Львова, который был другом Державина и покровителем жившаго у него в доме славнаго живописца Боровиковскаго. Целое поколение Львовых отличалось художественным дарованием. Федор Федорович получил образование в Главном Инженерном Училище, где преподаватели были Французы. Начав службу в конноционерах, он пять лет провел на Кавказе (1845—1850), где участвовал в боях. Он составил целый сборник акварельных Кавказских видов, за что в 1847 году Академия Художеств назначила его своим почетным вольным общником. Затем он служил в почтовом ведомстве, под начальством известнаго любителя Русской живописи Ф.И. Прянишникова. Общество поощрения художников избрало его своим секретарем. С Июня 1859-го по Май 1865 года Ф.Ф. Львов был конференц-секретарем Академии Художеств, во время президенства великой княгини Марии Николаевны. В 1860 году он ездил в чужие края и осматривал тамошние художественные академии и музеи. Позднее видим его вице-директором леснаго департамента, а весною 1875 г., он устраивал во Владимирской губернии село Успенское для пребывания в нем великаго князя Николая Константиновича. Получив в свое управление Строгоновское училище в Москве, Ф.Ф. Львов отдался ему всею своею душею и всею многоопытностью. И училище, и музей его при нем доведены до возможнаго совершенства. Без всякой казенщины и выставочности умел он собрать вокруг себя усердных сотрудников и умножить число учеников и учениц. Все как-то особенно ладилось в этой последней его деятельности. Про него можно сказать словами поэта, что:

Соразмерностей прекрасных В душе носил он идеал.

Как был он любим, о том свидетельствует следующая речь, произнесенная у его гроба.                   П. Б.

 

 

Речь у гроба Ф.Ф. Львова, сказанная преподавателем Строгановскаго училища П. П. Пашковым.

После панихиды в день Св. Пасхи, 2 Апреля 1895 года.

 

Позвольте мне здесь, в том самом кабинете, где еще так недавно всеми нами любимый Федор Федорович принимал нас по делам род-

 

 

124

ного ему училища, принести ему от лица всех его членов обычное пасхальное приветсвие: Христос Воскресе, дорогой Федор Федорович! Горько нам, что нет нашему приветствию ответа; не раздается голос, звук котораго еще так жив в памяти нашего слуха; не улыбается доброю, ласкающею улыбкою лицо, живое еще в наших глазах, и не пожмет наши руки крепко-мягкая рука, которая так дружески, отечески-трогательно подавалась каждому без  различия.

До сих пор даже и здесь, в присутствии мертваго его образа, все как, то не верится тому, чтб говоритъ действительность. Видишь и не веришь; так трудно сосредоточиться на мысли о потере дорогого Федора Федоровича. Этот разлад глубоко знаменателен и служить лучшим доказательством, как глубоко сроднились мы с любвеобильною душою покойнаго, положившаго частицу себя в каждом деле, им созданном и оставленном нам в наследство. Все, что он делал, он делал с любовью и от всей души.

Не о делах его намерен я вести речь, а хочется в сегодняшний великий праздник говорить о Федоре Федоровиче, как о человеке, как об „отце родном". И называю его тем самым именем, которое он всегда любил употреблять, обращаясь с ласкою к своему собеседнику; а между тем это название всего более подходит к нему самому, потому что я не знаю болъшаго ласкательно-родительскаго слова, с которым Федор Федорович относился к учащимся, того отечески - дружественнаго обращения, которое он оказывал всем преподавателям и служащим и того сердечнаго, оберегающаго и постоянно заботливаго, попечения, которое испытали мы—птенцы его гнезда. Мы теряем человека с молодою душою, с необычайной энергиею, с великим опытом, который с высоко-поднятой головой шел все вперед и вперед, кончая одно дело, тотчас же начиная другое, так что когда бы ни покинул нас Федор Федорович, все это было бы не во время, потому что начатое дело было бы всетаки не кончено. Его дело было—дело искусства, котораго он был истинным жрецом и огнем котораго он был отмечен.

Мне не перечесть всех его качеств: они хорошо известны нам; но не могу удержаться, чтобы не упомянуть об его особенно-неоцененном даре—уменьи создавать вокруг себя любовь и единение. Так и мы, работая с ним, жили до сих пор в согласии; в присутствии его исчезало всякое недоброжелательство и заглушалась всякая недостойная мысль. Происходило же это от того, что всех очаровывало его приветливое обращение, его превосходство, и в особенности его характер полный благородства и любви, внушавший к нему глубокое уважение. В память его, в силу той искренней любви, которую мы к нему питали, того уважения нашего к его великим заслугам, а также и по собственному человеческому долгу, будем стараться оберегать оставленный им нам „мир".

Наш искренний, глубоко-благодарный за все поклон дорогому и незабвенному Федору Федоровичу.