Гарновский М.А. Записки Михаила Гарновского. 1786-1790 // Русская старина, 1876. – Т. 16. - № 7. – С. 399-440.

 

Оцифровка и редакция – Ирина Ремизова.

           

 

 

 

                                 ЗАПИСКИ МИХАИЛА ГАРНОВСКАГО.

                                                                              

                                                                                  1786 — 1790. ¹)

                                                                                         

                                                                                         1789 г.

     21-го июня 1789 г. Accidit in puncto quod non speratur in Anno. Мое пророчество сбылось. На сих днях последовала с графом Александром Матвеевичем (Мамоновым) странная и ни под каким видом неожидаемая перемена, о которой донесу вам собственными его словами.

     — «Вам известно, что, по причине разстроеннаго моего здоровья, я еще зимою просился в Москву. Меня уговорили здесь остаться и после всего того, что мне тогда из разных уст сказано было, я почитал себя от прежней моей должности увольненым. Отвращение мое к придворной жизни, которое проис­ходило от болезненных припадков и грустию стесненнаго духа, усиливаясь во мне со дня на день, видно, наконец, наскучило. Я получил вот какое письмо».

     Оное французское письмо дал он мне прочесть и, сколько я помню, было следующего содержания:

     — «Желая всегда тебе и фамилии твоей благодетельствовать и видя, сколько ты теперь состоянием своим скучаешь, я на­мерена иначе счастье тебе устроить. Дочь графа Брюса составляет в России первейшую, богатейшую и знатнейшую партию. Женись на ней. На будущей недели граф Брюс будет де-

     ¹) См. «Русскую Старину» изд. 1876 г., том XV, стр. 9 — 38; 237 — 265; 471—499; 687—720; том XVI, стр. 1—32; 207—238.

 

 

     400

журным. Я велю, чтобы и дочь его с ним была. Анна Ни­китична (Нарышкина) употребит все силы свои привести дело сие к желаемому концу. Я буду помогать, а притом ты и в службе остаться можешь».

     Как  я  прочитал  сие  письмо,  то граф возобновил речь свою тако:

     — «Я с графом Брюсом и его фамилиею не хотел иметь дела. Открывшись во всём государыне, я просил Ея И. В-во, чтоб мне позволено было жениться на княжне Щербатовой, в которую полтора года я влюблен смертельно. Спросили ее, и она меня любит, чего я до тех пор не знал. Для государыни все сии происшествия неприятны, но что делать. Советовала мне жениться..... да и князю (Потемкину) я более ненадобен, сколько я мог приметить из ея речей; что же мне оставалось? В противном случае, может быть, я бы и никогда не открыл своей страсти или, по крайней мере, долго бы оною мучился. Дай Бог, чтобы это не потревожило князя. Просите его светлость (тут он заплакал), чтобы он был навсегда моим отцом. Мне нужны его милость и покровительство, ибо со временем мне, конечно, будут мстить. Напишите о сем и к Василию Степановичу (Попову), я не в состоянии писать, и попросите его, чтобы и он князя обо мне просил».

     Сим кончилась графская речь, которую всю едва он успел пересказать в сутки, потому что безостановочному продолжению ея мешали приходы частые Захара с записками, хождение графа к государыне, откуда он выходил либо притворно весел, либо задумчив, и посещения государыни.

     Теперь донесу я, что касательно сей истории сам знаю. По отъезде его светлости, все то здесь употреблено было, что только могло служить к увеселению графа, и силы его были несравненно превосходнее первых. По сим обстоятельствам не только я, но и никто не мог приметить, что дело с ним так к концу близко, и я уже думал, что я солгал перед его светлостию, когда пророчествовал, что графу долго тут быть нельзя. Государыня, по претерпении многих по сей части безпокойств, нутренно ее терзавших, решилась написать вышепи­санное  письмо, поутру 16-го числа сего (июня) месяца. После

 

 

     401

обеда, двери у графа заперты были для всех. Государыня была у него более 4-х часов. Слезы текли тут и потом в своих комнатах потоками. После сего была у графа Анна Ни­китична (Нарышкина). Но ничто не могло его склонить, ни здесь остаться, ни на женитьбу с графинею Брюсовою.

     17-е число (июня) препровождено в безпокойствиях, и хотя отправление к его светлости и было готово, но мне оное отдано 18-го числа, в 10-м часу в вечеру. Может быть, граф поджидал обстоятельнейшаго письма, нежели то, которое, не заклю­чая в себе ничего до сей истории касающагося, препровождается теперь в письме его к его светлости, и граф отнюдь того не знает, что секретно отдано Николаю Ивановичу (сей дежурным, а граф Безбородко в городе) другое — для доставления к его светлости, которое и препровождается в письме его высокопревосходительством к его светлости. Николай Иванович (Салтыков) мне ничего об оном не сказывал, а я узнал о том от Захара. Не могу понять, отчего вдруг с свадьбою заторо­пились, ибо сего же числа, в осьмом часу по вечеру, был сговор в комнатах графских. При оном были государыня, Анна Никитична и Николай Иванович. Для всех прочих двери были заперты. Государыня при сем случае желала добра новой паре, таковыми изречениями, коих нельзя было слышать без слез. Надобно, впрочем, знать, что молодые, несмотря на милостивое к ним снисхождение, были в превеличайшей трусости, ибо обоим приключился обморок. Говорят, что свадьба будет в Петров день или после онаго вскоре.

     Со вчерашняго дня Государыня сделалась повеселее. С Зубовым, конногвардейским офицером, при гвардейских караулах здесь находящимся, обошлись весьма ласково. И хотя сей совсем не видной человек, но думают, что он ко двору взят будет, что говорит и Захар, по одним только догадкам, но прямо никто ничего не знает будет-ли что из г-на Зубова.

     Государыня досадует для чего граф не говорил ей прежде ничего о своей любви к княжне Щербатовой, и зачем ее целый год мучил.

     По имянному указу Ивану Степановичу (Рибопьеру) велено быть сюда, и с сим нарочной к нему послан. Кажется, как

 

 

     402

будто бы всех подозревать будут, кто только был вхож к Александру Матвеевичу. Бог знает, что будет. Я не сумневаюсь нимало в усердии и преданности графа Александра Андреевича (Безбородко), но иногда и нередко нужны нам у двора и такие люди, которые бы не только потакать, но, имея бодрой дух, и противуречить к пользе дел умели. От внушения много зависит, в чем уповательно не будет теперь недостатка. Дай Бог, чтобы был кто-нибудь, которой бы мог противное внушать, если надобность сего требовать будет, а к сему не одно усердие, но и решительность потребна.

     Граф Брюс взбесится, если узнает, что здесь касательно его дочери произошло, как выше упомянуто. Писанное госуда­рынею будут, конечно, таить, но едва ли утаить можно.

     Граф Валентин Платонович (Мусин-Пушкин) в кре­дите, который присвоили ему финляндския победы и громкия его о том реляции. Честность г. Русанова многие в Совете похваляют.

     У графа  с Михельсоном неладно, потому что последний перваго, по дошедшим от сего жалобам, не слушает.

     Подношу при сем реляции графа Валентина Платоновича, которыя к его светлости препроводить мне поручил граф Александр Андреевич (Безбородко).

     Третьяго дня г. Боборыкин послан в Москву, чтобы предварить родителей графа Александра Матвеевича (Мамонова) о приключениях, здесь с ним последовавших.

 

     4-го июля 1789 г. 1-го числа сего июля свершилась граф­ская свадьба здесь в придворной церкве, куда, по желанию его, во время бракосочетания, кроме на свадьбу и потом к ужину малаго числа приглашенных особ, никого не пускали. Теперь смело можно сказать, что никогда подобное сему происшествие не восприяло счастливее сего конца, и великодушие, при сем случае графу (Мамонову) оказанное, превзошло всех и всякое чаяние.

     Он имел до самаго отъезда своего обыкновенной и свободной к государыне вход, а Захар ходил к нему с записками по прежнему, так как г. Храповицкой, с государственными делами. Все отправления были в его руках, даже и те, кото-

 

 

     403

рыя в прошлом году собственно от графа Александра Андрее­вича (Безбородко) зависели. Тем из придворных, которые, приметя предстоявшую ему перемену, ходить к нему перестали, сказано было:

     — «Теперь я вас знаю, для чего вы не бываете у графа? Знаете-ли, что я навсегда буду к нему расположена так, как и была».

     Препровождаю при сем копию с имяннаго указа, которым пожаловано графу до 3,000 душ с собранными с них доходами (в указе написана третья ревизия, а теперь надобно считать число душ по четвертой ревизии). Сверх сего пожаловано ему из кабинета сто тысяч рублей, которые, несмотря на крайний в деньгах по кабинету недостаток, все ему выплачены сполна.

     3-го числа сего (июля) месяца отправился граф с молодою су­пругою своею в Дубровицу, с тем чтоб пробраться туда прямо, не заезжая в Москву. Он вручил мне, пред отъездом своим, отправление, при сем к его светлости препровождаемое, которое бы за два дни пред тем отправить надлежало, если б по случаю смущенных мыслей его, частию от внезапной пере­мены состояния родившихся, частию же происшедших от свой­ственной ему скупости, несмотря на которую он принужден был заплатить за жену долгу до 30,000 руб.,— он не позамешкался со своим письмом, которое, сколь оно ни мало, стоило ему сей раз много труда, бумаги и времени, а особливо поджидал он и паки от государыни обстоятельнейшаго о жребии своем к его светлости письма, которое однако же и теперь, подобно прежнему, мимо его ведома написано и отдано г. Храповицкому, а от сего уже к его светлости препровождается. Посылку сего письма таили пред всеми и даже граф Але­ксандр Андреевич (Безбородко) ничего про оное не знал; но я сего уведомил об оном для того, чтобы не подать ему повода подозревать, будто бы я с Храповицким состою в связе, во-вторых, чтоб, по графской ко мне благосклонности и по его к его светлости преданности, не лишиться взаимной его откровенности, которая, при теперешних обстоятельствах, тем нужнее, чем неизвестнее обороты, от новой перемены прои­зойти могущие.

     Зубов пожалован сегодня полковником и царским фли-

 

 

     404

гель-адъютантом, водворен же он здесь в одном нижнем этаже того флигеля, который весь занимал граф Александр Матвеевич (Мамонов).

     Николай Иванович (Салтыков) был и есть Зубовым протектор, следовательно, и полковнику Зубову наставник. Зубов-отец, друг князя Александра Алексеевича (Вяземскаго), а Анна Никитична (Нарышкина) предводительствует теперь Зубовым и посему играет тут первую и знатную ролю. Вот новая перемена со своею лигою, которые однако же все до сих пор при воспоминовении имяни его светлости неведомо чего трусят и безпрестанно внушают Зубову иметь к его светлости досто­должное почтение, что и г. Зубову твердили.

     Бог знает, что будет впереди. Зубов.... не заменит того, что был граф Александр Матвеевич (Мамонов), это доказывают слезы, пролитыя в день свадьбы.

     Граф Александр Матвеевич свел знакомство с нынешнею женою письменно и питал оное до женитьбы письменно же, при чем употреблялись камер-лакеи; были, как откры­лось, у молодых и свидания........

     Руководствовала, впрочем, по сим делам Марья Васильевна Шкурина, которую, однако же, государыня, из уважения к заслугам отца ея, простила....¹)

     С Иваном Степановичем (Рибопьером) обошлись весьма ласково, ибо сей в интригах графских (т. е. Мамонова), до любви касавшихся, не участвовал.

     В Финляндии дела не хорошо идут. К Михельсону, котораго граф Валентин Платонович (Мусин-Пушкин) отпустил в Выборг для излечения болезней, послан вчерась указ, чтобы был сюда. Сии оба не ладили между собою и Михельсон с Денисовым; ропщут также на графа Валентина Платоновича г-н Рен и принц Нассавский, чему, как говорят, способствуют большею часто интриги Кноринговы и несколько секретарство г. Русанова. Псковской драгунской полк спешен, а гусарские его эскадроны употреблены для стражи

     ¹) Многия подробности о придворных событиях в Спб. в июне и июле 1789 г. заключаются также в «Дневнике Храповицкаго», изд. 1874 г. по руко­писи, принадлежащей кн. П. А. Вяземскому, см. стр. 291 и друг.                                                                  Л.

 

 

     405

лошадей драгунских. Галерной флот, по причине противных ветров, на-силу доплыл до Фридрихсгама, откуда здесь ожи­даются теперь нетерпеливо важных известий и если на воде удача будет, то думают, что и на сухом пути, к той стороне, дела наши пойдут лутче. Принц Нассав жаловался, до прибытия своего в Фридрихсгам, на графа Валентина Платоновича (Муси­на-Пушкина), что сей отнятием у него половиннаго числа войск, на галерах бывших, коих приказано было высадить на берег 6,000 человек, привел флот галерный в несостояние произ­водить в действо ему предписанное и вообще действовать противу неприятеля образом наступательным; а граф Пушкин отвечал, что к таковому поступку принудила его медлитель­ность галернаго похода и что он снимал людей с судов на одно только то время, пока суда подойдут к Фридрихсгаму, дабы между тем, при праздности галер, разумея чрез сие поход оных, высаженныя войски могли быть употреблены в дело на сухом пути. Теперь сии войски опять посажены на галеры.

     Сегодня и Гессенской принц выпущен в полковники; его хотят отправить к его светлости (кн. Потемкину) в армию.

     Сегодня же откланялся здесь г. Заборовской, к прежним своим губерниям отправленный.

     7-го числа отправится к вам г. Билер и с ним вместе — родной его брат, человек молодой и весьма хорошо воспитан­ный, котораго старший г. Билер желает препоручить вашему покровительству. Две недели, как я не был в городе и теперь скачу туда, чтоб достать то, что к его светлости прислать предписано.

 

     15-го июля 1789 г. По устроению дел, касающихся до Зубова, Анна Никитична (Нарышкина) отправилась на принадлежащую супругу ея дачу, где живет уже другую неделю в ожидании государыни к себе. Таковое обещанное посещение последует тогда, когда государыня, по случаю настоящих здесь жаров, соизволит предприять, по намерению своему, путешествие в Петергоф; но, повидимому, поход сей из любви к Царскому Селу будет отменен.

     Я слышал от одного надежнаго человека, что в разговоре

 

 

     406

с Николаем Ивановичем (Салтыковым) о последней пере­мене сказано было:

     — «Я делаю и государству не малую пользу, воспитывая молодых людей».

     Из сего видно, что Зубова хотят втравить в государственныя дела, подобно Мамонову, коего почитают за немалаго в оных знатока, собственными трудами десницы ему благодеющей к сему приуготовленнаго. Сегодня, так как вчерась и третьяго дня, Зубов, по слабости в груде и по причине насморку, лежит в постеле, и понеже сии болезненные припадки приписаны сыросте нижняго этажа покоев, то для поправления здоровья перевели его в средний этаж, где жил граф Александр Матвеевич (Мамонов); но я сумневаюсь, чтоб новая квартира в состоянии была поправить испорченное здоровье человека, по примечанию докторскому, наклонности к чахотке имеющаго. Между тем Зубов успевает. Привязанность к нему усили­вается, к удивлению всех, почитающих его за второй том Ермолова ¹), и если ему здоровье сколько-нибудь послужит, то доверенность, которою после Мамонова еще никто не пользуется, уповательно присвоена будет ему и купно с ним наставнику его (Н. И. Салтыкову), коему, в знак отличнаго благоволения, объ­явлено и содержание последняго к государыне его светлости до новой перемены касающегося письма. Откровение таковое не иначе теперь почитать должно, как за благосклонность, приобретенную наставником, посредством новой перемены; но в последствии, если помянутая привязанность, чего по теперешним летам не­минуемо ожидать должно, господствующей над страстями части повиноваться престанет, то тут родится, без сумнения, и до­веренность, которая при графе Александре Матвеевиче застав­ляла часто пересказывать ему, требовавшия сокровенности, сообщенныя от усердия его светлостию Ей единой слова, нимало к сведению графа не принадлежавшия. Это было для того только, чтобы приласкать графа и удержать его здесь. До сих пор с доверенностию скупятся, потому что боятся его светлости в подобных случаях предсказаний, и, пребывая в сем положении,

     ¹) Александр Петрович Ермолов, флигель-адъютант; значение его при дворе было кратковременно и относится к началу 1783 г. когда Потемкин представил его Екатерине ІІ.                      М. Л.

 

 

      407

нетерпеливо ожидают на второе о перемене к его светлости письмо его отзыва. Невероятно все боятся и представляют себя к услугам готовыми. Это приметно ощутительным образом вверху и из слов и поведения Николая Ивановича.

     Граф Александр Андреевич (Безбородко) против того, что был при графе Александре Матвеевиче (Мамонове), гораздо сильнее, но еще отнюдь не в первом кредите. Храповицкий употребляется также много. Курьеры финляндские, которые пред сим, все без изъятия, как от графа Валентина Платоновича (Мусина-Пушкина), так и от принца Нассавскаго, адресовались к графу Александру Матвеевичу, а от сего туда обратно отправлялись, поручены теперь дежурным генерал-адъютантам, что не мало способствует к умножению безпорядка финляндских дел, и кроме сего, весьма неавантажно идущих. Граф Брюс более всех защищает графа Пушкина в Совете и самое короля шведскаго вступление в наши границы, по примечанию  многих, к безславию нашему служащее, приписывает граф Брюс малолюдству в Финляндии наших войск и благоразумным графа Пушкина предосторожностям, будто бы потребным для пользы последственных дел. Каков сей голос ни есть, он имеет однакоже свое место, потому что нас те­перь не столько дела, сколько перемена занимает. Лучшую надежду полагают на галерный флот и на командующаго оным, и на сей конец флот галерный и еще подкреплен будет несколькими судами, на кои посажены будут идущие сюда из Белоруссии пехотные два полка и три егерские, Эстляндскаго корпуса, баталионы.

     Михельсон просится в армию к его светлости, а на его место командирован в Финляндию А. А. Волков. Михельсон принят был здесь изрядно.

     — «Не входя в разбирательство дел, происшедших в Финляндии, я прежнюю вашу службу никогда не забуду».

     Впрочем, о положении в Финляндии войск государыня у него не изволила любопытствовать. По сказке Михельсона, то неудачное под Санкт-Михелем происшествие стоило нам только около 130 человек, да и это оттого, что не имеющих никакой дисциплины лейб-гренадеров, положившихся при сем случае на землю, нельзя было ни под каким видом принудить

 

 

     408

к исполнению в сражении должности; по уверению же одного раненаго в сем деле капитана, потеря наша должна быть втрое более показания Михельсонова и произошла, будто бы, от следующей стратажемы: наши войски попались промеж двух шведских батарей, который, быв маскированы, представлялись в наружном виде магазейнами, с коих первоначальный огонь открылся уже тогда, когда наши войски, почитая сначала оныя батареи за действительные магазейны, покусились завладеть оными без всякой предосторожности.

     У меня до сих пор с Зубовым только одно шапочное знакомство; однако же Зубов просил Захара, чтобы сей меня с ним познакомил, обещав назначить к тому время. Зубов собирается к его светлости писать и о сем намерен со мною посоветоваться.

     Князя Александра Алексеевича (Вяземскаго) поразил паралич, но его сиятельство опять после сего припадка оправился. Государыню много озабочивало приключение сие, в разсуждении многих должностей, которыми князь занят и которыя город раздавал уже многим.

     Предпоследнее его светлости к графу Александру Матвеевичу (Мамонову) письмо, равномерно и ваше (т. е. В. С. Попова), государыня, прочитав и запечатав сама, тотчас велела отпра­вить к графу с нарочным курьером; при получении же последняго от его светлости письма, которое, так как и первыя, поднесено было графом Безбородко, сказано:

     — «Здесь уже нет ко мне письма, не для чего любопыт­ствовать. Александр Васильевич (Храповицкий), отправь это к графу Александру Матвеевичу с нарочною эстафетою».

     Их и. в-ва великий князь и великая княгиня в Гатчине. Ея в. чрезвычайно его светлостию довольна; примечаются следы, что последняя со временем возъимеет, при своем многотерпеливом нраве, поверхность над первым (т. е. над в. к. Павлом Петровичем).

     Между нелепыми и глупыми городскими новостями носится, будто бы, по поводу Зубова, доброхотствующаго графу Румянцову, сему фельдмаршалу поручено командовать соединенною армиею; его же светлости (т. е. кн. Потемкину), будто бы, повелено быть сюда.

 

 

     409

     Государыня отменно спокойна и весела.

     По уверению Михельсона, шведская армия состоит не более как из 14,000 чел.; если это правда, то непонятно, каким образом допустили мы короля посетить наши границы, имея войск число по крайней мере вдвое против шведских. Сегодня получили опять известие, что шведы нашего генерала Шульца жестоко поколотили.

     Рибопьер провожал графа Александра Матвеевича (Ма­монова) до третьей станции, потом возвратясь, был у госуда­рыни на отпускной аудиенции и теперь находится с полком в лагере под Нарвою.

 

     5-го августа 1789 г. Раутенфельд еще не присылал требуемаго ответа, между тем оправдают уже его некоторые, говоря, что учиненная им ретирада совершенно соответствовала ордеру главнокомандующаго, в котором не только будто бы ничего не сказано было, чтобы Раутенфельд имел сношение с постами, бывшими под командою г. Шульца, непростительно корпус свой на разныя части разсеявшаго, но и именно предпи­сано было, чтобы Раутенфельд, в случае приближения неприятеля к посту его в силах превосходнейших, ретировался туда, куда Раутенфельд действительно учинил сие.

     Последния из Финляндии известия гласят, что под Мемелем, неподалеку от Фридрихсгама, шведские посты нашими сбиты, при котором случае три шведския пушки достались нам в руки. Шведы лагери свои везде укрепляют окопами, чему последуют и наши. Выбивать шведов из их укреплений до­рого нам стоить будет, а особливо из Генфорса, если насту­пающая осень не принудит их к выходу в свои границы, или же если не вытеснит их оттоль принц Нассау, к сражению на водах приуготовляющийся. Шведские посты, и на море защищавшие некоторые острова, нашими сбиты, и наш галер­ный флот, почитавший до сих пор сии без всякаго укрепле­ния острова сильно укрепленными, подвинулся теперь пять верст веред.

     Шкиперския известия, подтвержденныя потом партикулярным письмом к графу Ивану Григорьевичу Чернышеву, сегодня поутру полученным, возвестили здесь, что флота нашего авангардии,

 

 

     410

под начальством г. Спиридова, сразилися с шведскою арриергардиею. Сражение продолжалось несколько часов и три наши корабля выбиты были из линии. Муловский убит в сражении ядром, но, впрочем, наших не столько погибло от неприятеля, сколько от разорвавшихся пушек. По причине штиля, нельзя было сей нашего флота части никакого пособия сделать, в противном же случае флот с флотом сразился бы. После сего присоединилась к флоту нашему бывшая в Дании с г-м Козляиновым эскадра, шведский же флот скрылся в Карльскрону.

     Зубова болезни оставили, но здоровьем не поправился. Однако же он уже приметно чувствует перемену состояния своего: подкрепляем будучи в сем положении возрастающими к нему милостями, заставляют всех его надлежащим образом приз­навать и почитать. Но, по слабости его здоровья, для многих это еще загадка, — из благосклонности-ли сие делается к нему, или в отомщение его предместнику. Недавно пожалован паж Кутузов в камер-пажи за то, что уроненный Зубовым пла­ток умел поднять кстати. Со мною Зубов ласков и к его светлости отменно почтителен, так как и Николай Иванович (Салтыков).

     Милорадович, молодой гвардии офицер, что прежде льстил себя надеждою, выписан опять сюда и живет  у  графа Але­ксандра Андреевича (Безбородко)....... Великий князь и великая княгиня в Гатчине; а государыня вскоре в город изволит отбыть. Анна Никитична (Нарышкина) уверила и уверяет, что Зубов до смерти влюблен, и сие весьма много способствует его благополучию. Сейчас приехал курьер от Чичагова с известием, о котором я вышеупомянул. Соб­ственноручное к его светлости (кн. Потемкину) письмо в рескрипте запечатано.

 

     13-го августа 1789 г. Шестаго числа сего месяца получено известие о разбитии турок под Фокшанами. Государыня от радости плакала; к его светлости обращена была первая благодарность в присутствии многих придворных особ, вечерния при дворе собрания составляющих.

 

 

     411

     Потом позван был вахмистр Беринг, которому триста червонцев и вахмистрской чин пожаловано.

     9-го числа по утру двор переселился сюда, и того же дня было в Казанской церкви за помянутую победу благодарствен­ное молебствие, в присутствии государыни и их императорских высочеств, нарочно для сего приезжавших из Гатчины, куда они к вечеру опять возвратиться изволили.

     10-го числа, после обеда, оба Зубовы посетили ближайшия к корпусу дворца комнаты его светлости, куда, несколько времени спустя, пожаловала также государыня и, ходя по комнатам, изволили Зубовым сказать, что у его светлости имеются отменно редкия картины; потом Ея В-во, спрося у камер-лакея, кто над оными имеет смотрение, приказала их на другой день к осмотру приготовить,

     11-го числа и паки было посещение комнатам, но не далее Шепелевской залы; тут благоугодно было Ея В-ву обратить внимание свое на ветхость сего дома обоев, которые приказано переменить, и сколько Зубов ни просил Ея В-во, чтоб сей раз и библиотеку его светлости, где картины порядочно разставлены были, посетить удостоила, но государыне разсудилось отложить осмотр оных до другаго времени.

     12-го числа сделанная Лабрестом печать, врученная мною, по повелению его светлости, Платону Александровичу (Зубову), поднесена была им Ея В-ву к отменному ея удовольствию, и сею новою печатью запечатано теперь препровождаемое ея, вклю­ченное в письмо Зубова, к его светлости письмо. Государыня чрезвычайно довольна благосклонностью его светлости к Пла­тону Александровичу, а сей признает оную за отличную к нему милость.

     Весьма недовольна была государыня тем, что и при сем случае нечего было сообщить его светлости достопамятнаго из Финляндии, где все дела в прежнем положении.

     От Раутенфельда еще нет ответа; а Шульцу, сходно с советом его светлости, не велено вверять никаких особых отрядов.

     Никогда двор и столица не имели толикаго к его светлости почтения как теперь; кто предан, тот говорит громко, а чье сердце наполнено ядом, тот молчит.

 

 

     412

     Услышав, что в Совете трактуют о запрещении ввозить в Россию некоторые чужестранные товары, я просил графа Александра Андреевича, чтоб и стекло включить в число оных. Граф обещал, и от сего заводу его светлости будет не ма­лая польза, ибо на подобие англинскаго, кроме помянутаго за­вода нигде в России еще не делают стекла, а особливо люстры наши, который были смешаны с англинскими, в сравнении с тем, по чему они продаются в англинском магазейне, поку­паются у нас за безценок. Правда, что теперь шлифование стекла происходит на нашем заводе весьма медлительно, ибо всякую потребную вещь шлифуют из целаго куска; но впредь я при­кажу делать вещи посредством форм в огне, так как оне потребны; тогда останется только каждую выполировать подобно шлифованной посуде, и так то, что теперь делается в сутки, должно поспевать в час.

     Михельсон за-утро отправится к его светлости.

     В Ревеле приказано приготовить легкую эскадру.

     Подношу все вещи, требуемыя для его с-ва князя Давыдова.

 

     17-го августа 1789 г. Сегодня по утру присылал ко мне г. Храповицкий записку следующаго содержания:

     «Ея И. В-во высочайше указать соизволила спросить вас, нет-ли сегодня отправляющегося к его светлости курьера или к отправлению готоваго?»

     Я ответствовал, что есть готовые.

     Потом позван я был к г-ну Зубову, от которого получил препровождаемую при сем депешу от Ея И. В-ва к его светлости, содержащую в себе дополнительныя от принца Нассау о победах его известия, вчерась ввечеру полученныя. Государыня рада до безконечности сим происшествиям, упо­вая, что и его светлость порадуется оным, столько же, сколько и Ея В-во.

     — «Слава Богу, что удалось помститься, теперь и мир не так затруднителен будет».

     Принц Нассау в великом и, кажется, ничем непоколебимом кредите, тем паче, что удалось ему произвести в действо то, что наперед обещал, и после обещания жаловался на

 

 

     413

Круза, что сей, под предлогом разных неудобств, лишает его способа доставить Ея В-ву славную победу.

     Круз был по поводу сего сменен Баллеем, которому, по словам графа Александра Андреевича (Безбородко), боль­шую часть победы приписать должно.

     Графом Валентином Платоновичем (Мусиным-Пушкиным) крайне недовольны, и более теперь потому, что не послушал принца, который советовал, чтобы граф сразился с неприятелем на сухом пути в то самое время, когда сражались флоты. Граф ответствовал, что не может вступить в дело с таким неприятелем, который сильнее его, а притом дал граф принцу чувствовать, что не до него принадлежит главнокомандующему давать советы.

     Граф Штакельберг из подпорутчиков гвардии пожалован армии в подполковники и получил тысячу червонцев и табакерку в 1800 руб. Впрочем, кроме посланнаго принцу андреевскаго ордена, других награждений еще не было, потому что еще не получено обстоятельной реляции.

     Государыня хотела сегодня, после полудня в 7-м часу, посетить конногвардейской его светлости дом (т. е. Таврический дворец), но приключившаяся слабость в здоровье заставила намерение сие отсрочить до другаго времени.

     Граф Александр Андреевич (Безбородко) прислал свои депеши под вечер, часу в девятом. Сколько я мог приметить, то сей недоволен, что г-на Зубова употребляют к отправлению к его светлости писем и что его вообще приучают к делам, по которым и Храповицкой употребляется.

     Но понеже я обхожусь с его сиятельством, сколько позволяет осторожность и обстоятельства, довольно откровенно, то сия обида не столько ему чувствительна, сколько она была при Ма­монове. Смело могу сказать, что граф его светлости предан, и уверен, что светлейший князь его любит.

     Господин Зубов отменно ко мне ласков и почтителен, но неоткровенен, да и желать лучше, если не переменятся обстоя­тельства, нет никакой надобности. Дай Бог, чтоб его светлость был навсегда в таком искреннем почтении у двора и у публики, как теперь.

     В  русских, теперь посылаемых, ведомостях переведено

 

 

     414

происшествие парижской революции, с такими от переводчика добавлениями, которыя довольно доказывают, что и нашему пра­вительству не нравится тамошняя перемена. Сегюр, по обыкновению французов, не только не унывает, но и все к лучшему толкует.

     В числе убитых на галерах находится граф Апраксин, тот, который был у вас, Растопчин и Терской, все три гвардии офицеры; Бальи и Винтер ранены.

     Последнее ваше письмо, полученное мною вчерась, чрез курьера, к князю Александру Алексеевичу (Вяземскому) возвратившагося, я показывал графу Александру Андреевичу (Безбородко), дабы внушить посредством онаго двору, что отлучка его светлости причиною тому, что обстоятельная реляция о деле под Фокшанами еще не прислана.

 

     25-го августа 1789 г. Препровождаю при сем копию с соста­вленной мне г-ном Этоном записки, содержащей в себе экстракт доноса, который Жонес намерен был поднести государыне руками г-на Храповицкаго, посредством коего доста­влена Ея В-ву потребованная ею от Жонеса копия с описания его последней американской войны, которое он поднес госу­дарыне с приезда своего из чужих краев сюда, и которое он теперь, возвращаясь туда, просил обратно. Жонесу вообразилося потом, что никто здесь на подачу его доноса не согла­сится, почему и решился он доставить оный в собственныя руки чрез почту из Варшавы, куда он на сих днях отправился, с тем, чтоб оттуда поскорее пробраться во Францию и восполь­зоваться, если удастся, корыстью от тамошней повсеместной разстройки.

     Я не сделал здесь из сего лживаго доноса никакого употребления, почитая оное отчасти ненужным, отчасти же предо­стерегая себя от объяснений с людьми, до коих бы сие коснуться могло, придворными, то есть такими, которые, применяясь обстоятельствам, нередко дают объяснениям несоответствующие существу их толки. Однакоже, понеже часто случается, что и ложныя внушения плоды свои рождают, то, кажется, не худо бы было, если б его светлость предварил государыню о доносе,

 

 

     415

уведомя притом ее, что он известие об оном получил из Польши ¹).

     Никогда государыня не была лучше расположена к его свет­лости (кн. Потемкину), как теперь; в день воспоминает его раз по нескольку и весьма его здесь видеть желает.

     ........ Случай Зубова продлится, без всякаго сомнения, по край­ней мере до возвращения его светлости.

     Касательно финляндских дел не могу я ничего более до­нести в добавок к тому, что описано в депешах и приложениях к оным, от графа Александра Андреевича (Безбородко) препровождаемых; впрочем, переведенная с французскаго реляция напечатана и в русских газетах, ныне посылаемых, так как и награждения, отличившимся розданныя.

     Петру Ивановичу (Турчанинову) весьма пристал анненский орден. Он пробыл здесь не более суток, потом опять к принцу отправлен. Государыня хотела вчерась курьера сего к вам отправить, но получа вдруг краткое известие, что шведы из Генфорса ушли, соизволила приказать остановить отправление сие до сегодня, в ожидании о Генфорсе обстоятельнейшаго известия. Онаго не было и сегодня по утру, когда госуда­рыня нынешним числом помеченное письмо (кроме того, что находится в куверте г. Зубова, которое вчерась написано) писать изволила. Уже в вечеру привезли ожидаемое известие, которое и препровождается в письме графа Александра Андреевича.

     Принц Нассау, высадя войски свои на берег, пошел пре­секать путь королю к Аборфорсу, но с сухопутной нашей фин­ляндской армии, по причине истребленных королем чрез Кюмень мостов, никто еще не пошел подкреплять принца.

     Двор весьма негодует на недеятельность главнокомандую-

     ¹) Джонс (Раul Jones), о котором несколько раз упоминает Гарновский, а также Екатерина ІІ в ея письмах (см. ниже), по происхождению шотландец, род. в 1747 г.; это известный мореход и борец за независимость аме­риканской республики. Он отличился несколькими подвигами в войне на море, предводительствуя то американскими, то французскими кораблями. — Павел Джонс в апреле 1788 г. прибыл в Россию, где принят на службу контр-адмиралом, получил анненскую ленту, но, как видно из Записок Гарновскаго, не поладил с кн. Потемкиным, а потому оставил Россию. Он умер в Париже в 1792 г.    Ред.

 

 

     416

щаго финляндскою армиею; принцу же (Нассау) честь, слава и доверенность.

     Преврат дел во Франции переменил много образ мыслей в Павловске. Парадное там место велено Самборскому вспа­хать и засеять ¹).

     Подношу два атласа ландкартам, лучше оных нет во всем городе, хотя в Европе и есть гораздо новейшие. Анчо­усы и сыры, завтра получа из Кронштадта, отправлю к его светлости, а сельдей нет еще.

     В реляции написано, что Балльи ретировался; говорят, будто наконец струсил.

     Шведских пленных отошлют к его светлости. Государыня была дней пять нездорова, но, благодарность Богу, болезнь мино­валась. Граф Александр Андреевич назвал реляцию принца безтолковою.

 

     7-го сентября 1789 г. Сколько мы ни ожидали следствий после победы, одержанной над шведским галерным флотом, но теперь потеряна уже к тому и надежда. Повидимому, дела, до Швеции касающияся, останутся в нынешнем году на водах и на сухом пути без вреда и пользы той и другой стороне. По мнению государыни и по словам графа Александра Андреевича (Безбородко), недеятельность графа Валентина Платоновича (Му­сина-Пушкина) всему причиною, ибо его сиятельство, отговариваясь и теперь малолюдством войск, под командою его состоящих, не только почитает за невозможность имеющимися при нем силами наказать шведов, но и предприятиям принца Нассау не восхотел сделать никаких пособий.

     Принц Нассау будет на сих днях сюда; сей принц, при получении пакета с Андреевским орденом, долго оной не распечатывал, находясь в размышлении не александровская-ли была прислана к нему лента! Увидя, по распечатании, андреев­ской знак, он был рад без памяти.

      ¹) «Парадное место», т.е. большой плац, находилось в нынешнем Павловском парке — между тройной липовой аллеей и тем местом, где с 1798 г. стоит Константиновский дворец. Самборский — известный агроном и священник, в последствии духовник великой княжны Александры Павловны, супруги палатина Венгерскаго.                  Ред.

 

 

     417

     Принцу Нассау посланы два теплые халата и дабы сей подарок имел свою цену, то ему дано знать, что и к его светлости (кн. Потемкину) таковые в прошлом году посланы.

     Петр Лукич (Вельяминов?) теперь только что отправился в финляндскую армию, взяв туда с собою отставнаго секунд-маиора Казаринова. Его прев-ство дал знать о себе, что он будет командовать тамо передовыми корпусами, с коими еще в нынешнем году уповает отличиться, обнадежив Казаринова при первой оказии с реляциею, посредством графа Валентина Платоновича (Мусина-Пушкина), отправить к государыне, дабы Казаринов имел случай повергнуть себя к стопам Ея В-ва. Казаринов хотел сначала ехать к его светлости и просится в армию, состоящую под начальством его светлости, но Петр Лукич, назвав себя его светлости фаворитом, уверил Каза­ринова, что протекция его светлости простирается и на Казари­нова, с тех пор как сей свел с Петром Лукичем знаком­ство. Впрочем, Петр Лукич без денег, а Казаринов, получа после дяди немалое наследство, с деньгами в Финляндию отпра­вился.

     Турки, бывшие на галерах, сюда возвратились. Из Кронштадта провожала их команда, на что они, привыкши быть на галерах нашими сотоварищами, а не нашими пленниками, весьма было вознегодовали; но потом довольны были, когда им внушили, что команда находилась при них не для присмотру за ними, но для сбережения их от здешней черни, дабы оная с ними, яко с людьми в турецкой одежде, не поступила так, как башкирцы с бывшим при принце Нассау кавалером Варадене (?), который убит за то, что не имел русскаго мундира и не умел по русски. Сих турок государыня изволила указать хорошо поить и кормить, и с ними ласково обходиться. Прежде произво­дилось им в сутки по 15-ти коп., а теперь велено производить по 30-ти копеек.

     Шубину приказано вырезать из мрамора бюст его свет­лости (кн. Потемкина).

     В Шепелевском доме и том отделении, которое к оному примыкается, велено, убрав оные, развесить картины его све­тлости; в том же отделении, которое примыкается к самому дворцу, спальню и передспальню одеть, для лучшаго света, бе-

 

 

     418

лым штофом, каковым одеты некоторыя комнаты у государыни и у Зубова. Не проходит того дня, чтоб государыня не зани­малась его светлостью и весьма его светлость видеть желает.

     Великий князь и великая княгиня в Гатчине, где имеет быть привита оспа младшей великой княжне. Князь Александр Алексеевич (Вяземский) трактовал в Совете, потом докладывал государыне, что он ни под каким видом не в состоянии довольствовать в будущем году армию чрезвычайными суммами, ни из доходов государственных, ни внешними зай­мами.

     С. Ф. Стрекалов просит его светлость, чтобы пенсионная сумма в кабинете не залеживалась. Все, что его светлость и вы требовать от сего изволили, отправлено уже, а когда, что именно и с кем — подношу регистры.

 

     18-го сентября 1789 г. Раутенфельда многие оправдают, основываясь на подносимом при сем в копии его ответе. Между тем, имянным указом предписано, дело сие изследовать, к чему предварительно назначаются генерал-порутчик Гантвих, генерал-маиор князь Щербатов и артиллерии генерал-маиор Бригман.

     В Финляндии ничего не делается и уже помышляют о зимних квартирах; нетерпеливо ожидаем мы известия об успехах корпуса нашего, в Саволаксу против Стединга отряженнаго; но как сегодня десятый день, что от графа Валентина Платоновича (Мусина-Пушкина) нет курьера, то сегодня же г-н Турчанинов отправлен к графу разведать о причине толико долгаго молчания и вообще о положении тамошних дел наших. Турчанинов снабжен притом к его сиятельству (Мусину-Пуш­кину) письмом от государыни, несколько негодования в себе содержащим. Кроме графов Брюса и Остермана, нет в Совете другой графу Валентину Платоновичу подпоры; впрочем, кажется, что и в государыне остаток в пользу сего графа, графом Мамоновым посеяннаго, исчезает.

     Принцу Нассау много верят и уже начинают делать для будущей, на водах здешних, под его начальством, кампании сильныя приуготовления. 24 осадныя орудия, которыя, как вам известно, приказано было содержать здесь в готовности, велено

 

 

     419

теперь отдать на галеры, дабы оными заменить чугунныя пушки; от них (т. е. от чугунных пушек) не только шведов, врагов наших, но и русских много в нынешнем году роковых (т. е. несчастных) людей погибло. Приказано также поврежденныя суда немедленно исправить, и некоторыя вновь построить; в сем чи­сле шесть шебек на партикулярной верфе, под смотрением здешняго господина губернатора, яко исправным строителем судов принцем государыне рекомендованнаго. И действительно, утверждают все, что суда, на партикулярной верфе построенныя, несравненно лучше тех, кои строились в адмиралтействе.

     На место орудий осадных, к отдаче на галеры назначенных, велено вылить и содержать в готовности толикое же число на случай надобности на сухом пути. Надменность короля шведскаго, повсеместно им изъявляемая, а особливо в его поветствиях о подвигах военных, до крайности нас оскорбляет и пресекает почти все способы к помышлению о мире; вся надежда на его светлость.

     Государыня скучна; кроме дел финляндских, не по желанию идущих, слабое здоровье г-на Зубова должно быть не менее неприятно. Нередко и ночи препровождаются в безсоннице и в безпокойствиях.

     От капитана 1-го ранга г-на Тревенена, разъезжающаго с легкою эскадрою, получено известие, что он наказал не­сколько шведских судов, одно из них истребил огнем, а прочия загнал в Бурзунд, где и содержит их в блокаде. При сем случае один наш линейный корабль сел на камень, и неизвестно удастся-ли оный снять.

     Князь Александр Алексеевич (Вяземский) поднес государыне, посредством графа Александра Андреевича (Безбородко), записку, содержащую в себе то, о чем я пред сим имел честь вас уведомить, то есть, что он будущаго января с 1-го дня не знает откуда брать деньги, для экстраординарнаго продовольствия армии потребныя. Сей князь почти совсем ослабел морально и физически.

     Меньшой Зубов пожалован в подполковники и определен к командованию конвойными командами.

     Государыня приказала спешить с убранством покоев его светлости.

 

 

     420

     Г. Тырской усильно и всенижайше просит о явлении ми­лости к сыну его, к его светлости отправленному. Его пре­восходительство посвящает себя навсегда к услугам его светлости и вашим (т. е. Попова).

 

     3-го ноября 1789 г. Государыня страдала несколько дней болью в пояснице. Сие продержало отправление подносителя сего до вчерашняго дня; шпаги же, при сем подносимыя, которыя теперь только что поспели, — до сегодня. Я уже доносил вам, что не проходит ни одного дня, в котором бы не занимались царския уста произнесением похвалы отличным подвигам светлейшаго князя; сие продолжается и теперь, с прежним жаром. Не­давно изволила государыня проговорить за столом:

     — «В прошедшую турецкую войну были и генералы и пред­водители хороши; но в настоящую и генералы и предводители гораздо виднее первых: почти менее нежели в два года сделано более, нежели в прежния семь лет».

     Граф Мамонов не выходит из памяти; недавно поручено было Соймонову отправить к графу продолжение еремитажных сочинений и несколько вновь вышедших эстампов. Граф благодарил государыню за сей подарок письмом, присланным для поднесения Ея И. В-ву при особом письме, к Соймонову. Сей, разсуждая, что государыня графское письмо дурно принять изволит, отрапортовался больным в тот день, в которой оное поднести надлежало, и, для сего, поднесение, как онаго, так и того, которое собственно ему принадлежало, поручил Храповицкому. Сверх чаяния, оба письма приняты были весьма милостиво и то, которое принадлежало Соймонову, показано было Зубову с следующим примечанием:

     — «Слог письма оправдает сочинителя онаго, что он еще не сошел с ума».

     Таковое примечание произошло от того, что в городе и при дворе безпрестанно твердили, будто граф с ума сошел; слух же сей почитают родившимся в доме Зубовых, партиею коих разнесен оной по городу. Того письма, которое было пи­сано к государыне, никто не видал, но говорят, что госуда­рыня была оным чрезвычайно довольна. Зубов сильно к графу ревнует, потому что привязанность к графу не исчезла, и не

 

 

     421

только одна сия ревнивость Зубова озабочивает, но ни Зубов, ни Николай Иванович (Салтыков) не могут терпеть, чтоб молодые видные люди ко двору являлись.

     Петр Лукич (Вельяминов?) далее Выборга не был нигде. Там он рапортовался больным и по причине болезни возвра­тился сюда. На прошедшей неделе Николай Иванович объявил ему имянное повеление, чтоб он, не находясь ни в какой армии, числил себя в отпуску до выздоровления. Думают, что сему причиною прожекство Петра Лукича, касательно Казаринова, и сие легко быть может, потому что Петр Лукич скромности не любит и, для подкрепления в публике кредиту своего, нередко много лишняго болтает. Казаринов, опасаясь после сего следствий, согнал после сего Петра Лукича из своего дома, где было Петр Лукич поселился. Сверх сего, Казаринов, боясь Николая Ивановича, потерял охоту и ко двору являться.

     Государыня на помянутое графское письмо ответствовала, на которое граф и паки писал к государыне.

     Когда Шкурина пред отъездом своим в Москву, где она живет в доме Мамонова, просила увольнения от службы, то ей велено было сказать чрез Соймонова:

     — «Услуги ея давно мне ненадобны, и чем скорее оставит она дворец, тем приятнее для меня будет. Je vous prie, Петр Александрович, от слова до слова перескажи, как я приказы­вала».

     Когда камер-юнкер Бибиков возвратился из похода сюда, то всячески приказано было разведать, не участвовал-ли и сей в делах, касающихся до любви Мамонова.

     На генерал-маиора князя Лобанова, бывшаго дежурным при графе Валентине Платоновиче (Мусине-Пушкине), все ропщут. Некоторыя на него жалобы дошли до сведения государыни, по­чему последовал имянной указ, в копии при сем препровож­даемый; тут хотя Лобанов лично и не упоминается, но весь почти указ на его счет. Между тем, вчерась Лобанов, по прошению его и по взнесенному о том от коллегии докладу, от службы уволнен. Фрейлина Азанчевская вышла замуж за сержанта гвардии Спичинскаго, к свадьбе гвардии прапорщиком пожалованнаго. Князь Александр Алексеевич (Вяземский) немного оправился. После умершаго в Москве богатаго Апрак-

 

 

     422

сина, все его имение определено духовною Степану Степановичу Апраксину. Алексей Алексеевич и Лев Алексеевич Нарыш­кины подали Ея И. В-ву прошение, которым, опорочивая духов­ную, означенное наследство почитают себе принадлежащим. Государыня ответствовала на сие прошение:

     — «Дела сего рода не принадлежат до моего разбирательства».

     Между тем оное прошение отослано в Москву к Петру Дмитриевичу (Еропкину), при имянном указе, с тем, чтобы в наследстве имения поступлено было по законам.

     Зубов-прокурор купил себе дом, куда перевозит из Москвы всю свою фамилию. С тех пор, как сей Зубов за­нялся стараться о приобретении, со временем, генерал-прокурорскаго места, граф Воронцов потерял всю к тому на­дежду, которую он полагал на молодаго Зубова, с коим его сиятельство предполагал подружиться, посредством Завадовскаго, живущаго в добром согласии с князем Юсуповым, с ко­торым молодой Зубов подружился. Зубов сильно старается вывести многочисленную фамилию свою в люди, о чем безпрестанно просьбами государыне скучает. При случае торжества о взятии Белграда турецкаго, сказал он государыне:

     — «Все празднуют сегодня две радости, а я три».

     Государыня спросила, какая третья?

     Зубов отвечал:

     — «Моя сестра благополучно от бремени разрешилась».

     Государыня ничего на сие не сказала, из чего заключают, что ответ Зубова Ея В-ву не полюбился.

     Зубов спрашивал у меня, что его светлость ко мне в последнем письме писать изволит? Я показал ему письмо. Он, видно, сказывал об оном государыне, и я не знаю государыня-ли или Зубов посылает его светлости означенныя в приложенном регистре книги, к коим присовокупил я и все, сколько в нынешнем году было только новых в привозе. Под­ношу теперь краски и бумагу лучшую, которую его светлость требовать изволил, и вновь вышедшую оду, которую, как говорят, сочинил г-н сенатор Ржевской.

 

     24-го ноября 1789 г. Государыня письмо свое 21-го изволила заготовить, граф Александр (Безбородко) свои 22-го, но курьера

 

 

     423

сего прежде сегодня отправить нельзя было, по причине приуготовления и исправления шляпы, вам известной, с ея прикрасами, от Ея И. В-ва теперь к его светлости препровождаемой. Кокарду и петлицу делал Дюк, повергающий себя к стопам его свет­лости для испрошения милости, которою его светлость прежде его, Дюка, жаловать изволил, венок же — Гезель; вещи сии стоят двести тысяч рублей. Что Зубов немного в подобных сему делах участвует, доказывает то, что он, говоря со мною о сих вещах, ценил их в 40,000. Захар весьма к его светлости усерден.

      Подношу при сем хранившиеся у меня 8 бриллиантов, ограненных в Петергофе, и, по приложенному регистру, разныя каменья, жемчуг и золотыя вещи, взятыя из гардероба от Лаврентия, у коего золота в слитках не имеется, да полотна для его светлости 12 штук на рубашки, 12 — на простыни и четыре куска батисту, купленные мною по выбору Матвея Федо­ровича. Ионица после вашего отъезда занемог, теперь он выздоровел; сегодня отправил я его, брата его и плясуна Павлу Семеновскаго, да с ними же отправлена шитая ливрея, в приложенном регистре означенная. Погода здесь самая дурная и снегу нет ни капли; беда мне в разсуждении сего. Отправ­ленные и отправляющиеся транспорты должны везде терпеть остановку, что не мало голову мою кружит. Тулякова чрез два дня отправлю, ибо тогда только поспеет пряжка.

     Для совершения купчей на купленное у князя Василия Ва­сильевича (Долгорукаго?) село Васильевское, ожидаю потребных из Москвы бумаг.

     Новостей нет. Имя его светлости прославляется повсеместно. Предвозвещают и ожидают мира.

 

                                                                                         1790 г.

     12-го января. Фаворит лежит уже целую неделю в постеле. Сначала обстоятельства болезни его, от простуды происшедшия, казались быть очень опасны, но теперь есть к выздоровлению надежда. Болезнь сего не составляла и сотой доли тех забот, которыя занимали нас во время (болезни) Мамонова, в припадках менее теперешняго опасности подверженных.

 

 

     424

     К Валериану Зубову не то благоволение, которым судьба обещала его наделить до приезда его из Бендер. Нескромные его на княжну Голицыну взгляды сильно не понравилися, и следующия, с презрением выговоренныя слова: «Се n’еst  раs çа, quе j’аvаis lui dеstiné» утверждают примечание сие. Между тем, старший Зубов пользуется временем. Он принялся плотно стря­пать по делам всех в государстве богачей и сии весьма выгод­ные обороты приносят ему несравненно более пользы, нежели непосредственная царская милость. Одни его вам известныя дела идут не по желанию. Венера, которую он вместе с графом Брюсом обожает, ни мало не расположена отвечать ни тому, ни дру­гому. Отзывом его светлости к принцу Виртембергскому, с коего принц прислал сюда копию, и великий князь и великая княгиня довольны.

     Для выговора, со стороны их высочеств принцу назначеннаго, пошлется бригадир Бенкендорф, о котором их в-ва думают, что сей преподаст принцу лучшие советы, нежели определенный к принцу Будберг, на котораго всю вину отно­сительно принцева поведения возлагают.

     Цесарской посол убегает разговоров о делах нидерландских, льстя себя надеждою, что Нидерланды по прежнему при­совокупятся к императорским владениям, сколь скоро император приведет к окончанию дела, касающияся до настоящей войны турецкой и до будущей с Польшею и лигою Германскою, за неизбежную почитаемой. Император требует, чтоб мы имели в Белоруссии войско, и супруга принца Нассау вслух твер­дит везде, что поляки в будущем марте месяце непременно нам войну объявят.

     Принц Нассау в сильном кредите при дворе и многие господа делают ему отличную аттенцию. В сей мясоед много дано было в честь ему балов.

     Прибывшие сюда граф Салтыков и Игельштром при­нимаются весьма ласково.

     Граф Пушкин теперь здесь. Будучи болен ногами, не являлся он ко двору.

     Русанов просится в отставку с награждением чина и пенсии, к чему удостоивается он подносимыми при сем бума-

 

 

     425

гами,  свидетельствующими подвиги его, на штурмах и сражениях оказанные.

     Маврина не терпят. Бог знает, что, наконец, будет с Карадыкиным, который с Мавриным хотя и одного помету, но в кредите.

 

     2-го марта 1790 г. Сего числа отправлены краски, в подносимых регистрах означенныя, так как и сто дюжин карт.

     Отправлены также в Решетиловку (имение В. С. Попова) коллекция 64-х эстампов в вызолоченных рамках и вещи, в подносимом при сем особом регистре означенныя.

     Ни одна английская кухарка ехать в Яссы не соглашается. Семена англинския отправлю я в Решетиловку, как скоро оныя получу от Гульда, с минуту на минуту привоза оных ожидающаго. Гульд обещал приискать также хорошаго русскаго садовника, а коли немец попадется за дешевую цену, то и такого можно в Решетиловку отправить.

     На подмосковную Васильевское, купленное у князя Василия Васильевича, купчая совершена и деньги заплачены. Я писал к г. Пузину, чтоб он принял оное в свое ведомство.

     Подношу при сем регистр деньгам экстраординарной суммы, с кем и когда отправленной. Теперь принимаются деньги, следующия на последние два месяца январьской сего года трети.

     Смерть императора (Иосифа II) навлекла нам не малыя пе­чали, которыя, присовокупясь к заботам, отягощающим нас по делам шведским, умножили сильно припадки колики, коими весьма часто подвержена несравненная императрица наша.

     В доме же цесарскаго посла похоже было совершенно на преставление света.

     Мы делаем страшныя приуготовления к третьей кампании противу шведов, не выпуская при том из виду дел прусских и польских. Возка легких судов по льду отсель до Выборга, безпрестанное отправление съестных и воинских припасов в Финляндию и Лифляндию производятся в таком сильном движении, что здесь с трудом можно найти наемных лошадей, для езды в городе потребных.

     При перемене в Москве генерал-губернатора предлежала

 

 

     426

сия участь, старанием старика Зубова, тамошнему губернатору, обер-полициймейстеру и многим другим.

     Беклешова хотели в Москву, а Толя — в Ригу.

     Не толкуют здесь ни мало ни о войне, ни (о) мире, пре­доставляя и то и другое прозорливейшему благоразсмотрению его светлости.

     Подношу при сем сочиненные в Англии квартеты в честь победителя Бендер и Очакова. В книге, на которой надпись Flаutо, на обороте заглавия адрес его светлости написан сочинителева рукою.

     Подношу также регистр флактусу, в Херсон отправлен­ному, остальное же онаго количество, в Херсон потребное, с первыми кораблями сюда привезено будет.

 

     21-го марта 1790 г. О пожаловании его светлости гетманом великим никто здесь, кроме графа Александра Андреевича (Безбородко) не знал до тех пор, пока с сим известием не приехал от вас курьер. Какое было удивление в Совете при чтении бумаги, которою его светлость принес Ея И. В-ву за получение новаго достоинства сего благодарность. Вся наша министерия занимается теперь разсуждением, не будут ли соеди­нены со званием гетманским какия нибудь преимущества. Я думаю, что граф Александр Андреевич не был бы в состоянии скрывать так долго вверенную ему тайну, если б говорить об ней, под опасением потеряния милости, не было ему строжайше запрещено.

     Балтийской порт был несколько часов в шведских руках. Подношу вступившие о сем происшествии в копиях рапорты. Государыня таковым шведским разбойническим поступком до крайности была огорчена. Над комендантом Робертием приказано произвесть следствие, а на место его отправлен отсель Софийскаго пехотнаго полку подполковник Колюбакин.

     На сих днях взят под стражу некто подполковник Ливен, из Конной гвардии выпущенной. Сей вел со шведами вред­ную для нас переписку, но как дела сии принадлежат до тай­ной экспедиции, то и нельзя знать в чем точно состоит его преступление.

 

 

     427

     За поднесенное ея высочеству левантское кофе и великий князь, купно с великою княгинею, приказали его светлость благода­рить, быв оным столько довольны, так как и государыня относительно части, ей поднесенной, что без ведома их не велели ни зерна употреблять.

     Г. Бенкендорф сильно скучает; надеясь на ваше к нему благоприятство, он, желая быть при армии, предводительству его светлости вверенной, с нетерпеливостию ожидает повеления ехать туда.

     Подношу два шитые мундира, из коих один вам, а другой, по вашему повелению, Василию Васильевичу принадлежит. Про­стые мундиры, так как и плащ, постараюсь прислать с первым курьером.

     Подношу регистр семенам, с сим курьером отправленным, для пересылки оных в Решетиловку; я велел их отдать в Кременчуге в надежныя руки.

     Подношу остаток моего лекарства; употреблять оное надобно по утрам на тощий желудок в белом вине по 6-ти капель.

     Подношу регистр вещам, с стекляннаго завода к его светлости отправленным.

     В число следующих за пекинския зеркала 26,000 руб., я получил только 7,000 р., да и сии в течении года в три раза. Теперь худо с казною иметь дело; с тех пор как напечатал я в нынешнем году подносимой при сем зеркальным стеклам тариф, открываются способы к выгодным с пар­тикулярными людьми оборотам. В Москву потребовали для спекуляции на 10.000 р., да на прошедшей неделе некто гвардии офицер Пашков заказал оных слишком на 7,000, дав в задаток 1,500 руб. Таковых в партикулярныя руки заказов прежде не было.

     Садовника еще приискать не удалось.

 

     31-го марта 1790 г. В письме к его светлости препроводил я рисунок чернильницам, которыя в светлый Христов праздник поднесены мною государыне, великому князю и великой княгине. Много изъявлено за оныя благодарности и государыня изволила поставить свою в еремитажную комнату, где собираются,

 

 

     428

под собственным ея смотрением, разныя редкости. Заведение оных последовало после отъезда отсель его светлости.

     В тот же день поднес Кених государыне его светлости портрет, из белаго мрамора вырезанной, точно такой, каков им за два года пред сим поднесен уже был. Последний сделан, по имянному указу, с лавровым венком.

     На помещение Река в Оренбургские коменданты государыня еще не изволила согласиться, потому что сей генерал назначен на галеры в команду к принцу Нассау, которой играет знат­ную ролю.

     Получены здесь известия, что шведы приуготовили в шкерах брандеры для сожжения нашего в Ревеле флота. Сии вести нанесли много хлопот и отсель строго предписано не только от сего зла всемирно остерегаться, но и стараться брандеры заблаговременно истребить, если возможность допустить.

     Барон Пален назначен к Крузу, в секретную экспедицию с судами из Ревеля наряжаемому. У Палена будут в команде один пехотной полк, два морские и один егерский корпус финляндскаго баталиона. Медлительностию в делах Леопольда двор наш недоволен. NВ. Относительно здешних переписок.

     Подношу переделанную Дювалем архиерейскую шапку.

     С некотораго времени в. князь сделал сильную привычку к задумчивости.

 

     9-го апреля 1790 г. Маврин подал письмо, которым просит другаго места; говорят, что ему хочется в сенаторы. У него в провианте явился недостаток, а чтоб оный дополнить, то он собрал в здешних лабазах столько хлеба, сколько в магазейне недоставало. Перевозка онаго производилася ночью; полиция, соблюдая закон, который из лабаз в магазейны хлеб покупать запрещает, помянутый транспорт арестовала, однакоже, старанием приятелей г-на Маврина, арестованной полициею хлеб достался ему в руки и история не дошла до ушей царских.

     Старому Зубову (отцу) убавили по сенату ходу. Он грозил подкреплять предложения свои имянными указами, но не устоял в своем слове.

 

 

     429

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     Весна наша в зиму, — Бог знает на долго-ли; между сия перемена причиной, что кампания финляндская не так рано откроется, как предполагали, хотя и вся гвардия, туда назна­ченная, уже в походе.

     Подношу копии и регистр вещам, с г-м Душинкевичем отправленным; бумаги и остальное количество Кельнской воды завтра отправятся. Для его светлости туфли шьются, а платки обрубливаются, оные будут отправлены с первым курьером.

     Завтра отправятся остальныя, на январьскую сего года треть, деньги, и именно 250,000 ефимков, 200,000 серебром и 24,000 червонцев.

     Шабер находится в инженерном корпусе и будет переведен в греческую гимназию, по приказанию вашему.

     Подношу копию касательно гравера, котораго Иван Иванович Бецкой прислал ко мне для отправления к его свет­лости. Сколь скоро оный запасется всеми, по художеству его потребностями, я его отправить не премину.

 

     21-го апреля 1790 г. Шведы заняли Пардакоски. Судя по донесениям, от г-на Игельштрома вступившим, то важной сей пост потеряли мы от оплошности г-на подполковника Петровича, с егерями стражу во оном содержавшаго. Приключение сие обратило вдруг всио наше внимание на Пардакоски тогда, когда мы ничем так сильно на сухом пути не занимались, как Нейшлотом, где собраны были главныя наши силы. Часть сих поворочена поспешно к Пардакоски, откуда с нетерпеливостию ожидали мы поминутно наиприятнейших вестей. Сейчас прибежал курьер; депеш, привезенных оным, я не читал, но, будучи на половине великаго князя, слышал от Бенкен­дорфа, что покушение достать Пардакоски обратно в наши руки, произведенное под предводительством г-на Игельштрома, было весьма неудачно. Потеряв с 200 человек, мы отступили назад. Байков ранен и принц Ангальт и весьма опасно. Келлен послан лечить сего принца.

 

 

     430

     Сегодня не было чинам перемены, но, после приезда помянутаго курьера, бригадир Васильчиков пожалован в Пре­ображенской полк секунд-маиором; сему велено как можно спешить сюда приездом, уповательно для принятия команды на место раненаго Байкова.

     Сегодня вскрылась Нева и сегодня же отправляется к вам г-н Бенкендорф.

     Я подносил на прошедшей неделе записку, которою просил, чтоб привоз в Россию стекла запретить. Вчерась сказывал мне граф Александр Андреевич (Безбородко), что государыня согласна, но только желает наперед знать, не будет-ли в таком случае в стекле недостатка. Я отвечал, что не будет, да и смело беруся за то, что не будет. Если сей же­лаемой указ будет состояться, то, от онаго будет его светлости более доходу, нежели от 50,000 крестьян, в лучших местах находящихся.

 

     9-го июня 1790 г. После неудачнаго на ревельскую эскадру покушения, шведской флот, исправясь починкою у острова Вульфа, обратился к Гохланду, от коего не в дальнем разстоянии находился, под предводительством самого короля, и весь швед­ской гребной флот, сильной числом судов, а притом снаб­женный избыточно людьми и всякаго рода припасами. Что мы на мере ни полагаем, шведы заблаговременно всю знают, по­чему и не мудрено им противуполагать и предупреждать все наши намерения, сколь бы оныя секретны ни были. Весь Совет знает их, а что знают два, не есть уже тайна. Известясь шведы о выходе кронштадтской эскадры, гордый их флот пустился оной на встречу. Гордым его назвать можно было и потому, что герцог Сюдерманландский, стоя у Гохланда, останавливал все суда, плывшия к Санктпетербургскому порту, и, между прочим, сказал одному английскому капитану, вопросив­шему его высочество, каким успехом увенчалось нападение на ревельскую эскадру:

     — «Дорого старой Чичагов заплатит мне за два корабля, мною тамо потерянные».

     23-го мая по сю сторону Сескаря началося сражение, описание котораго ваша светлость изволите усмотреть из реляции,

 

 

     431

напечатанной в газете. Между тем, я должен вашей светлости донести, что во время сражения здесь происходило. Как сражение было ближе сорока верст от Кронштадта, то пальба, хотя и томно, слышна была и здесь; город, около лежащия места и двор, быв преисполненны страха, находились в жалком положении. Двор, знав превосходство морскаго ополчения шведскаго, был не без причины озабочен участью нашей эскадры; а город считал оную совсем уже пропащею, судя по происшествиям и движениям, которыя в то время в городе случились. Скоропостижное отправление в финляндскую армию и в Кронштадт на галеры, остававшагося за разными уже неоднократными выборами в столице, в Новегороде и в уездных здешней и Новгородской губерний городах, воинства, составленнаго из солдат гвардейских, сенатских, полицейских, губернских, гарнизонных и водяной коммуникации, в том числе многих весьма престарелых людей, и устроение новых баталионов (о коих в письме Николая Ивановича Салтыкова к вашей светлости препровождаются копии с имянных указов), в которые берут не только бродяг, но и многих под разными претекстами с чистыми паспортами, что заставило большую часть народа, для работ сюда пришедшаго, удалиться отсель и теперя еще толпами удаляться, — все сие тревожило публику до крайности. К умножению безпокойства в городе присоветовали-было спустить все караулы от полков гвардии, за уменьшением против прежняго не в большом числе теперь содержимые, и уже послано было повеление занять оные кадетами из корпусов сухопутнаго и артиллерийскаго, но потом приказание сие отменено. К сему присовокупились и еще два весьма неприятныя обстоятельства: 1-е, в лаборатории артиллерийской, что была на Выборгской стороне позади партикулярной верфи, взорвало от неосторожности, происшедшей в сушиле, 500 начиненных бомб. Гром, оными произведенный, публика, почитая за приход в столицу шведов, находилась в чрезвычайном смятении. Вреда было только, что сгорела лаборатория, бывшие тамо при­пасы погибли и бомбою один солдат убит, да пропали во многих домах оконичныя стекла, в том числе и в домах вашей светлости разбито оных до двух сот; к счастию, уцелел с порохом погреб, неподалеку бывшия лаборатории нахо-

 

 

     432

дящийся. 2-ое, во время сражения шведов с Крузом, на корабле, которым командовал капитан Одинцов, сбита была на грот-мачте верхняя оныя часть. Одинцов, считая сие повреждение весьма важным, вышел за линию, не получа на то от началъствующаго флотом позволения. Сей, не в свое время сделанной, за линию выход доставил-было шведскому флоту случай иметь над нашим полную поверхность, если б Круз не сделал такого маневра, посредством котораго наша линия, спустясь назад, построила с вышедшим за линию кораблем Одинцова новую линию. Принц Нассау, находившийся тогда, как и теперь, в Кронштадте, занимаясь устроением гребнаго флота, посылал безпрестанно, в течении сражения, легкия суда для примечания, что со флотами происходит и преподавал о том сюда частыя известия. В то время, как Круз спускался назад для составления линии с кораблем Одинцова, находился для примечания на легком судне полковник Фенш, который почел помянутое Крузово движение за побег нашего флота и с сим известием поспешил к принцу, а от онаго был прислан сюда. Двор, получа оное, был крайне опечален, и возстановлено при дворе спокойствие, и то несовершенное, уже тогда, когда было получено известие, что Чичагов пришел с ревельскою эскадрою к Сескарю. Тут шведы, опасаясь быть между двух огней, располо­жились со своим флотом в Выборгской бухте, в тесноте островов, где они и содержатся в блокаде. Кажется, что они не уйдут от предстоящей им погибели. Теперь нужно содействие до сих пор неподвижнаго нашего гребнаго флота, к выходу в море на сей неделе назначеннаго. На место потерянных  под Фридрихсгамом судов, поспеют на сих днях из здесь построенных числом до 70-ти. Экспедиция, что была  поручена Палену, отменена, и для употребления на галерах велено сюда быть из Ревеля Курскому полку, из коего одному баталиону предписано следовать на почтовых. Палену также велено быть сюда.

     О происшествиях на сухом пути реляции напечатаны в газетах, а что после того происходило, реляции препровож­даются от графа Александра Андреевича (Безбородко) к ва­шей светлости, а я подношу рапорты Слизова и мнение генерал-губернатора рижскаго, касательно защищения Риги.

 

 

     433

     По получении известия о соединении наших флотов, госу­дарыня в препровождении Протасовой, Зубова и графов Ангальта и Безбородки изволила быть в Петергофе и Кронштадте, где, осмотрев все приуготовления, угодно было начальству тамошнему изъявить высочайшее благоволение свое.

     Таковое положение дел наших не давало до сих пор двору времени об отправлении курьера к вашей светлости помыслить.

     Одинцов, по окончании сражения, отпущен был с своим кораблем в Кронштадт. Тут явилося, что сей корабль мог исправиться на месте, не быв в Кронштадте, почему корабль, исправясь, отправлен был на другой день ко флоту с другим капитаном, а Одинцова велено судить.

     Г. Булгаков приехал сюда на прошедшей неделе; он был два раза у государыни, будучи впрочем болен ногами, к сидению его дома принуждающими.

     Над принцем Виртембергским производил операцию Блок, в присутствии Бека, Крюза и Массота, который почел себе за обиду, что не ему операция досталась. Однако же Массот приемом великой княгини очень доволен, так как и перстнем, тысячи в две, в подарок ему пожалованным. Принц теперь вне всякой опасности и их высочества, разсуждая. что, по случаю начинающейся кампании, вашей светлости Массот потребен будет, завтра отправляют его в Яссы, истребовав от меня всио к отправлению его потребное. Недостаток в Павловске в деньгах и надежда на вашу к ним преданность понудили великую княгиню с сим ко мне отоз­ваться, да и получа желаемое, — то-есть, я дал Массоту 1,000 руб. на дорогу, — было столько от великой княгини благодарности, сколько более быть нельзя. Подношу при сем регистр фарфоровой посуде и отправляемым сегодня к вашей светлости вещам, да ведомость деньгам.

     Чтоб не тревожить двор, то запрещено стрелять по дачам из пушек, пускать ракеты и делать фейерверки.

     Блоковаго мастера, о котором подношу при сем полученное от графа Ивана Григорьевича (Чернышева) письмо, я отправил в Херсон.

     Лошадей я отправлю в Кременчуг с тем самым англи-

 

 

     434

чанином, которой их сюда привез и которой до сих пор при них находился, ибо нельзя лучше присмотра за лошадьми желать. В помощь ему даны будут один унтер-офицер и двое гусар, истребованных от маиора Томича, исправнейших людей.

     Коль скоро двор хотя мало успокоится, чего хотя скоро, но не прежде однако же ожидать должно, как тогда, когда участь шведов, на воде стесненных, решена будет, то граф Александр Андреевич (Безбородко) обещал непременно исхо­датайствовать указ, привоз чужестраннаго в Россию стекла запрещающий, а, между тем, я по заводу приуготовился к произ­водству больше работ.

     Купцы почти никогда у нас зеркальнаго стекла не поку­пали, а на прошедшей недели, услышав о будущем запрещении, купил один небольших мер зеркал на две тысячи рублей. В тарифе на все стекла положены великия цены, а чтобы оныя у нас на заводе даром не лежали, то я определил делать уступки по десяти процентов кто вдруг оных купит не менее, как на пять тысяч рублей; сим, однако же, правом не пользуются те, которые делают зеркала на заказ. Каса­тельно же наших на продажу готовых стекол, то оныя не что иное, как из заказных треснувшия в точке или полировке, следовательно, — обломки. Впрочем, в тарифе с умыслу поло­жены большия цены для того, что русские купцы любят торго­ваться, что я выше и назвал уступкою весьма для завода вы­годною.

     Тариф  посуде  и  прочим  вещам,  коль скоро поспеет, будет также напечатан.

     Дрова, яко артикул к составлению стекла более прочих нужной, несмотря на повсеместную дороговизну, стоят мне сажень каждая полтиною дешевле того, что они стоили во все время владения вашею светлостью заводом. Причиною сему, заведение собственных водовиков, весьма для экономии выгодное.

     Распилено на мельнице к продаже готовых досок слишком 30,000; сего также прежде не бывало, ибо я застал в действии один анбар, да и тот пилил чужия бревны, другие же два анбара я, кроме стен, вновь построил. Сверх вышеписанных, и еще пилятся доски, ибо зимою я заготовил до

 

 

     435

8,000 бревен. Кирпича сделают и выжгут на Овцыной даче полтора миллиона. Поташ дорог, потому что в чужие краи много выпускают; я хочу при стеклянном заводе завести по­ташную фабрику, в городе золы пропасть. Определя известную цену за принос на завод известнаго количества чистой золы, никогда в оной недостатка не будет и поташ, по вернейшему исчислению, втрое будет дешевле теперешняго. Я принял на завод четырех человек немцов, родных братьев, делающих, на французский манер, прекрасное самое чистое стекло оконичное и зеркальное нелитое. Сего рода стекол берут много в городе, а особливо ко двору; у нас на заводе прежде не делали, да и делать не умеют. Скорости и проворству сих немцов должно завидовать и я буду стараться, чтоб наши, определенные к ним в помощь, были таковы же.

     40,000 рублей, по векселю от Лазарева к получению следующие, я для того в ведомости не показал, что часть оных мне потребна по заводу. Если б я получил из кабинета все, которыя при вашей светлости за стекло ассигнованы были, то бы в сих деньгах не было надобности. Однако же я за оныя, не смешивая их с заводскими суммами, дам особый отчет, то-есть, чистыми деньгами сорок тысяч рублей.

     Помета получения: «20-го июня 1790 г.».

 

     1-го июля 1790 г. Заперши шведские флоты в Выборгской бухте, мы все уверены были, что ни одно шведское судно не уйдет из рук наших. Сею лестною надеждою питалися мы три недели, производя во все сие время потребныя к поражению неприятеля приуготовления. Сухопутныя наши войски заняли на берегу все места, где могли быть десанты, а флот наш под­вигался к шведскому со дня на день ближе, обращая безпрестанное внимание на все три выхода из бухты, на подносимой при сем карте красным карандашом означенные. В сем положении ожидали принца Нассау с галерным флотом, ко­торый прибыл к назначенному ему посту 24-го июня. Сия ме­длительность произошла не столько от противных ветров, которым гребной флот, по выходе из Кронштадта в пути подвержен был, сколько от ожидания новопостроенных судов, кои к составлению его сил потребны были; что же касается до

 

 

     436

флотилии в Выборге, под командою Козляинова состоявшей, то оная, быв блокирована вышеписанною позициею шведских флотов, держалася ближе к Выборгу без пушек, которыя Козляиновым употреблены были на батареях, на берегу и на островах для защиты входа в Выборг построенных.

     Все сии распоряжения обещали много; между тем не пре­ставали помышлять о средствах, какия бы лучше были к истреблению шведских флотов, и поелику оные находились не в тесном месте, то употребление брандеров признавалося безполезным. Чичагова мысль была, чтоб атаковать их с того самаго выхода, где он сам стоял со своими кораблями, составлявшими наши кордебатальи и правой фланг, с тем од­накоже. чтоб сему предприятию содействовал и гребной наш флот со стороны входа, между островом Биорко и матерою землею лежащим. Тревснен, напротив сего, предлагал вход, который стережен был левым нашим флангом, загрузить, употребя к сему ветхия суда, коих в Кронштадте находится множество. Загрузить оной вход почитал он необходимо нужным для того, чтоб сократить дистанцию, на которую мы, не раздробляя сил наших, внимание иметь обязаны были. По мнению его, место сие было то самое, где стоял Чичагов. Атаку, прожектированную Чичаговым, почитал он за весьма опасное для нас дело. Множество мелей, теперь в Выборгской бухте запримеченных, о которых мореходцы наши не были прежде известны, доказывают, что атака наша, если б она существо­вала, не только стоила бы нам дорого, но и была бы неудачна. Если б поступлено было по мнению Тревснена, то неприятелю не оставалося другаго средства, как пробиваться чрез выход, где стоял Чичагов, и тогда бы не спаслося ни одно шведское судно; да и с леваго фланга, если б были у нас на островах ба­тареи, то и там не было бы им к выходу удачи; вот каково теперь двор разсуждает.

     Принц Нассау отворил себе силою путь к Биорке, ко­торое место защищал король галерами. Потеряв сей пост, ко­роль возвратился во флот, где держан был совет, в котором все единогласно утверждали, чтоб шведскому флоту оставаться в бухте и ожидать нападения от нас. Все обещали сражаться до последней капли крови. Однакоже, король, последуя совету на-

 

 

     437

ходящагося при нем англинскаго мореходца Шмита, требовал, чтоб пробиваться к выходу, хотя бы то стоило потери всего шведскаго корабельнаго флота, лишь бы галерной его флот спасен был. Морские весьма недовольны были таковым презрением, от короля им оказанным, и герцог Сюдерманландской не преминул публично сказать королю, что все флоту их приключившияся несчастия должно приписывать самому королю, потому что всегда поступали по его наставлениям. Несмотря на сии укоризны, король произвел в действо предприятие свое так, как оное описано в реляции Чичагова, в депешах графа Александра Андреевича (Безбородко) препровождаемой.

     Поставляется в вину Чичагову, что он не подкрепил эска­дру Повалишина. Между тем, хотя и ожидали больше, двор и теперешним выигрышем доволен. Нельзя не удивляться, что до сих пор неизвестно, куда девался король; при выходе из бухты он находился на шлюбке, шлюбку сию взяли наши потом, четверть часа спустя после того, как король пересел на другое легкое судно, которое также попалося к нам в полон. Король и с онаго успел за четверть часа пересесть на третье; с тех пор неизвестно где он.

     Сегодня был здесь Турчанинов, который тотчас назад отправлен. Вести, которыя он с собою привез, неприятны и еще никому неизвестны. Мне сказывал Платон Александрович (Зубов), что мы потеряли несколько судов, но он не знает каким образом, ибо Турчанинова, который был здесь не более одного часа, он не видал; письмо же принца (Нассау) написано так конфузно, что его нельзя понять, а у государыни не хотел он спрашивать, дабы не навести ей скуки. Приезд Тур­чанинова причиною, что вести, Драшковским привезенныя, не были приняты с тою радостию, которую оне заслуживают.

     Николаю Ивановичу (Салтыкову) хочется, чтоб галерами командовал граф Иван Петрович Салтыков; но сколько Ни­колай Иванович теперь ни близок, я не думаю, однакоже, чтоб он в состоянии был подорвать принцу (Нассау) кредит.

     Каменской приехал еще проситься на галеры, не предвидя однакоже, чтоб желание его исполнено было; сегодня он, подошедши к государыне, просил позволения съездить в Выборг.

 

 

     438

     Государыня сему удивилась и спросила — зачем? Он ответствовал, что из единаго любопытства.

     Последнее ваше письмо показал я и Платону Александро­вичу (Зубову), и графу Александру Андреевичу (Безбородко). Не хотя посылать к вам пустых вестей, для того и отправление курьеров медлительно было. Не редко и ко двору доставляются фальшивыя и ни мало на правду не похожия вести. Береговые начальники видели множество на воздух полетевших в бухте Выборгской шведских судов и о сем поминутно двору доно­сили, которой тому несколько и верил; но полученныя несколько дней спустя от морских начальников известия совер­шенно противуречили первым. Однакоже я буду отправлять непременно всякую неделю курьера, хотя бы от двора и не было писем. Платон Александрович велел напоминать себе при каждом отправлении.

     Тотчас еду в город, откуда отправлю Гульда и припасы, требуемые его светлостию.

      Помета получения: «9-го июля 1790 г.».

 

     9-го октября 1790 г. Государыня еще слаба здоровьем, так как и великий князь, коего здоровье разстроил не один физи­ческой припадок, происшедший от простуды, но к оному при­совокупился и нравственной, угрожением прусской войны на­влеченной.

     Благоволением великой княгини я не могу довольно нахвалиться, должен однакоже донести, что участь принца, брата ея, весьма ея высочество интересует.

     Игельштром, питавшийся надеждою быть войск начальником, весьма не доволен начальником, в лице графа Ивана Петровича (Салтыкова) назначенным. Мысль свою о сем сообщил Игельштром графу Безбородку, для внушения оныя госу­дарыне. Неизвестно каково сие принято будет, а между тем Игельштром гордится столько же заслугами своими, сколько и благоволением отличным, от двора ему являемым, так как граф Иван Петрович (Салтыков), уповая на помощь графа Николая Ивановича (Салтыкова) и Зубова, не теряет надежды остаться при вверенном ему начальстве, его светлостию ему доставленном.

      Токаря, способнаго точить всякия вещи, в том числе и же-

 

 

     439

лезныя, я приискал; снабдя его всеми потребностями, поспешу отправить. Состав предписаннаго стекла от его светлости про­изводится с поспешностию; коль скоро оное будет готово, не премину его тотчас вместе с гранильщиком отправить.

     Цветные каменья, присланные от его светлости, отданы пе­тергофскому мастеру Муромцову; чрез две недели оные поспеют.

     На стеклянном заводе сделана знатная перемена; с тех пор, как сей завод существует, не было никогда в отливке без пороку зеркальных стекол, теперь льются оныя без пороков слишком в четыре аршина. Сошлюсь на самого Карамышева, что не одно его искусство к сему способствовало. Кроме того, что дрова ставятся на завод дешевле прежняго, печи перестроены таким образом, что оне с меньшим количеством дров производят против прежняго лучшее действие и ровное рождающее и лучший состав материй.

     Бемское стекло делается у нас самое лучшее; при сей части находятся немцы, которые с русскими несогласны, а сие производит то, что и те и другие стараются в запуски отделывать работу свою, сколь можно чище и лучше.

     Пред сим его светлость изволил требовать жемчуг из гардероба; я теперь узнал, что весь жемчуг его светлости хра­нится у Захара.

     Подношу при сем вещи, его светлостию требуемыя, и именно англинских красок два ящика и сухих красок, по выбору г-на Козлова, два ящика. Гребней: для готлисовой работы — 1, для бесселисовых — 1, для сивонерических — 1.

 

                                                                                                                                                       (1790 г., месяц не известен).

     Подношу при сем пряжку, которую при помощи Кениха делали туляки, по московскому тракту к вам 29-го прошедшаго декабря отправленные. Они снабжены достаточно всеми потребными к ремеслу их инструментами. Не сыскав в го­роде ни пол аршина синяго бархату, я принужден был про­сить онаго потребное на кавалергардской мундир количество посредством Захара, из казенной. Государыня изволила при сем случае сказать, что не только на кавалергардской мундир, но и все, что есть в казенной, к услугам его светлости. Трид­цать рук упражняются в вышивке...

 

 

     440

     Ананасов нет. Старов отправлен 10-го сего месяца, а Ризетти с мальчиками и девочками — уже тому почти три недели.

     Греческия книги, что были у Волховскаго, еще при нем отправлены, не помню — в Кременчуг или Дубровку.

     Подношу черное перо, которое и было в гардеробе только одно, прочия, по словам Лаврентия, раздарены его светлостью.

     Девочку и мальчика, что у Пика, завтра отправлю.

     Из числа купленных у княгини Мещерской крестьян, десять человек с мая месяца упражняются, под моим присмотром, в делании фальшиваго мрамора. На весну число сих учеников умножу, чего в прошедшем году сделать нельзя было, потому что, по контракту, купленные крестьяне обязались производить работу в Павловске, прежде нежели они куплены.

     Лизинька ни на какия обещания графу не поддается.

     Последнее его светлости ко мне письмо, милостивое его ко мне расположение изъявляющее довольно, дало мне чувствовать, до какой степени простираются ко мне милости высокия; клянусь напротив сего честно, что никто в свете более меня благодарен быть не может.

 

     Примечание. На этом оканчиваются переданныя нам А. И. Левшиным сто четыре тетради, в лист, Записок Михаила Гарновскаго. Кроме того, имеется, с ними же сообщенныя, несколько копий с указов, реляций, списков произведенных в чины или награжденных; — некоторыя из этих бумаг писаны рукою Гарновскаго и были сообщены им В. С. По­пову для представления князю Потемкину; но так как эти официальные документы были в свое время напечатаны, то здесь и не приводятся.

     Последующая судьба Гарновскаго довольно печальна: в царствование Павла он, как ближайший приспешник кн. Потемкина, навлек на себя с самаго начала неблаговоление новаго государя, и вскоре за злоупотребления казенным интересом подвергся преследованию. Громадный дом Гарновскаго, — ныне казармы л.-г. Измайловскаго полка — взять в казну, а сам он, соста­витель напечатанных нами Записок, заключен в каземат Петропавлов­ской крепости, откуда потом выпущен, но оставался под надзором полиции, от коего освобожден лишь по восшествии на престол императора Але­ксандра І-го. Год смерти Гарновскаго нам точно не известен, полагают, что он умер до 1810 года.             Ред.