Гарновский М.А. Записки Михаила Гарновского. 1786-1790 // Русская старина, 1876. – Т. 15. - № 4. – С. 687-720.

 

Оцифровка и редакция – Ирина Ремизова.

     

 

 

                                  ЗАПИСКИ МИХАИЛА ГАРНОВСКАГО.

 

                                                                                   1786 — 1790. ¹)

 

                                                                                          1787 г.

     Господин Завадовский делал неоднократныя попытки просить Александра Матвеевича (Дмитриева-Мамонова) к себе на ужин, но Александр Матвеевич, следуя советам г-на Рибопьера, всегда от онаго отказывался. Декабря 6-го, нужно было г-ну Рибопьеру отлучиться в Кронштадт; сим случаем пользуясь, г. Завадовский вынудил, наконец, у Александра Матвеевича обещание отужинать 8-го числа. Г. Рибопьер, возвратясь из Кронштадта, предвозвещал его превосходитель­ству из сего ужина столько хлопот, что Александр Матвеевич весьма был встревожен.

     — «И в самом деле, стараются меня помирить с графом Александром Андреевичем (Безбородко); что князь (Потемкин) будет обо мне думать!»

     На ужин прошены были и ужинали большею частью те, кои к Александру Матвеевичу вхожи, в том числе и г. Рибопьер; был там и граф Александр Андреевич, но с сим Александр Матвеевич в разговор не входил. После сего зван Александр Матвеевич на ужин к графу Брюсу и г. обер-камергеру (Ив. Ив. Шувалову).

     ¹) См. «Русскую Старину»   изд. 1876 г.,   том  XV.   стр.  9 — 38; 237 — 265; 471 ― 499.

 

 

     688

     14-го и 15-го дня (декабря) государыня была очень нездо­рова. Врачи опасались приключения горячки; но со вчерашняго дня есть Ея И. В-ву легче.

     Двор доволен подвигами г. Текеллия. Однако же, граф-докладчик (Безбородко) получил из Астрахани известие об оных, хотя необстоятельное, но за несколько дней до приезда г. Драшковскаго, 10-го сего (декабря) месяца сюда приехавшаго. Подвиги закубанские были бы еще приятнее, если б трехнеделъное (по счету Ея И. В-ва 27 дней) его светлости молчание не подало двору повода заниматься ожиданием нечитанных вестей со стороны Очаковской.

     Государыня огорчена была до крайности таковым молчанием. Отсутствие его светлости из Елисавета не было при­нято в оправдание. Ея И. В-ву благоугодно еженедельно полу­чать от его светлости вести, хотя бы оне, кроме известия о благосостоянии войск и полуденных России пределов, ничего важнаго в себе не заключали. А сие, кроме других резонов, и для того, чтоб иметь случай отвращать публику от лживых, о положении наших тамошних дел, мыслей, почерпаемых в иностранных ведомостях, и опровергать безпрестанно носящиеся по городу несправедливые слухи.

    Ея и. высочество великая княгиня (Мария Федоровна) не престает пребывать в крайнем унынии. Между тем, его и. высочество великий князь (Павел Петрович) продолжает приуготовляться к походу (в южную армию). Недавно подан го­сударыне список тем особам, которых великий князь в по­ходе при себе иметь желать изволит. Оныя суть: граф Валентин Платонович (Мусин-Пушкин), г-да Вадковской, Бенкендорф, Марков и один офицер. Список сей еще не конфирмован.

     Данная г. Логинову от графа Александра Андреевича (Без­бородко) к г. Завадовскому рекомендация не возъимела желаемаго успеха. Г. Волков настроил г. Судиенкова сказать г. Завадовскому, что Логинову дано было письмо для одного только наружнаго вида. Граф Александр Андреевич сердился на сие, но переменить не мог. Один Иван Перфильевич (Елагин) вознамерился подать в пользу Логинова голос.

 

 

     689

     Супруга г. Завадовскаго разрешилась от бремени и на сей конец его пр-ство отпущен на 29 дней домой.

     Петр Степанович (Валуев) намерен точно проситься к вам. Много резонов есть подозревать, что он, отпросясь потом в деревню, останется во оной навсегда.

 

                                                                                                               1788 г.

     (Января 9 и 11-х чч.). Великий князь, услыша, что экипажу его, отправленному в армию, дано было повеление возвратиться сюда, представлял государыне, если Ея И. В-ву не благоугодно отпустить его в армию, то он, в таком случае, не может не согласиться с волею ея; но ежели, сходственно с данным ему обещанием, позволится после разрешения от бремени великия княгини ехать туда, то на что возвращать сюда экипажи его?

     После сего позволено экипажам продолжать путь свой, куда они отправлены. Между тем, великая княгиня поручила графу Валентину Платоновичу (Мусину-Пушкину) принести государыне благодарность за то, что ея с великим князем не разлу­чили ¹).

     С тех пор, как решено дело, чтоб великому князю до времени в армию не ехать, не говорил он ничего ни с Павлом Сергеевичем (Потемкиным), ни с Михайлом Сергеевичем Потемкиным, ни с г. Рибопьером и даже при отпускной аудиенции не сказал Павлу Сергеевичу (Потемкину) ни слова. Напротив сего, с графинею Екатериною Васильевною (Скавронскою) обходится великий князь по прежнему, то есть весьма благосклонно.

     В конце прошедшия недели, некто находившийся при делах в Иркутской губернии коллежской ассесор Парфеньев ²) подал государыне, посредством дежурнаго генерал-адъютанта графа Брюса, запечатанное письмо, в котором объявя, что он имеет донести Ея И. В-ву некоторое важное дело, просил, чтоб оное приказано было разсмотреть тому, кому Ея И.

      ¹) См. об этом в исторических материалах, хранящихся в библиотеке дворца в Павловске и напечатанных в «Русской Старине», изд. 1873 г., том VIII, стр. 865 — 871 и др.

      ²) Доносчик на Якобия.                                                                                               Ред.

 

 

     690

В-во заблагоразсудить изволит, исключая только графа Безбородко и графа Воронцова, яко людей, преступлениями в доносе уличаемых.

     Графу Брюсу поручено было учинить екстракт из сего до­носа, в котором, как меня уверял тот, кто сочинял екстракт, находятся неоспоримыя доказательства, что прекращение наших с китайцами торгов произошло от причиненных китайцам разных притеснений, которыя, по желанию обоих графов, производил в действо г. Якобий. Намерение было выму­чить от китайцев знатную сумму денег. При доносе прило­жены копии с писем, между Якобием и обоими графами по сей части производившихся, и если подлинники окажутся с копиями сходны, то, по мнению сочинителя екстракта, будет худо помя­нутой троице.

     Государыня, прочтя екстракт, находилась в превеликом смущении, не говоря об оном никому ни слова; доноситель же отправлен, для изследования дел, в тайную экспедицию.

     Чтоб о сем доносе ближе узнать мысли Ея И. В-ва, принужден я был открыть происшествие сие, посредством г. Рибопьера, Александру Матвеевичу, которой до вчерашняго дня ни­чего и ни от кого об оном не слышал.

     Вчерась его пр-во разговаривал о сем с государынею, ко­торая доносителя почитать изволит за сумасшедшаго человека. Но как заключение сие не сходно с заключениями сочинителя екстракта, то я думаю, что государыня и от Александра Мат­веевича мысли свои в сем случае скрывает. Впрочем, быть может и то, что доносителя назовут сумасшедшим, а особ­ливо, если удастся графу Александру Андреевичу женить одного из Кочубеев на княжне, дочери генерала-прокурора.

     Графа Александра Андреевича грешно назвать явным нам недоброхотом, ибо тайная Бог весть; но граф Воронцов злодействует везде. Касательно требования на переселение запорожцов денег один только он горланил в Совете вопреки сему, да и когда государыня согласиться на оное изволила, то не мог он удержаться не сказать:

     — «Что же мы в Совете пешки представлять будем?»

      9-го числа сего месяца, Михайла Сергеевич (Потемкин) призван был в Совет для объяснения  по  некоторым  де-

 

 

     691

лам. Кроме графа Воронцова, никто Михайле Сергеевичу не противоречил. Секретарю, читавшему представления его превос­ходительства, приказал граф Воронцов вдруг молчать; Совету же объявил:

     — «Мы после об этом одни трактовать будем».

     Все сочлены Совета, услышав сие, сидели, потупив глаза, не говоря ни слова. И когда секретарь, по просьбе Михайлы Сергеевича, начал вновь читать, чтобы начатое прочесть до конца, то граф Воронцов и паки сказал грозным образом:

     — «Ведь я уже сказал, что не теперь об этом трактовать будем!»

     После сего Михайла Сергеевич принужден был из Со­вета выдти.

     Тот же граф, будучи в Саратове, просил 100,000 руб. за уничтожение принесенных на г. Поливанова (саратовский губернатор) доносов; но как сей желал откупиться дешевле просимой с него суммы, то граф не разсудил за благо на­звать виноватаго правым. Его сиятельство поручил разсмотреть доносы двум своим креатурам, которыя, будучи менее богаты графа, согласились обелить г. Поливанова за гораздо умерен­нейшую цену. Граф, спроведав о сем, дал делу новой оборот. Старанием его, г. Поливанова велено судить в московскаго сената департаментах.

     Говорят, что разорвание коммерческаго с Англиею трактата, союзу нашему с сиею державою толико противное, основано на подобном вышеписанной ухватке фундаменте. Немного России барыша от того, что Англия не рублями, но ефимками взносить теперь в казну обязана пошлинныя за товары деньги. Недавно велено было предложить английскому министерству, что, по тенерешним обстоятельствам, заключение с Англиею коммерческаго трактата менее нежели прежде затруднениям подвержено. На сие английской первой министр ответствовал нашему по­сланнику:

     — «О сем поговорим мы после».

     В течении многих дел наблюдается старая система. Граф Воронцов диктует. Граф Безбородко пишет и к подписанию подносит. Александр Матвеевич, будучи, впрочем, сильнее всех их, не входит ни в какия почти дела.

 

 

     692

     Пошептом говорят в городе, что г. Судиенков отпра­вился к его светлости (Потемкину) для того, чтоб склонить его светлость на удаление от двора Александра Матвеевича (Мамонова); к сему присовокупляют, что и государыня на сие согласна.

     Отправившийся в Малороссию г. Завадовской украшен ро­гами, Львом Кирилловичем (гр. Разумовским) его превос­ходительству наставленными. История сия не подвержена ни малейшему сумнению.

     На место г. экзекутора Рылеева, переименованнаго премиер-майором и в числе сухопутных войск в Средиземное море отправляющагося, определен в коллегию один из сыно­вей покойнаго Адама Васильевича Олсуфьева.

     К командованию сухопутными войсками, в Средиземное море на кораблях отправленными, половина Совета прочила г. Гудовича, другая половина — г. Леонтьева. Двор же избирал к сему г. Заборовскаго, ныне здесь находящагося. В го­роде, кроме Александра Матвеевича, от котораго я весть сию услышал, никто о сем не знает. Александр Матвеевич уповает, что таковой выбор не будет его светлости противен.

     Подношу при сем копию с указа, дополнительнаго к тому, которой состоялся о наряде войск в Средиземное море ¹).

     Третьяго дня получено здесь двору весьма приятное известие, что император (римский) решился уже объявить оттоманам войну. Интернунцию (в Константинополе), если не найдет спо­соба к уходу, предписано сделать компанию нашему г. Булга­кову (т. е. будет заключен в крепость).

     Носятся слухи, что князь Дашков в Киеве женился. Кня­гиня, мать его (Екатерина Романовна), крайне печалится о сем. Слышно также, что Евгений Петрович Кишкин увольняется от дел на два года, и что должность его править повелено будет г. Архарову.

     Недавно приехал сюда из Москвы князь Василий Васильевич Долгоруков, который вскоре к вам отправиться имеет.

     Говорят, что вышедшую замуж княжну Вяземскую снаб-

       ¹) См. приложения в конце Записок Гарновскаго.

 

 

     693

дил приданым г. Сутерланд. Это быть может, ибо пере­воды денег приносят г. банкиру не малые доходы.

     При сем подношу и еще копию, из рук в руки по городу носящуюся (?).

 

     (Января 14-го). Граф Алексей Григорьевич (Орлов) от­правился уже в Москву. Говорят, что его сиятельство намерен предпринять путешествие в чужие краи. Сей граф до отъезда своего проговорил в одном месте за обедом:

     — «Уже слишком двадцать дней прошло, как нет никаких от одного фельдмаршала известий».

     Вот небольшое доказателъство, что и сия фамилия доброже­лательствовать его светлости не намерена, сколько бы его светлость добра ей ни желал.

     Ожидают сюда графа Федора Григорьевича (Орлова).

     Начальство над отправляющимся в Средиземное море флотом имеет быть поручено г. Грейгу. Сей, прочев (т. е. по прочтении им) взятые с полоненнаго с кораблем в Цареграде капитана Тизделя ответы, вопрошен был Ея И. В-вом, чтобы он, находясь в обстоятельствах, подобных Тизделевым, сделал?

     — «Я бы, пользуясь тогдашним попутным ветром, решился пройти чрез Константинопольский канал в Средизем­ное море и свершил бы сей путь не более как в 30 часов».

     Носятся площадные слухи, что граф Петр Александрович (Румянцов) намерен от командования армиею отказаться.

     Его и. высочество великий князь изволит предполагать предприять путь в Елисавет февраля 7-го дня. В маршруте обедов для его и. высочества не назначено, а одни только ночлеги и небольшое число растагов. Экипаж е. и. в. и 75 верховых лошадей отправились к вам генваря 17-го дня. Великая кня­гиня сделалась гораздо повеселее. Многие заключают из сего, что государыня изволит удержать великаго князя здесь, под претекстом беременности великой княгини.

    Здоровье графа Валентина Платоновича (Мусина-Пушкина) поправляется. Кого угодно его светлости (кн. Потемкину) видеть, в отсутствии графа Валентина Платоновича, начальником во(енной) коллеги?

 

 

     694

     Господин Рибопьер начинает и паки скучать здешним пребыванием своим. Не благоугодно-ли будет подтвердить ему остаться здесь под каким-нибудь претекстом, какой  вам изобрести заблагоразсудится. Правда, он проживает здесь более нежели бы прожить мог, живучи в полку, но что делать? Теперешнее дел положение требует, чтобы он остался здесь непременно, а иначе по двору будет во многом неудача. Могу похвастать, что и я принят Александром Матвеевичем от­менно благосклонно, но не столь откровенно однако же, сколько г. Рибопьер. Его прев-ство нередко изволит мне показывать его светлости и ваши (т. е. Василия Степановича Попова) письма, беседуя при том со мною о делах, до его светлости касаю­щихся, и о преданности своей к его светлости. Но с г. Рибопьером разговаривают и разсуждают вместе повседневно о всякой всячине. Я наблюдал, впрочем, в поведении моем равновесие, дабы не быть подозрительным графу Александру Андреевичу (Безбородко), котораго я столько же ласкаю.

     По приезде сюда ваших курьеров, являюсь я, избрав удоб­ное время, прежде всех к графу Александру Андреевичу и напоминаю его сиятельству, что мне тако поступать от вас предписано, и таким же образом поступаю и у Александра Матвеевича. В противном случае был бы или тот, или дру­гой в претензии. Реляции Ея И. В-ву подносятся руками Але­ксандра Матвеевича, но с согласия графа Александра Андрее­вича (Безбородко).

    В доме графа Александра Андреевича, находившемся в течение 11-ти месяцев в крайнем унынии, стало теперь по­веселее. Накануне новаго года был на даче у его сиятельства бал, на коем, кроме домашних, также цесарскаго посла, Хорвата, Глебова и Демидова, находилось 156 человек принцев и принцесс театральных. С новаго года начались у него (Безбородко) и будут еженедельно представляться театральныя зрелища. Г. Волков сказывал мне:

     — «Я вас уверяю, что граф стал теперь при дворе по прежнему. Вы увидите сами; с ним для одного вида поступали дурно».

     Напротив сего, люди, имеющие вход к Александру Мат­веевичу, твердят противное сему.

 

 

     695

     С Александром Матвеевичем никогда я ни слова о Петре Степановиче (Валуеве) не говорил и я не понимаю, с чего ему вздумалось мне сказать о нем сегодня:

     — «Кажется, пора князю (Потемкину) разстаться с Волховским. Князь всех его штук не знает».

     Будьте уверены, что не г. Рибопьер поселил о Волховском такия мысли, а чуть-ли ни сама государыня, не знаю, от кого, о происках его спроведавшая.

     Третьяго дня исходатайствовал Александр Матвеевич г. Храповицкому в награждение 10,000 руб. Не подумайте, чтоб это награждение значило что-нибудь важное. Ни мало нет. Это сделано в досаду графу Александру Андреевичу, чтобы дать публике знать, будто бы Храповицкий делами ворочает. В самом же деле, у Храповицкаго нет никаких дел. Сам г. Храповицкий не мог довольно надивиться приобретенному награждению, не зная, за что оное воспоследовало ¹).

     Уже обоз г. Судиенкова отправился отсель, вскоре же и сам он отправиться к вам намерен. О сем сказал мне сегодня Александр Матвеевич:

     — «Я думаю, что князь не даст себя ему в обман».

     Еще до приезда сюда г. Загорскаго, готовил я отправление к вам, но должен был до сих пор ожидать подписания рескриптов и посылаемых, по повелению Ея И. В-ва. в письмах графа Александра Андреевича, разных копий. Александр Матвеевич приказал мне уведомить вас, что прежде сегодня нельзя было, за недосугами, г. Загорскаго к вам отправить. Я уповаю, что письмом Ея И. В-ва его светлость будет доволен. По приезде г. Загорскаго, 11-го сего месяца, Александр Матвеевич подносил Ея И. В-ву письмо его светлости, в коем, между прочим, прошено было о скорейшей присылке на привезенныя г. Загорским депеши ответов. Государыня изво­лила сказать:

     — «У меня княжия письма не лежат без ответов, лишь бы князь был в переписке столько аккуратен, сколько я, и не заставлял бы меня ожидать своих курьеров».

     Граф Александр Андреевич велел мне к после зав-

     ¹) За переписку комедий.

 

 

     696

траму приготовить другаго курьера. Подоспели и еще депеши, с которых нужно сообщить его светлости копии.

     На будущей неделе отправится к вам требуемый г. Билеру помощник, и с оным шифры, как бывшие в прошедшем году в употреблении, так и вновь выдуманные, дабы вы, в случае получения от кого-либо из наших министров секретных депеш, могли оныя дешифрировать.

     Не безъизвестно, что главнокомандующим банками предо­ставлено было право завести монетной двор. Теперь заведение таковаго монетнаго двора препоручено князю Александру Алексеевичу (Вяземскому). Оба начальники банков огорчены сим до крайности. В Совете занимаются теперь разсуждением о недостатке в государстве медной монеты, и князь Александр Алексеевич (Вяземский) торжествует по сей части над всеми. Спасибо ему, к его светлости расположен он изрядно. Бывший недавно у его сиятельства, помог я ему над банками издеваться и сим его столько тронул, что он сказал:

     — «Будь уверен, любезный друг, его светлость ни по армии, ни по строению черноморских судов не будет терпеть в деньгах недостатка. Я рад всеми силами служить его светлости. Недавно послал я к нему нарочнаго курьера с испрошением наставления на счет черноморских судов. Ни в чем и ни под каким видом не хочется мне с его мыслями повстречаться, но, напротив того, чтобы все шло по воле его».

     Множество ассигнованных его сиятельством вдруг на армию денег утвердило истину пророчества сего.

     Николай Иванович (Салтыков), приехав сюда, не намерен был нигде являться; но вдруг все узнали в городе о его приезде, почему он и принужден был посетить многих. Два раза был на аудиенции у Ея И. В-ва и принят весьма благосклонно. Вчерась отправился он в деревню, отколь он, не заезжая сюда, обратный путь продолжать к вам намерен. Кажется, он побывал здесь кстати: он успел об Очакове поселить во многих мысль, крепости онаго приличную.

     Недавно государыня изволила спросить графа Александра Андреевича:

     — «Зачем Глебов, подполковник, шатается здесь праздно?»

 

 

     697

     Граф ответствовал, что его светлость позволил Глебову пробыть здесь до окончания тяжебных дел его.

     И действительно, г. Глебов занимается делами, ибо, выстроив половину огромнаго дома за 100,000, старается отстроить и другую.

     В русских газетах напечатана речь, сочиненная г. Грибовским, которую, от лица правительствующаго сената, намерен был говорить в новой год Ея И. В-ву Александр Алексеевич (Вяземский); но его высокопревосход-ству исполнить сего не удалось. Государыня, выслушав слова: «сенат прино­сит В. И. В-ву благодарность...» изволила речь прервать отзывом:

     — «Я довольна благодарностию сената».

     Напротив сего, речь, говоренная преосвященным Гавриилом, понравилась Ея И. В-ву и государыня приказать изво­лила подать оную себе на бумаге. Александр Матвеевич приказал мне препроводить вам копию.

     Г. Рибопьеру хотелось бы хотя не более недели с вами по­видаться. Это бы, кажется, не худо было. Вы бы успели кое-о-чем с ним переговорить, но и в таком случае обратно его прислать сюда нужно.

 

      (Конец января). Во время пребывания и. и. в-честв в Гатчине, государыня и паки изволила советовать великому князю остаться здесь до тех пор, пока великая княгиня разрешится от бремени, и как сего ожидать надлежит в мае месяце, то в июне позволено его высочеству предприять путь в армию. Великий князь, быв сим предложением крайне недоволен, ответствовал, что ко удержанию его здесь и тогда какой-нибудь претекст найдется. Государыня, получа таковой отзыв, расположена была дать строгим образом чувствовать и словесно и письменно, что советы ея, не иначе как за повеления, требую­щия непременнаго исполнения, должны быть приемлемы; но кон­чилось сие по возвращении их и. в-ств из Гатчины, то есть, 23-го числа сего месяца, оказанием с одной стороны покор­ности и изъявлением снисхождения с другой ¹).

     ¹) См. об этом  в подлинной переписке в. к. Павла  Петровича и его супруги с императрицею  Екатериною,  хранящейся в библиотеке дворца, в

 

 

     698

     Господин Архаров сюда приехал. И сей чуждается  те­перь известнаго общества.

     — «Чорт их знает, что им сделалось. Всем им не­ловко, да и сами-то между собою перессорились. Перестану к ним ходить, а особливо один из этих господ окружен все такими каналиями, что гадко на них и глядеть. Это правда, что Орлов поедет в чужие краи и в Италии будет, но я дам себя повесить, если он флотом командовать будет. Он от сего совершенно отказался, и этот нажаловался государыне на многих. Что он думает? Поверят ему? — вздор! На киязя (Потемкина) говорили, говорили, что денег много истрачено по пустому, теперь государыня сама видела Херсон и разныя в тех местах заведения, то может-ли кто ее после сего уверить, что деньги истрачены даром. Тоже надобно разуметь и о прочих наместниках, которых он почти всех ввел в подозрение».

     При дворе нередко бывает пасмурно, а особливо при получении ежечасных ведомостей о почти повсеместном недостатке в хлебе. Между тем комедии продолжаются. Дееписатели повествуют, что бывали времена, в которыя несколько лет к ряду случались неурожаи в хлебе. Дай Бог, чтоб история сия была басня. О г. Синельникове говорят везде крайне дурно.  

     Очаковым занимается площадь, публика, совет и двор. Двор (т. е. Екатерина) имеет к его светлости доверенность, но прочия три части разглагольствуют о сем сходственно с их познаниями, не посоветуясь однако же никогда с пятью чувствами, им дарованными. Некто из Совета, производя безразсудные ропоты на упущения и входя в споры, давно бы уже в семь дней завладел Очаковым, если б Бог всех зверей наделил рогами, хотя такими, каковые ему самому носить не­когда случилось.

     Отгадайте, кто лишил Москву Красной площади, остатками некоторых древностей гордившейся?

     Указ о наряде в Архипелаг сухопутных войск не есть деяние рук коллежских. У кого палка в руках, тот и ка-

Павловске и напечатанной в «Русской Старине» 1873 г., т. VIII, стр. 870 — 871 и друг.     Ред.

 

 

     699

прал. По причине болезни графа Валентина Платоновича проект означеннаго  указа сочинен  из слов графа Брюса и букв графа Александра Андреевича (Безбородко), Советом аппробованных. Г. Боувер рекомендован — не знаю кем. Главным начальником отряда имеет быть г. Леонтьев. Охотников много, кроме казаков, из коих ни один несвойственной ему службы нести не желает. Однако же выберут из них охотников, хотя по неволе.

     Александр Матвеевич (Мамонов) не престает продол­жать своей к его светлости преданности. Боже избавь начать что-нибудь говорить, в присутствии его, против его светлости. Равномерно и двор доброжелательствует его светлости по прежнему, в доказательство сему  может служить препровож­даемый  при сем от Ея И. В-ва тулуп в ящике, обшитом черною клеенкою, собственною Ея И. В-ва рукою на имя его светлости надписанном :

     — «Князь, может быть, там пообносился».

      В разсуждении малаго числа людей на лицо в Преображенском полку, при бомбардирской роте находящихся, отправление оных к вам, до вторичнаго его светлости об них отзыва, остановлено. Государыня охотно их отправить прикажет, но теперь желает знать: не согласится-ли светлейший князь при­казать наперед укомплектовать означенную роту.

     У князя Александра Алексеевича (Вяземскаго) происходят теперь балы по случаю известной свадьбы, 23-го числа сего месяца в доме его совершившияся. Поздравя сим его сиятельство с моей стороны и принеся ему и паки благодарность за четырехмесячной отпуск экстраординарной суммы, с присовокуплением поклона, что, кроме его, никто бы не в состоянии был удовлетворить толь знатными суммами в такое короткое время. Его сиятельство отозвался:

     — «У меня на весь год деньги для его светлости (кн. По­темкина) готовы. В марте начну помышлять об отпуске оных на летние месяцы. Сверх отправленных медных денег, велел я записать и еще таковых, если оныя его светлости по­требны будут. За хлеб следующия в Смоленскую и Могилевскую губернии деньги я заплачу, и буду оныя вычитать из последующих отпусков».

 

 

     700

     После сего происходили шутки на счет банков, его сиятельству весьма приятныя, а для нас полезныя. Ибо без сего отпуски экстраординарных сумм производились бы помесячно. Граф Петр Александрович (Румянцов) удовольствован также по май месяц посредством кредитивов, чрез коллегию к нему доставленных. Червонцы дорожают. Менее трех рублей десяти копеек купить оных нельзя. Завтрашняго дня отправлю к вам 80,000 червонцев и 200,000 рублей мелкою серебряною монетою с господином премиер-майором Черниковым, на­рочно для сего из здешняго гарнизона истребованным: ассигнации у меня все целы. На червонцы нельзя было ничего обменять, потому что с нуждою и вышеписанныя 80,000 червонцев в городе набрать можно было. В том числе тысячу занял г. Сутерланд у графа Александра Романовича (Воронцова).

     Столище графа Андрея  Петровича  (Шувалова) становится со дня на день хуже.

     24-го числа сего месяца скончался старик Миних на 88-м году от рождения своего.

     Вскоре отправится к вам господин Глебов, о коем государыня несколько раз изволила спрашивать графа Але­ксандра Андреевича: зачем он здесь живет?

     Подносимая при сем копия носится из рук в руки по городу, хотя в ней и ничего нет похожаго на правду.

 

     (Февраля 11-го). В прошлом 1787 году выписаны были вновь из Англии к здешнему порту, чрез г. Сутерланда, разныя для черноморского флота вещи, коих, по примеру прежних, не хотели выпустить из таможни безпошлинно. Сначала адресовался я с словесною о сем просьбою к его сиятельству графу Александру Романовичу Воронцову, но сей потребовал от меня письменной подачи и уверял при том, что, кроме его светлости, ни для кого другаго в свете он вещей из таможни безпошлинно не отпустил бы. Подношу при сем регистры помянутым вещам, письмо мое об них к его сиятельству и отзыв его ко мне. Не предвидя тут ни малейшаго для его светлости личнаго одолжения, я  для того лично  в письме моем ничего о его светлости не упомянул. Теперь вещи уже отправлены на подводах черноморскаго флота с генерал-лейтенантом Кур-

 

 

     701

гановым до Брянска сухим путем, отколь оне отправятся в Херсон водою. Г. Курганову дано от меня 2,210 руб. 17 коп., из коих он должен заплатить извощикам за провоз до Брянска, полагая за пуд по 55-ти копеек, 1,710 руб. 17 коп., остальные пятьсот рублей употребить на прокормление находя­щихся при нем 11 человек военнослужителей, для сбережения вещей из полков здешней дивизии ему данных, и на наем байдака до Херсона.

    

     (В 20-х чч. февраля). На прошедшей неделе конфирмован поднесенной от правления ассигнационнаго банка доклад, коим уничтожено пять директоров и до ста-пятидесяти человек прочих разнаго звания чинов, в ведомстве сего правления здесь и по городам находившихся. Лишившимся мест велено, для получения новых, явиться в геролъдию.

     Вчерась по утру трактовано в Сенате о поставщиках винных и о чинах статских. Касательно поставщиков хотят подражать «Титову милосердию», но чины чуть-ли не вздорожают, соразмерно настоящей во всем дороговизне. «Не из дворян в чины не производить. Секретарям не из дворян, до сего звания дослужившимся, пребывать во оном чине не менее двенадцати лет. Чрез чин не производить; в одном чине служить, по крайней мере, три года. В год только один раз производить». Князь Александр Алексеевич (Вяземский) отупел и со дня на день более тупеет. Се плоды наступив­шей старости и старых гонений.

     Вчерашняго дня, после обеда, отвратил Бог от России великое несчастие. Один из фонарей, висящих в эрмитаже, упал в нескольких шагах позади императрицы, во время хождения Ея И. В-ва в эрмитаже. Велено, чтоб впредь фонари не на вервиях, но на цепях висели.

     Известный донос похож на правду; вскоре прибудет сюда г. Якобий и другие из отдаленных мест к сему делу при­частные. Доноситель Трифонов, а не так, как я прежде его назвал. Он находился пред сим секретарем при г. Якобие, где будучи имел случай запастись как копиями, так и под­линниками в немалом числе. Содержавшись у г. Шешковскаго более недели, ходит он теперь по воле, жительство

 

 

     702

имеет, однако же, у г. Шешковскаго же, утверждающаго, что еще не было доноса, подобнаго сему, с столь ясными доказа­тельствами. Мне пересказано содержание только трех бумаг, при доносе находившихся:

     1-е — письмо г. Осунскаго, служащаго секретарем при г. Якобие, к некоему Ладыженскому: «Двор, получа известие о прекращении с китайцами торгов, крайне досадовал. Но... подателя сего просит Иван Варфоломеевич (Якобий) употре­бить к уговариванию китайцев, чтоб они учинили на границы наши нападение. Если китайцы произведут сие в действо, тогда и паки донесено будет двору, которой принужден будет прислать к нам войско. Известные вам при дворе многомогущие люди тако сего желают. Тогда-то достигнем мы до намерений наших».

     2-е — ответ Ладыженскаго: «Письмо секретаря вашего я получил. Желал бы я получить таковое за подписанием соб­ственной вашей руки, дабы тем удобнее мог соответствовать воле вашей».

     3-е — ответ г. Якобия к г. Ладыженскому: «Подтверждаю секретарем моим к вам писанное». Были и другия гораздо важнее сих бумаг, которых, однако же, Трифонов, кроме г. Шешковскаго, никому не показывал; государыня грозит сделать по сему делу примерное наказание:

     — «Не могу оставить без примернаго наказания людей, мною облагодетельствованных, доверенность же мою во зло употребляющих».

     По приезде г. Якобия имеет быть учрежден комитет под председательством графа Брюса.

     ..... (Безбородко?) только и держится по делам иностран­ной коллегии, да и будет, сколько мне кажется, держаться.

     — «Не за кого взяться!»

     С приезда г. Завадовскаго известная связь склеилась крепче. Повседневно обедают у почтоваго двора и ужинают у новаго рогоносца. Впрочем, кажется, как будто бы все дела нахо­дятся в разстройстве.

     Г. Сухарева велено судить в сенате.

     Велено, словесно, подавать от коллегии ежемесячныя о числе больных, в обеих армиях находящихся, ведомости.

 

 

     703

     (Вторая половина февраля). Всем у приему при дворе прошений находящимся докладчикам велено, принимая прошения, немедленно по оным докладывать. Граф Александр Андреевич уделил после сего из числа набранных им прошений по нескольку сотоварищам своим. Еще до сего граф просил государыню, чтоб его от должности принятия челобитен уво­лить и, по примеру предместников его, определить в сенат. Государыня изволила ответствовать на сие:

     — «Хорошо, посмотрим».

     Говорят, что Ивану Ивановичу Шувалову велено посове­товать графу Андрею Петровичу (Шувалову) идти в отставку.

     16-го числа сего месяца, г. рекетмейстер докладывал госу­дарыне прошение господ Собакиных ¹), приносивших жалобу в том, что дела их касательно раздела отцовскаго имения до сих пор не приведены к окончанию. Губернатору жестоко вымыли за те голову.

     — «Я давно слышу и знаю, что у вас все дела так заведе­ны, чтоб даром ничего не делать».

     В сей день Двор был не веселаго расположения и в сей день приехал сюда г. Драшковской ²). К старой досаде при­совокупилась новая, дней с пять к ряду продолжавшаяся. Го­сударыня недовольна, не получая от его светлости ответа на такую статью, на какую Ея И. В-во с нетерпеливостию ответа ожидать изволила; не знаю, однако же, на какую именно. Нужно его светлости продолжать с Александром Матвеевичем пере­писку, однако же всегда такую, которую бы можно было пока­зывать Ея И. В-ву.

     По приезде Драшковскаго, государыня, поразмолвясь с Але­ксандром Матвеевичем (Мамоновым), пролежала на другой день в постеле. Теперь опять все ладно.

     Сиятельнейшая графиня Екатерина Васильевна (Скавронская) вчерашняго числа в вечеру занемогла. Неизвестно, лихорадка-ль или горячка ея сиятельство в постелю свалила. Данное ея сиятельству рвотное несколько болезнь ея облегчило.

     В здешнюю управу благочиния взяли недавно одного купца

      ¹) Т. е. Яковлевых, детей Саввы Яковлевича.

      ²) Приехал вторично. В первый раз был 25-го сентября 1787 г.   Ред.

 

 

     704

под стражу, котораго, не дав ему знать вины преступления его, продержали под арестом три дни. Узнав о сем, совестный суд приказал, на основании высочайшаго учреждения, оштрафовать управу 800 руб., из коих 300 руб. Никита Иванович заплатить должен.

     По делам г. Поливанова (саратовскаго губернатора) ста­рается здесь родной брат его, а как жена сего соделалась Рейс-ефендиевою (т. е. гр. Безбородко) любовницею, то думают, что дела Поливанова преобразятся в другой вид.

     Е. с. графу Валентину Платоновичу (Мусину-Пушкину) дан недавно указ, коим предписано давать строгий отчет в деньгах, во время присутствия великаго князя в Гатчине на про­гоны издерживаемых; в прошлом году издержана на сие знатная сумма денег. Великий князь огорчен сим до крайности.

     Прежде нежели назначен к командованию войсками сухо­путными, в Средиземное море отправляемыми, г. Заборовской, г. Грейг рекомендовал Ея И. В-ву г. Гантвиха. Государыня изволила дать знать, что для сего дела потребен человек греческаго исповедания.

     Г. экзекутор Рылеев решился остаться при коллегии по прежнему.

     Подношу при сем копию с манифестов, греков, сербов и молдаван к ополчению противу агарян ободряющих.

 

     (Февраля 23-го). На том самом основании, как я пред сим писал, успел я с банковым на первый год долгом поквитаться несколько часов прежде, нежели его сиятельство князь Александр Алексеевич (Вяземский) получил о сем письмо от его светлости. Сие полезно было многих ради причин: 1) Еще до наступления срока начали в банк вступать от покупщиков кричевских деньги, которых ныне собрано более 30,000 руб. Сих денег не только в банки принимать не хотели, но и намерены были отправить их обратно к тем, от коих оныя вступили, толкуя, что, не приведя касающихся до перевода дел к окончанию, банк с покупщиками кричевскими не может иметь дела. Спасибо банковому директору г. Туманскому, с помощию котораго стоило мне не мало труда удержать означенныя деньги. Хотя партикулярно в банке о

 

 

     705

сем нужно было хлопотать до срока, чего его сиятельство князь Александр Алексеевич (Вяземский), не зная обстоятельства дела, исполнить бы не мог и родились бы из сего, наконец, хло­поты, расчеты и переписки на долгое время. 2) Сначала пи­сал ко мне г. Шталь, что, за исключением проданнаго имения, осталось на его светлости ежегоднаго банковаго долгу 92,640 руб., но потом, учиня точнейший с покупщиками расчет, как вы из подносимой при сем записки усмотреть изволите, открылось, что осталось на его светлости ежегоднаго в банке долгу только 89,760 руб. Сколь скоро вступят в банк от покупщиков кричевских все 42.240 руб., то я оные поворочу в экстраор­динарную сумму, из которой поступило от меня в банк толикое же число денег в добавок к той сумме, которую принял я здесь по ассигнации г. Шталя. Данную мне из банка квитанцию препроводил я к г. Шталю.

     Кажется, хлопочу я о пользе дел его светлости (кн. Потем­кина) столько, сколько более не можно, не имея даже времени и не дерзая напомнить о себе, что, по теперешней во всем дороговизне, принужден претерпевать нужду и в покрове и в пище, яко вещах, необходимо человеку нужных.

 

     (Март). За несколько времени пред сим украдены у г. Сутерланда, из кабинета его, золотые часы. Покража оных столь чувствительна была г. Сутерланду, что он не только публиковал об оной в газетах, но и просил убедительным образом г. обер-полициймейстера о даче строжайшаго приказания полицейским служителям, чтобы сии употребили наиприлежнейшее старание в отыскивании вора. Некто из приятелей г. Сутерланда, проведавши колико он в сем случае заботился, написал к нему дружеское, но шуточное письмо, в коем, ме­жду прочим, изъяснился тако: «Как часы ваши украдены посетившим вас с Олимпа Юпитером, то все поиски, клонящиеся к поимке онаго, будут тщетны; ибо вор удалился с добычею паки на высоту неприступнаго жилища своего». Сей совет г. Сутерланду понравился. Он вознамерился об украденных часах более не думать, да и г. обер-полициймейстера просил о том же. Разговор с сим последним был следующаго содержания:

 

 

     706

                                                                      Историческое явление в доме обер-полициймейстера.

     Сут. — Хотя я ваше  превосходительство прежде и просил об учинении поисков над похитителем часов моих, но те­перь прошу более о сем уже не пещись.

     Об. — «Для чего?»

     Сут. — Для того, что я вора знаю.

     Об. — «Кто он таков? Как его зовут?»

     Сут. — Юпитер.

     Об. — «Что он за человек? Где он живет?

     Сут. — На Олимпе!

     Об. — «На Олимпе! Я эдакаго урочища здесь не знаю и никогда не слыхивал. (Потом оборотясь ко стоявшим в ком­нате его полицейскими штаб- и обер-офицерам).  Право не знаю! Да, да, бишь не на Петербургской-ли это стороне?»

     Один из офицеров ответствовал:

     — Нет, ваше превосходительство, я знаю немца Юпитера. Он серебрянник и живет в Мещанской.

     Об. — (К Сутерланду):  «Не он-ли?»

     Сут. — Нет! Тот, которой мои часы украл, грек.

     Об. — (К офицерам). «Не знает-ли кто эдакова грека?»

     Оф. — Не знаем.

     Об. — «Ну, чорт его знает, где искать!»

 

     Ежели бы спустя дней несколько после сего, граф Кирилла Григорьевич (Разумовский) не истолковал г. обер-полициймейстеру о Юпитере и Олимпе, то бы он о сю пору ничего об них не знал. Между тем в городе довольно сему смеялись.

     Граф Яков Александрович (Брюс) занемог 22-го числа прошедшаго февраля желчью, по всему его телу разлившеюся. Его сиятельство хотя не суевер, однако же исцеление недуга сего не хотел поручить искусству врачей-книжников. Следуя совету одного из своих официантов, вылечился граф совер­шенно и в короткое время нижеписанным средством: он смотрел в продолжение полутора часа на живую в небольшом судне безпрестанно плавающую щуку до тех пор, пока оная, всосав в себя непостижимым образом всю графскую желчь, околела. Таинство симпатическаго сего лечения происхо-

 

 

     707

дило  в присутствии многих находящихся при его сиятельстве штаб- и обер-офицеров.

 

     (Март 1787г.?). Вследствие пслученнаго в коллегии сообщения его светлости о размещении некоторых полковников в полки, г. Поликарпову предписано указом отправиться немедленно и непременно в полк, куда он, 7-го марта, и действительно отправился уже. Сколько г. Поликарпов ни старался, чтобы наперед принести его светлости благодарность за доставление ему полковничьяго чина, в Киеве, или где бы его светлость ни изволил обретаться, однако-ж в том ему не только наотрез отказано было, но и в подтверждение рекомендовано, чтобы он указу не противился. Его и. в. великий князь, быв сначала на то согласен, чтобы г. Поликарпову ехать наперед в Киев к его светлости, при котором случае его высочество предполагал снабдить его рекомендательным письмом, вдруг потом изволил г. Поликарпову объявить:

     — «Настоящие обстоятельства требуют, чтобы ты, не быв в Киеве, отправился прямо в полк. Мое письмо сей раз не только не будет для тебя полезно, но и вредно. Не входя в изследование причин, делай то, что тебе граф Валентин Платонович советует, то есть поезжай в полк и старайся за­служивать благоволение его светлости».

     Известно, что Ея И. В-во не весьма благоволит к сему новому полковнику. Сие, кроме прочих доказательств, заключают и из следующаго происшествия. В то время, когда был набор кавалеров для и. и. в. молодых принцев (Александра и Константина), и со стороны великаго князя представлены были кандидатами господа Плещеев и Поликарпов, государыня изволила тогда сказать:

     — «Сии люди нужны его высочеству, да сверх сего они великие в свете знатоки, и более знают, нежели подобает знать кавалерам, назначаемым к молодым воспитанникам».

     Вот, уповательно, причина, почему графу Валентину Платоновичу (Мусину-Пушкину), да после того и великому князю не хотелось, чтобы Поликарпов съездил в Киев с рекомендательным от его высочества письмом. Я сие заключаю и из собственных слов его высочества, Поликарпову сказанных:

 

 

     708

     — «Приезд твой в Киев и мой о тебе туда отзыв наделают, есть-ли паче чаяния государыня о сем спроведает, его светлости хлопот. Да куда ты к князю хочешь ехать? и почему ты знаешь, что князь находится в Киеве?»

     Из сего явствует, как великий князь не думал, чтобы его светлость находился  по сие время в Киеве, то посему и опа­сался снабдить туда Поликарпова письмом, дабы оное, в слу­чае отсутствия его светлости, не попалось в руки Ея Величеству. Да как его высочеству и думать о сем иначе можно было, когда, в чем я смело вас уверить могу, исключая одного судии и имянно случайнаго человека, живущаго  в доме, окруженном львами, весь город твердил, что его светлости нет в Киеве. Одни говорили, что его светлость удалился из Киева, потому что государыня изволит негодовать на него по поводу принесенной графом Задунайским жалобы, прежде мною упо­мянутой. Другие толковали, что его светлость отправлен по некоторой коммисии в Варшаву. Еще другие, что его светлость находится в других местах в Польше, а некоторые утвер­ждали и то, что его светлость умер. Верите-ли, что уже три воскресения к ряду, как по крайней мере тысяча человек меня о сем вопрошали, из коих каждому надлежало на его статью давать пристойный ответ. Вчерась, то есть, в воскресенье, некто из преданных его светлости, второклассной, у коего я был на поклоне, спросил меня, где Василий Степанович (Попов)? и как я ему сказал: в Киеве, то он вторично спросил меня: разве Василий Степанович не с князем? На что я ответствовал ему, что и его светлость изволит находиться в Киеве. Я сие тем смелее сказать мог, ибо знал, что к вышеупо­мянутому судие писано было, что его светлость, купно с графом Александром Андреевичем, еще недавно изволили ездить в Белую церковь, и того же дня в Киев возвратились. После сего вопрошавший меня барин сказал:

     — «Боже мой, а меня уверили, что князь точно в Вар­шаву поехал».

     Вы из сего ясно усмотреть изволите, что таковыми о его светлости повсеместными в здешнем городе сказками зани­маются духи, не только в нижнем, но в верхнем парла­менте, еще в превосходнейшем числе; разность сказок

 

 

     709

сих состоит только в том, что приверженные и доброхотствующие его светлости, услышав оныя, тоскуют чистосер­дечно и, вопрошая о сем, имеют вид, прискорбие и печаль изображающий; когда, напротив того, другие, наслаждаясь сокро­венно в сердце своем подобными сему лжишивательствами и ласкаясь событием оных, являют, вопрошая об оных, на лице своем притворную улыбочку, коварныя помышления маскирую­щую. Однако же и сии робкия души, произнося имя его светлости, трепещут.

     Великий князь подарил Поликарпову при отъезде 500 руб. и сертук самаго темнейшаго зеленаго сукна, с красными об­шлагами, сказав ему при том, что:

     — «Ты можешь такие сертуки и в полку ввести в моду».

     Таковые сертуки уже и прошлаго года на половине его высочества носили.

     Носятся здесь также слухи, что на кавказской линии, по при­чине бунтующих горских народов, не весьма обстоит бла­гополучно.

     Михельсонша родила недавно сына; посему е. и. в. великая княгиня соизволила быть восприемницею и, как известно, что Михельсон, живши пред сим не в лучшем с женою согласии, ныне живет с нею согласнее, то думают, что он для того с нею живет ныне согласно, что она родила ему сына, не любил же ее потому, что прежде все дочерей рожала.  Но я о сем иначе заключаю.

     Михельсон человек пронырливый. Зная, что госпожа Бенкендорфша состоит у ея и. в-ва великой княгини в милости, Михельсон весьма часто посылает теперь жену свою к сей госпоже на поклон, уповая сим средством найти себе кредит на половине великаго князя. Вот причина Михельсонова с его женою согласия. Впрочем, я знаю, что Михельсон престрашной волокита и любит женщин горячаго сложения, то по сему уверен я, что он холоднокровную жену свою ни­когда искренно любить не станет ¹).

      ¹) В «Русской Родословной книге» изд. 1873 г., том 1-й. стр. 235-я, зна­чится у Ив. Ив. Михельсона один сын — Григорий, родившийся 24-го апреля 1791 г.; но если приведенныя выше страницы (707 — 709) относятся к 1787 г., а не к 1788 г. как ошибся Лонгинов, поместив этот листок под 1788-м

 

 

     710

      (Неизвестно какого месяца?) Чрезмерная Петра Степановича (Валуева) задумчивость и частыя воздыхания, сопровождаемыя произнесением слов: «ах, как бы дал Бог с честью от князя отстать», удостоверяют, что он, соделавшись помещиком, соделался купно и нарушителем собственнаго своего покоя. Я не думаю, чтоб кто-нибудь мучился неизвестностью будущаго более, как он. Из числа нравственных его свойств тру­сость, недоверчивость и самолюбие виднее прочих. Побуждаясь действием сих страстей, нередко напоминает он мне:

     — «О, князь претонкой человек! — а Василий Степанович! знаете-ли вы его? — нет, сударь, вы его не знаете, а я знаю, довольно знаю».

     Ответствуя всегда, что мы, имея волю избирать себе начальников, по выборе оных обязаны долгом повиноваться им, а не качества их разсматривать, не нравлюсь я Петру Степано­вичу, хотя, впрочем, и не нахожусь с ним в ссоре.

    Третьяго дня посылал я к нему нарочнаго, с которым имел он следующий разговор:

     В. — Часто-ли вы бываете у Гарновскаго?

     Ч. — Редко. Да что и бывать по пустякам. Он также смотрит к верху, как и Василий Степанович. Ну, уж люди. Не дай Бог иметь с ними дела.

     В. — Правда: и я это приметил. Черт знает, на кого этот Гарновский надеется. Он думает князю своею перепискою по­нравиться, — вздор! Князь его даже терпеть за это не будет. А Василий Степанович! — худо его Гарновский знает. Пусть только Василий Степанович приедет сюда, то и станут его, как онучу, употреблять. Вот в чем награждение ему состоять будет.

     Ч. — Какою перепискою понравиться?

     В. — Он, я думаю, всякую всячину пишет к Василию Сте­пановичу.

     Ч. — Что же он пишет? он, мне кажется, ничего не знает.

     В. — Конечно, не знает. Порет, что вздумается.

     Ч. — Неужели он так неоснователен?

годом, каковая ошибка несомненна, так как тр. Безбородко с кн. Потемкиным ездили в Балую церковь в феврале 1787 т. (Сообщ. Н. И. Григоровичем), то не был-ли у знаменитаго Михельсона еще сын, умерший в малолетстве и в родословии опущенный?        Ред.

 

 

     711

     В.— Знаете-ли? никого не слушает и даже дружеским советам не внемлет. Кричит везде и распинается за князя. По­судите! его-ли это дело? Никого из больших не почитает, ну, пропащий человек. Нам-ли с большими людьми связываться? ведь за собаку пропадешь. Недавно подавал он о рекрутах записку, которою многих господ огорчил. Это ему не так легко с рук сойдет, как он думает. У меня, слава Богу, есть кусок хлеба, а у него что? Будет раскаиваться, да поздно. Некоторые господа просили его к себе обедать, а другие ужи­нать; однако же он из одного упрямства не поехал к ним.

     Ч. — Бог с ним, как посеет, так и пожнет. Что слышно о графе-докладчике (Безбородко)?

     В. — Мамонов с ног его валит. Так и валит с ног. Однако же  Мамонов не Ланской  покойник. Даст он себя знать и другим. Жалко, граф предобрый человек. Ну, что будет, если Василий Степанович поступит на его место? — беда! пропали челобитчики. С ним и черт не сладит. Ох, Василий Степанович! (покиваша главою) знаю я его; я уверен, что Василий Степанович менее графа князю предан будет. Тогда он более свои интересы и выгоды наблюдать станет.

     Ч. — Неужели говорят об этом?

     В. — Черт их знает, что они затеяли. Ох, князь! Князь претонкой человек. Князь скоро сюда будет.

     Ч. — Право?

     В. — Так  точно. Я это верно знаю. Только Бог знает зачем. Вы ничего не слышали?

     Ч. — Нет.

     В. — Говорят, что начинают уважать старика фельдмаршала графа Петра Александровича, однако же сей пишет государыне, что ему дали босую, нагую и невооруженную армию, которую против неприятеля никак вести нельзя. Представьте вы себе, что у нас делается? Фельдмаршал старик, право, человек с достоинствами. У нас, видите, никто не надобен, а теперь понадобился и Лошкарев, который недавно посылан был к очаковскому паше, чтобы склонить онаго к сдаче крепости за известную сумму денег; однако же паша не согласился. Представьте, и Лошкарева  ласкают теперь, котораго Василий Степанович почитал за ничто.

 

 

     712

     Услышав вести сии и выправясь о помянутом графском представлении, опроверг я оное тотчас в присутствии графа Александра Андреевича (Безбородко) разными неоспоримыми доказательствами, а особливо некоторыми собственными графа Петра Александровича рапортами и коллежскими журналами, совершенно убеждающими, что неисправность в войсках украинской армии (если оная существует) происходит единственно от того, что граф Петр Александрович (Румянцев) нередко изъявлял недоброхотство в исполнении данных ему, касательно реформы полков, из коллегии предписаний. Означенное представление графское читано уже в Совете. И так, я принужден буду, сколь скоро граф Валентин Платонович из Гатчины сюда прибудет, доложить его сиятельству, чтоб он оное, яко неспра­ведливое и в предосуждении должности коллегиею написанное, постарался в Совете ¹) опорочить.

     Петр Степанович (Валуев) просится к вам для отдачи в делах своих отчета. Он знает, что вы теперь заняты делом. И так, ему не в том нужда, чтоб явиться к вам с отчетом, но в том, чтоб побывать у себя в деревне.

     Двор. — «Боюсь, чтоб князь не приехал теперь сюда. Он чрез это потеряет в публике всю свою репутацию. Однако же он верно скоро сюда будет, я знаю его».

     Глебов. — «Граф Александр Андреевич не в таком теперь согласии с графом Воронцовым и г. Завадовским, как было прежде. Граф Петр Александрович поднимается, а в екатеринославской армии только и воинов, что галера «Десна».

     Сегюр. — «Граф Безбородко князя любит; но Воронцов мешал всему. Теперь Воронцов не так с графом, как было прежде».

     Чуть-ли Сегюр, о котором знают, что его светлость его любит, не настроен говорить тако. Многие думают, что граф Александр Андреевич для того разстраивает связь свою с графом Воронцовым, чтоб показать его светлости свою пре­данность. Но это дума, Бог знает, правда-ли.

     Какое бы ни было его светлости намерение, но я всех уве-

     ¹) Есть такие люди в Совете, которым зажимать рот нужно.   М. Г.

 

 

     713

ряю, что его светлость вскоре сюда быть изволит. Это нужно для того, чтоб содержать многих в страхе. Слава Богу, что после отправления рескрипта, никто о скором прибытии сюда его светлости не сумневается.

     Г. Мейнос, будучи весьма доволен двором, особливо же его светлостию, не замедлит своим к вам приездом.

     Теперь производятся здесь сильные из гвардии и кадетских корпусов выпуски. Сегодня выпущено из греческой гимназии двадцать человек.

     Господину губернатору Коновницыну предписано было объездить в здешней губернии все казеннаго ведомства селения, приглашая крестьян к переселению в полуденныя места. Почти все крестьяне казенные согласны; да и помещичьих много охотников явилось, кои думали, что и до них таковое предложение касается.

     Здесь, в Риге и в прочих остзейских городах, а может быть в Москве и других местах, скитается весьма много праздношатающихся людей. Не благоугодно-ли его светлости составить и еще волонтирской полк?

     Ея сиятельство графиня Екатерина Васильевна (Скавронская) была нездорова. Жестокая простуда причинила ей в левой щеке, в ушах и в горле, такой вред, что к истреблению онаго надлежало шпанскою мухою пользоваться. Слава Богу, те­перь есть легче и гораздо легче.

     Александр Матвеевич (Мамонов) намерен употребить все силы, чтобы с его светлостию никогда не ссориться.

     — «Я знаю, что двор иногда старается нашу братью с князем поссорить, однако же меня до этого никогда довести не в состоянии никто».

 

     (Месяца ?) Двор был весьма доволен отзывом его светлости, курьером Тиле сюда привезенным. Некоторым наво­дило однако же скуку неполучение писем от вас. Я извинял вас слабостью здоровья, множеством дел, которыми вы за­няты, и скоростью отправления курьера Тиле.

     Александр Матвеевич, любя г. Рибопьера чрезвычайно, думает, что сей единственно из угождения к его превосходи­тельству здесь оставлен. Почитая г. Рибопьера совершенно

 

 

     714

преданным себе человеком, его превосходительство неизвестен, что г. Рибопьер ведет с вами переписку, о которой, если бы он знал, то, несмотря на то, что она не содержит в себе ничего его превосходительству предосудительнаго, не имел бы он, по своей скромности и недоверчивости, теперешния к г. Рибопьеру доверенности. Не худо бы было писать иногда к г. Рибопьеру, кроме дел, вам потребных, и такия письма, которыя можно было показывать его превосходительству, чего с последним вашим письмом нельзя было сделать по при­чине похвалы, в начале вашего письма, заключениям его изъявленным.

     Присланные к вам из Астрахани виноград и арбузы под­несены мною его превосходительству Александру Матвеевичу, ея сиятельству графине Екатерине Васильевне, Екатерине Ивановне, Александре Степановне и г. Рибопьеру. Виноград был чрез­вычайно хорош и гораздо лутше того, который прямо ко двору привозили. Он столь его превосходительству Александру Мат­веевичу полюбился, что часть онаго поднесена Ея И. В-ву. Весь город ожидает прибытия его светлости вскоре. Желая испытать силы Александра Матвеевича, советовал я г. Рибопьеру, еще до получения им последняго вашего письма, сделать его превосходительству касательно вас предложение. Вчерашняго дня г. Рибопьер, пользуясь веселым его превосходитель­ства расположением, происшедшим от отзыва его светлости, его превосходительству крайне полюбившагося, отозвался тако:

     — «Слава Богу, дела наши хорошо идут, князь тебя любит, Василий Степанович тебе предан, ты их также любишь, одного нам недостает...»

     — А чего? спросил Александр Матвеевич.

     — «Чтобы сбыть с рук нашего недоброхота (Безбородко), а на его место возвести...»

     — Трудно, ответил Александр Матвеевич, однако же....

     Выпуск из греческаго корпуса учинен, как мне кажется, не без происков директора онаго.

 

     21-го марта. На прошедшей неделе, пришед по утру на поклон к Александру Матвеевичу, его превосходительство изволил спросить меня: что вы (т. е. В. С. Попов) ко мне

 

 

     715

пишете? оправились-ли вы от болезни? Я ответствовал, что, между прочим, изволите требовать аптечки.

     — «Как? аптечки! сказал его превосходительство; пожалуйте, не посылайте, сделайте одолжение, не посылайте. Я пошлю ему такую, которою он будет очень доволен».

     После сего, его превосходительство, потребовав пера, чернил и бумаги, изволил написать записку, которую поручил господину Зотову поднести Ея И. В-ву. Чрез пять минут принесли ответную записку, из которой его превосходительство дал мне знать только сии слова: «аптечку для Попова я велела тотчас приготовить».

     И так, вместо одной, получите вы вдруг две аптечки, одну дар Екатерины и другую поднесение Рейнсесово.

     Его сиятельство граф Александр Андреевич желает знать, что прикажете делать с Юговичем, переводчиком нашим, и отправить-ли его на флоте в Средиземное море?

     В пакете, под № 4, изволите вы найти прекрасные стихи, подносимые вам г. Нарцискиным.

     О прочих обстоятельствах донесет вам Иван Степанович (Рибопьер).

 

     Марта 27-го. Его пр-ство  Александр Матвеевич приказал мне, отправляя сего курьера, просить вас донести его свет­лости, что Ея И. В-во желает на письмо ея иметь от его светлости скорый, а при том, и обстоятельный ответ, ибо чинимыя в Швеции воинския приуготовления обращают на себя все внимание нашего двора и учрежденнаго при оном Совета. Я рад, что государыня изволила решиться требовать, в сем случае, совета от его светлости, ибо сие послужит действующим лицам новым напоминовением, что они не во всем и не везде всесведущия.

     Александр Матвеевич не теряет силы, да и партия не ослабевает. Ярость перваго противу последних укрощается чинимыми от двора подарками, до коих первой великой охотник; двор же (т. е. Екатерина) не щадит оных потому, что сим средством содержит между обеими равновесие. Отъезд отсель Ивана Степановича многим приятен, а для нас совершенно вреден. Утверждаю, что приятен не только по мно-

 

 

     716

гим примечаниям  моим, но и по словам Александра  Матвеевича:

     — «Разставаясъ с Иваном Степановичем, плакал я, как ребенок. Желал бы быть с ним навсегда вместе, но по теперешним обстоятельствам нельзя сему никак помочь. Скажу вам то, что я скрыл и от самого Ивана Степановича. Три недели тому назад, как государыня изволила мне сказать: «Рибопьеру пора ехать. Он имеет полк, а теперь военное время». Посудите, что после сего делать?»

     Из сего видно, что двор, почитая Ивана Степановича за предводителя его пр-ства, отъездом его доволен. Вреден отъезд Ивана Степановича для нас потому, что для уловления его пр-ства разставлены сети. И сие утверждать буду, кроме других примечаний, собственными же его пр-ства словами:

     — «Какой прекрасной цуг ямских лошадей у Петра Василье­вича (Завадовскаго)! Знаете, он мне хотел его подарить, однако же, я не взял, хотя, впрочем, подобнаго цугу в городе нет».

     И так нужно Ивана Степановича прислать сюда обратно.

     Псковскаго пехотнаго полку подполковник Языков отправлен в Швецию для разведывания о тамошних воинских приуготовлениях.

     Его и. в. великий князь крайне холоден ко всем тем, кто его светлости принадлежит, исключая ея сиятельства гра­фини Катерины Васильевны. Надобно думать, что великий князь подозревает, будто бы отъезду его в армию помешал его светлость. Однако же теперь его и. в-ство сделался повеселее и с превеликим жаром приуготовляется вновь к походу.

     Ея сиятельство графиня Катерина Васильевна не успела ничего писать, потому что изволила отправиться во дворец для принесения их и. высочествам благодарности за то, что во время болезни ея сиятельства их высочества о здоровье ея сият. изволили ежедневно осведомляться.

     Четвертаго дня благоугодно было Ея И, В-ву посетить не­чаянно конногвардейской его светлости дом (Таврической дво­рец). Вновь сооруженныя в зале колонны крайне Ея И. В-ву понравились. Служителям, при помянутом доме находящимся, пожаловано 100 руб., а модель римской Петропавловской церкви велено перенести в эрмитаж.

 

 

     717

мне велено курьера сего отправить без всякаго задержания.

     Подношу ведомость, какова подана была государыне от графа Брюса о состоянии здешней дивизии, на прошедшей неделе.

 

     Апреля 5-го. Отзыв о прибавочной сумме почел его сиятельство князь Александр Алексеевич (Вяземский) за сделанной ему со стороны его светлости выговор.

     — «Не от меня зависит сделать прибавку. Я сам предвидел, что оная потребна будет, и для того спешил ассигнованием туда денег до наступления предписанных имянным указом сроков, а при том старался доставлять таковыя, сколько воз­можно было, в натуре. Теперь на меня же сердятся и мне выговаривают. Пусть его светлость пришлет исчисление, я доложу государыне. Мелкою-то серебрянною монетою, которую только и берег для его светлости, сколько отправлено!»

     При сем восклицании возведены были очи на небо, изобра­женное гиероглифом комнатнаго потолока. Выслушав сие, ста­рался я наперед уверить его сиятельство, что светлейший князь чувствует все его одолжения, потом внушил ему, что отзыв о прибавочной сумме есть ничто иное, как преданное благоразсмотрению и благоволению его сиятельства представление. Ответы сии и присовокупленныя ко оным другия примечания, кои предшествовали и кои сопровождаемы были покорность изъ­являвшими поклонами, произвели в мыслях его сиятельства желаемое действие, ибо тотчас сделался он и веселее и благосклоннее.

     — «Хорошо, любезный друг, конечно, прибавка потребна, спорить против сего нельзя. Были подобные сему примеры и во время прошедшей войны. Кто мог предвидеть такую неслыхан­ную и в России никогда небывалую дороговизну! Почему, как мне, так и его светлости, можно было угадать, что четверть муки обойдется не дешевле семи рублей? Как же не быть при­бавки, когда по исчислению отпускается за четверть только по 4 руб. по 50 копеек? Ты говоришь также, любезный друг, что его светлость кормит не малое число войск таких, которыя в росписании не показаны. Это стоит уважения. Да для чего на них ничего не требовано? Пусть светлейший князь при-

 

 

     718

шлет исчисление, или я сделаю таковое примерное, которое пошлю к нему на аппробацию».

     Услышав слова «примерное исчисление» из уст, не всегда сердцу их свойственные глаголы произносящих, и у коих деньги почитаются кумиром Юпитером, доложил я его сиятель­ству, не прикажет-ли сделать таковое исчисление в коллегии?

     — «Хорошо, — сказал он, — прежде однако же нежели оное ко мне по форме вступит, покажите мне его партикулярно».

     Вчерась по утру был я с оным у его сиятельства и он встретил меня тако:

     — «Здравствуй, любезный друг. Я, право, считал, что мне делают выговоры, ан, прочевши письмо в другой раз, вижу — твоя правда».

     После сего, дабы приуготовить ко внятию просьбы о деньгах дух, к выдаче оных несклонный, пропел я в честь его сиятельству, в присутствии всех его секретарей, прозою несколько кантатов, к чему, правду сказать, подал повод сам его сиятельство разсказами о деяниях своих, честь, славу и пользу государству приносящих. Весьма при сем случае не позабыты были любовь к отечеству и преданность к особе Ея И. В-ва.

     Дошло дело до сумм, ныне старанием его и попечением в обе армии на чрезвычайные расходы отпускаемых. Тут я, поблагодаря вновь его сиятельство за скорое оных доставление, поднес со всевозможным подобострастием исчисление мое. Приступив к разсмотрению онаго, когда я приметил, что каждая прочтенная статья производила в нем вздохи, оханья и возведения глаз на небо, то я, напротив сего, при каждой же статье делал низкие поклоны и проклинал неслыханную дороговизну. Прочтя всю бумагу, какая сделалась в нем перемена, каза­лось, как-будто приключилось ему, Бог знает, какое несчастие, в таком он смятении находился. Сначала слышно было неоднократное повторение три миллиона, жалостнейшим голосом произносимое, потом происходили подобныя впадшему в отчаяние человеку телодвижения. Наконец, по долгом молчании, воспоследовали отзывы следующие:

     — «Да, надобна прибавка; если б я это знал сначала, то бы старался запасти деньги, но теперь где оныя вдруг взять! Правда, есть у меня вне государства деньги, но чтоб оныя

 

 

     719

получить, надобно вести переписку — туда почта идет 65 дней, да оттуда 65 дней. Я послал к его светлости исчисление, о чем докладывал и государыне. Буду теперь ожидать ответа, или, хорошо, пусть ваше исчисление подпишет граф Валентин Платонович (Мусин-Пушкин) и, при письме своем, пришлет оное ко мне; я поднесу оное государыне и буду стараться просимыя деньги исходатайствовать. Я многим полезен быть могу, только сам для себя вреден и дурен. Спать не могу, когда озабочен каким ни есть делом. Ох, Боже мой, переживу-ли я это хлопотливое время! Все только требуют, а никто в мою часть не входит. Намедни говорил в совете, что из Белоруссии много людей в Польшу уходит, и предлагал, чтоб против сего приняты были меры. Однако же, хоть ты говори, хоть нет, все равно. Земли у нас много, но что значит земля без людей? ведь никто об этом не думает».

    При сем случае один из его секретарей сказал:

     — «Ваше сиятельство, надобно, чтоб нашим людям было лутше у нас, нежели там, куда они бегут, тогда они не будут от нас бегать».

     По выходе моем от его сиятельства, вышли со мною вместе господа Лев Елагин и Борзов. Первой из них, остановя меня, сказал:

    — «И я вчерась говорил его сиятельству, что до трех миллионов надобно прибавить, но он насилу и на два соглашался. Между тем, за нужное нахожу сообщить вам следующее. Правда, теперь в некоторых местах четверть или куль муки, весом в девять пудов, продается по семи рублей четверть; но там, где вы хлеб покупаете, может быть в куле не более семи пудов весу, то не лишнее-ли поставили вы в исчислении вашем, требуя за таковой куль по семи рублей с пол­тиною?»

     Я на сие ответствовал, что в моем исчислении ничего не упомянуто, ни о кулях, ни о весе, а только о мере, о которой и ему известно, что четверть продается по семи рублей с пол­тиною и дороже, с провозом же и сего дороже.

     Известно, что и двору представления о деньгах неприятны, а еще сего неприятнее Совету, где завтра о сем трактовать будут, ибо письмо и при оном исчисление, с коих подношу

 

 

     720

при сем копии, отправлены к его светлости князю Александру Алексеевичу вчерашняго дня. И так, подача исчисления от лица коллегии, кажется мне, будет его светлости приятна. Между тем прошу дать наставление, держаться-ли сей подачи, или тре­бовать и еще прибавки, и какой именно? Надобно знать, что князь Александр Алексеевич сожалеет о выдаче денег не от недоброжелательства к его светлости, но от закоренелой привычки хранить и копить деньги.

                                                                                                 

                                                                                                  (Продолжение следует)