Жуковский В.А. Два письма Жуковского к князю А.Н. Голицыну об Е.А. Баратынском // Русский архив, 1868. – Изд. 2-е. – М., 1869. – Стб. 156-160.

 

 

ДВА ПИСЬМА ЖУКОВСКАГО К

КНЯЗЮ А.Н. ГОЛИЦЫНУ ОБ Е.А. БАРАТЫНСКОМ. *)

 

I.

Милостивый государь князь Александр Николаевич!

Я недавно получил письмо, тронувшее меня до глубины сердца: молодой человек, с пылким и благородным сердцем, одаренный талантами, но готовый, при начале деятельной жизни, погибнуть нравственно от следствий проступка первой молодости, изъясняет в этом письме, просто и искренно, те обстоятельства, которыя довели его до этого проступка. Несчастие его не унизило и еще не убило, но это последнее неминуемо, если во время спасительная помощь к нему не подоспеет.

Получив его письмо, написанное им по моему требованию (ибо мне были не известны подробности случившагося с ним несчастия), я долго был в нерешимости, что делать и где искать этой спасительной помощи. Наконец естественно мысль моя остановилась на вас (1). Препровождаю письмо его в оригинале к вашему сиятельству.  Не  оправдываю

(1) Письма эти писаны не за долго до выхода кн. А.П. Голицына из должности   министра народнаго просвещения и   духовных  дел.   Министерство  его не было вполне счастливо; но сам он лично оставил по   себе   признательную   память   в потомстве множеством добрых дел.

*) Жуковский здесь ссылается на письмо Баратынского, опубликованное в том же выпуске «Русского архива». Даем на него ссылку: Баратынский Е.А. Письмо Е.А. Баратынского к В.А. Жуковскому // Русский архив, 1868. – Изд. 2-е. – М., 1869. – Стб. 147-156. - http://memoirs.ru/texts/Barat_PZ_RA68.htm

 

 

 

157

свободнаго своего поступка: он есть не иное что как выражение доверенности моей к вашему сердцу, всегда готовому на добро; не иное что, как выражение моей личной, душевной к вам благодарности за то добро, которое вы мне самому сделали (2).

Письмо Баратынскаго есть только история его проступка; но он не говорит в нем ни о том, что он есть теперь, ни о том, чем бы мог быть после. Это моя обязанность. Я знаю его лично, и свидетельствуюсь всеми, которые его вместе со мною знают, что он имеет полное право на уважение, как по своему благородству, так и по скромному поведению. Если заслуженное несчастие не унизило его души, то это неоспоримо доказывает, что душа его не рождена быть низкою, что ея заблуждение проистекло не из нея самой, а произведено силою обстоятельств, и есть нечто ей совершенно чуждое. Кто в летах неопытности, оставленный на произвол собственной пылкости и обольщений внешних, знает, куда оне влекут его, и способен угадать последствия, часто решительныя на всю жизнь! И чем более живости в душе, — то есть именно, чем более в ней такого, что могло бы при обстоятельствах благоприятных способствовать к ея усовершенствованию, тем более для нея опасности, когда нападут на нее обольщения, и никакая чужая, хранительная опытность ея не поддержит. Таково мне кажется прошедшее Баратынскаго: он споткнулся на той неровной дороге, на которую забежал потому, что не было хранителя, который бы с любовию оста-

(2) Через кн. А. Н. Голицына в 1816 году Жуковский получил от императора Александра Павловича пожизненную пенсию в 4000 р. См. Р. Архив 1867, стр. 816.

 

 

 

158

новил его и указал ему другую; но он не упал! Убедительным этому доказательством служит еще и то, что именно в такое время, когда он был угнетаем и тягостною участию, и еще более тягостным чувством, что заслужил ее, в нем пробудилось дарование поэзии. Он — поэт! И его талант не есть одно богатство безпокойнаго воображения, но вместе и чистый огонь души благородной: прекрасными, гармоническими стихами выражает он чувства прекрасныя, и простота его слога доказывает, что чувства сии неподдельныя, а искренно выходящия из сердца. Одним словом, я смело думаю, что в этом несчастном, страдающем от вины, в которую впал он тогда, когда еще не был знаком ни с собою, ни с достоинством жизни, ни с условиями света, скрывается человек, уже совершенно понимающий достоинство жизни, и способный занять не последнее место в свете. Но он исключен из этого света. Испытав горесть вины, охраняемый высокостию поэзии, он никогда уже не будет порочным и низким (к тому не готовила его и природа); но что защитит его от безнадежности, разслабляющей и мертвящей душу? Возвратись он в свет, он возвратится в него очищенный; можно даже подумать, что он будет надежнее многих чистых: временная, насильственная разлука с добродетелью, в продолжение которой он мог узнать и всю ея прелесть, и всю горечь ея утраты, привяжет его к ней может быть, сильнее самых тех, кои никогда не испытали, что значит потерять ее.

Я смею думать, что письмо мое не покажется вашему сиятельству слишком длинным: я говорил с вами

 

 

 

159

тем языком, который вы лучше других понимать умеете; и мне было легко с вами говорить им, ибо душевно вас уважаю и твердо надеюсь на ваше сердце. Оно научит вас, как поступить в настоящем случае. Представьте государю императору письмо Баратынскаго; прочитав его, вы убедитесь, что оно писано не с тем, чтобы быть показанным. Но тем лучше! Государь узнает истину без украшения. Государь в судьбе Баратынскаго был явным орудием Промысла: своею спасительною строгостию он пробудил чувство добра в душе, созданной для добра. Теперь настала минута примирения — и государь же будет этим животворящим примирителем: он довершит начатое, и наказание исправляющее не будет наказанием губящим. Заключу, повторив здесь те святыя слова, которыя приводит в письме своем Баратынский: „Еще ему далече сущу, узре его отец его, и мил ему бысть, и тек нападе на выю его и облобыза его!" Сей отец есть государь; последствия найдете в Святом Писании.

С истинным почтением и сердечною привязанностию честь имею быть, милостивый государь, вашего сиятельства покорнейшим слугою

2 Генваря 1824 г,  

           В. Жуковский.

 

 

II.

Я желал исполнить приказание вашего сиятельства, старался сделать краткое извлечение из письма Баратынскаго; но признаюсь вам, что не умел его сделать. В сем кратком извлечении были бы представлены одни главныя произшествия, уже известныя государю императору. Но важнейшее, то есть изъяснение причин, было бы опущено. Б. в письме своем ничего   не   утаивает,   ничего   не   укра-

 

 

 

160

шает: это письмо есть искренняя исповедь. Чтобы получить об нем самом настоящее понятие, чтобы, не извиняя вины, принять участие в виновном и увидеть возможность его нравственнаго исправления, необходимо нужно слышать его самого. Смею думать, что государь, знающий человеческое сердце, легко распознает, язык истины, если удостоит своего милостиваго внимания строки Баратынскаго, котораго вся будущая жизнь, можно сказать, зависит теперь от тех немногих минут, которыя его величество употребит на прочтение прилагаемаго здесь письма его. Прибавлю: от этих минут зависит, может быть, и жизнь его матери. Нынче поутру еще услышал я от дяди Баратынскаго, что мать его от горести, произведенной в ней судьбою ея сына, лежит на одре болезни; а она имеет еще шестерых детей, из которых наш несчастный старший. И так государева милость, возвращая нравственное достоинство раскаявшемуся преступнику, может быть в то же время спасением и его матери, и так уже довольно пострадавшей.

Исполняя однако волю вашего сиятельства, присовокупляю здесь краткое сведение о Баратынском.

Баратынский выписан из пажескаго корпуса в 1815 году с тем, чтобы его никуда иначе не определять, как в солдаты. Он вступил солдатом в лейб - егерский полк в марте 1818 года. Через восемь месяцев произведен в унтер-офицеры и с того времени служит в Нейшлотском полку.

Начальство неоднократно представляло его к чину.  

   В. Жуковский.

10 Февраля 1824 г.

 

 

Ходатайство было успешно: Баратынский был произведен в офицеры еще при императоре Александре Павловиче. П.Б.