Воронов И. Занятие Керчи неприятелем в Крымскую кампанию. (Эпизод) // Русская старина, 1908. – Т. 134. - № 5. – С. 415-421.

 

 

 

 

 

Занятие Керчи непрiятелемъ в Крымскую кампанию.

 

(Эпизодъ).

 

о крымской войны входъ изъ Чернаго моря въ Керченскій проливъ и даже — въ Азовское море — былъ защищенъ небольшими земляными батареями, расположенными между Акъ-Бурунскимъ и Павловскимъ мысами, лежащими по прибрежью моря въ четырехъ верстахъ къ югу отъ города Керчь. Какъ батареи, такъ и вооруженіе ихъ были слабы и не соотвѣтствовали назначенію, вдобавокъ же вся горжевая (тыльная) часть ихъ была совершенно открыта, такъ что взятіе этихъ укрѣпленій со стороны суши не представляло затрудненій.

Съ осени 1853 года распространились слухи о предстоящей войнѣ, и для керченскихъ укрѣпленій начали производить спѣшныя работы по усиленію батарей: былъ увеличенъ гарнизонъ и приступили къ заготовкѣ въ городѣ значительнаго количества провіантскаго запаса.

1854-й годъ прошелъ для Керчи спокойно, но въ апрѣлѣ 1855 г., вскорѣ послѣ Пасхи, въ морѣ, передъ керченскими батареями, появились три французскихъ легкихъ парохода, которые, сдѣлавъ въ теченіе одного дня промѣры, къ вечеру скрылись за горизонтомъ. Черезъ два дня, рано утромъ, въ гарнизонѣ защитниковъ батарей забили тревогу, такъ какъ замѣтили облака дыма, виднѣвшіяся около Таклинскаго маяка, расположеннаго на возвышенномъ берегу Чернаго моря въ разстояніи 20 миль отъ прибрежья нашихъ батарей. Тотчасъ вѣсть объ этомъ долетѣла до жителей Керчи, которые хотя и всполошились, но охваченные непокидающимъ ихъ любопытствомъ, кто пѣшій, а кто въ экипажѣ, съ поспѣшностью, устре-

 

 

416

мились толпами на крѣпостныя высоты, лежащія позади батарей и прикрывающія городъ со стороны моря. День быль ясный, солнечный, такъ что любопытная публика отчетливо видѣла, какъ вражескій флотъ приближался къ батареямъ, и суда его, становясь на якорь, образовали собою полукругъ, обнявшій собою береговую оборону. Не прошло и часу, какъ непріятельскія суда открыли огонь по батареямъ, и вначалѣ, еще не пристрѣлявшись, многіе снаряды давали перелетъ черезъ укрѣпленія, ложась въ тылу ихь — на высотахъ, гдѣ собралась любопытная публика. Особенно грозными оказались для публики двѣ французскихъ паровыхъ лодки, которыя быстро выскочили изъ непріятельской боевой линiи и, приближаясь къ батареямъ, на ходу, открыли огонь изъ ландкастерскихъ орудій, разрывные снаряды которыхъ, падая средь публики, зарывались въ землю и, послѣ взрыва, обдавали любопытныхъ массою земли и мелкаго щебня. Все это надѣлало такой переполохъ, что лошади повзбѣсились и разбѣжались, а народъ опрометью бросился въ городъ, видя, что дѣло принимаеть нешуточный оборотъ. Наблюдатели дѣйствія непріятельскаго флота видѣли и то, что наша артиллерія, хотя и усердно отвѣчала своими орудіями, но снаряды на значительное разстояніе не долетали до непріятельскихъ судовъ: a тѣ двѣ канонерки, которыя приблизились къ батареямъ, обсыпались нашими снарядами, но неуспѣшно, такъ какъ послѣдніе ложились вокругъ лодокъ, не нанося имъ вреда.

Обстрѣливаніе батарей орудіями непріятельскаго флота продолжалось два дня, въ теченiе которыхъ батареямъ былъ нанесенъ большой вредъ, и не мало подбито орудій; въ то же время противникъ успѣлъ разрушить бонъ 1), заграждавшій собою проходъ изъ Чернаго моря въ Керченскую бухту. Проходъ этотъ былъ довольно широкій (до 800 саж.), образованный берегомъ нашихъ батарей и оконечностью Тузлинской песчаной косы, примыкающей къ кавказскому берегу. Одновременно съ бомбардированіемъ батарей непріятель началъ дѣлать высадку десанта на берегу Камышъ-Бурунской бухты, лежащей въ четырехъ верстахъ къ западу оть нашихъ укрѣпленій, съ тѣмъ, чтобы обойти городъ и крѣпость и тѣмъ облегчить взятіе ихъ. Такое намѣреніе непріятеля побудило командующаго нашимъ гарнизономъ генерала Врангеля къ поспѣшному отступленію изъ Керчи по дорогѣ къ Ѳеодосіи; гарнизонъ же

1) Плавучее загражденіѳ изъ бревенчатыхъ звеньевъ, въ которыхъ дѣсъ связанъ между собою болтами и обоймами изъ толстаго желѣза, сямьи звенья сцѣплены одно съ другимъ цѣпями. Такое загражденіе удержи вается на мѣстѣ надежными якорями.

 

 

417

нашъ состоялъ изъ 4-хъ баталіоновъ пѣхоты, 2-хъ казачьихъ полковъ съ конною батареею и артиллеристовъ — прислуги при орудіяхъ батарей. За Врангелемъ потянулось все начальство укрѣпленій, такъ что непріятелю представлялась возможность овладѣть нашими батареями со стороны моря, но онъ еще не зналъ объ отступленіи гарнизона и потому не могъ на это рѣшиться. Врангель же, отойдя отъ Керчи 15 верстъ, началъ дѣлать рекогносцировки къ сторонѣ города, о чемъ татары давали знать непріятелю, который вслѣдствіе этого два раза подвергнулъ городъ бомбардированію съ своихъ судовъ, проникшихъ въ Керченскую бухту. Такъ что безполезныя диверсіи Врангеля подвергли Керчь напрасному разгрому.

Что касается керченскихъ горожанъ, то они, натерпѣвшись страху въ первый день открытія непріятелемъ огня и видя суету и растерянность Врангеля, пришли къ сознанію своей беззащитности и возможности потерять движимое имущество; поэтому, не заботясь о домахъ, кто таковыми владѣлъ, — начали спѣшно собирать свой скарбъ, часть котораго замуровывали въ подвалахъ, а что можно захватывали съ собою, чтобы по возможности поспѣшно бѣжать. Но и бѣгство людей, обремененныхъ деньгами и имуществомъ, было весьма затруднительно за недостачею и дороговизною подводъ, такъ какъ за пароконный татарскій фургонъ съ провожатымъ требовали отъ 130 до 150 руб. за двадцати-верстный переѣздъ отъ Керчи, до первой отъ нея станціи Султановки; въ добавокъ къ этому не хватало даже подводъ. Вслѣдствіе этого не мало горожанъ отправились пѣшкомъ, a нѣкоторые, положившись на волю Божію, остались въ городѣ, надѣясь, что французы и англичане не варвары и къ будущимъ своимъ плѣнникамъ отнесутся по-человѣчески.

Пока непріятель высаживался и дѣлалъ предварительныя развѣдки, городъ Керчь опустѣлъ, укрѣпленія, какъ выше сказано, были брошены нашими защитниками съ оставшимся въ нихъ разрушеннымъ крѣпостнымъ хламомъ и вооруженіемъ, лишь были нами взорваны небольшие пороховые погреба. А какъ только городъ опустѣлъ, въ него нахлынула масса крымскихъ татаръ изъ окрестныхъ деревень и занялись безчинствомъ и грабежомъ, что впрочемъ длилось недолго, такъ какъ вступившій вскорѣ непріятель принялъ суровыя мѣры, которыя прекращали удаль татаръ.

По оставленіи Керчи нашими войсками и жителями, непріятель двинулъ въ нее свой десантъ, который состоялъ изъ французовъ, англичанъ и турокъ; вмѣстѣ съ этимъ появились въ водахъ Керченской бухты его паровыя суда, которыя нѣсколько опередили занятіе города своими войсками и начали бомбардировку прибреж-

 

 

418

ныхъ городскихъ зданій, большею частію хлѣбныхъ магазиновъ, которые были или сильно повреждены, или сожжены, такъ что хранившееся въ нихъ зерно попорчено; а вдобавокъ къ этому, непріятель, занявъ городъ, портиль хлѣбные склады, поливкою товара известью.

Такъ какъ высадка непріятельскаго десанта производилась въ разстояніи 8—9 верстъ отъ города Керчи, то наступленiе на городъ шло съ осторожностью, подъ защитою окоповъ, на случай сопротивленія русскихъ войскъ, которыхъ уже не было; эта осторожность замедлила занятіе врагомъ города, тогда какъ суда его уже вошли въ Керченскую бухту и начали громить городскія постройки.

Оставленіе Керчи войсками съ ихъ начальствомъ было сдѣлано такъ поспѣшно и быстро, что побудило торопиться и гражданскія власти города, которыя впопыхахъ забирали дѣла, суммы, имѣвшіяся въ казначействѣ и разныхъ учрежденіяхъ, и все это грузили на небольшой военный пароходъ съ тѣмъ, чтобы отправить его черезъ Азовское море въ Таганрогъ. Но какъ ни спѣшили съ этою отправкою, а пароходъ былъ задержанъ, и когда онъ тронулся въ путь, то въ это время нѣсколько непріятельскихъ пароходовъ уже прорвались въ Керченскую бухту и, замѣтивъ нашъ пароходъ, пустили вдогонку за нимъ два своихъ, которые открыли огонь и разрушили корму нашего бѣглеца; опасная аварія и неизбѣжность попасть въ руки непріятеля побудила капитана нашего парохода выброситься на берегъ близь мыса Еникале, гдѣ кое-какъ собранный грузъ погрузили на подводы и сухопутьемъ отправили внутрь Россіи.

Занявъ Керчь, непріятель часть своихъ судовъ направилъ въ Азовское море для соотвѣтственнаго тамъ хозяйничанья. Въ городѣ главнымъ начальникомъ былъ англійскій адмиралъ и въ подчиненіи французскій генералъ и турецкій паша; первые два были главными распорядителями и дѣятелями по управленію войсками и городомъ, а паша лишь наблюдалъ за своею воинскою ордою. Непріятельскія войска были расквартированы въ разныхъ жилыхъ городскихъ зданіяхъ и пустыхъ амбарахъ и содержали строгіе караулы, дѣлали дневные и ночные обходы для поддержанія спокойствія и порядка и въ то же время занимались фуражировками пищевыхъ продуктовъ по окрестнымъ селамъ и деревнямъ, при чемъ изрѣдка дѣлаемыя ими покупки продовольственныхъ предметовъ оплачивались по минимальный произвольной оцѣнкѣ завоевателей. Лѣсной матеріалъ для топлива пріобрѣтался порубкою городскихъ и окрестныхъ садовыхъ насажденiй и виноградниковъ или разрушенiемъ крышъ зданій

 

 

419

при помощи муловъ и ословъ, которыхъ впрягали за одинъ изъ концовъ каната, а другой закрѣпляли за стропила крыши, которая, поддаваясь такой силѣ, рушилась на землю и разбиралась. Дисциплина по отношенію къ жителямъ была весьма строгая, и за малѣйшее неповиновеніе властямъ виновные заключались въ особые городскіе или судовые карцеры съ ограниченнымъ въ нихъ пищевымъ довольствіемъ; злостные же поступки грабежей или мародерства судились краткосрочными судами, всегда влекшими за собою разстрѣлы. Съ особенною заботливостью непріятель относился къ гражданскому управленію городомъ при посредствѣ своихъ агентовъ и выборныхъ отъ горожанъ — помощниковъ, заботами которыхъ были устроены лазареты, столовая для бѣдныхъ и двѣ школы подъ руководствомъ двухъ священниковъ, оставшихся въ городѣ, которымъ завоеватель отпускалъ нѣкоторую сумму для учебныхъ и продовольственныхъ расходовъ. По настояніямъ и просьбамъ нашихъ пастырей въ Керченскія русскія и одну греческую церкви англійскій адмиралъ, для охраны ихъ, нарядилъ часовыхъ отъ французскихъ и англійскихъ войскъ, благодаря чему церкви остались нетронутыми, и служба въ нихъ протекала безпрепятственно въ теченіе всего времени оккупаціи Керчи.

Несмотря однако на строгость и благонамѣренное желаніе непріятеля сохранить въ Керчи спокойствіе, послѣднее было нерѣдко нарушаемо солдатами турецкихъ войскъ, которые съ присущимъ этому народу звѣрствомъ и ненавистью къ гяурамъ занимались ночными грабежами имущества не только въ жилыхъ помѣщеніяхъ жителей, но и въ замурованныхъ подвалахъ, которые указывали имъ татары; если же попытки къ грабежу встрѣчали препятствія, то злодѣи дѣлали поджоги и даже убивали лицъ, имъ помѣшавшихъ. Вслѣдствіе этого на городской площади ежедневно совершались разстрѣлы турокъ и всегдашнихъ ихъ руководителей мѣстныхъ татаръ — что наводило страхъ и ужасъ на мирныхъ жителей, многіе изъ которыхъ по своей нервности, a частію отъ начавшаго ощущаться недостатка въ продовольствіи, испрашивали у завоевателя разрѣшенія выѣхать изъ Керчи — что и удавалось.

Керчь, древняя Пантикапея, когда-то была огромная колонія, занимавшая двѣнадцати-верстное побережье между теперешнею Керчью и мысомъ Еникале на Азовскомъ морѣ; ея населеніе составляли богачи-торговцы мореплаватели, здѣсь было нѣсколько епископствъ и царственное мѣстопребываніе извѣстнаго царя Митридата и многихъ его преемниковъ, сложившихъ тамъ свои головы такъ же, какъ и ихъ царедворцы. Благодаря этому окрестности Керчи

 

 

420

и возвышающаяся надъ нею гора Митридатъ 1) богаты могилами, курганами и подземельными катакомбами, скрывающими въ своихъ нѣдрахъ прахи знатныхъ съ рѣдкостными ихъ дорогими у крашеніями, воинскими доспѣхами, облаченіями, монетами и предметами культа и домяшнаго ихъ обихода. Все это было извѣстно какъ въ Россіи такъ и за границей; однако раскопки описанныхъ рѣдкостей русскими археологами производились не особенно прилежно и весьма медленно, и до 1855 года ко многимъ могиламъ и курганамъ русская лопата еще не прикоснулась, что дало непріятелю возможность, въ теченіе короткаго пребыванія его въ Керчи; заняться тщательными раскопками и добыть не мало рѣдчайшихъ и цѣнныхъ находокъ, увезенныхъ ими съ собою, которыя нынѣ хранятся въ музеѣ Парижа. Между тѣмъ до крымской войны французы усиленно хлопотали о предоставленiи имъ права дѣлать раскопки керченскихъ древностей на извѣстныхъ условіяхъ, съ ежегодною зa это платою въ нашу казну значительной арендной суммы. Такое предложеніе было признано непріемлемымъ, и французы, какъ бы въ отместку за это, воспользовались оккупаціею Керчи, поспѣшно занялись раскопками древностей и пріобрѣли даромъ то, за что прежде добровольно соглашались платить.

Съ заключеніемъ перемирія, тяготѣвшая надъ Керчью неприятельская гроза миновала, и несчастные жители ея начали постепенно возвращаться на старое мѣсто — сдѣлавшееся пепелищемъ, съ надеждою отыскать тамъ спрятанное ими имущество; но для многихъ это было тщетною мечтою, такъ какъ большинство тайныхъ складовъ вещей было расхищено или сожжено. Что же касается до вознагражденiя потерпѣвшихъ отъ казны, то таковая, за приведеніемъ потерь въ извѣстность и составленіемъ соотвѣтственной оцѣнки, потребовала трехлѣтія, по истеченіи котораго страдальцы получили отъ 15 до 20 процентовъ стоимости убытковъ, при чемъ руины строеній и обгорѣвшій въ нихъ лѣсной матеріалъ засчитывались какъ годные для дѣла.

Съ 1856 года началась обстройка города Керчи, и возстановилась его жизнь торговая и промышленная, благодаря углубленію Керченскаго пролива, допустившаго входъ въ Азовское море боль-

1) На вершинѣ этой горы и по нынѣ сохранился большой камень, въ которомъ высѣчено сѣдалище, называемое стуломъ Митридата, служившимъ ему для помѣщенія при обозрѣніи многочисленнаго своего торговаго флота, располагавшагося — по преданію — какъ въ Керченской бухтѣ, такъ и въ прилегающихъ къ ней водахъ Чернаго моря. Положеніе же названнаго стула таково надъ уровнемъ моря, что открываетъ взорамъ наблюдателя огромное пространство какъ бухты, такъ и моря.

 

 

421

шимъ грузовымъ судамъ, а равно и постройка новой керченской крѣпости немало способствовала развитію торговыхъ предпріятій горожанъ; все это совмѣстно съ развившимся морскимъ сообщеніемъ города съ заграницею сдѣлало Керчь благоденствующимъ, забывшимъ свой разорительный отъ непріятеля погромъ.

 

 

С.-Петербургъ.

августа 2 дня 1907 г.

 

Сообщилъ Ив. Вороновъ.