Вольтер Ф.-М. А. де, Шувалов А.И. Два письма из переписки Вольтера с гр. А. П. Шуваловыми // Русский архив, 1864. – Вып. 1. – Стб. 34-41.

 

 

Два письма из переписки Вольтера с гр. А. П. Шуваловым.

 

[французские оригиналы писем опускаются – М.В.]

 

 

Перевод письма гр. Шувалова.

Милостивый государь!

Ея величество императрица соизволила мне повелеть спросить вас, не найдется ли в числе парнасских подданных, которые, по всей справедливости, почитают вас своим патриархом,— молодаго литературнаго новобранца, способнаго составить журнальную статью, по следующим пунктам, продиктованным мне самой государыней:

1. О гнусности покушения, совершеннаго против короля Станислава (1).

(1) Покушение Пулавскаго произведено было за несколько дней до этого письма, в ночь на 3-е ноября 1771 г.

 

 

 

37

2. Напомнить  римскому    императору, что Турки два раза осаждали Bенy (2).

3.   Можно-ли терпеть турецкие гарнизоны в польских городах?

4.   О возмутительном и противном международному праву обращении Оттоманской   Порты с миссиями   иностранных держав; и привести тому несколько примеров (3).

5. Изобразить удивление Яна Coбесскаго, при виде своих соотечественников в союзе с Турками!

6. Безрассудные крестовые походы в былыя времена длились более столетия; почему теперь был бы не осуществим разумный союз двух или трех государей?

Вот, милостивый государь, те главные пункты, которые ея величеству угодно поручить развить, без больших политических подробностей: ей желательно более озадачить, чем убедить толпу. Она полагает, что тысячи червонцев, для получения которых при сем прилагаю переводный вексель, будет достаточно в вознаграждение этой легкой шутки, которая однако должна остаться в тайне. Итак вы уполномочены выдать их избранному вами автору; но государыне непременно угодно, чтобы самый выбор сделан был вами.

Так как это письмо некоторым обра-

(2) В 1529 году осадил Вену султан Солиман; в 1683 — Кара-Мустафа, когда судьбу империи  решило польское войско, предводимое Яном Собесским.

(3) В числе примеров, Вольтер упоминает о заточении; в семибашенном замке нашею резидента, Алексея Михайловича Обрескова, который содержался под стражей с самаго начала войны,, т. е. с конца 1768, до 1772 года.

 

 

 

38

зом официальное, то я не смею прибавить к нему от себя ничего более, как выражение моего удивления и почтения, с которым, милостивый государь, имею честь быть и проч.

Гр. А. Шувалов.

С. Петербург.

20-го Ноября 1771 г.

 

Перевод Вольтерова письма.

Ферне, 25-го Декабря 1771.

Ваше Сиятельство!

Я имел честь получить письмо ваше, передающее приказание, которым удостоивает меня ея величество, августейшая государыня ваша, моя и та, которая достойна быть повелительницей всего миpa. Я по счастию приискал молодаго литературнаго новобранца, и он взялся передать в нескольких строках ея великия мысли, которыя должны бы были найти поддержку во всей Европе. Мне стоило лишь оставить у себя 1,000 червонцев и обмакнуть перо в чернилницу. Mне лестно писать под диктовку ея могучаго гения: это одно, может быть, дает мне право на звание парнасскаго патриарха, которым вы меня удостоиваете; а пока я имею лишь приличныя этому званию лета: — достоинство, которое приписываю игре случая и которое со временем утрачивается.

Я долго придумывал заглавие для этой статьи: appel aux souverains (4) было бы прилично, если бы все эти господа, по Божией и ни по чей милости, любили чтобы к ним взывали! .... Avis aux

(4) Воззвание к государям.

 

 

 

39

nations (5') но их более не слушают, при всемогуществе невежества и предразсудков (*)... И так я решился, согласно предначертаниям ея величества, болee озадачить толпу, чем убеждать ее; и потому статья эта появится, в будущем январе, в двух лучших журналах: французском Меркурие и Меркурие историческом и политическом, под заглавием le tocsin des rois (6), Пока посылаю вам рукопись. Слово официальное, употребленное в вашем письме, налагает на меня почтительное молчание; хотя, по моему мнению, все то, под чем пишешь свое имя, должно быть официально: одни плуты, фрероны (7), или иезуиты понимают это иначе.—С совершенным уважением, имею честь быть вашего сиятельства и проч.

Вольтер.

(5)Советы народам.

(*) Не следует забывать, что эти слова в устах Вольтера совершенно понятны в разгар энциклопедизма.

(6) Ocuvres de Voltaire, edition do Beuchot, том XLVI, стр. 603—609.—Статья эта была несколько раз переведена па русский язык, под разными заглавиями; выписывем некоторыя из них: «Hoвое издание, называемое; набат на разбуждение королей. Спб. 1779».—«Набат господина Волтера, приложение к Истории о крестовых походах, соч. Волтера, перев. Ивана Вельяшева Волынцева. М. 1782».—«Королевский набат для потревожения европейских государей, помещенный в аллегорических, философических и критических сочинениях г. Волтера, пер. И(вана) Рахманинова). Спб. 1781».

(7) Имя Фрерона, издателя журнала Annee litteraire и заклятаго врага Вольтера, получило на Французском языке; значение имени нарицательнаго, для обозначения злаго бездельника. Вольтер жестоко отомстил за все нападки этого журналиста, увековечив его имя, как бранное слово.

 

Заметка.

Отпуск письма Шувалова и оригинал Вольтерова ответа были подарены, в 1793 году, вдовой гр. Андрея Петровича Шувалова гр. Григорию Ивановичу Чернышеву. Мы не имели в руках самых оригиналов, хранящихся вероятно у наследников гр. Чернышева, в числе других интересных бумаг, которых у него, сколько нам известно, были значительное собрание. Нам случайно попались списки, сделанные рукой Чернышева и присланные им в письме к одному из его приятелей. Мы сообщили их читателям как интересный и еще неизвестный документ, поясняющий отношения великой государыни к великому писателю. Сличая программу, начертанную Екатериной, и статью, носящую громкое заглавие «le tocsin des rois», нельзя не убедиться, что все в Вольтеровской статье писано со слов закащицы: не только удержан порядок изложения, но встречаются целыя выражения, принадлежащия Екатерине. Что касается до червонцев, приложенных к письму Шувалова, скажем только, что следует отдать справедливость добросовестному выполнению заказа.

Для полнаго уразумения программы, предложенной Екатериной, необходимо припомнить обстоятельства, которыя предшествовали первому разделу Польши. Занятие русскими войсками Бара и Кракова разрушало все надежды конфедератов; помощь деньгами и офицерами, оказываемая им Францией, которая мечтала о возвращении утраченнаго влияния в Польше, после падения Станислава Лещинскаго,—оказывалась недостаточной. Конфедераты ожидали поддержки и спасения от Турции. Происки Шуазеля увенчались успехом: Порта, под незначительным предлогом, объявила войну Рoccии.—Сила орудия, одновременно и с одинакой славой гремевшаго за Дунаем и Вислой, на Средиземном море и в Крыму, могла доставить России новыя выгоды, новыя приобретения со стороны Турции; могла положить конец кровавым междоусобиям в Польше и, возвратив многочисленному некатолическому населению похищенныя панами и иезуитами права, утвердить за Poccией прочное влияние в делах соседственной страны; но для полнаго успеха  необходимо   было если не содействие,

 

 

 

41

то по крайней мере невмешательство Австрии; а между тем венский кабинет, хотя и не решался открыто противодействовать планам Екатерины, однако под рукой одобрял Турцию за войну с Poccиeй. Дипломатические переговоры подвигали дело медленно. Екатерина, верившая в силу общественнаго мнения и желая, опираясь на него, заставить Вену или вернеe молодаго императора Иосифа, высказатьсл решительно в отношении к Польше и Турции, обратилась к лучшему перу своего векa, в точности передавшему ея мысли в политической статье «le tocsin des rois". Достойно также замечания, что в это же самое время (№1) Екатерина выдала особым сочинением разбор книги французскаго аббата Шаппа, под назанием Antidote, и жестоко насмеялась над французами. Гр. А.И. Шувалов принимал участие и в этой политической публикации.

Н.К.