Трефолев Л. Заплечный мастер // Русский архив, 1868. – Изд. 2-е. – М., 1869. – Стб. 1064-1068.

 

 

 

ЗАПЛЕЧНЫЙ МАСТЕР.

 

Пожар, бывший в Ярославле 25 июня 1768 года, произвел ужасное опустошение, о котором долгое время наши деды не могли вспоминать равнодушно. Из архивных дел видно, что „первое запаление последовало на питейном — ведерной и чарочной продажи — доме, и оттого сгорело: церквей 15, монастырей 2, домов: церковничьих 48, разночинцев бело-местных 77, купеческих 194, харчевень 12, провинциальная канцелярия (со всеми делами), ко-

 

 

 

1065

лодничий острог, магистрат, соляная контора, гостинный двор, торговая баня, 583 лавки", и проч. В огне погибли  „из  посадских  три  человека".

Вместе с людьми, церквами, домами и лавками, сгорали... вещи очень употребительныя в доброе старое время, именно: кнуты, клейма для постановления штемпельных знаков и щипцы для вырывания ноздрей, словом - „снасти, подлежащая ко учинению колодникам экзекуции." Хранитель этих вещиц, никто поручик Семен Самойлов, просил Ярославскую провинциальную канцелярию, чтобы она „благоволила приказать все оныя снасти искупить"; но канцелярия „искупить" не хотела, а потребовала означенныя орудия из приписных городов: Романова, Пошехонья и Кинешмы. Романовская воеводская канцелярия на это требование отвечала, что у нея „тех инструментов, за сгорением оных в бывший в Романове прошлаго 1767 года пожар, ничего не оказалось". Пошехонский же воевода репортовал, что „пять кнутов, три штемпеля и для вынимания ноздрей щипцы... отданы присланному из провинциальной канцелярии заплечному мастеру."

Вскоре явилась надобность и в самом мастере. Упомянутый поручик Самойлов (кстати заметим, что сей офицер был безграмотный: за него подписывались другие) донес своему начальству следующее:

„Велено мне взять находящагося здесь (в Ярославле) заплечнаго мастера, для наказания нескольких дворцовой вотчины крестьян; но он весьма тяжко болен, и, по старости его, совсем дряхл, и глазами худо видит, и затем не только свою должность исправлять, а из квартиры выдти не может."

— „Нет ли изляшняго, сверхштатнаго заплечнаго мастера?" — спросила Ярославская провинциальная канцелярия Московскую розыскную экспедицию, объяснив ей, что в приписных городах множество народу сидит ненаказаннаго,

 

 

 

1066

единственно потому, что палач стар, слаб зрением, хорошо сечь не может...

Шли недели, шли месяцы. Розыскная экспедиция хранила молчание.

Провинциальная канцелярия негодовала на такую медленность.

Уведомление, наконец, было получено: заштатнаго палача нет, а штатнаго отправить в Ярославль нельзя, ,,надобен".

Что делать?

А тут еще другая беда. Кроме поручика Самойлова, Пошехонский воевода неотступно просил все о том же — о присылке заплечнаго мастера. Этому воеводе Московская губернская канцелярия велела распорядиться, по закону, над несколькими преступниками, — а как тут распорядиться? — не самому же кнутобойничать! Воевода три раза требовал палача, для учинения наказания беглому рекруту Григорию Кузьмину да крестьянину Ивану Сергееву с товарищами: за разныя кражи и разбой, их присудили к кнуту, вырезанию ноздрей, „постановке стемпелями знаков", и затем к ссылке в Нерчинские заводы, в тяжкую работу. И вдруг — преступники убежали. „Против 20 числа июля" (1768), писал Пошехонский воевода, „означенные колодники, воры-разбойники, да еще и смертоубийцы: Киприян Потапов, Семен Матвеев, Матвей Андреев, да товарищ их Иван Миронов, да разных вотчин беглые помещичьи крестьяне — четыре, а всего 10 человек, содержась в тюремной избе, проломя, по ветхости, во оной избе одну половную тесницу, и подрывся ночным временем под стену, вылезши, — все те 10 человек из той тюремной избы в остроге, у коего одно бревно, которое снизу, все подгнило, выломили, и из того острогу учинили утечку." Впрочем из них пять человек, в том числе „смертоубийца" Киприян Потапов, были вскоре пойманы; но „товарищ его, Иван Сергеев, да вышезначащиеся беглые помещичьи крестьяне бежали, хотя чрез штатнаго пору-

 

 

 

1067

чика Плохово, с  командою,   и   близ живущими обывателями многолюдственно чинены  поиски"...  „Того  ради,   заключил воевода, потребно, чтобы для учинения означенному разбойнику и тюремному утеклецу, пойманному Григорью Кузьмину, надлежащей экзекуции, заплечный мастер прислан был, дабы ему более праздно не содержаться, а паче, по ветхости тех  тюремных изб  и  острога,   такоже   и другие   с ним содержащиеся колодники не могли бы учинить утечки."

Вследствие этого писания, последовал ответ, что заплечнаго мастера нужно сыскать „поблизости", в Костромской, или в других провинциях... „А как в Ярославской провинциальной канцелярии почти всегдашняя в заплечном мастере надобность, то о вызове такового в пристойнем городе (Ярославле) в здешных   местах   публиковать".

И вот на всех уличных перекрестках прибиты были следующия публикации:

„Объявляется во всенародное извтестие.

Не пожелает ли кто из вольных людей в заплечные мастера и быть в штате при Ярославской провинциальной канцелярии, на казенном жалованье? И если кто имтеет желание, тот бы явился в канцелярию в самой скорости."

Между Ярославцами не оказалось палача-аматёра. Это видно из дальнейших распоряжений воеводской канцелярии. Она составила протокол о том, что „хотя чрез публики и были вызываемы к должности палача вольные люди, но таковых не является. А в уложении 21-й главы, в нижеписанных пунктах напечатано, в 96-м: в палачи на Москве выбирать из вольных людей, и быть им в палачах с поруками"; в 97-м: „чтобы тех палачей выбирать с посадов и уездов". На оный пункт в указной 185-го года книге написано: „Мая де в 10-й день, бояра, слушав докладныя выписки, приговорили:  послать велика-

 

 

 

1068

го государя грамоты к воеводам, чтобы они в заплечные мастера взяли тех городов из посадских  людей, которые волею своею в тоё службу быть похотят; а буде охотников не будет — из  посадских   людей   велеть   выбирать, из самых из молодших, или из  гулящих  людей, чтобы во  всяком   городе  без   палача   не было." Приказали: „в Ярославский магистрат сообщить промемориею, и требовать, чтобы оный,  в сходство указной 185 года книги, ко определению в заплечные мастера из купцов выбрав, прислал; ибо тот заплечный мастер должен быть в штатном жалованье, по должности его в служба.  И  если  в скорости оный прислан не будет, то о понуждении того магистрата куда надлежит представится."

Что  сделал магистрат, об этом нет сведений в архивном деле. Знаем только, что магистрат, с своей стороны, не поторопился исполнить означенное требование провинциальной канцеляpии, быть может, с целью сохранить честь  Ярославскаго купечества. Между тем провинциальная  канцелярия вновь потребовала,    чтобы  палач был выбран „в скорости", на этот раз „из посадских молодших или гулящих людей". За неисполнение  сего, воевода грозился пожаловаться „главной команде"...

Как было устранено это препятствие исполнению кары закона, нам неизвестно; но, конечно, Ярославские и Пошехонские криииналисты несколько успокоились, когда Московская розыскная экспедиция прислала им щипцы со штемпелем и 30 кнутов. Первые стоили 1 р. 20 коп., а последние по 20 коп. каждый. Деньги за них были уплачены немедленно. За орудиями казни, вероятно, последовал приезд и самого палача, к утешению сердобольнаго поручика Самойлова...

12 октября 1866.

Ярославль.

Л. Трефолев.