Тимофеев С. По поводу статьи «Эпоха каруселей и маскарадов в России» // Исторический вестник, 1885. – Т. 22. - № 11. – С. 482-484.

 

 

 

 

По поводу статьи «Эпоха каруселей и маскарадов в России».

 

Прочитав с величайшим интересом статью статью г. Пыляева в № 8 «Историческаго Вестника» «Эпоха рыцарских каруселей и аллегорических маскарадов в России», я не могу согласиться с почтенным автором относительно перваго момента в развитии маскарадов на Западе и у нас, и смею думать, что редакция не откажется напечатать мои краткия по этому поводу соображения.

Г. Пыляев в упомянутой статье говорит: «Первые маскарады в Poccии введены императором Петром Великим по случаю мира со шведами в 1721 году... В смысле святочных игр и переодеваний маскарады были еще известны при цари Иоанне Грозном. Маскарады в Европе вошли в обыкновение в 1540 году; ученик Микель Анджело, Граници, устроил первый такой торжественный маскарад в честь Павла, Эмилия».

Факт заведения в России маскарадов в европейском смысле слова, без всякаго сомнения, связан с личностью Петра. Об этом говорит Бергман (Истор. Петра Вел., т. V), описывающий пышный костюмированный кортеж по случаю Ништатдскаго мира, упоминает и Haigold, передающий, что Петр наряжал Зотова папой, а других любимцев кардиналами, дьяконами и церемониймейстерами и в сопровождении хора певчих на святках ходил с ними к боярам по домам славить 4). Рядом с этим Карамзин (т. IX) отмечает маскарад Иоанна Грознаго, казнившаго князя Репнина, за то, что тот не позволил надеть на себя личины (маски).

Но вряд ли изследователь судьбы маскарадов может успокоиться на этих только фактах и отнести заведение на Руси маскарадов ко времени Грознаго. Подобно тому, как теперь рядом с общественными переряживаньями существуют частныя, рядом с клубными и сценическими маскарадами невзыскательную публику увеселяют на святках доморощенные ряженые, — и древняя грамотная Русь, в лице своих пастырей, издавна знала этот обычай переряживаться и всеми силами обрушивалась на него, возставая особенно против скоморохов, как главных присяжных кудесников и переряживальников, занимавшихся «москолудством» ex professo. Русская церковь, низводя подобныя потехи на степень «эллинских бесова-

1) Снегирев, «Русск. Праздн.», т.II.

 

 

 

483

ний», налагала  на  этих  людей  постоянные интердикты, приказывая зачастую «волынки, хари и домбры» изломать, медведей, водимых иногда ими, выгнать в поле, но все эти «памяти» 1) не производили никакого действия на доморощенных  лицедеев,  память о которых сохранилась,  напр., в песне о «гости Терентьище».   Покойный  Беляев посвятил целый этюд вопросу о скоморохах, и там можно найдти много данных по интересующему нас и далеко не безъинтересному в истории нашей культуры   предмету. Наконец, в некоторых народных обрядах,   сохранившихся чуть не до наших дней, мы найдем  в  полной  мере  развившееся   переряживанье,  или маскарад. Таковое,   например, употреблялось в проводах масляницы в Ярославской губернии 2).  Наконец, сама  церковь в иных случаях шла на компромисс с народной массой и, например, в обряде «Пещнаго Действа» допускала переряживанье, дошедшее еще во всей неприкосновенности до Олеария. Знакомому с ходом общечеловеческих культурных связей и заимствований, я думаю,  не  покажется   странным  мнение, что маскарады, или частныя переряживанья, современны на Руси первому празднованью святок, во время которых, по мнению невежественной массы, духи тьмы, бесы, имели больший доступ к  человеку  и  большее на него влияние, чем когда либо. Чтобы отогнать  эту нечисть, чтоб парализовать воздействие бесов, древне-русский человек старался вырядиться пострашней: медведем, козлом (козой), и отогнать своим ужасающим видом самого чорта. Таким образом рядом с оффициальным,  заведенным  «на верху» маскарадом Грознаго изследователь должен непременно иметь в виду и народный, особливо приняв во внимание почти полную неразработку внутренней  жизни  народной  массы, хотя в ней живут и жили испокон веку такия точно побуждения, стремления и идеалы,  как и у людей  высокообразованных 3).  Да, наконец,  некоторыя  утопии на счет нашего отменнаго от народнаго развития получили бы при таком изучении  известный удар. С другой стороны, г. Пыляев, имея в виду под словом маскарад  зрелище   публичное и нарочито   помпезное,   относит   появление маскарадов на западе к XVI веку,  определяя  даже  с точностью год их 1540-й, и впадает, по моему  мнению,  опять  в  неточность.  Уже  с первых веков христианства раздаются упреки  со   стороны церковно-учителей  против  непристойнаго обычая — рядиться на святках,  обуявшаго всех от мала до велика и захватившаго даже лиц духовнаго   сана.   В 16 правиле осьмаго собора, не принятаго восточной церковью, мы читаем, что были тогда «такие миряне, которые из кощунства одевались попами и епископами». В римско-католической церкви введено было неприличное торжество в конце  декабря  под  именем Libertas Decembrica (декабрская вольность), в котором духовные потешались на манер язычников разными играми и переряживаньем (Достопримечательности христианской археологии, I. Августа. Лейпциг. 1822).   Папа Иннокентий   III (1198—1216)   в таких выражениях писал к гнезненскому архиепископу Генриху по поводу рождественских увеселений: «В церквах совершаются позорища и

1) См., напр., в Акт. Арх. «Память» верхотурскому воеводе Рафу Всеволожскому.

2) «Этнографический Сборник», т. II.

3) См. «Старинный театр в Европе», Веселовскаго, и мои статьи «Потребность народа создать свой театр и данныя для этого», «Смол. Вестн.»,   1882 г.

 

 

 

484

не только вводятся для потехи чудовищныя личины, но даже при некоторых праздниках сами дьяконы, пресвитеры и иподьяконы в безчинных играх участвуют». Парижский богословский факультет приговором 1444 года уничтожил нелепый обычай во время святок, в силу котораго «во время священнодействия плясали в чудовищных личинах и в одеждах женских или шутовских, в кожах львиных, пели срамныя песни, на алтаре блины ели и бегали по всей церкви» 1). Таким образом из всего сказаннаго приходится сделать заключение, что не маскарады Грознаго и Граници легли в основу современных костюмированных балов и процессий, а начало их должно искать в языческой старине в исконных народных верованьях и поверьях, приурочиваемых главным образом к святкам, к Коляде,—тем более, что по определению одного древне-русскаго церковнаго произведения «каланди еллинстии бяху праздницы».

 

Сергей Тимофеев.