Радищев Н.А. О жизни и сочинениях А.Н. Радищева / Сообщ. Н.П. Барсуков // Русская старина, 1872. – Т. 6. - № 11. – С. 573-581.

 

А. Н. РАДИЩЕВ.

В «Русской Старине» выражено было сожаление, что до ныне не обнародованы биографнческия сведения о Радищеве, написанныя его сыном Николаем Александровичем Радищевым.

Занимаясь ныне, по предложению князя II. А. Вяземскаго, разбором бумаг его драгоценнаго архива, я нашел между ними собственноручную записку Николая Александровича Радищева: «О жизни и сочинениях А. Н. Радищева». Сведения как об авторе, так и о записке его заключаются в следующей собственноручной приписке князя П. А. Вяземскаго: «Радищев, отец, кажется, во время службы своей в коммиссии о составлении законов, подавал по предмету освобождения крестьян от крепостного состояния, проект весьма неблагоприятный освобождению крестьян и по тогдашнему господствующему образу мыслей о сем вопросе, несогласный с большинством мнений Записка сия составлена и доставлена мне сыном Радищева, известным некоторыми литературными занятиями. Он был в близких сношениях с Мерзляковым, Воейковым, Жуковским: в этом кружке познакомился и я с ним в 1810 году, а после нашел его в Саратовской губернии, за короткое время до смерти его (скоропостижной). Он тогда занимался переводом сельско-хозяйственных сочинений. Был очень любим и уважаем в губернии; служил предводителем в Кузнецком уезде Княгиня Дашкова говорит о Радищеве-отце и о книге его».

Эта приписка сделана князем Вяземским в то время, когда он получил от Н. А. Радищева упомянутую рукопись, что видно из позднейшей отметки его, сделанной карандашем на той же рукописи.

С разрешения князя Петра Андреевича, записка эта предлагается ныне читателям «Русской Старины».

Н.П. Барсуков.

 

Александр Николаевич Радищев родился в Москве 1749 г. 20-го августа. Стечение благоприятных обстоятельств послужило к тому, что он получил хорошее воспитание. Дед его, бедный калужский дворянин, был в потешных Петра Великаго, был его деньщиком, служил в гвардии, и наконец, женившись в сорок лет на богатой и весьма молодой девушке, в царствование импе-

 

 

574

ратрицы Анны, сделался полковником и командиром одного из малороссийских драгунских полков, почему и прожил долго в Глухове. Он своему сыну, отцу Александра Николаевича, судя по тогдашнему времени, когда просвещение едва проникало в Россию, дал хорошее воспитание; молодой человек знал языки: латинский, французский, немецкий и польский; имел сведения богословския и историческия, и любил сельское хозяйство, о коем читал много. Быв, сам по себе и по жене своей, довольно богат, он хотел и своему сыну доставить сведения. Впрочем, начала русскаго языка преподаны были Александру Николаевичу обыкновенным тогдашним способом, то-есть посредством часослова и псалтыри; но когда ему минуло шесть лет, то у него был уже учитель француз, оказавшийся впоследствии беглым солдатом.

Cиe домашнее учение продолжалось не долго, ибо Александр Николаевич отдан был в дом родственника матери своей, Михаила Федоровича Аргамакова, человека умнаго, богатаго и просвещеннаго, бывшаго куратором московскаго университета. Тут, вместе с детьми своего родственника и другими молодыми людьми (в числе коих был гр. Аркадий Иванович Марков), Александр Николаевич воспитывался под надзором француза, советника руанскаго парламента, по политическим причинам, удалившагося из отечества, и пользовался уроками профессоров и учителей университетских. Во время коронации императрицы Екатерины, г. Аргамаков записал Александра Николаевича в пажи и, по возвращении двора в С.-Петербург, отправил его туда, где он продолжал учение в пажеском корпусе.

В 1765 году, императрица Екатерина II, видя недостаток в России, в самых высших правительственных местах, в людях знающих законоискусство и, чувствуя, сколько бы такие люди были для отечества полезны, приказала избрать 12 молодых людей, в том числе шестерых пажей, для отправления их учиться правоведению в лейпцигский университет. Пажей приказано было избрать лучших, отличившихся в корпусе как поведением, так и успехами в науках. Александр Николаевич был в числе сих избранных пажей 1). Императрица ничего не жалела, дабы отправленные молодые люди могли представиться в иностранном универ-

1) Сколько я помню, вот имена отправленных молодых людей: Янов, Челищев, Кутузов, Радищев, Рубановский, кн. Несвицкий — пажи; Ф. Ушаков, М. Ушаков, Насакин, кн. Трубецкой, Олсуфьев.  Потом на умерших: кн. Несвицкаго, кн. Трубецкаго и Ф. Ушакова, присланы: Д. A. Олсуфъев, О. П. Козодавлев и Н. Д. Волков.  Н.Б.

 

 

575

ситет достойными звания ея питомцев. Bсe приуготовления были сделаны щедрою рукою, содержание молодым людям назначено более, чем достаточное (по осьми сот рублей на человека в год), но выбор наставника сделан был неразборчиво.

Александр Николаевич, описывая жизнь товарища своего Ф. В. Ушакова, изобразил маиopa Бокума, отправленнаго для надзора за молодыми людьми, назначенными к важному служению отечеству: он не имел не только хороших свойств путеводителя юношества, но никаких сведений, был корыстолюбив, зол и хотел образовать питомцев своих палкою. Такое обращение наставника едва не ввергло молодых людей в погибель, а семейства их в вечную горесть.

Юноши, быв в безпрестанной ссоре с своим наставником. хотели, дабы избавиться отъ угнетений Бокума, бежать в Северную Америку, где тогда начались и вскоре вспыхнули распри с Англиею, отдтелившия на век сии колонии от отечества. Благоразумныя увещания и меры, принятыя российским посланником, в Дрездене. кн. Белосельским, который отрешил Бокума, остановили отчаянное предприятие молодых людей; они одумались и продолжали учиться. Еще должно заметить странность при отправлении их на долгое время в чужую землю; им не дано было учителя русскаго языка, так что, в пять лет пребывания своего в Германии, они почти забыли свой язык и, в разговорах на нем, вмешивали многия латинския, немецкия и французския слова.

Между тем, курс учения молодых людей кончился; они возвратились в отечество, обогащенные разнообразными познаниями, потому что, исключая правоведение, всякий из них слушал курсы тех наук, к которым имел более склонности. Александр Николаевич слушал философию у Платнера, начинавшаго тогда ученое свое поприще, на котором он впоследствии прославился. Сверх сего, Александр Николаевич пристрастился к медицине, и постоянно, в течение пяти лет, учась ей, мог бы выдержать экзамен докторский; но, следуя своему назначению, не искал сего звания: однако-ж, во все течение жизни своей, практиковал медицину с довольным успехом.

По возвращении в отечество, только трое из молодых людей, назначенных быть юристами, поступили в сенат в звание протоколистов, с чинами титулярных советников. В числе сих трех был Александр Николаевич и всегдашний друг его Алексей Михайлович Кутузов. Служба их в сенате была непродолжительна; незнание русскаго языка, товарищество с приказными и об-

 

 

576

хождение высших чиновников, не отличавших их от прочих приказнослужителей, сделали им сей род служения противным. Первый Кутузов вышел в армию капитаном, и успел быть на сражениях при Ларге и Кагуле, под предводительством безсмертнаго Румянцева. За ним вслед вышел из сената и Александр Николаевич также капитаном, в штат тогдашняго главнокомандующаго в Петербурге, гр. Брюса, и отправлял при нем должность обер-аудитора.

Служба сия—была самая приятная эпоха в жизни Александра Николаевича. Быв любим своим начальником, он, посредством его, сделался вхож в лучшия петербургския общества; вкус его образовался и он получил ловкость и приятность в обхождении. Хотя в то время молодые светские люди мало занимались русским языком, но Александр Николаевич не придерживался вреднаго сего отвращения; он с самой молодости любил свое отечество, а любя его, можно ли было пренебрегать языком своей родины. Первый наставник его в русском языке был Александр Васильевич Храповицкий, тогда еще гвардии офицер, и под его руководством Александр Николаевич перевел из Монтескье „Разсуждение о величии и упадке римлян". Книга сия была напечатана Н. И Новиковым.

Пробыв три или четыре года при гр. Брюсе, Александр Николаевич вышел в отставку секунд-маиором и женился в 1775 г. В женитьбе своей он не искал богатства; хотя, быв членом многочисленнаго семейства (оно состояло из семи братьев и четырех сестер), не мог надеяться на большое состояние, несмотря на то, что родители его имели около двух тысяч душ. Жена его, дочь члена придворной конторы, была не богата; но имела все то, что могло составить счастие хорошаго человека. Александр Николаевич женился в Москве; жена его лишилась отца незадолго до замужества, быв уже помолвлена, и Александр Николаевич вместе с нею возвратился в Петербург, чтоб снова вступить в службу.

В 1776 году он был определен ассессором в коммерц-коллегию, коей президентом был тогда гр. Александр Романович Воронцов. Сей умный вельможа, принял сначала молодого сотрудника своего весьма сухо и, полагая, несмотря на известную его ученость, что он ни что более как человек светский и разсеянный, не надеялся найти в нем способностей к делу. Но Александр Николаевич, приняв должность, принял и твердое намерение, отправлять ее сколько можно лучше. Целый год он занимался един-

 

 

577

ственно чтением журналов и определений коммерц-коллении, чтоб вникнуть в существо и образ течения дел ея, стараясь все, встречающаяся в сих бумагах обстоятельства соображать с законами и при том прилежал к изучению русскаго языка, руководствуясь священными книгами, почему и во всех своих сочинениях придерживался славянских оборотов, и даже употреблял много славянских слов.

Вникнув, наконец, в дела коммерц-коллегии, он начал показывать непреклонную твердость характера в защите правых дел. Между прочими, встретилось дело пеньковых браковщиков, несправедливо обвиняемых в упущениях по должности. Президент, вице-президент и всe члены были того мнения, что люди сии виновны и присуждали их к наказанию. Один Александр Николаевич, будучи младшим членом коллегии, осмелился принять на себя их защиту. Он подал в пользу их голос, совершенно противный ясно изложенному мнению президента, против котораго никто не смел спорить. Вице-президент Беклемишев, устрашенный смелостию Александра Николаевича, представлял ему, как дерзко молодому человеку, неимеющему ни связей, ни покровителей, спорить так упорно против сильнаго вельможи, и доказывал, что если и точно голос его справедлив, то все же должно сообразоваться с мнением знатнаго начальника. Но Александр Николаевич остался непреклонен и объявил, что если президент будет его гнать за голос, чего он, однако же, никак не предполагает, то он, оставя службу, уедет в деревню к отцу своему, и целый век проживет в неизвестности, но не отступить отъ мнения, которое почитает справедливым и беззаконно не подпишет приговора совершенно невинным людям.

Долго никто из членов и секретарей коммерц-коллегии не осмеливался доложить президенту о неслыханном упорстве молодого человека, младшаго члена, не искусившагося ни в судебных делах, ни в порядке приказном. Наконец, вице-президент, употребивши всевозможные способы к преклонению Александра Николаевича, и почитая его погибшим, доложил президенту, как о деле, так и об упорстве младшаго ассессора. Гр. Воронцов сначала подосадовал, полагая, что Александр Николаевич защищает браковщиков по каким-нибудь корыстным видам; но, прочитав голос его со вниманием, захотел, чтоб упорный молодой человек сам пред ним защищал свое мнение. Александр Николаевич был призван, и следствием продолжительнаго разговора его с гр. Воронцовым было то, что начальник,

 

 

578

совершенно согласясь с мнением своего подчиненнаго, приказал, сообразно оному, переделать все дело; прежде приготовленное решение было отменено, браковщики были оправданы, а Александр Николаевич сделался домашним человеком, и можно сказать первым советником по делам коммерческим у гр. Воронцова и скоро после сего происшествия получил чин надворнаго советника, а гр. Воронцов навсегда остался его покровителем.

Кажется в 1780 году открылась С.-Петербургская губерния по новому образованию, изложенному в учреждении о управлении губерний. Дела, до таможен относящаяся, да и самыя таможни, отданы были в ведение советника таможенных дел, который, как третий член, присутствовал в казенной палате. В сию должность (был) определен действительный статский советник Даль, образовавший рижскую таможню, человек умный, ученый, сведущий в порученной ему должности, но старый и совершенно незнавший русскаго языка. Ему дан был в помощники Александр Николаевич, с званием советника казенной палаты. Г. Даль, узнав его, полюбил как сына; они вместе устроили с.-петербургскую таможню и, наконец, когда здоровье г. Даля стало ослабевать, он совершенно предоставил всю власть свою Александру Николаевичу, а сам, по одному разу в месяц, по делам таможенным докладывал императрице.

Александр Николаевич, вступя в управление С.-петербургской и всех таможень сей губернии, исключая ученаго латинскаго языка, знал совершенно немецкий и французский, на коих, как в разговорах, так и на письме, объяснялся правильно, с легкостию и приятностию. Но в новом звании своем увидел, что как главная торговля России производится с Англиею, то незнание английскаго языка может подвергнуть его неприятности быть некоторым образом в зависимости от своего переводчика; и потому, несмотря на многотрудный свои по должности занятия, а особливо в летнее время, когда приходят иностранные купеческие корабли, начал учиться по-английски, имея уже более тридцати лет от роду. Через год ему переводчик был уже не нужен. Употребление английскаго языка по делам, внушило Александру Николаевичу любопытство узнать английскую словесность, и он в свободные часы занимался ею; наконец, сей язык сделался ему также знаком, как французский и немецкий; он не мог выговаривать его совершенно чисто, но объяснялся свободно и правильно. Между тем он получил чин коллежскаго советника и скоро потом, недавно учрежденный, орден св. Владимира 4-й степени. Но домашнее его благополучие разстроено было смертью нежно-любимой супруги.

 

 

579

Императрица Екатерина, видя необходимость новаго тарифа как для привозных, так и для отпускных товаров, учредила коммисcию для составления онаго, сообразно настоящему времени и обстоятельствам. Президентом сей коммиссии назначен был гр. Воронцов, а в числе членов был г. Даль. Александр Николаевич, хотя ни в каком звании к сей коммиссии причислен не был, но вместе с г. Далем составил тариф, а так как трудился над ним частно, то и не участвовал в наградах. Однако-ж г. Даль обратил на него внимание начальства, и он получил перстень.

Сей благородный старец, удрученный летами и болезнями вышел в отставку, а Александр Николаевич определен был на его место, но не пользовался неоцененною выгодою г. Даля; он не докладывал сам императрице но делам таможенным; доклады сии шли уже чрез вице-губернатора или чрез гр. Воронцова. Между тем императрица имела доверие к непоколебимой честности и совершенному безкорыстию Александра Николаевича. По ея повелению ему поручаемы были весьма щекотливыя дела, например, при начале войны с шведами, арестование и опись шведских купеческих кораблей, и обыск запрещенных товаров во всех лавках и магазинах в С.-Петербурге. Все современники отдали Александру Николаевичу справедливость в том, что он совершенно был чужд корыстолюбия. Начальствуя таможнями С.-Петербургской губернии, он мог нажить миллионы, но он не нажил ничего и оставил детям своим небольшое родительское наследство и честное имя.

Все свободное время от службы, Александр Николаевич посвящал учению и трудам. Он написал „Историю российскаго сената", которую уничтожил впоследствии, имел философическую переписку с другом и товарищем своим А. М. Кутузовым, одним из первых мартинистов. Кутузов желал привлечь в cиe общество друга своего, но Александр Николаевич никогда на то не соглашался, из чего произошла пространная и занимательная переписка, которая могла бы составить важную книгу; но из сей переписки не осталось ничего. Потом написал он „Жизнь Федора Васильевича Ушакова", и приобщил к ней некоторая из его сочинений. Г. Ушаков был товарищ Александру Николаевичу в лейпцигском университете, и умер там не старее 25-ти лет. В жизни сего молодого человека замечательна пламенная страсть к учению. Он уже был коллежским асессором и секретарем одного знатнаго человека. Узнав о предполагаемом отправлении двенадцати дворян в Лейпциг, Ушаков оставил службу и чрез своего покровителя исходатайствовал позволение быть в числе от-

 

 

580

правляемых молодых людей, хотя и был всех их гораздо старее. Жизнь его, описанная Александром Николаевичем, есть описание успехов всех посланных тогда в Лейпциг для обучения правоведению. Книга сия была напечатана в 1786 или 1787 году и теперь сделалась столь редкою, что едва ли и отыскать ее можно 1). В ней Александр Николаевич с откровенностию описывает все, что было с ним и его товарищами в Лейпциге; похваляет хорошее, но не утаивает и дурнаго. Потом занимался он сочинением своего путешествия в Москву, которое по излишней свободности мыслей и слишком резкому образу суждений о правительстве, вовлекло его в несчастие. В 1790 году, он, вскоре после напечатания „Путешествия", посажен был под стражу, судим уголовным порядком и сослан на десять лет в Иркутскую губернию, в безъуездный город Илимск 2), откуда возвращен государем императором Павлом I, с позволением жить в деревне.

Время, в заточении проведенное, Александр Николаевич употреблял на воспитание младшаго своего сына и дочери; притом не забывал и о старших сыновьях своих, живших у дяди в городе Архангельске. Он написал для них „разсуждение о человеке, о смертности его и о безсмертии души". Там же написал он „Письмо о китайском торге", и начал „Историю покорения Сибири" и историческую повесть „Ермак"; но ни того, ни другаго сочинения не кончил, а последняго остались только небольшие отрывки. Живучи в Илимске, он упражнялся в практической медицине, лечил сибиряков, и к нему ездили из довольно отдаленных мест лечиться. Прежний начальник и покровитель его, гр. Воронцов, не оставлял его и в заточении, писал к нему, доставлял ему книги и многия нужныя в сих пустынных странах для жизни вещи.

По вступлении на престол государя императора Александра I, Александру Николаевичу возвращено было прежнее его звание и совершенная свобода. Он воспользовался ею, чтоб тотчас ехать в Петербург, благодарить великодушнаго монарха и, по весьма кратком там пребывании, определен был членом коммиссии о составлении законов. После священнаго обряда коронации, Александр Николаевич отправился из Москвы в Петербург и ревностно приступил к отправлению своей должности; но здоровье ему изме-

1) Она вошла в «Полное собрание сочинений Радищева», изданное Бекетовым.

2) О ссылке Радищева в Илимский (а не Ишим, как ошиб. напечатано) oстрог, см. в «Русск. Старине» 1872 г., т. VI. стр. 436 — 438. Ред.

 

 

581

нило, он стал чувствовать безпрестанно увеличивающуюся слабость и, наконец, к неописанной горести семейства своего, скончался 1802 года, в сентябре месяце, имея 53 года от рождения.

Оставшияся после него сочинения были напечатаны в шести небольших томах, в Москве, в типографии г. Бекетова; к ним приложен довольно схожий портрет его. В сих шести книжках заключаются сочинения Александра Николаевича, писанныя во время пребывания его в Сибири и в деревне. Конечно, слог их устарел, но смелость и здравость мыслей, чистая, и глубокая философия никогда не стареются. В некоторых, как например, в отрывках повести „Бова" и „О Тредьяковском" много веселости.

Александр Николаевич был нрава прямаго и пылкаго; все горести сносил с стоическою твердостию, никогда не изгибался и был враг лести и подобострастия. В дружбе был непоколебим, а оскорбления забывал скоро; честность и безкорыстие были отличительными его чертами. Обхождение его было просто и приятно, разговор занимателен, лицо красиво и выразительно, рост средний. Исключая „Жизни Ушакова", после него не осталось никаких записок касательно собственной его жизни.

 

Сообщ. Н. П. Барсуков.