Полуторавековой юбилей Дмитревского // Исторический вестник, 1884. – Т. 16. - № 4. – С. 233-235.

 

 

 

ПОЛУТОРАВЕКОВОЙ

юбилей Дмитревскаго.

 

28-го февраля исполнилось полтора столетия со дня рождения знаменитаго русскаго актера Ивана Афанасьевича Дмитревскаго. Этот юбилей был отпразднован самым скромным образом. Мысль об нем не пришла ни кому в голову: ни дирекции театров, ни российской Академии, членом которой был покойник, ни литераторам, хотя Дмитревский был также членом Общества любителей российской словесности. Писателей, впрочем нельзя обвинять в том, что они не сговорились отпраздновать этот день—им негде даже собраться, чтобы потолковать о делах литературы, нет никакого центра, не говоря уже о каком нибудь клубе, обществе или о чем нибудь подобном. Литературный фонд только выдает пособия, тому или другому из среды уже слишком проголодавшейся пишущей братии, но общество наше до сих пор еще не признает даже сословия писателей, корпорации их, как признает например корпорацию сапожников, y которых есть свой шустер-клуб. Вспомнило о Дмитревском только недавно народившееся «Петербургское Общество любителей сценическаго искусства» (Вот еще одна из аномалий русской жизни: общество любителей сцены существует, a любителей литературы нет) и устроило панихиду на могиле Дмитревскаго, на Волковом кладбище, близ церкви Спаса. На панихиду были приглашены и члены Академии наук, и писатели и артисты русской драматической труппы—но на могилу явились только один академик и четыре актера, да двое приехали, когда уже все разошлись. Вечером того же дня, в бывшем клубе художников, a нынешнем помещении Общества любителей сценическаго искусства, состоялось торжественное собрание, посвященное памяти покойнаго. На сцене был поставлен бюст И. А. Дмитревскаго, увенчанный лаврами и декорированный цветами. Бюст этот был нарочно заказан к этому случаю и вышел весьма похожим. На особо поставленном около сцены столике были положены гравюры, относящияся ко времени и деятельности покойнаго. Тут находились портреты: Елагина (перваго директора театров), A.П. Сумарокова, несколько портретов И.А. Дмитревскаго, Ф. Волкова (основателя театра), трагика Яковлева и других знаменитых современников, виды театров, театральных зал, площадей того времени и т. п. Тут же лежал драматический альбом с рисунками, Арапова, сделавшийся в настоящее время библиографическою редкостью. Все эти гравюры принадлежат к коллекции П.Я. Дашкова и только на этот день были одолжены обществу почтенным собирателем. Собрание открылось в 10 часу небольшим словом, сказанным товарищем председателя Общества любителей сценическаго искусства, объяснившим значение торжества. Лектором явился В.О. Михневич, изложивший в довольно

 

 

 

234

пространной речи взгляд на культурное значение И. А. Дмитревскаго, как представителя генерации русских артистов и основателя сценической школы, в настоящее время, к сожалению, утратившей значение для современных деятелей,  предпочитающих  играть без школы, как Бог на душу положит.  Правдивая речь г. Михневича была покрыта рукоплесканиями. Вторым чтецом выступил В. П. Острогорский, проследивший в своем чтении все  эпохи  развития русскаго  театра и закончивший его горячим словом  на пользу  развития частнаго дела, которое только одно может двинуть вперед исскуство, сменившееся за последнее  время оперетками. Чтение г. Острогорскаго было принято с большим сочувствием.  Последним читал П. Н. Петров и коснулся эпохи основания перваго русскаго театра в стенах кадетскаго корпуса. Речь  его  отличалась  глубоким знанием предмета.  По  окончании чтения был устроен небольшой ужин. Публики на собрании присутствовало не более 40 человек. В числе ея не было ни одного  из  выдающихся  писателей  и  первоклассных артистов драматической труппы. A между тем значение Дмитревскаго для театра  так велико,  что после основателя русской сцены  Ф.Г.  Волкова,   ему принадлежит первое место в истории нашего театра. Дмитревский—сын священника Дьяконова, родился в 1736 году, в Ярославской губернии. Учился он сначала в местной семинарии, потом y пастора, состоявшаго при Бироне, жившем в то время в Ярославле. Познакомившись с актером  Волковым, считающимся основателем русскаго театра, Дьяконов вступил на ярославский театр и играл женския роли, под фамилиею Нарыкова. Когда императрица Елизавета Петровна узнала об ярославском театре, то всю тамошнюю труппу перевела в Петербург. Нарыков играл здесь в первый раз Оснельду, в трагедии Сузіарокова, «Хорев», в 1752  году. Сама государыня  «убирала»  его  к  этой роли, причем сказала: Ты похож на польскаго графа Дмитревскаго, a потому я хочу, чтобы ты принял его фамилию». С тех пор Нарыков стал называться Дмитревским. По смерти Волкова, он, для усовершенствования в сценическом искусстве, в 1765 году отправился  во  Францию и  Англию. При посредстве И. Шувалова, он познакомился  с  лучшими актерами того времени. между прочим, и с Лекеном, с которым свел тесную дружбу; с ним он ездил в Лондон, где познакомился с Гарриком. В Париже Дмитревский играл роль  Замора в «Альзире», на домашнем театре герцога Вильроа. По возвращении из-заграницы, он вышел в первый раз на придворном театре в роли Синава и  поразил всех необыкновенным талантом, усовершенствованным наставлениями Лекена и Гаррика. С тех пор он остался украшением  русской  сцены, и сверх того занимался переводами пьес, помогал писателям своими советами. Российская Академия приняла его в свои члены и в торжественном ея собрании он читал похвальное слово Сумарокову. В 1787 году, после 38-ми летней службы, он был уволен от  должности актера, с пенсией в 2,000 рублей в год. После того   он  оставался еще  8  лет инспектором театральной школы. В 1797 году, Дмитревский, по воле  Павла  I,   играл на придворном театре Дмитрия Самозванца, за что  удостоился получить золотую, усыпанную бриллиантами табакерку. В последний раз Дмитревский играл 30-го августа 1812 года, в драме Висковатова «Всеобщее Ополчение». Публика приняла почтеннаго старца с неописанным  восторгом.  В конце  1817 года,  Дмитревский хотел еще раз выдти  на  сцену в представлении, назначенном в пользу семейства славнаго  воспитанника   его  Яковлева, но внезапная болезнь, происшедшая от слишком сильнаго волнения, не позволила ему выдти перед публикой. Он скончался в Петербурге 27-го октября 1821 года; Российская Академия воздвигла над  прахом  его памятник на счет суммы, вырученной с представления, даннаго  для  этой  цели театральною дирекциею. Из литературных  трудов  его  известны:   похвальное слово Сумарокову (1807), разныя стихотворения, напечатанныя в «Трудолюбивой пчеле»;  им переведена на русский  язык  трагедия  «Беверлей» (1773)  и переделаны на русские нравы комедии: «Раздумчивый» (1778), «Демокрит», «Лунатик» и один том путешествия Анахарсиса: также переведены оперы: «Антигона» (1772), «Армида» (1774), «Дианино древо»  и «Редкая вещь» (1792). Он написал еще аллегорический пролог «Непостижимость судьбы» на освобождение от болезни ве-

 

 

 

235

ликаго князя Павла Петровича (1772) и перевел поэму Томсона «Четыре времени года» (2-е издание 1803). Ему принадлежат также краткия, но полезныя для истории литературы сведения о русских писателях XVIII века, напечатанныя сначала по-немецки в Neue Bibliothek der schonen Wissenschaften (1768) потом в Essai sur la littérature russe (1774). Перевод M.И. Михайлова помещен в «Библиографических записках» 1861 года № 20 и издан П. А. Ефремовым в «Материалах для истории русской литературы» (1867). Наконец Дмитревский написал «Историю русскаго театра», которая пропала в Академии Наук, куда она была представлена автором.