Петров П.Н. Иван Алексеевич Балакирев. 1699-1763 гг. [Прилож.: Указы Анны Иоанновны] // Русская старина, 1882. – Т. 35. - № 10. – С. 165-169.

 

ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ БАЛАКИРЕВ.

1699—1763 гг.

 

С изданием сборника Голикова „Деяния Петра Великаго" сложился полуфантастический образ  юркаго, остроумнаго  дальновиднаго, почти всезамечающаго и, при первом удобном случае, высказывающаго кстати, не обращая внимания ни  на какое лицо,   резкия   истины   в форме   анекдота   или побасенки—шута царскаго из русских, с прозванием Балакирев. В его фантастическом лице,—так  как иначе  нельзя назвать   тип не просто прикрашеннаго, но совмещающаго в себе отдельныя качества многих остроумцев разных времен, приурочивая всесветния остроты к лицу преобразователя,—нисколько не съумели воплотить эпохи преобразований (не зная ее достаточно) позднейшие сочинители „анекдотов Балакирева". В анекдотах   этих нет   ничего   настолько   характернаго,   чтобы   мы   чувствовали веяние известных идей, присущих обществу живому и несущему на себе гнет ненормальнаго порядка вещей,—как бывает  в ту пору, когда ломка стараго совершается с быстротою, захватывающею   дух,   а новыя  формы   условий  общественных   для самых   зорких   наблюдателей   оказываются   чем-то   неуловимым, получающим  краски  или через чур яркия, или грязно тяжелые оттенки знакомых уже тонов, возбуждая безотчетный страх за будущее, у большинства, и у немногих — блестящее представление   добра  и блага. В такую эпоху острота  бывает жестка  и сатирична,  но характерна и пропитана   особенностями бытовыми, живо представляя действительность   с   анормальностями  ея,  выказавшимися  ощутительно   на   личностях,   возбуждавших сатирическия выходки.   Есть ли   что-либо   подобное, хоть в одном анекдоте, приписываемом  Балакиреву?—можно смело ответить — нет. Не говоря уже  о  безпрестанных  анахронизмах   и отсутствии  типичности  речи,   будто бы несохранившейся   в   памяти,  когда вся   и   сущность   остроты  заключается в ея характерной форме живаго слова,   внушеннаго известными обстоятельствами, и вне этой обстановки не имеющаго смысла.   Только   одно незнание   прошлаго и желание слышать о славной эпохе Петра I, перевернувшаго верх дном все поня-

 

 

166

тия старой, чинной Москвы, могло раскупать подносимыя под именем анекдотов измышления невежд и не трудившихся даже прикрывать свое недалекое исканье мнимой старины. Все шло за чистую монету—кулаки московские, издатели народных книг не дороже трех—четырех алтын, успели семьдесят изданий „анекдотов Балакирева" напечатать и сбыть своей доверчивой публике, и ни один изыскатель, понимающий нелепость и бездарность так называемых „анекдотов Балакирева", неподал голоса сомнения в подлинности их, не заподозрив ни одной выходки прямо докладывающей о своей новизне и невозможности принадлежать к Петровской эпохе.

Издатели „анекдотов", якобы взятых из Петровской эпохи и времени Анны Иоанновны, продолжают до наших дней именовать Балакирева — шутом Петра Великаго; между тем уже, из процесса камергера Монса 1), известно, что Балакирев не занимал при первом нашем императоре шутовской должности, а был только смышленый камер-лакей Екатерины I Алексеевны, за свою ловкость в передавании ея посланий Монсу подвергшийся наказанию. Не благовидно со стороны издателей якобы анекдотов Балакирева, знающих, что уже так называемые анекдоты Балакирева окрещены его именем в недавнее время, а именно в 1831 году, все еще утверждают, что анекдоты будто бы ему принадлежали, тогда как в 1831 году вставлена фамилия мнимаго шута в собрание анекдотов, переведенных с немецкаго А. Даниловым еще в конце XVIII века. А до того времени об анекдотах Балакирева не было слышно, и первый Голиков назвал его шутом Петра Великаго.

Подлинная история представляет Балакирева, позднейшими пускателями в свет небылиц пожалованнаго в шуты Петра. Великаго вовсе не шутом и не назначавшим себя для той роли, которая выпала на его долю в дни Анны.

Иван Алексеевич Балакирев был дворянин Костромской губернии, родился в 1699 году и в 1715 году представленный на смотр государю, в Петербурге, попал в солдаты

 

 

167

в Преображенский полк и взятъ царемъ въ прислугу, во дворец, не ранее 1719 года. Там попал он в ездовые к государыне; как расторопный человек, он скоро выделился из ряда собратий и принят Монсом под особенное покровительство. Донос, погубивший Монса, привлек к аресту и допросу, знавшаго эти сношения с камергером государыни, Балакирева; его приговорили к телесному наказанию и ссылке в Рогервик. Процесс и наказание совершились в ноябре 1724 г., а 28 января 1725 г. воцарилась, по смерти Петра В., Екатерина I и воротила из ссылки, преданнаго ея интересам, Балакирева, задолго до погребения императора и его малолетней дочери (10 марта 1725 г.) Екатерина I пожаловала Балакирева в прапорщики Преображенскаго полка, повелев ему находиться при ея дворе, без всякаго особаго назначения. На него смотрели как на человека в милости, но никто не заботился, ни он сам, о должности, дававшей бы право на повышение. Прапорщиком Преображенским торчал он при дворе Екатерины I всеми любимый, и, благодаря уменью со всеми ладить, остался и с воцарением Петра II, привыкшаго его видеть при своей особе. Уже императрица Анна, кроме сановников при дворе желавшая иметь штат шутов, обратила Балакирева в одного из своих "дураков"— как величали остряков, тешивших скучавшую монархиню. При Анне нашлись завистники значения Балакирева, хотя и значившагося в среде шутов, не имевших никакого веса. На остроумнаго слугу Екатерины I сделан был донос в произнесении слов, оскорблявших величество Анны, и Андрей Ива-нович Ушаков пригласил шута в тайную канцелярию к допросу. Заключение его или исчезновение из дворца возбудило говор в высших кругах столицы и Анна приказала воротить его на прежнее место, сделав внушение: не говорить лишняго. Вообще же к нему императрица, для всех грозная, была особенно внимательна и милостива, как доказывают приведенные нежеследующие ея указы о подачках Балакиреву, сохранившиеся в  делах придворной е. и. в. конторы.

1)       Подробно изложен в монографии М. И. Семевскаго:  „Семейство Монсов", Спб., 1861 г.

 

 

168

Указы Анны Иоанновны.

1.

16-го апреля 1732 года

Ея императорское величество указала имянным своим, императорскаго величества, указом, лейб-гвардии преображенскаго полку отставному прапорщику Ивану Балакиреву выдать в приказ, не в зачет определеннаго ему жалованья, денег двести рублев из приему подключника Николая Пырскаго, записав в расход с роспискою. И о том к нему Пырскому послать указ и сей е. и. в. имянной указ записать в книгу.

 

2.

24-го апреля 1732 года.

Ея императорское величество указала имянным своего и. в. указом, лейб-гвардии преображенскаго полку отставному прапорщику Ивану Балакиреву выдать на прошлый 731-й год, своего императорскаго величества жалованье двести рублей, из приему подключника Николая Пырскаго, вычтя на гофшпиталь по указу, записав в расход с роспискою, и о том к нему Пырскому послать указ. И сей Е. И. В. указ в придворной конторе записать в книгу. G. К. Е. Lowemvolde.

 

3.

19-го августа 1732 года.

Ея императорское величество изволила указать имянным своего и. вел. указом, отставному лейб-гвардии преображенскаго полка прапорщику Ивану Балакиреву отпускать из приему келлермейстера Ивана Стеллиха к прежнему отпуску, в каждый день вина по бутылке, один день краснаго, а на другой день рентвейну по бутылке, пива три бутылки, квасу и кислых штей по полуведру, свеч налепов жолтых по одной, салъных маканых две. Да людем ево, двум человекам, отпускать же от кухеншрейбера, Юрана Вундерлиха в каждый день, по одному хлебу ситному. Да отпускать же от келермейстера Афанасья Полунина сахару кенарскаго в неделю по одной головк, весом; да в полгода чаю зеленаго по одному фунту; и отдавать означенному Балакиреву, записывая в расход, с роспискою.

 

4.

11-гo сентября 1732 года

Ея императорское величество, имянным своего имп. велнч. указом всемилостивейше соизволила указать, за сделанное строевое платье, лейб-гвардии преображенскаго полка отставному прапорщику Ивану Алексееву сыну Балакиреву, издержанныя его деньги за сукно, за позумент и за прочий к тому приклад семьдесят рублей выдать ему, Балакиреву, из приема за-

 

 

169

подключника от Никиты Коломина, записав в расход с роспискою. И о том к нему Коломину послать указ. И сей Е. И. В. имянной указ в придворной конторе записать в книгу. Дм. Шепелев.

 

5.

7-го сентября 1733 года.

Ея императорское величество указала имянным своего императорскаго величества указом прапорщику Ивану Балакиреву отпустить для имянин ево, из приходу келлермейстера Стеллиха, бургонскаго пантаку по 6-тн бутылок, рейнвейну 8 бутылок, белаго и краснаго по 12-ти бутылок, пива 20 ведер, меду варенаго и сладкаго по 5-ти ведер; водки поддельной из французскаго штоф, боярской 2 штофа, вина простаго 3 ведра,—записав в расход с роспискою. И сей ея императорскаго величества имянной указ записать в придворной конторе в книгу; и о том к нему Стеллиху послать указ. Дмитрий Шепелев.

 

6.

25-го декабря 1733 года.

Ея императорское величество указала имянным своего императ. велич. указом об отпуске прапорщику Ивану Балакиреву  припасов от дворцовой конторы: муки недомерочной три пуда, пшеничной   3  четверти, ржаной 10 четвертей, круп гречневых и овсяных по одной четверти, соли 5 пуд, говядины 10 пуд, гусей 5, уток 8, кур русских 10, поросенков 5, масла коровья русскаго 3 пуда, рябцев и тетеревей по 4 пары; пива 30 ведер, меду варенаго 10 ведер, водки боярской 3 ведра, вина простаго 5 ведер. Да от придворной конторы отпустить же: бургонскаго 6 бутылок,  клерету 2 анкирка, краснаго и белаго по 1 анкирку, и с посудою.   И отдать помянутому Балакиреву, записав в расход с роспискою.

 

В 1740 году, весною, Балакирев отпросился у императрицы Анны в свои деревни до осени, и по случаю кончины государыни, ко двору больше не воротился, а остался жить в тиши, хотя в Петербурге имел дом в нынешней Литейной части, в приходе Воскресения Христова за Литейным двором. Он женат, но детей не имел и дожил до дней Екатерины II.

 

Сообщ. П. Н. Петров.