Нолькен, Юхан Фредрик фон (Johan Fredrik von Nolcken; 1737-1809) – шведский дипломат, посланник Швеции в России в 1773-1788 гг.

 

 

Нолькен Ю.Ф. фон. [Донесения]. / Публ. и коммент. Я.К. Грота // Русская старина, 1883. – Т. 40. - № 11. – С. 309-328. – Под загл.: Император Иосиф II в России. Донесения шведского посланника Нолькена.

 

 

 

 

ИМПЕРАТОРЪ ІОСИФЪ II ВЪ РОССИИ.

Донесенія шведскаго посланника Нолькена 1)

 

№ 1.

Его превосходительству г. государственному совѣтнику и президенту канцеляріи 2),

графу Ульрику Шеферу.

 

С.-Петербургъ. (19) 30-го іюня 1780 г.

 

Слухъ о прибытіи ея императорскаго величества въ Царское Село 3) не былъ еще достовѣренъ при отходѣ послѣдней почты; но теперь могу подтвердить его тѣмъ несомнѣннѣе, что я еще въ тотъ же день получилъ о томъ положительное извѣстіе, a затѣмъ въ понедѣльникъ, по случаю обычнаго спектакля, самъ представлялся государынѣ.

Рядомъ съ этимъ отраднымъ обстоятельствомъ, особаго сообщенія заслуживаетъ только пріѣздъ знаменитаго путешественника, который нынѣ здѣсь находится. Третьяго дня около полудня прибылъ сюда графъ Фалькенштейнъ изъ Москвы, гдѣ онъ оставался недѣлю и куда ѣхалъ съ такою поспѣшностью, разставшись въ Смоленскѣ съ ея величествомъ, что князь Потемкинъ, ранѣе выѣхавшій оттуда съ намѣреніемъ предупредить его, но задержанный по пути въ своемъ имѣніи, пріѣхалъ позднѣе. Передъ выѣздомъ изъ Смоленска графъ Фалькенштейнъ роздалъ драгоцѣнные подарки, какъ важнѣйшимъ изъ бывшихъ тамъ генераловъ, такъ и лицамъ, принадлежавшимъ къ свитѣ императрицы. Изъ числа этихъ подарковъ назову табакерку въ

1) Шведскій текстъ ихъ напечатанъ во 2-мъ томѣ рѣдкой нынѣ книги: ,,Skrifter af blandadt, dock mest politiskt och historiskt innehall, af Gustaf d'Albedyhll". Nykôping. 1810.

2) Прежнее названіе министра иностранныхъ дѣлъ въ Швеціи. Свѣдѣнія о графѣ Шеферѣ можно найти въ статьѣ моей: „Екатерина II Густавъ III", стр. 30, въ Сборникѣ отд. р. яз. и сл., т. XVIII.

3) На обратномъ пути изъ Могилева, куда императрица ѣздила на свиданіе съ Іосифомъ II.

 

 

310

8,000 руб., пожалованную фельдмаршалу Румянцову, и двѣ еще болѣе дорогія вещи — князю Потемкину, именно табакерку съ вензелемъ графа Фалькенштейна и перстень съ его портретомъ. Фельдмаршалъ графъ Чернышевъ, князь Репнинъ и многіе другіе также получили подарки. Съ своей стороны и императрица наградила сопровождавшихъ графа Фалькенштейна особъ; между прочимъ графъ Кобенцль удостоился получить осыпанную брильянтами золотую табакерку. Въ дорогѣ графъ Фалькенштейнъ останавливался только въ имѣніи фельдмаршала Чернышева (Гіераполисѣ). Прибывъ сюда, онъ сперва занялъ помѣщеніе въ домѣ имперскаго посольства, а потомъ отправился кушать въ отель Городъ Лондонъ. Узнавъ о его пріѣздѣ, немедленно поспѣшилъ въ посольскій домъ, чтобы представиться графу Фалькенштейну. Въ отвѣтъ на это посѣщеніе я уже вчера получилъ отъ него визитную карточку. Но ни я, ни кто-либо другой изъ моихъ товарищей не были приняты графомъ Ф., потому что онъ положилъ себѣ за правило не принимать никакихъ представленій, а напротивъ самому представляться и дѣлать первый визитъ. Другимъ доказательствомъ строгаго инкогнито, которое онъ хочетъ соблюдать, и намѣренія посвящать все свое время императорскому семейству или на осмотръ здѣшнихъ примѣчательностей, можетъ служить то, что онъ заранѣе отказался отъ всякихъ празднествъ и обѣдовъ у частныхъ лицъ; да и при дворѣ не будетъ никакихъ экстренныхъ увеселеній. Всякій разъ, когда графъ Ф. не кушаетъ съ ея величествомъ, онъ обѣдаетъ въ избранномъ на все время отелѣ, гдѣ устроена его собственная кухня, и тогда никто, кромѣ лицъ, составляющихъ свиту графа, не допускается къ его столу. Точно также во время путешествія изъ Могилева, ни одинъ изъ русскихъ вельможъ, ни даже соотечественникъ графа Ф. — Кобенцль не имѣлъ этой чести. Вчера утромъ графъ Ф. присутствовалъ на литургіи въ католической церкви, а оттуда отправился въ Академію наукъ, но тамъ ничего не могъ видѣть, такъ какъ комнаты были замкнуты. Послѣ того онъ отправился въ Царское Село, откуда возвратился вечером. Сегодня онъ вѣроятно опять туда поѣдетъ на нѣмецкій спектакль, къ которому удостоились приглашенія и иностранные послы. Нолькенъ.

 

№ 2.

С.-Петербургъ. (19) 30-го іюня 1780 г.

Строжайшее инкогнито графа Ф. и то, что онъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ освобождаетъ себя отъ обязанностей, которымъ подчиняется всякое высоко поставленное частное лицо, всѣхъ очень удив-

 

 

311

ляетъ и кажется производитъ вообще не совсѣмъ благопріятное впечатлѣніе. Особенно рѣшеніе его не обѣдать ни у кого изъ частныхъ лицъ, во время пребыванія въ Петербургѣ, повидимому весьма не нравится здѣшнимъ вельможамъ, которые надѣялись угощать его и щеголять роскошью своихъ пировъ и своими богатствами. Но это по всей справедливости можно извинить тѣмъ, что графъ Ф. не желаетъ терять на ежедневныя посѣщенія краткаго времени, которое ему дорого для пріобрѣтенія новыхъ знаній. Вотъ почему онъ велъ и въ Парижѣ такой же образъ жизни. Но что онъ на всемъ пути отъ Кіева до Могилева не обѣдалъ съ гр. Румянцовымъ, ни даже съ гр. Броуномъ, а всегда одинъ, за исключеніемъ только одного, раза, когда онъ кушалъ у князя Потемкина въ Москвѣ, и что, живя здѣсь у своего министра, онъ даже въ первый день не захотѣлъ у него обѣдать, а отправился въ отель, гдѣ стояла его свита, — все это возбуждаетъ удивленіе въ публикѣ и заставляетъ приписывать ему либо спесь, несообразную съ инкогнито, либо какую-то непонятную странность.

Какія чувства ея величество русская императрица въ душѣ питаетъ къ своему высокому гостю, объ этомъ до сихъ поръ трудно судить, такъ какъ нельзя вывести никакого заключенія изъ безконечныхъ любезностей, ему оказываемыхъ, и государыня съ такимъ искуствомъ умѣетъ скрывать то, что думаетъ. Графъ Ф. съ своей стороны пользуется всякимъ случаемъ, чтобы лестью и удивленіемъ предъ ея совершенствами угождать и нравиться императрицѣ. Говорятъ, что до сего времени онъ въ своихъ бесѣдахъ съ нею вовсе не затрогивалъ политической струны и въ многолюдныхъ собраніяхъ превозносилъ какъ декларацію, обращенную русскимъ правительствомъ къ воюющимъ державамъ, такъ и предложеніе его нейтральнымъ государствамъ.

 

3.

С.-Петербургъ. (26 іюня) 6-го іюля 1780 г.

Продолжая свой подробный отчетъ о пребываніи здѣсь графа Фалькенштейна, какъ о предметѣ, который, рядомъ съ состояніемъ драгоцѣннаго здоровья императорской фамиліи, наиболѣе долженъ привлекать вниманіе вашего превосходительства, имѣю честь почтительнѣйше донести слѣдующее:

Въ прошлую пятницу былъ въ Царскомъ Селѣ спектакль, о которомъ я заявилъ съ отходившею въ то время почтою. Графъ Ф., сидѣвшій въ императорской ложѣ возлѣ государыни, намѣревался

 

 

312

сдѣлать здѣшнему дипломатическому корпусу честь посѣтить его ложу; но, будучи непрерывно занятъ разговоромъ съ императрицею, онъ не могъ ни на минуту оставить ея величество, и потому мы въ тотъ день не могли удостоиться предназначавшейся намъ чести. На другой день вечеромъ графъ Ф. прибыль въ городъ и въ воскресенье утромъ былъ у обѣдни въ католической церкви, куда онъ отправился пѣшкомъ, во фракѣ; за нимъ на далекомъ разстояніи слѣдовалъ лонлакей. Оттуда графъ пошелъ прогуляться по городу, а около обѣденнаго времени отправился въ отель. Послѣ обѣда онъ изволилъ посѣтить графиню Румянцову, занимающую домикъ въ императорскомъ саду, гдѣ и онъ хотѣлъ принять участіе въ гуляньи, обыкновенно бывающемъ въ этотъ день; но такъ какъ его узнала и стала преслѣдовать толпа, то онъ поспѣшно удалился и поѣхалъ къ г. Бецкому, у котораго и пробылъ полтора часа. Оттуда онъ отправился къ фельдмаршальшѣ Голицыной 1), но не былъ принятъ и воротился въ отель. Въ понедѣльникъ утромъ графъ Ф. поѣхалъ въ Царское Село, и такъ какъ въ тотъ день ея императорское величество была не совсѣмъ здорова, то онъ кушалъ у ихъ высочествъ. Нездоровье императрицы доставило ему честь бесѣдовать съ нею во время спектакля, на которомъ ея величество не могла присутствовать, почему и онъ засталъ только конецъ представленія. Прибывъ туда, онъ тотчасъ же посѣтилъ двѣ ложи дипломатическаго корпуса и пожелалъ быть представленнымъ г-жѣ Гаррисъ 2) и моей женѣ, а также и каждому изъ насъ: вниманіе, которымъ мы были тѣмъ болѣе польщены, что графу Фалькенштейну угодно было присоединить къ тому самыя любезныя и милостивыя слова. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ выразилъ сожалѣніе, что долженъ такъ скоро оставить насъ, такъ какъ пьеса въ то самое время кончилась, а ему хотѣлось посѣтить еще ихъ императорскія высочества 3), въ ложѣ которыхъ онъ и пробылъ до конца балета. Ночь провелъ онъ въ Царскомъ Селѣ, на слѣдующее же утро возвратился сюда, въ Петербургъ, въ обществѣ государыни и кушалъ съ императорскою фамиліею въ Лѣтнемъ дворцѣ. Послѣ обѣда онъ отправился домой, чтобы вернуться во дворецъ около 6-ти часовъ, и

1) Супруга князя Александра Михайловича, рожденная княжна Дарья Алексѣевна Гагарина (кн. Долгор. Родословная книга I, 289).

2) Супруга англійскаго посла Джемса Гарриса Мальсбери, который занималъ этотъ постъ при русскомъ дворѣ съ 1777 по 1783 г. Депеши его изъ Петербурга, см. въ Русскомъ Архивѣ 1866 и 1874 гг.

3) Т. е. великаго киязя Павла Петровича и супругу его, Марію Ѳедоровну.

 

 

313

оставался у императрицы во все время карточной игры, послѣ чего опять отъѣхалъ къ себѣ.

Въ прошедшую среду графъ Ф. сопровождалъ ея величество въ Киккерики 1) на освященіе церкви, которой основаніе положено было за три года передъ тѣмъ графомъ Готландскимъ 2) вмѣстѣ съ императрицею и которая по этимъ двумъ обстоятельствамъ вѣчно будетъ достопамятна. Церковь была названа по имени Іоанна, празднуемаго въ этотъ день 3), и Киккерики, со всѣми своими принадлежностями переименовано Чесмою въ память бывшаго въ этотъ же день 4) знаменитаго морскаго сраженія. По окончаніи этой церемоніи графъ Ф. кушалъ съ императорскою фамиліей въ Чесмѣ, откуда онъ отправился въ монастырь благородныхъ дѣвицъ (Смольный) на праздникъ, который ежегодно бываетъ тамъ въ этотъ день, какъ день именинъ г. Бецкаго, почтеннаго начальника монастырскаго института. Императрица не изволила присутствовать на этомъ празднествѣ, но ихъ императорскія высочества приняли въ немъ участіе. Приглашенныхъ было очень не много, но дипломатическiй  корпусъ имѣлъ удовольствіе принадлежать къ этому числу, и такъ какъ я довольно рано явился въ пріемную залу, то графъ Ф., прибывшій вслѣдъ за мною, удостоилъ меня бесѣды, продолжавшейся четверть часа, какъ объ учрежденіи, для осмотра котораго онъ пріѣхалъ, такъ и о многихъ другихъ предметахъ, возбудившихъ его любопытство. Праздникъ, данный собственно для г. Бецкаго, начался прологомъ въ честь его; затѣмъ представлена была на сценѣ, устроенной въ саду, комическая опера L'Amant déguisé. Послѣ балета, которымъ окончился спектакль, можно было, прогуливаясь по саду, встрѣчать на каждомъ шагу танцовавшія группы, или сцены, въ которыхъ игрались пословицы (Proverbes). Между 8-ю и 9-ю часами вечера дѣвицы сѣли ужинать вдоль нѣсколькихъ столовъ, и, по ихъ приглашенію, ихъ императорскія высочества также расположились у приготовлѳннаго для нихъ стола, у котораго и намъ отведены были мѣста. Графъ Ф. никогда не ужинаетъ и потому только прогуливался вокругъ столовъ, а потомъ сѣлъ позади стула великой княгини. Подъ впечатлѣніемъ талантовъ и прелести молодыхъ дѣвицъ, графъ Ф. не могъ не выражать имъ своего

1) Собственно Кекерекексино, финское названіе, въ переводѣ „лягушечье болото", на 7-й верстѣ бывшаго царскосельскаго шоссе.

2) Т. е. шведскимъ королемъ Густавомъ III, который подъ этимъ названіемъ въ 1777 году гостилъ при петербургскомъ дворѣ. См. статью: „Екатерина II и Густавъ III", стр. 22.

3) Рождество Іоанна Крестителя 24-го іюня.

4) 24-го іюня (6-го іюля) 1770 года.

 

 

314

искренняго одобренія, своего полнаго сочувствія къ такому превосходному учрежденiю. Его похвали, при необыкновенной вѣжливости и привѣтливости этого знаменитаго путешественника, естественно, внушали всѣмъ присутствовавшимъ живѣйшія чувства радости и благодарности. Позвольте къ этому прибавить, въ доказательство неизгладимаго впечатлѣнія, произведеннаго графомъ Готландскимъ 1) на этихъ молодыхъ дѣвицъ, какъ и на всѣхъ кто его здѣсь видѣлъ, — что какъ ни счастливы онѣ были присутствіемъ въ ихъ средѣ одного изъ славнѣйшихъ въ мірѣ государей и его благоволеніемъ, но тѣмъ не менѣе онѣ нѣсколько разъ невольно выражали мнѣ со всею живостію ихъ возраста свой энтузіазмъ къ графу Готландскому; сожалѣніе о незабвенномъ прошломъ, повидимому, отравляло ихъ радость въ настоящемъ. Послѣ того вся императорская фамилія, вмѣстѣ съ графомъ Фалькенштейномъ, присутствовала на прекрасномъ фейерверкѣ, устроенномъ по обыкновенію передъ Лѣтнимъ дворцомъ. Вчера, высокій путешественпикъ кушалъ съ императрицею въ Эрмитажѣ, а послѣ обѣда, сохраняя полнѣйшее инкогнито, былъ на ежедневномъ ученіи здѣшняго кадетскаго корпуса. Сегодня весь дворъ отправляется въ Петергофъ, и императрица, по обыкновенію, проѣздомъ остановится у оберъ-шталмейстера Нарышкина 2). Въ Петергофскомъ дворцѣ, въ будущей недѣлѣ, даны будутъ обычные въ эту пору празднества.

 

№ 4.

С.-Петербургъ, 3 (14) іюля 1780 г.

Петергофскія празднества, о которыхъ я упомянулъ въ предыдущемъ донесеніи, теперь миновались, но они заслуживаютъ болѣе подробнаго описанія по новому блеску, который имъ придало присутствіе высокаго путешественника. Въ прошлое воскресенье праздновалось восшествіе на престолъ ея имп. величества большимъ выходомъ и весьма оживленнымъ баломъ. Новый французскій посолъ маркизъ де Веракъ, недавно прибывшій, въ этотъ самый день представлялся императорской фамиліи. Во время выхода обращала на себя общее вниманіе продолжительная бесѣда между императрицею и графомъ Ф., отличавшаяся, какъ всегда, взаимною задушевностью, а также не менѣе замѣтная внимательность графа къ ихъ императорскимъ высочествамъ, какъ и вообще его невыразимая привѣтливость

1) Густавомъ III, также посѣтившимъ Смольный монастырь въ 1777 году. См. статью „Екатерина II и Густавъ III", стр. 23.

2) Дача эта была на 6-й верстѣ отъ Петербурга. См. статью: „Екатерина II и Густавъ III», стр. 27.

 

 

315

ко всѣмъ присутствовавшимъ. Тѣ же явленія пріятно занимали любопытство публики на слѣдующій день, въ тезоименитство его высочества великаго князя; три года тому назадъ, на торжествѣ по этому случаю присутствовалъ графъ Готландскій. И нынче роскошный садъ былъ великолѣпно иллюминованъ съ разными украшеніями; между прочимъ изъ фонарей составлена была памятная графу Готландскому надпись: «Soyez le bien venu!» (добро пожаловать). Садъ былъ наполненъ множествомъ масокъ; болѣе не могло бы умѣститься во дворцѣ. Иногда графъ Ф. смотрѣлъ на танцующихъ и многихъ удостоивалъ разговора; когда же императрица изволила сѣсть за карточный столъ, то онъ уже не отходилъ отъ нея. Я также подошелъ къ этому столу, чтобы поклониться ея величеству. Тогда графъ Ф. обратился ко мнѣ съ большою любезностію: онъ выразилъ свое искреннѣйшее уваженіе и дружелюбіе къ нашему всемилостивѣйшему королю и самымъ лестнымъ образомъ отозвался о счастливыхъ его подданныхъ, при чемъ отличилъ особенно обоихъ графовъ Шефферъ, также государственнаго совѣтника графа Ферзена, о которыхъ замѣтилъ, что хорошо ихъ знаетъ, и отдалъ имъ полную справедливость. Онъ спросилъ меня, сколько нужно времени, чтобы изъ Кронштадта доѣхать до Стокгольма, на что я отвѣчалъ, что министръ Римскаго императора графъ Кауницъ и графъ Ласси совершили это путешествіе въ трое сутокъ. Затѣмъ графъ Ф. изъявилъ величайшее сожалѣніе о томъ, что отсутствіемъ его королевскаго величества лишенъ удовольствія лично съ нимъ познакомиться. Съ большимъ интересомъ разспрашивалъ онъ о предпринятомъ его величествомъ путешествіи и о цѣли его, при чемъ выразилъ желаніе, чтобы кромѣ драгоцѣннаго здоровья короля, такою цѣлію было посѣщеніе вѣнскаго двора, который всегда желалъ этого и льстился надеждой, что это желаніе осуществится еще во время перваго заграничнаго путешествія его королевскаго величества; но тогда надежда эта была разрушена смертью короля Адольфа Фридриха. Хотя я и мало знакомъ съ этими обстоятельствами, однакожъ смѣю думать, что поступилъ согласно съ видами его королевскаго величества, отвѣтивъ на эти дружественные разспросы графа Ф. живѣйшими завѣреніями его желанія при первомъ благопріятномъ случаѣ посѣтить дворъ, къ которому влечетъ его какъ дружба, такъ и восторженное уваженіе къ обѣимъ царствующимъ тамъ особамъ 1). Я прибавилъ, что подданные его королевскаго величества ласкаются надеждой въ будущемъ октябрѣ мѣсяцѣ привѣтствовать возвращеніе своего короля и отца; но что во вся-

1) Т. е. къ Іосифу II и его матери, Маріи Терезіи.

 

 

316

комъ случаѣ его королевское величество съ величайшимъ удовольствіемъ принялъ бы у себя графа Фалькенштейна, котораго заимствованное имя не можетъ скрыть прирожденныхъ ему достоинствъ и блестящихъ качествъ, a слѣдовательно и измѣнить соотвѣтственнаго имъ чествованія. Описываемое празднество длилось очень долго.

На слѣдующее утро вся императорская фамилія съ графомъ Ф. отправилась въ Ораніенбаумъ, гдѣ имѣла обѣденный столъ и показала своему гостю всѣ мѣстныя примѣчательности. Въ тотъ же вечеръ графъ Ф. возвратился въ городъ, чтобы въ среду осмотрѣть всѣ предметы, еще заслуживавшiе его вниманія. Въ этотъ день онъ посѣтилъ сенатъ, адмиралтейство, академію, монетный дворъ и галерную гавань; вездѣ его принимали съ тѣмъ отличіемъ, какое только было совмѣстно съ его инкогнито, и обо всѣхъ этихъ учрежденіяхъ онъ отзывался съ тою же похвалою, которую имъ воздаютъ всѣ знатоки и съ которою неразрывно связано благоговѣніе къ великой ихъ покровительницѣ. Въ академіи онъ оставилъ гравированный на мѣди, весьма похожій портретъ свой съ подписью: Графъ Фалькенштейнъ и съ означеніемъ 1-го іюля, какъ дня этого посѣщенія 1). Такое же вниманіе оказалъ онъ монетному двору, гдѣ ему поднесена была выбитая по этому случаю медаль съ его пояснымъ изображеніемъ и съ тѣмъ же числомъ. Вчера онъ отправился въ Шлюссельбургъ, откуда вернется, вѣроятно, только сегодня; вечеромъ онъ будетъ въ большой итальянской оперѣ, для которой сюда пріѣхала и ея императорское величество. Въ воскресенье назначенъ опять выходъ въ Петергофѣ, вѣроятно послѣдній, на которомъ будетъ присутствовать графъ Ф. Полагаютъ, что на слѣдующій день или во вторникъ онъ намѣренъ уѣхать. Объ этомъ думаю донести на ближайшей почтѣ.

1) Директоръ академіи наукъ С. Г. Домашневъ встрѣтилъ высокаго гостя на крыльцѣ кунсткамеры, и тутъ же представилъ ему тѣхъ академиковъ, которые должны были показывать ему рѣдкости этого кабинета. Особенное вниманіе обратилъ. гр. Фалькенштейнъ на статую Петра В. и на французскій автографъ Наказа. Домашневъ поднесъ ему экземпляръ Наказа, напечатанный на четырехъ языкахъ. Потомъ онъ повелъ императора въ академическое собраніе, гдѣ подалъ ему списокъ всѣхъ академиковъ и записку о назначенныхъ къ чтенію въ этотъ день диссертаціяхъ. При представленіи ему академиковъ, гр. Фалькенштейнъ съ нѣкоторыми изъ нихъ разговаривалъ. Осмотрѣны были и разныя учрежденія академіи, гдѣ императору поднесены золотая медаль, собраніе описаній всѣхъ путешествій по Россіи, разные планы, карты, эстампы и рисунки, при чемъ на переплетахъ и портфеляхъ были выгравированы гербъ и вензель его. (С-Петерб. Вѣдомости 1780 г., № 53, отъ 3-го іюля).

            Я.Г.

 

 

317

№ 5.

С.-Петербургъ, 3-го (14) іюля 1780.

Разговоръ, котораго удостоилъ меня императоръ и о которомъ я донесъ въ сегодняшней депешѣ 1), конечно тѣмъ болѣе будетъ пріятенъ вашему превосходительству, что онъ обратилъ на себя вниманіе всѣхъ присутствовавшихъ: стоявшіе тѣснымъ кружкомъ около карточнаго стола императрицы, вблизи отъ графа и меня, не могли проронить ни одного слова изъ этой бесѣды. Произошла она вслѣдствіе разговора моего съ государыней, въ продолженіе котораго ея величество два раза произнесла: «Le Roi de Suède!» Послѣ того императоръ тотчасъ же подошелъ ко мнѣ и отозвался съ особеннымъ уваженіемъ и дружелюбіемъ о его королевскомъ величествѣ, и высказалъ много лестнаго о шведской націи, употребивъ между прочимъ слѣдующее выраженіе: «J'aurais été enchanté de voir un pays, où il y a des citoyens et des hommes» (мнѣ было бы крайне пріятно увидѣть страну, гдѣ есть граждане и люди). Эту похвалу можно было понять въ смыслѣ не совсѣмъ благопріятнаго сужденія о жителяхъ той земли, гдѣ императоръ теперь находится.

Графъ Фалькенштейнъ много выигрываетъ отъ ближайшаго съ нимъ знакомства, и можно сказать, что здѣсь онъ внушилъ самое выгодное о себѣ мнѣніе. Онъ чрезвычайно вѣжливъ, особливо къ прекрасному полу, и въ разговорѣ съ дамами примѣтно оживляется. Въ обращеніи его виденъ болѣе военный человѣкъ, нежели придворный, въ рѣчахъ онъ не многословенъ и простъ, въ доказательство чего я могу привести его фразу, когда онъ выражалъ мнѣ свое желаніе побывать въ Швеціи: съ самой добродушной миной, въ которой видна была искренность, онъ сказалъ мнѣ: «Si le roi était à Stockholm, je serais diablement tenté de faire ce voyage» (еслибъ король былъ въ Стокгольмѣ, мнѣ бы дьявольски хотѣлось съѣздить туда). И онъ конечно исполнилъ бы это желаніе, еслибъ король не былъ въ чужихъ краяхъ. По словамъ графа Броуна 2) императоръ во время путешествія изъ Вѣны въ Могилевъ нѣсколько разъ говорилъ ему то же самое и выражалъ сильное желаніе познакомиться съ его королевскимъ величествомъ.

1) См. выше стр. 315.

2) Принадлежавшаго къ свитѣ гр. Фалькенштейна.

 

 

318

6.

С.-Петербургъ, 10-го (21) іюля 1780.

Ваше превосх. можете представить себѣ, какъ встревожили и озаботили не только меня, но и все петербургское общество извѣстія о болѣзни, постигшей его королевское величество въ дорогѣ.

Что касается здѣшняго двора, то имѣю честь доложить, что вся императорская фамилія находится въ вожделѣнномъ здравіи и ничто иное не огорчаетъ ея, кромѣ недавняго отъѣзда графа Фалькенштейна и помянутыхъ извѣстій изъ Стокгольма. Городъ не имѣлъ счастья, въ прошедшую пятницу, увидѣть въ стѣнахъ своихъ на нѣсколько часовъ царское семейство, какъ всѣ надѣялись. Этому помѣшало кратковременное, уже миновавшееся нездоровье императрицы; равнымъ образомъ и графъ Фалькенштейнъ не могъ быть въ театрѣ, удержанный болѣе пріятнымъ препровожденіемъ времени у ея величества. Субботу онъ также провелъ въ Петергофѣ. Въ воскресенье онъ былъ у обѣдни здѣсь въ городѣ, но по окончаніи службы тот-часъ же уѣхалъ назадъ, чтобы присутствовать на выходѣ. Когда я занятъ былъ игрою въ карты съ ихъ импер. высочествами, графъ подошелъ къ моему стулу и съ большимъ безпокойствомъ спросилъ меня о состояніи здоровья короля, про болѣзнь котораго онъ слышалъ отъ императрицы. Ничего еще не зная тогда объ этомъ прискорбномъ обстоятельствѣ, я могъ отвѣчать только изъявленіемъ благодарности за столь живое участіе графа. Позднѣе графъ Панинъ подтвердилъ мнѣ тревожное извѣстіе. Въ понедѣльникъ утромъ графъ Фалькенштейнъ отправился въ Кронштадтъ для осмотра достопримѣчательностей этого города. Вечеромъ онъ вмѣстѣ съ ея импер. величествомъ присутствовалъ на спектаклѣ, бывшемъ въ Петергофѣ; при этомъ случаѣ дипломатическій корпусъ въ послѣдній разъ имѣлъ честь видѣть высокаго путешественника. Вторникъ прошелъ въ приготовленіяхъ къ отъѣзду, который и состоялся въ слѣдующій день, т. е. въ прошедшую среду, вечеромъ 1); графъ поѣхалъ на Вѣну черезъ Ригу и Львовъ. Изъ числа новыхъ милостей, которыхъ онъ передъ отъѣздомъ удостоилъ нѣкоторыхъ изъ здѣшнихъ лицъ, назову слѣдующія, сдѣлавшіяся мнѣ извѣстными: великолѣпная золотая табакерка, украшенная портретомъ Римскаго императора, пожалована графу Панину; драгоцѣнный перстень — графу Остерману, богатыя

1) 8-го іюля.

 

 

319

табакерки — генѳралъ-прокурору кн. Вяземскому и вице-президенту адмиралтействъ коллегіи графу Ивану Чернышеву. Не знаю, заслуживаетъ ли вниманія вашего превосходительства, что я въ прошлую субботу имѣлъ удовольствіе принять у себя къ обѣденному столу трехъ кавалеровъ свиты графа Фалькенштейна, именно: графа Броуна, полковника Ланга и подполковника Цехентера; но смѣю надѣяться, что ваше превосходительство благосклонно одобрите усердное мое желаніе выразить по крайней мѣрѣ этимъ лицамъ какъ благодарность, такъ и энтузіазмъ, внушенные мнѣ высокимъ ихъ спутникомъ.

 

№7.

С-Петербургъ, 24-го іюля (4 августа) 1780 г.

По отъѣздѣ императора изъ Петербурга ежедневно становится болѣе и болѣе замѣтнымъ, какое неблагопріятное впечатлѣніе его величество произвелъ на большинство здѣшнихъ жителей: всякій разъ, когда зайдетъ о немъ рѣчь, начинаютъ разбирать и осуждать его свойства и поступки во время пребыванія въ Петербургѣ. Недавно почтенный генералъ Бецкій сказалъ мнѣ: «Votre roi a été bien sincèrement et généralement chéri ici, après que nous avons eu le bonheur de le posséder; mais je puis vous assurer qu'après la visite de l'empereur on l'aime encore vingt fois davantage» 1). Послѣ того я провелъ нѣсколько часовъ у названнаго генерала; и самъ онъ, и жена его горько жаловались на холодность и высокомѣріе императора, на поспѣшность, съ какою онъ осматривалъ все, что ему показывали, быстро переходя отъ одного предмета къ другому, на равнодушіе и пренебреженiе, которыя онъ обнаруживалъ вездѣ, гдѣ надѣялись удовлетворить его любознательность. Особенно замѣтили это, когда онъ былъ въ кадетскомъ корпусѣ: онъ показалъ явное нетерпѣніе, неожиданно сокративъ и перервавъ военныя упражненія кадетъ поспѣшнымъ отъѣздомъ. Будучи избалованы милостивымъ обращеніемъ императрицы, и помня какое любезное вниманіе оказывалъ имъ также графъ Готландскій, эти молодые дворяне были удивлены и недовольны тѣмъ, что графъ Фалькенштейнъ ни одного изъ нихъ не удостоилъ ласковымъ словомъ, особенно жаловался императрицѣ на это

1) Т. е. „вашего короля всѣ здѣсь искренно полюбили послѣ того, какъ мы имѣли счастье видѣть его у себя; но могу васъ увѣрить, что его полюбили еще въ двадцать разъ болѣе послѣ посѣщенія императора".

 

 

320

графъ Бобринскій 1), котораго ему при всякомъ случаѣ подводили и представляли. Естественно было, что онъ главнымъ образомъ старался быть пріятнымъ императрицѣ и ихъ высочествамъ; но какъ могъ графъ Фалькенштейнъ совершенно упустить изъ виду средство тѣмъ вѣрнѣе понравиться императрицѣ и упрочить произведенныя имъ на этихъ особъ впечатлѣнія? Средство это состояло бы въ томъ, чтобъ какъ можно болѣе расположить и привязать къ себѣ массу. Вмѣсто того русскіе не могли не обидѣться спесью, которую онъ имъ показывалъ и которая рѣзко выдавалась въ сравненіи съ его подобострастіемъ передъ императрицею: оно превышало всякую мѣру и даже роняло его санъ. Приведу тому примѣръ, бывшій на глазахъ всего дипломатическаго корпуса: каждый разъ, когда государыня появлялась на выходахъ, графъ Фалькенштейнъ выскакивалъ впередъ и становился въ ряды камергеровъ, камеръ-юнкеровъ и стражи, — любезность, которою всѣ были непріятно поражены.

Поистинѣ осыпанный знаками вниманія и благосклонности графа Ф., я весьма неохотно и только для исполненія своего долга счелъ нужнымъ передать вашему превосходительству все, что касается этого высокаго лица. Но я съ особеннымъ удовольствіемъ и притомъ съ полною правдивостью повторяю въ заключеніе приговоръ общества и двухъ посѣтившихъ здѣшній дворъ высокихъ гостяхъ, приговоръ который служитъ къ чести графа Готландскаго во всѣхъ возможныхъ отношеніяхъ, — сколько по его уму и талантамъ, по привлекательнымъ свойствамъ, которыми онъ отличается, столько же и по достоинству и приличію, какими здѣсь сопровождались всѣ его дѣйствія.

 

--------------------------

 

Въ дополненіе къ этимъ свѣдѣніямъ о пребываніи Іосифа II въ Петербургѣ, помѣщаю здѣсь краткій обзоръ его царствованія и характеристику его личности, пользуясь преимущественно обширнымъ историческимъ трудомъ Георга Вебера.

Сынъ Маріи Тѳрезіи родился въ 1741 году и обязанъ былъ образованіемъ болѣе своей любознательности, чѣмъ воспитанію: главный наставникъ его былъ суровый военный человѣкъ, который хотѣлъ строгою дисциплиною обуздать его пылкій нравъ; ученіе велось пе­

1) Извѣстно, что молодой графъ А. Г. Бобринскій, передъ отправленiемъ его въ путешествіе, воспитывался въ кадетскомъ корпусѣ. См. о томъ Р. Арх. 1866 (изд. 2), стр. 893, и обстоятельную статью о Бобринскомъ въ томъ же изданіи 1876, т. III, стр. 5 и д.

 

 

321

дантически и сухо; самое сильное на него вліяніе имѣлъ профессоръ естественнаго права Мартини, который внушилъ ему мысль что законы разума и правильнаго государственнаго устройства должны итти впереди существующаго, установленнаго исторіею порядка, и эта мысль отразилась впослѣдствіи во всей дѣятельности Іосифа; уже въ мальчикѣ можно было видѣть всѣ тѣ свойства, которыми опредѣлился его историческiй характеръ. Ловкій, проворный въ своихъ движеніяхъ, съ тѣлесною крѣпостью, развитою гимнастическими упражненіями, онъ соединялъ чувствительное сердце, согрѣтое любовью къ человѣчеству, воспламененное мечтою сдѣлаться благодѣтелемъ своего народа, но рядомъ съ этимъ и нетерпѣливую поспѣшность и склонность къ самовластію. Его страсть дѣйствовать, разрушать и строить, его стремительность, которая однакожъ легко и отступала передъ неожиданными затрудненіями, все это выражалось уже въ его быстрой поступи, въ его живыхъ пріемахъ, но еще болѣе въ его своенравіи и строптивомъ противодѣйствіи своимъ наставникамъ, что дало Маріи Терезіи поводъ замѣтить: «Сынъ мой Іосифъ не умѣетъ повиноваться".

Къ важнѣйшимъ средствамъ къ его образованію послужили путешествія. Онъ объѣхалъ многія страны Европы, и не для увеселенія или разсѣянія, а для изученія свѣта и людей. Подъ именемъ графа Фалькенштейна онъ безъ всякой пышности и безъ большой свиты посѣтилъ всѣ значительнѣйшіе города Европы. Въ Парижѣ онъ свелъ знакомство съ знаменитѣйшими представителями литературной и политической жизни и всѣхъ удивлялъ своимъ умомъ, любезностью и начитанностью. Послѣ свиданія съ нимъ въ Нейштадтѣ Фридрихъ В. былъ въ восторгѣ отъ пытливаго ума молодого принца, умѣвшаго освободиться отъ предразсудковъ своего дома и восхищавшагося Вольтеромъ. Очень хотѣлось Іосифу и самому побывать у фернейскаго мудреца, но Марія Терезія рѣшительно запретила ему это. Въ Италіи и въ Испаніи онъ ознакомился съ искуствомъ и общественною жизнью.

Послѣ смерти своего отца Франца I въ 1765 году, Іосифъ сдѣлался соправителемъ своей матери въ наслѣдственныхъ австрійскихъ владѣніяхъ, бывъ избранъ также и Римскимъ императоромъ, но пока жила Марія Терезія, кругъ дѣйствія его ограничивался собственно военною частью. Въ послѣдніе годы ея жизни болѣе и болѣе обнаруживалось несогдасіе въ ихъ взглядахъ. Марія Терезія слѣдовала по преимуществу консервативной системѣ, тогда какъ Іосифъ стоялъ во главѣ оппозиціи и, увлекаемый примѣромъ Пруссіи, хотѣлъ ввести

 

 

322

новѣйшую систему государственнаго единства въ средневѣковую машину своей державы.

Въ ноябрѣ 1780 г. скончалась Марія Терезія, женщина высокихъ достоинствъ не только какъ государыня, но и какъ супруга и мать. Сыну ея было 39 лѣтъ, когда онъ такимъ образомъ сдѣлался самодержцемъ одной изъ первостепенныхъ державъ Европы. Его по справедливости называютъ истиннымъ сыномъ своего вѣка, такъ какъ въ немъ отпечатлѣлись всѣ черты его времени. Въ немъ какъ и въ XVIII вѣкѣ соединились непримиримыя повидимому противорѣчія — съ одной стороны филантропія и гуманность, съ другой своего рода жесткость и самовластіе, мечты о свободѣ и рядомъ наклонность къ деспотизму, высокое сознаніе права и пренебреженiе къ праву, вѣротерпимость и неспособность мириться съ чужимъ мнѣніемъ. Іосифъ однажды самъ о себѣ выразился, что онъ исполненъ фанатизма ко благу государства, и между тѣмъ видѣлъ въ подвластныхъ ему разноплеменныхъ народахъ какъ бы лишенную воли массу, съ которою можно обращаться по своему произволу; онъ не понималъ, что одни и тѣ же законы не могутъ годиться для всѣхъ странъ и всѣхъ людей. Понятія военной централизаціи и объединенія, къ которымъ онъ привыкъ завѣдуя арміей при Маріи Терезіи, сталъ онъ теперь прилагать къ государственному организму, и какъ монархъ-философъ старался соединить свои народы узами одного законодательства и управленія. Въ этомъ духѣ приступилъ онъ немедленно къ цѣлому ряду реформъ, которыя касались какъ церкви, такъ и гражданскихъ отношеній и судопроизводства.

Въ отношеніи къ церкви, онъ издалъ достопамятный законъ о вѣротерпимости, которымъ предоставилъ свободу богослуженія и равныя съ католиками политическія права послѣдователямъ протестантскихъ исповѣданій и греческой церкви. Затѣмъ онъ уменьшилъ число монастырей на цѣлую треть, упразднивъ около 700 монастырей и отъ 30 до 36,000 монашествующихъ. Сбереженныя такимъ образомъ суммы онъ обратилъ на улучшеніе учебнаго дѣла, на учрежденіе новыхъ приходовъ, училищъ и благотворительныхъ заведеній, какъ то больницы, института глухонѣмыхъ и т. п. Далѣе онъ сократилъ разные внѣшніе обряды, напр. процессіи, велѣлъ переводить библію на народные языки и ввелъ въ церквахъ пѣніе нѣмецкихъ псалмовъ; ограничилъ вліяніе папы и сообщенія духовенства съ Римомъ и проч. Тщетно папа Пiй VI прибѣгнулъ къ необычайному средству образумить императора, предпринявъ путешествіе въ Вѣну. Іосифъ принялъ его съ величайшимъ почетомъ; какъ самъ онъ, такъ и его

 

 

323

придворные всячески оказывали ему свое глубокое уваженіе, но о дѣлѣ, для котораго собственно пріѣхалъ папа, рѣчи не было, и онъ долженъ былъ воротиться въ Римъ безъ успѣха.

Къ важнѣйшимъ преобразованіямъ Іосифа принадлежало уничтоженіе крѣпостнаго состоянія, равномѣрное обложеніе податями гражданъ всѣхъ сословій на основаніи новаго размежеванія недвижимой собственности, уравненіе всѣхъ передъ судомъ и дарованіе равноправности евреямъ. Онъ заботился также объ улучшеніи земледѣлія, скотоводства и промышленности; запретилъ ввозъ заграничныхъ винъ и мануфактурныхъ издѣлій, строго преслѣдовалъ контрабанду, открылъ австрійской торговлѣ путь къ Черному морю посредствомъ договоровъ съ Турціею и пр.

Большая часть его реформъ возбуждали общее неудовольствіе. Духовенство и дворянство негодовали за нарушеніе своихъ правъ, національное чувство подвластныхъ народовъ было оскорблено. Іосифъ обращалъ слишкомъ мало вниманія на установившіеся изстари порядки, обычаи и предразсудки; намѣренія его и стремленія были самыя благородныя и потомство всегда будетъ отдавать ему въ этомъ отношеніи справедливость, но онъ дѣйствовалъ слишкомъ поспѣшно и необдуманно. Его стараніе уничтожать церковныя злоупотребленія и распространять образованіе въ народѣ приписывались невѣрію и вольнодумству; въ его стремленіи ввести повсюду единство въ управленіи и судопроизводствѣ видѣли самовластіе и деспотизмъ.

Неудовольствіе, возбужденное крутыми мѣрами Іосифа, достигло крайнихъ предѣловъ въ Нидерландахъ и Венгріи и наконецъ обратилось тамъ въ открытое возстаніе. Напрасно австрійское войско старалось укротить бунтъ силою: нидерландскія провинціи провозгласили себя независимыми и учредили въ Брюсселѣ конгрессъ. Подобныя же событія готовились и въ Венгріи, гдѣ населеніе съ самаго начала царствованія Іосифа было недовольно тѣмъ, что онъ не захотѣлъ по древнему обычаю короноваться въ Пресбургѣ, a велѣлъ перенести завѣтную венгерскую корону въ Вѣну и тѣмъ отклонилъ отъ себя присягу на охраненіе венгерской конституціи; затѣмъ онъ не созвалъ сейма, поселилъ на венгерской землѣ нѣмецкихъ колонистовъ и вмѣсто латинскаго языка ввелъ въ дѣлопроизводство нѣмецкiй, обязавъ всѣхъ мадьяръ учиться ему. Все это вмѣстѣ съ другими прежде упомянутыми преобразованiями произвело въ странѣ такое волненіе, что Іосифъ, въ то время занятый турецкою войною, принужденъ былъ въ концѣ жизни отмѣнить большую часть своихъ нововведеній какъ въ Венгріи, такъ и въ Нидерландахъ. Такая неудача

 

 

324

въ самыхъ великодушныхъ намѣреніяхъ, общее непризнаніе или даже вѣрнѣе превратное ихъ объясненіе глубоко огорчали пылкаго государя; къ этому присоединилось гибельное дѣйствіе военныхъ тревогъ и самаго пребыванія въ нездоровой мѣстности по берегамъ нижняго Дуная, и вскорѣ Іосифъ сдѣлался жертвою неизлечимой болѣзни: онъ скончался (9-го) 20 февраля 1790 года.

 

------------------------

 

Перейдемъ теперь къ началу сношеній между Екатериною и Іосифомъ. Въ первую четверть своего царствованія, находясь въ союзѣ съ Фридрихомъ II, Екатерина смотрѣла весьма недовѣрчиво на Марiи Терезію и ея сына, и въ перепискѣ съ Гриммомъ отзывалась о нихъ иронически, называла первую Manman, a Іосифа Янусомъ, подозрѣвая его въ двуличности. Но по мѣрѣ того, какъ Екатерина разочаровывалась въ Фридрихѣ и переставала вѣрить въ его искренность и доброжелательство, она стала болѣе и болѣе склоняться въ пользу Іосифа. Хотя его намѣреніе пріѣхать въ Россію для свиданія съ императрицею сначала и пугало ее, однакожъ когда въ 1780 г. Екатерина, желая осмотрѣть новопріобрѣтенный ею Бѣлорусскій край, рѣшилась предпринять туда путешествіе, то къ этому присоединилась и политическая цѣль личнаго знакомства съ Іосифомъ. 24 го мая оба монарха дѣйствительно съѣхались въ Могилевѣ на Днѣпрѣ. Это свиданіе было важно не только по союзу, къ которому оно привело, но и потому, что Іосифъ здѣсь подробно объяснилъ императрицѣ систему учебнаго дѣла, незадолго передъ тѣмъ введенную въ австрійскихъ владѣніяхъ Маріей Терезіей, и принятую Екатериною за образецъ для будущихъ русскихъ училищъ. На другой день послѣ перваго свиданія съ Іосифомъ она писала къ Гримму и разсказала ему свою бесѣду съ императоромъ, который уже сообщилъ ей и планы своихъ будущихъ преобразованій. 27-го числа государыня пишетъ къ тому же лицу: «Отсюда (т. е. изъ Могилева), мы ѣдемъ, графъ Фалькенштейнъ и я, въ шестимѣстной каретѣ, другъ возлѣ друга въ Смоленскъ... Оттуда онъ отправится въ Москву и вернется къ себѣ черезъ Петербургъ, гдѣ я буду его ожидать». Помѣщенный выше подробный отчетъ о его пребываніи въ нашей столицѣ тѣмъ болѣе любопытенъ, что онъ составленъ очевидцемъ, который не по однимъ слухамъ зналъ о всѣхъ подробностяхъ пріема и въ интересѣ котораго было собирать объ этомъ самыя точныя свѣдѣнія. Правдивость его разсказа не подлежитъ никакому сомнѣнію, тѣмъ болѣе, что при явномъ желаніи умалить успѣхъ посѣщенія Римскаго императора въ сравне­

 

 

325

нiи съ впечатлѣніемъ, какое за нѣсколько лѣтъ до того произвелъ своимъ пріѣздомъ шведскій король Густавъ III, баронъ Нолькенъ не можетъ защититься отъ обаянія высокой личности и достоинствъ Іосифа.

Особенно яркій свѣтъ на отношенія Екатерины къ императору бросаетъ переписка, изданная въ 1869 году въ Вѣнѣ г. Арнетомъ. Мы узнаемъ изъ нея, что желаніе обоюднаго сближенія было впервые выражено Іосифомъ. Послѣ того, какъ они лично объяснились и вполнѣ оцѣнили важность взаимной дружбы, уже въ 1781 году зашла между ними рѣчь о заключеніи оборонительнаго и наступательнаго союза, направленнаго, по самому положенію дѣлъ въ ту эпоху, главнымъ образомъ противъ Турціи. Эта переписка между прочимъ любопытна въ томъ отношеніи, что изъ нея въ первый разъ вполнѣ выяснилось, въ чемъ именно заключались планы Екатерины по восточному вопросу, въ чемъ собственно состоялъ знаменитый «греческій проектъ». Въ виду приближавшейся второй турецкой войны, уже въ сентябрѣ 1782 г. императрица, считая успѣхъ ея, при слабости Оттоманской Порты, несомнѣннымъ, выражаетъ, на случай ея пораженія, два главныхъ желанія: во 1-хъ, для устраненія будущихъ столкновеній между Австріей, Россіей и Турціей создать подъ древнимъ именемъ Дакіи независимое государство, образовавъ его изъ дунайскихъ княжествъ и Бессарабіи и поставивъ во главѣ его православнаго государя, безусловно преданнаго Россіи и Австріи. Во 2-хъ, распространить границы Россіи до Чернаго моря, и предоставить ей Очаковъ съ его округомъ между Бугомъ и Днѣстромъ, и сверхъ того одинъ или два острова въ Архипелагѣ для охраненія и развитія русской торговли. Въ дополненіе къ этому Екатерина высказывала надежду, что въ случаѣ, если соединеннымъ силамъ обѣихъ державъ удастся изгнать турокъ изъ Константинополя, то Іосифъ поможетъ ей возстановить Греческую имперію подъ управленіемъ внука ея Константина.

Въ отвѣтномъ письмѣ своемъ Іосифъ, изъявляя согласіе на эти условія, съ своей стороны требовалъ: уступки Хотина съ небольшою областью, которая служила бы оплотомъ Галиціи и Буковины, затѣмъ части Валахіи и побережья Дуная по обѣ его стороны отъ Бѣлграда до Никополя со включеніемъ этихъ двухъ городовъ и, кромѣ того, Орсовы и Виддина. Наконецъ, императоръ желалъ еще получить венеціанскія владѣнія на материкѣ, Истрію и Далмацію. Таковы были, сто лѣтъ тому назадъ, скромныя требованія Австріи, которая впослѣдствіи на дѣлѣ осуществила нѣкоторыя изъ нихъ, а въ наше время ловко достигла успѣха и въ дальнѣйшихъ своихъ притязаніяхъ.

 

 

326

Екатерина, одобривъ первыя условія императора, рѣшительно воспротивилась урѣзанію владѣній Венеціанской республики, содѣйствіе которой считала необходимымъ въ борьбѣ противъ Порты. Оскорбленный отказомъ, Іосифъ писалъ Кауницу, что Екатерина хочетъ обойти своего союзника, но что онъ не дастся въ обманъ. Вотъ единственный случай, когда мы въ перепискѣ обоихъ монарховъ видимъ тѣнь недовѣрія и неудовольствія. Но это чувство вскорѣ изгладилось въ Іосифѣ, и когда Екатерина, готовясь къ своему крымскому путешествію, выразила желаніе, чтобы императоръ ей сопутствовалъ, то онъ, хотя и неохотно, поспѣшилъ принять ея приглашеніе. Такимъ же образомъ онъ, несмотря на прежнее нерасположеніе свое къ войнѣ съ Турціей, съ какимъ то энтузіазмомъ согласился на участіе въ борьбѣ Россіи съ Портой и самъ съ своею арміей явился на берегахъ Дуная. Совершившееся между тѣмъ отпаденіе нидерландскихъ провинцій такъ сильно потрясло его, что уже ничѣмъ нельзя было остановить развитія въ немъ смертельной болѣзни. Трогательно послѣднее письмо его къ русской императрицѣ. Передъ тѣмъ Екатерина, изъявляя ему свое соболѣзнованіе по поводу нидерландскихъ событій и опасеній его со стороны Пруссіи, вмѣстѣ съ тѣмъ обѣщала ему дѣятельную помощь.

«Ваше довѣріе ко мнѣ, писала она, вполнѣ заслужено тою добросовѣстностію, съ какою я привыкла исполнять свои обязательства, и сознаніемъ моего долга отплатить вамъ за ту честную и энергическую поддержку, которую вамъ угодно было мнѣ оказать въ двухъ важныхъ случаяхъ, когда дѣло шло о пользѣ и славѣ моей имперіи. Мнѣ отрадно будетъ исполнить эту обязанность».

Вотъ что Іосифъ отвѣчалъ Екатеринѣ за четыре дня до своей кончины:

«Вѣна, 16-го февраля 1790 года. Государыня сестрица. Въ то время, когда, подавленный болѣзнію, я долженъ ежеминутно ждать смерти, мнѣ приносятъ письмо вашего императорскаго величества. Оно произвело на меня неизъяснимое дѣйствіе, давъ мнѣ силы начертать вамъ слабою рукою еще эти строки.

«Никогда не было писано подобнаго письма, и только вы однѣ, государыня, способны такъ чувствовать, желать и поступать, какъ вы говорите. Ваши слова священны. Какъ отрадно въ моемъ ужасномъ положеніи завѣщать такую опору моему брату, за образъ мыслей котораго я ручаюсь; ожидаю его съ часу на чась.

«Примите послѣднюю просьбу самаго вѣрнаго изъ вашихъ друзей и самаго искренняго изъ почитателей вашихъ: сохраните моему брату

 

 

327

и моему государству тѣ же чувства и ту же могущественную помощь, которыя вы мнѣ обѣщаете. Я имѣлъ добрыя намѣренія; всѣ тягости и всѣ опасности падаютъ на мое государство.

«Итакъ, мнѣ уже не видать почерка руки вашего величества, который меня болѣе всего счастливилъ, и я невыразимо скорблю, что послѣдній разъ приношу вамъ увѣреніе въ нѣжной моей дружбѣ и высокомъ уваженіи».

Смерть Іосифа произвела на императрицу Екатерину глубокое впечатлѣніе. Спустя нѣсколько мѣсяцевъ она писала Гримму: «Я очень довольна, что вы отдаете справедливость Іосифу II. Я чувствовала къ нему искренно дружеское расположеніе, и онъ меня тоже любилъ. Не могу вспомнить о немъ безъ умиленія. Онъ мнѣ написалъ ужасное письмо: я тотчасъ же отвѣчала ему, но мое письмо пришло слишкомъ поздно». Окончательно Екатерина такъ отозвалась объ этомъ государѣ: «Не могу притти въ себя отъ изумленія. Какъ, бывъ рожденъ и воспитанъ для своего высокаго званія, бывъ одаренъ умомъ, талантами и знаніями, онъ ухитрился царствовать такъ дурно? Мало того, что онъ ни въ чемъ не имѣлъ успѣха: онъ еще довелъ себя до несчастій, среди которыхъ и умеръ!»

Это заключеніе великой императрицы о Іосифѣ невольно наводитъ насъ на сравненіе между обоими историческими дѣятелями, и мы не ошибемся, если признаемъ за Екатериною все противоположное тому, что она такъ мѣтко высказала о Іосифѣ: ея долгое царствованіе представляетъ непрерывный рядъ доказательствъ геніальнаго пониманія трудныхъ задачъ правленія; всѣ ея предпріятія столько же отличались глубокою обдуманностью, сколько Іосифовы были поспѣшны и несоразмѣрны съ требованіями дѣйствитедьности. Наконецъ, всѣ ея дѣла увѣнчивались необычайнымъ успѣхомъ, и она сошла въ могилу во-время, начавъ въ послѣдніе годы своего царствованія переживать себя. Какъ человѣкъ и просвѣщенный сынъ своего вѣка, Іосифъ стоялъ можетъ быть не ниже Екатерины; но ему недоставало именно того, что составляетъ ея величіе въ исторіи — высокаго государственнаго ума. Скажемъ болѣе: ему недоставало не только политической мудрости, но и простого житейскаго благоразумія. Извѣстна эпитафія, которую онъ въ одномъ разговорѣ самъ себѣ предназначалъ «Здѣсь покоится государь, который, при самыхъ чистыхъ намѣреніяхъ, имѣлъ несчастіе во всѣхъ своихъ предпріятіяхъ встрѣчать полнѣйшую неудачу». Но рядомъ съ этими словами должно быть приведено и то, что онъ за годъ до своей смерти произнесъ передъ торжественнымъ причащеніемъ св. таинъ въ дворцовой церкви:

 

 

328

«Предъ присущимъ здѣсь Господомъ, на судъ котораго я скоро предстану, завѣряю, что все мною сдѣланное въ десятилѣтнее мое царствованіе было задумано для блага моихъ подданныхъ. Если я ошибался, то Господь Богъ, во вниманіи къ моимъ намѣреніямъ и къ человѣческой слабости, которой не чуждъ ни одинъ смертный, будетъ ко мнѣ милосердъ!»

 

Я. К. Гротъ.