Нартов А.К. Достопамятные повествования и речи Петра Великого / Предисл. и коммент. Л.Н. Майкова // Записки Императорской Академии наук, 1891. – Т. 67. - Прил. № 6. - С. I- XX, 1-138. – Сетевая версия – А. Бойцов, 2007.

 

 

 

ЗАПИСКИ

ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

______________

 

ТОМ ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ

( С 5 ТАБЛИЦАМИ И 2 КАРТИНАМИ )

 

САНКТПЕТЕРБУРГ,  1892.

 

 

РАЗСКАЗЫ НАРТОВА

О

ПЕТРЕ ВЕЛИКОМ

 

Л.Н.МАЙКОВА

 

ПРИЛОЖЕНИЕ К LXVII – МУ  ТОМУ ЗАПИСОК ИМПЕР. АКАДЕМИИ НАУК

№6

 

 

САНКТПЕТЕРБУРГ. 

1891.

 

Напечатано по распоряжению Императоской  Академии Наук C.- Петербургъ, Октябрь 1891 года.

Непременный Секретарь, Академик Л. Штраухъ

типография императоской академии наук.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Любопытный исторический   памятникъ,  здесь  издаваемый, известенъ только по одной рукописи, хранящейся ныне въ Мо-сковскомъ публвчномъ музее подъ № 2747. Къ сожалению, это не подлинник автора в даже не списокъ съ подлинника, сделанный въ проломъ столетии, а копия, снятая не раньше первой четверти текущаго века; она составляеть тетрадь листового формата, въ 116 листовъ. Тетрадь эта поступила въ музей взъ бумагъ М. П. Погодина, а ему была доставлена А. Ф. Бычко-вымъ, который приобрелъ ее въ Петербурге.

До сихъ поръ «Достоверныя повествования и pечи Петра Великаго» не были изданы вполне, хотя большая ихъ часть и существуетъ въ печати. Впервые появилось изъ нашего памятника извлечение въ журнале  «Сынъ Отечества» 1819 года (части 54—58), при чемъ изъ 162 рассказовъ напечатано только 72; какою рукописью пользовался составитель этого извлечения — не известно, но текстъ выбранныхъ имъ раасказовъ представляетъ лишь очень немногия и незначительныя отличия отъ музейной рукописи. Затемъ въ 1842 году въ «Москвитянине (№№ 4, 6, 7, 8 и 11) была сделана попытка издать полный текстъ «По-вествований», но она ие увенчалась ycпехомъ, такъ какъ разсказы 3-й, 5-й, 19-й, 24-й, 87-й, 137-й, 139-й, 145-й, 146-й, 154-й, 157-й и конецъ 10-го были исключены цензурой. Это издание печаталось по той же рукописи Московскаго музея, которою пользовались мы, и воспроизводитъ ее очень точно; во всякомъ случае нельзя признать справедливымъ отзывъ покойнаго П. П. Пе-

 

 

 

IV

                                            

карскаго, сказавшаго, что изданie «Повествований» въ "Москвитянине» сделано «крайне небрежно»1). Въ нашемъ издании не допущено никакихъ отступлений отъ рукописи, но мы сочли себя въ праве привести въ порядокъ ея правописание; Kpoме того, мы внесли въ рукописный текстъ (въ прямыхъ скобкахъ) те немногия дополнения, которыя нашли въ тексте «Сына Отечества», а текстъ русскаго перевода письма аббата Биньона, включенный въ разсказъ 91-й, проверили и и исправили по изданию того же перевода въ сочинении Пекарскаго: «Наука и литература въ царствование Петра Великаго» (т. I, стр. 530—532).

Интересъ «Повествований» давно обратилъ на себя внимание нашихъ историковъ; все они признаютъ, что эти записки живо изображаютъ личность великаго преобразователя2). Устряловъ, Соловьевъ, Пекарский пользуются «Повествованиями» въ своихъ трудахъ, посвященныхъ времени Петра Великаго. Но критическая оценка этого историческаго памятника еще не сделана, если не принимать за нее краткихъ замечаний Устрялова объ общемъ характере «Повествований», о свойстве и происхождении некото-рыхъ заключающихся въ нихъ известий3). При новомъ полномъ издании «Повествований» уместно представить соображения по крайней мере по важнеишимъ вопросамъ исторической критики этого памятника4).

«Повествования» снабжены предисловиемъ, которое подписано «Андреемъ Нартовымъ, действительнымъ статскимъ советникомъ, Петра Великаго механикомъ и токарнаго искусства учителемъ» и проч.; въ немъ говорится отъ имени автора, что

 

1) История Имп. Академии Наукъ, т. II, стр. V.

2) Ср. отзывъ о «Повествованияхъ» въ книге Е. Ф. Шмурло: Петръ Be-лнкий  въ русской литературе. С.-Пб. 1889, стр. 80.

3) История Петра Великаго, т. I, стр. LVLVII; т. IV, ч. I, стр. 208, 209.

4) Критическая оценка отдельныхъ разсказовъ отнесена нами въ примечания, задачею которыхъ поставлено: 1) указать на источники «Повествований», 2) дать по возможности хронологическое приурочение  разсказываемымъ проис-шествиямъ, и 3) сличить известия « Повествования съ другими однородными русскими источниками.

 

 

 

V

 

онъ состоялъ при государе «более двадцати лет», и что онъ «собиралъ повествования о Петре Великомъ и речи сего славнаго монарха, слыша оныя либо устно отъ самого государя, или отъ достоверныхъ особъ, въ то время жившихъ», — написалъ же свои разсказы по смерти Петра и кончилъ «въ 1727 году». Показания эти такъ положительны, что въ достоверности ихъ нельзя бы, кажется, и усумниться. Однако, еще Устряловъ обратилъ внимаше на ихъ неточность: вопервыхъ, изъ документовъ, относящихся до службы токаря Нартова, обнаруживается, что онъ былъ взятъ въ токарню Петра не pанеe 1712 года, следовательно, состоялъ при государе, былъ «самовидцемъ упражнений и беседъ его» не двадцать летъ, какъ сказано въ предисловии, а только  двенадцать; вовторыхъ, некоторые разсказы  нашего памятника основаны не на личныхъ воспоминанияхъ составителя или другихъ совремснниковъ Петра, а на книжномъ источнике, по предположению Устрялова — на дневнике Корба, который могъ быть пзвестенъ А. К. Нартову въ русскомъ рукописномъ переводе, сдеанномъ около 1702 года, после того, какъ латинский подлинникъ этого сочинения былъ высланъ княземъ П. А. Голицынымъ изъ Bены въ Москву1). Со своей стороны заме-тимъ еще одну неточность въ предисловии: А. К. Нартовъ называется въ  немъ  действительньмъ  статскимъ   советникомъ, тогда какъ онъ умеръ въ 1756 году въ чине только статскаго советника2). Наконецъ, нельзя не обратить внимания на слогъ «Повествований»: онъ мало походить на слогъ, какимъ писали въ двадцатыхъ годахъ прошлаго века. Изъ всего этого следуетъ, что показания предисловия не заслуживают доверия и не могуть быть принимаемы въ расчетъ при оценки самого памятника; поэтому мы предпочитаемъ оставить ихъ въ стороне и разсматри-

 

1) Устряловъ. История Петра В., т. I, стр. LXIV и 328. Переводъ сочинения Корба былъ сделанъ известнымъ Николаемъ Спафариемъ; рукопись этого перевода хранится въ Императорской Публичной Библютеке (F. IV. № 321).

2) Пекарский  История Имп. Академии Наукъ, т. II, стр.XVII.

 

 

 

VI                                  

          

вать «Повествования» независимо отъ предпосланнаго имъ предисловия.

«Повествования» хотя и изложены въ форме отдельныхъ раз-сказовъ безъ хронологической последовательности, однако касаются различныхъ моментовъ жизни Петра съ самой его юности, когда токарь Нартовъ еще не находился при царе. Отсюда ясно, что составитель «Повествований" не могъ руководствоваться только своими личными воспоминаниями и долженъ былъ искать пособия въ другихъ источникахъ. Одинъ взъ нихъ и указанъ имъ: это — предания, слышанныя имъ отъ современниковъ Петра касательно такихъ событий, очевидцемъ которыхъ быть не могъ самъ составитель. На другой же его источникъ обратилъ внимание только Устряловъ: это — известия, почерпнутыя изъ книгъ. Разумеется, тотъ отдeлъ «Повествований», где мы находимъ лич-ныя воспоминания А. К. Нартова, наиболее важенъ и любопытенъ, и только этотъ отделъ можетъ быть названъ «первоисточникомъ» для истории Петра (какъ выразился Пекарскии); къ нему-то и относятся слова Устрялова: «Нельзя думать, чтобы Нартовъ безсовестно лгалъ, когда онъ говоритъ: я виделъ своими глазами». Но именно для того, чтобы выставить эту существеннейшую часть «Повествований» въ ея настоящемъ значении, необходимо по возможности отделить отъ нея те разсказы нашего памятника, которые не могутъ быть названы разсказами очевидца. Притомъ, наблюдая приемы, употребленные составителемъ при пользовании устными преданиями и въ особенности книжными источниками, мы получимъ возможность сделать заключение о томъ, на сколько онъ вообще умелъ сохранять историческую точность. Итакъ, составъ «Повествований» необходимо разсматривать сообразно тремъ вышеуказаннымъ отделамъ.

Изъ 162 разсказовъ нашего памятника для 35 намъ удалось определить печатные источники более или менее точно. Изъ сли-чений, сделанныхъ въ примечанияхъ къ издаваемому тексту, обнаруживается, что подъ руками составителя «Повествования несомненно находились следующия печатныя книги:

 

 

 

VII

 

1)  Memoires du regne de Pierre le Grand, изданный въ Гаге въ 172 5—1726 годахъ Жаномъ Руссе подъ псевдонимомъ барона Nestesuranoi.

2)  Histoire de Charles XII Вольтера, первое издание которой относится къ 1731 году.

3)  Histoire de Pierre, surnomme le Grand,  Элеазара  Moвильона, дважды изданная въ 1742 году въ Амстердаме и Лейпциге 1).

4) Histoire de L'empire de Russie sous Pierre le Grand Вольтера, которая появилась въ свете впервые въ 1761—1763 годахъ.

5)   Журналъ или поденная записка блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великаго съ 1698 года даже до заключения Нейштадтскаго мира. Собралъ князь М. Щербатовъ. С.-Пб. 1770—1772.

Кроме названныхъ сочинений, можно предполагать, что составителю «Повествования служили пособиемъ еще другия печатныя книги, упомянутыя въ примечанияхъ къ разсказамъ 96-му, 124-му, 126-му и 142-му. Зато дневника Корба, въ которомъ Устряловъ искалъ источника для некоторыхъ разсказовъ Нартова, мы не включаемъ въ нашъ перечень, потому что все сходное въ «Повествованияхъ» съ известиями Корба сообщено и Мовильономъ, пользовавшимся редкою книгой австрийскаго дипломата; трудно согласиться съ предлоложениемъ Устрялова, чтобы составителю «Повествований» былъ известенъ русский рукописный переводъ Корба, безъ сомнения, хранившийся подъ секретомъ, особенно если принять во внимание, что въ нашемъ памятнике не видно никакихъ следовъ заимствования изъ русскихъ рукописныхъ источниковъ, гораздо более доступныхъ еще въ первой половине XVIII века, каковы записки Крекшина, Матвеева и проч. Во всякомъ случае, приведенный нами списокъ печат-ныхъ источниковъ, употребленныхъ при cocтaвлении "Повество-

 

1) Ссылки на это сочинение въ наших примечанияхъ относятся къ трехтомному изданию въ 12-ю долю листа.

 

 

 

VIII

 

ваний», несомненно доказываетъ, что этотъ сборникъ разсказовъ о Петре Великомъ не былъ оконченъ въ 1727 году (какъ уверяетъ предисловие), и редакцию его, до насъ дошедшую, следуетъ приурочивать не ранее, какъ къ семидесятымъ годамъ прошлаго века.

Приемы, употребляемые составителемъ «Повествований» при пользовании книжными источниками, не особенно сложны. Два  разсказа (17-й и 20-й) составляютъ почти выписку изъ «Журнала» Петра Великаго, лишь слегка сокращенную противъ подлинника и несколько подновленную въ языке. Въ двухъ другихъ разсказахъ (25-мъ и 111-мъ) составитель беретъ изъ того же «Журнала» кое-какия частности, но именно такого рода, который не могли быть ему известны безъ пособия названнаго источника. Наконецъ, еще въ одномъ разсказе (47-мъ) сообщение «Журнала» воспроизводится съ собственными добавлениями составителя «Повествований». Въ пользовании французскими книгами замечается несколько большее разнообразие приемовъ: некоторые разсказы (напримеръ, 1-й, 2-й и мн. др.) представляютъ почти прямой пе-реводъ изъ Руссе или Мовильона; иные (напримеръ, 7-й, 123-й и проч.) передаютъ французский подлинникъ въ сокращении и съ изменениями; затемъ, есть такие разсказы, где изъ французскихъ книгъ заимствуются только сущность фактовъ, даты и отдельныя подробности, и все это излагается собственными словами составителя и сопровождается его прибавками; таковы въ особенности разсказы касательно пребывания Петра во Франции и Австриискихъ Нидерландахъ (125-й, 127-й, 133-й, 135-й и проч.). Сочинение Мовильона, очень богатое анекдотическими подробностями за первую половину Петрова царствования, было особенно пригодно для извлечений, и составитель нашего памятника пользуется этою книгой особенно охотно. Разумеется, ответственность за достоверность известий, почерпнутыхъ изъ чужихъ книгъ, падаетъ на авторовъ последнихъ, а не на составителя «Повествований»; но для его характеристики любопытно отметить его обычай присоединять свои дополнения ко взятой изъ чужой книги

 

 

 

IX

 

основе фактической или хронологической: дополнение обыкновенно состоить въ томъ, что приводится изречение Петра, будто бы сказанное имъ но тому или другому случаю; но речамъ этимъ придается всегда особый нравоучительный смыслъ, отзывающийся сочинительствомъ и потому подозрительный. Что составитель «Повествований» вообще не чуждъ сочинительства, объ этомъ можно судить, на примеръ, по разсказу 18-му, где онъ не затруднился вложить въ уста самого Петра разсуждения, высказанныя французскимъ писателемъ отъ своего лица. А какъ мало критическаго такта обнаруживалъ составитель при пользовании иностранными источниками, это всего лучше доказываеть раз-сказъ 142-й: сообщаемый здесь речи, будто бы сказанныя Петромъ при посещении Парижской обсерватории, очевидно вымышленныя; оне извлечены изъ французской книги, содержащей въ себе вовсе не историческое повествование о пребывании Русскаго царя въ Парижъ, а сатиру на нравы Французскаго общества. Другой отделъ въ «Повествованияхъ» составляютъ те разсказы, которые взяты изъ устнаго предания. Отличить ихъ отъ техъ, которые могутъ быть признаны за собственный воспоминания А. К. Нартова, не всегда возможно, и потому мы не решаемся выставить точную цифру первыхъ. Заметимъ только, что количество разсказовъ не книжнаго происхождения, относящихся ко времени до 1712 года (когда токарь Нартовъ былъ взять на службу къ царю), или место действия которыхъ само указываетъ, что любимый мастеръ Петра не могъ быть очевидцемъ описываемыхъ происшествий, простирается до 40. Составитель «Повествований» не считалъ нужнымъ объяснять, какимъ путемъ дошло до него то или другое предание, н только въ немногихъ слу-чаяхъ упоминаетъ о лицахъ, разсказывавшихъ ему объ извест-номъ происшествии; такъ, говоря о пребывании Петра Великаго въ Англии, онъ ссылается на графа А. А. Матвеева и А. П. Весе-ловскаго (разсказы 4-й и 12-й), говоря о Персидскомъ походе— на в. И. Соймонова и В. Я. Левашова (разсказы 94-й—96-й), а приводя суждение Петра о царевне Софье (разсказъ 150-й) — на

 

 

 

X                                           

 

князя И. Ю. Трубецкого; однако, проверка этихъ ссылокъ убеждаетъ въ томъ, что оне не вполнe точны: изъ семи разсказовъ о поездке Петра въ Англию два (4-й и 12-й) оказываются книж-наго происхождения, и ихъ приходится исключить изъ числа основанныхъ на устномъ предании. То же должно сказать и о разска-захъ 96-мъ и 150-мъ.

Подобныя неточности въ редакции нашего памятника служатъ, конечно, доказательствомъ тому, что на него легли различныя литературныя наслоения; однако это еще не даетъ права совершенно отвергать историческое значение внесенныхъ въ него преданий. Если, съ одной стороны, еще Устряловъ указалъ, что некоторыя изъ сихъ последнихъ не заслуживаютъ доверия (см. примечания къ разсказамъ 27-му, 44-му и 48-му), то съ другой — въ нашемъ памятнике есть и такие основанные на устномъ предании разсказы, которые успешно выдерживаютъ проверку по подлиннымъ документамъ; таковъ, напримеръ, разсказъ 129-й, подробности которого почти дословно подтверждаются недавно обнародованнымъ свидетельствомъ французскихъ архивовъ. Гениальная и вместе съ темъ въ высшей степени своеобразная личность Петра должна была глубоко запечатлеться въ памяти современниковъ; разсказовъ о немъ ходило очень много въ русскомъ обществе, и мудрено было не черпать изъ этого обильнаго источника: что делалъ составитель «Повествований», то же делали и собиратели анекдотовъ о Петре—Штелинъ и Голиковъ1); не удивительно поэтому, что у последнихъ находится довольно много разсказовъ, занесенныхъ и въ «Повествования» (см. примечания къ разсказамъ 13-му, 31-му, 33-му, 45-му, 50-му, 56-му, 76-му, 81-му и др.). Та-кимъ образомъ, эти три сборника служатъ къ взаимной проверке другъ друга и все три даютъ намъ понятие о томъ, какое представление сохранили о Петре люди, лично видевшие и знавшие его. Какъ всегда бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, предание отчасти

 

1) Въ примечанияхъ ссылки на «Анекдоты» Штелина относятся къ русскому петербургскому изданию 1787 года (переводъ К. Рембовскаго), а ссылки на «Анекдоты» Голикова —къ московскому изданию 1798 года.

 

 

 

XI

 

идеализировало действительное историческое лицо: возсоздаваемый воспоминаниемъ, Петръ, согласно понятиямъ и вкусамъ XVIII века, явился въ образе классическаго героя и мудреца. Таковъ онъ и въ разсказахъ нашего памятника, основанныхъ на устномъ предании: въ нихъ по преимуществу онъ изображается примеромъ высокой царской доблести, и въ уста его влагаются многозначительные нравственные и политические афоризмы (см. напримеръ, разсказы 6-й, 28-й, 78-й, 99-й, 145-й и др.).

Гораздо проще и естественнее рисуется Петръ въ той части «Повествований», которая содержить въ ceбе непосредственныя воспоминания А. К. Нартова. Разсказы этого рода составляютъ около половины нашего памятника. Мы уже знаемъ, что они могуть касаться событий не paнee 1712 года, а затемъ они идутъ до самой кончины государя. Но изъ этого периода въ двеннадцать съ небольшимъ летъ следуетъ еще вычесть, вопервыхъ, довольно продолжительныя отлучки царя изъ Петербурга (где про-живалъ постоянно его любимый токарь) въ разное время, и вовторыхъ, около двухъ летъ съ половины 1718 года по 1720, когда А. К. Нартовъ находился за границей. Такимъ образомъ раз-сказы, содержащие въ ceбе личныя воспоминания А. К. Нартова, относятся главнымъ образомъ къ последнимъ пяти-шести годамъ жизни великаго государя; такихъ разсказовъ можно насчитать въ «Повествованияхъ» не менее 35. Въ некоторыхъ изъ нихъНар-товъ самъ является действующимъ лицомъ; въ другихъ онъ упоминается только какъ очевидецъ и молчаливый слушатель; въ третьнхъ его присутствие при описываемомъ только подразумевается, но съ полнымъ вероятиемъ, ибо дейсгвие разсказа происходить въ токарной, нередко заменявшей Петру кабинетъ; наконецъ, есть и такие разсказы, въ которыхъ присутствie Нартова при описываемомъ не засвидетельствовано никакимъ осязательнымъ признакомъ, но достоверность которыхъ можетъ быть подтверждена либо посторонними показаниями (напримеръ, раз-сказы 105-й, 157-й и 159-й), либо соображениями внутреннего свойства; такъ, Соловьевъ не затруднился воспользоваться изве-

 

 

 

XII

                                          

стиями «Повествований" относящимися ко времени суда надъ царевичемъ Алксеемъ (разсказы 154-й—156-й и 158-й), потому что виделъ въ нихъ вернoe изображение душевнаго состояния Петра въ эти тягостныя минуты. Разсказы нашего памятника, содержащие въ себе личныя воспоминашя А. К. Нартова, внушаютъ къ себе темъ большее доверие, что въ нихъ пестро пере-мешано важное съ неважнымъ, шутки Петра съ его серьезными речами: видно, что вспоминавший о царе верный слуга его любилъ государя какъ человека и, высоко ценя его достоинства, умелъ прощать ему его слабости. Самыя речи Петра, приводимыя въ этомъ отделе «Повествований», отличаются простотой, свойственною здравомыслию, и совершенно не похожи на тe вы-сокопарныя изречения, которыя приписало великому государю предание, и которыя встречаются въ другихъ отделахъ нашего памятника.

Но, отдавая полную справедливость этой важнейшей части «Повествований», нельзя не сделать одного замечания касательно самой личности того Петрова любимца, съ именемъ котораго дошло до насъ это сочинение. Некоторые разсказы, касающиеся до самого токаря Нартова, оказываются не вполне точными (см. примечания къ разсказамъ 64-му и 113-му); въ нихъ можно подметить желание какъ бы преувеличить значение Нартова при царе: слабость довольно невинная и очень часто встречающаяся у авторовъ мемуаровъ; въ данномъ же случае это стремление стоить, по видимому, въ связи съ вопросомъ о составлении «Повествований», а потому мы къ нему и обратимся.

Изъ разсмотрения того отдела нашего памятника, который содержитъ въ себе заимствовала изъ печатныхъ книгъ, мы уже сделали заключение, что «Повествования» дошли до насъ въ редакции, относящейся къ семидесятымъ годамъ прошлаго века. А такъ какъ Андрей Костантиновичъ Нартовъ умеръ еще въ 1756 году, то очевидно, редакция эта принадлежитъ не ему. Нельзя предположить и того, чтобъ А. К. Нартовъ занимался обработкой «По-вествований». напримеръ, въ сороковыхъ годахъ, то-есть, вскоре

 

 

 

ХIII

 

по выходе сочинения Мовильона: такое предположение не возможно потому, что токарь Нартовъ хоть и былъ въ это время советникомъ Академии Наукъ, однако не обладалъ хорошимъ знаниемъ нностранныхъ языковъ; но крайней мере неблаго-приятель его, известный Шумахеръ, даль о немъ въ 1742 году такой отзывъ: «Онъ, Нартовъ, въ знати чужестранныхъ языковъ необыкновененъ, а писать и читать не умеетъ и въ пристойныхъ ко оной Академии ученияхъ не бывал», ибо кроме токарнаго художества не знаетъ» 1). Какъ бы мы ни смягчали резкость этого отзыва, недостаточность образования А. К. Нартова должна остаться вне сомнения: почтенный токарь Петра Великаго могъ проявить себя въ академическихъ делахъ добрымъ патриотомъ, могъ быть правъ въ своихъ обличенияхъ на Шумахера и его клевретовъ, но очевидно, не былъ образованнымъ человекомъ, не былъ въ состоянии пользоваться французскими книгами, да можетъ быть, и по русски-то писалъ плохо, во всякомъ случае нелитературно: прошение, поданное имъ Петру въ 1723 году, писано не имъ самимъ, а другимъ лицомъ по его просьбе; бумаги и письма по академическимъ деламъ, сохранившияся за его подписью, также, вероятно, составлены не имъ лично 2). Изъ всего этого следуетъ, что участие А. К. Нартова въ сочинении "Пове-

 

1) Пекарский, История Имп. Академии Наукъ, т. II, стр. XI. — Сколько-нибудь полной биографии А. К. Нартова до сихъ поръ не существуетъ; нзве-стия о молодости его почерпаются изъ "Повествований», а сведения объ его академической службе можно находить въ вышеупомянутомъ трудe Пекар-скаго, въ «Материалахъ для биографии Ломоносова», собранныхъ П. С. Би-лярскимъ, и въ «Материалахъ для иcтopии Имп. Академии Наукъ», издаваемыхъ подъ редакщей М. И. Сухомлинова; справедливая оценка деятельно-сти Нартова, какъ советника академической канцелярии, сделана С. М. Со-ловьевымъ въ его «Истории России», т. XXII, стр. 278—288. О трудахъ Нартова по артиллерийскому ведомству ничего не известно въ печати. Въ при-ложении къ настоящему введению мы печатаемъ два документа, дополняющие биографическия известия о Hapтoве.

2) Некоторые изъ этихъ документовъ напечатаны въ «Материалахъ для истории Имп. Академии Наукъ»; кроме того, въ сочиненияхъ князя А. Д. Кантемира, т. II, издано официальное письмо къ нему Нартова, какъ советник академической кавцелярии.

 

 

 

XIV 

                                    

ствований» можетъ быть допущено лишь въ очень ограниченныхъ размерахъ, и что настоящаго составителя и редактора этого сборника разсказовъ о Петре Великомъ следуетъ и скать въ другомъ лице: это могь быть только человекъ, живший уже во второй, а не въ первой половине прошлаго века, знавший иностранные языки (по крайней мере французский), образованный литературно (объ этомъ свидетельствуетъ слогъ «Повествований») и, наконецъ, находившийся въ близкихъ отношенияхъ къ А. К. Нар-тову на столько, что могъ слышать его разсказы о Петре или же получить отъ него письменное изложение его воспомянаний о Петровскомъ времени.

Кажется, что самая вероятная догадка въ этомъ отношении должна обратить наше внимание на младшаго сына Андрея Константиновича — Андрея Андреевича Нартова. Онъ родился въ 1737 году, учился сперва при Академии, а потомъ въ Сухопут-номъ Шляхетномъ корпусе, съ 1755 года служилъ въ военной службе, затемъ по горному ведомству и кончилъ жизнь въ 1813 году въ звании президента Российской академии. Въ течете своей долгой жизни А. А. Нартовъ постоянно и деятельно занимался литературой, написалъ стихи и посвящалъ себя перево-дамъ; многое изъ нихъ было напечатано, но кое-что осталось въ рукописи2). Съ 1772 по 1774 годъ А. А. Нартовъ, вместе съ княземъ М. М. Щербатовымъ и М. М. Херасковымъ, состоялъ членомъ  учрежденныхъ  по воле императрицы   Екатерины II комитетовъ «для составления медалической со временъ государя императора Петра Великаго истории», сочинялъ  проекты ис-торическихъ медалей и составлялъ объяснения къ нимъ 1). Для

 

1) Биографическия и библиографическия cведения объ А. А. Нартове со-браны М. II. Лонгиновымъ въ «Русской Старине» 1873 г., т. VIII, стр. 581— 584; см. кроме того записки А. Т. Болотова и С. А. Порошина, « Материалы для истории русской литературы», изданные II. А. Ефремовымъ, и «Драмати-

чегкий Словарь» 1787 года.

2) См. статью А. И. Артемьева о медальныхъ комитетахъ при импера-трице Екатерине II въ «Запискахъ Русскаго Археологическаго Общества", т. III, и того же автора: Описание рукописей, хранящихся въ библиотеки Имп.

 

 

 

XV

 

этой работы А. А. Нартову приходилось изучать историю Петра Великаго, и весьма естественно, что при недостатке русскихъ сочинений по этому предмету въ тогдашнее время онъ прину-жденъ былъ обращаться къ пособиямъ иностраннымъ: такимъ образомъ могъ онъ познакомиться между прочимъ съ сочинениемъ  Мовильона,   которое темъ  болee  было   интересно для него, что оба издания этой книги украшены изображениями медалей, выбитыхъ еще въ царствованie самого Петра. Къ поре техъ же работъ А. А. Нартова относится, вероятно, и составле-нie  «Повествований»,  труда,  въ  числе материаловъ  котораго являются, съ одной стороны, печатныя пособия — книги Мовильона, Руссе и только что изданный въ 1770—1772 годахъ «Журналъ» Петра Великаго, а съ другой — рукописный воспоминания о славномъ государе, оставленный его любимымъ тока-ремъ. Выше мы видели, какие литературные приемы употреблялъ составитель «Повествований» при пользовании печатными источниками: между прочимъ онъ исправлялъ слогъ «Журнала» Петра Великаго; безъ сомнения, также поступалъ онъ и при обработке записокъ токаря Нартова. Итакъ, въ томъ памятнике, который дошелъ до насъ и здесь издается, нельзя вид- еть подлинника этихъ записокъ; но не подлежитъ сомнению, что этотъ подлинникъ легъ въ основу многихъ и притомъ любопытнейшихъ статей въ издаваемыхъ «Повествованияхъ». Возможно и то, что этотъ подлинникъ былъ действительно оконченъ Нартовымъ старшимъ въ 1727 году, какъ уверяетъ предисловие; но позднейший составитель «Повествований» — Нартовъ младший — погрешилъ предъ истиной, выдавъ свои «Повествования» исключительно за сочи-нение своего отца. Заметимъ еще, что, обработывая отцовския записки, А. А. Нартовъ не ограничился, по видимому, переделкой одного ихъ слога, но коснулся отчасти ихъ содержания: только такимъ образомъ можно объяснить себе те неточности въ све-

 

Казанскаго университета, стр. 77 и след. Въ той же библиотеке находятся и некоторые [не изданные переводы А. А. Нартова.

 

 

 

XVI

                                        

денияхъ о токаре Нартове, которыя поражаютъ въ разсказахъ 64-мъ н 113-мъ и въ предисловии; но проявленное здесь составителемъ желанie возвысить значение своего отца при царе встретило ceбе разоблачение въ архивныхъ документахъ за подписью самого токарнаго мастера.

После всего сказаннаго очевидно, что на «Повествования» нельзя смотреть какъ на исторический памятникъ, принадлежащий непосредственно Петровскому времени: это—произведение болеe позднее, и притомъ сложнаго состава, въ которомъ нужно от-делять несколько литературныхъ наслоений въ зависимости отъ его различныхъ источниковъ. Некоторыя части «Повествований» не имеютъ никакого историческаго значения, будучи повторениемъ чужихъ печатныхъ известий; другия, воспроизводящия предания о Петре, приравниваются къ позднейшимъ анекдотическимъ сборникамъ, и только за теми статьями нашего памятника должна быть признана несомненная ценность, въ которыхъ мы слышимъ голосъ очевидца, къ сожалению, звучащий не всегда съ желаемою отчетливостью.

 

ПРИЛОЖЕНИЯ.

 

I.

Челобитная А. К. Нартова императору Петру I, 1723 года 1).

Всепресветлейший, державнейший императоръ и самодержецъ всеросийский Петръ Великий, отецъ отечествия, государь всемилостивейший! Вашему императорскому величеству работалъ я, нижайший рабъ, съ прошлого 17[0]9-го года въ Москве, на Сухоревой башне; послe умершаго такарнаго мастера Егана Блеера отдано мне было подъ охранение такарные машины; а въ 712-мъ году взять я въ Санктъпитеръбурхъ въ такарню вашего величества и обретаюсь доднесь при всякой такарной работе; а въ 716-мъ2) году посланъ я былъ, нижайший, по вашему императорскому величества указу во окрестные государства для такарныхъ

 

1) Государственный архивъ, кабинетския дела, отдение II, книга 65, лл. 150,151. Koпия сообщена академикомъ А. О. Бычковымъ.

2) Такъ въ подлиннике, но это показание ошибочно: посылка Нартова за границу состоялась въ июне 1718 года.

 

 

 

ХVII

 

машине и протчихъ въ тому принадлежащихъ делъ, и провезены оные дела въ Санктъпетеръбурхъ, а вашего императорскаго величества жалования определено мне толко по триста рублевъ на годъ противъ кора-бельныхъ подмастерьевъ; а ныне я, нижайший, отправляю дела после такарного мастера Юрья Курносова, а жалования ему давалося вь годъ по четыреста по пятьдесятъ рублевъ, такожъ ему была пища и съ напитками толикое же число,  итого въ годъ девять соть рублевъ; а въ нынешнемъ 1723-мъ году марта 5-го дня но имянному вашему императорскому величества указу повелено после умершаго мастера Зингера делa ево ведать п отправлять мне, нижайшему, а вашего императорского величества жалования получалъ онъ Зингеръ въ годъ по тысяче рублевъ, да кормовыхъ денегъ на месяцъ по сор[ок]у по четыре рубли; да мне жъ приказано, чтобъ зделать машину, что свинецъ тянуть; а оные вышеозначенные дела подщуся отправлять съ великимъ прилежаниемъ и со усердиемъ безъ замедления: и вышеписаннымъ жалованиемъ доволствоватца мне ни по которой мере не возможно, понеже я, нижайший, имею ceбе немалую нужду, что ныне живу въ чюжей квартире, а за квартиру ис кабинета вашего императорского величества денегъ не выдаютъ другой годъ; такожде къ своему двору къ строению и на протчие домашние нужды заимывалъ денегъ и имею на ceбе долгу съ семсотъ рублевъ, а заплатить мне оного долгу ныне нечемъ, понеже оные должники хотятъ меня заарествовать. Всемилостивейший государь, прошу вашего императорского величества да повелитъ державство ваше мне нижайшему учинить вашего императорского величества жалования противъ машинного мастера Aнисима Малерова, понеже онъ получаетъ вашего императорского величества жалования въ годъ по штисотъ рублевъ; такожъ и вышеозначенные долговые заемные денги должникомъ моимъ и за квартиру,  въ которой я ныне живу, дабы повелено было заплатить ис кабинета вашего императорского величества. Вашего императорскаго величества нижайший рабъ, механикъ такарныхъ и резныхъ делъ мастеръ Андрей Нартовъ, марта въ   день 1723 году. Челобитную писалъ по прошению оного мастера Андрея Нартова главной артиллериской концелярии копеистъ Фе-доръ Шестаковъ. Андрей Нартовъ.

 

II.

Доношение А. К. Нартова въ Канцелярию Академии Наукъ, 1754 года1).

Въ капцелярию академии наукъ доношение.

Въ присланномъ ко мне сего 1754-го года февраля 22 дня указе, по которому, въ силe имянного Ея Императорскаго Величества указа, велено подать мне въ реченную канцелярию академии наукъ, къ сочине-нию генеральной ведомости о службе моей къ подаче въ герольдъ-мей-

 

1) Архивъ академической канцелярии, кн. 2332, лл. 22—24. На верху документа помета: «Подано марта 5 дня 1754 года».

 

 

 

XVIII  

                                  

стерскую контору и всехъ обретающихся при делахъ Ея Императорскаго Величества гражданскихъ чинахъ, состоящихъ въ генералитетскихъ, штабъ- и оберъ-офицерскихъ чинахъ и рангахъ по имянно, со определеннымъ жалованьемъ, и по какимъ указамъ, и въ которыхъ местахъ, и сколько кому отъ роду летъ, и у кого сколько имеетъ быть мужеска полу детей, и въ каковы лета, и где на смотрахъ явлены и ныне въ службахъ или въ ученияхъ находятся, и сколько за кемъ мужеска полу душъ людей и крестьянъ и въ которыхъ уездехъ.

Того ради канцелярии академии наукъ при семъ моемъ предписанномъ доношении во избежание нижеописанными пунктами предлагаю.

 

1.

При благополучномъ царствовании блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великаго взятъ я былъ, по именному Его Величества указу, въ 714 году изъ ведомства адмиралтейской московской канцелярии въ Санктъ-Питербурхъ ко двору Его Величества и определенъ въ лабораторию къ механическому искусству механикомъ, которой чинъ состоитъ въ paнге по табели прапорщичьемъ, и со определеннымъ жалованьемъ по триста рублевъ на годъ, и былъ по 718годъ.

 

2.

Въ томъ же 718-мъ году посланъ я былъ, по имянному жъ блажен-ныяя и вечно достоиныя памяти государя императора Петра Великаго указу, в ыностранныя европеиския государства  былъ по 720-й годъ, а въ томъ же году возвратясь по силе имянного указу въ Санкть-Питербурхъ и будучи при дворе Его Величества по прежнему при своей механической должности безотлучно, за что соизволилъ усмотреть прозорливыми отчами блаженныя и вечно достойныя памяти государь импера-торъ Петръ Великий и указалъ имяннымъ своимъ указомъ наградить меня прибавкою жалованья по шестисотъ рублевъ на годъ.

 

3.

Въ 726 году, во дни благополучнаго царствования блаженныя и вечнодостойныя памяти Ея Императорскаго Величества, государыни императрицы Екатерины Алексеевны, имяннымъ указомъ посланъ былъ я въ Москву съ генераломъ Волковымъ на монетные дворы для переделу монеты двухъ миллионовъ и къ произведению мною къ наилутчему механическимъ искусствомъ въ действо произведены къ монетному делу мно-гия машины.

 

4.

Въ 729-мъ году, въ царствование блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Второго, по присланному ко мне изъ государственной военной коллегии указу, отправленъ былъ по должности моего механическаго искусства на Сестрорецкие заводы для переделу въ монету двадцати тысящей пудовъ красной меди.

 

 

 

XIX

5.

А въ 733 году, при жизни блаженныя н вечно достойныя памяти государыни императрицы Анны Иоавновны, имяннымъ указомъ за подписа-ниемъ собственныя руки, пожалованъ я изъ механиковъ ассесоромъ и определенъ въ присутствие на монетные дворы въ Москву, во учрежденную вторую экспедицию, съ прежнимъ моимъ окладомъ по шестисотъ рублевъ на годъ, и сверхъ означенной должности велено быть мне при литье большого Успенскаго колокола.

 

6.

Въ 735-мъ году, по изоустному указу блаженныя и вечно достойныя памяти государыни пмператрицы Анны Иоанновны, взяты токарныя куриозныя махины со инструментами отъ двора ихъ величества подъ охранение въ ведомство академии наукъ съ находившимися при томъ учениками н мастеровыми людьми; потомъ и я изъ Москвы взять съ монетныхъ дворовъ изъ второй экспедиции, по имянному жъ указу, въ томъ же 735-мъ году и определенъ по должности моего искусства въ лабораторию къ механическимъ токарнымъ махинамъ н инструментамъ, притомъ и данныя мне подъ команду ваходившиеся тогда ученики и мастеровые люди, и былъ при академии наукъ съ окладомъ моимъ при учрежденной экснедиции ассесоромъ и жалованья получалъ изъ положенной академической суммы по шестисотъ рублевъ на годъ и бралъ по 746 годъ.

 

7.

Въ 746-мъ году, за изобретенныя мною касающияся до артеллерийскаго военнаго снаряда разныхъ инвенциевъ, чего въ Pocciи еще не бывало, изъ приращениевъ Ея Имиераторскаго Величества интересу, за что и пожалованъ я, имяннымъ Ея Императорскаго Величества за подписаниемъ собственныя руки указомъ, коллежскимъ советникомь съ прибавкою годового денежнаго жалованья по тысяче по двести рублевъ на годъ, получая изъ штатсъ-конторы, и по ныне и при положенныхъ на меня, въ силу имянного Ея Императорскаго Величества указу, трудах съ неусып-нымъ моимъ рачениемъ и по присяжной моей должности нахожусь всегда безотлучно при академии наукъ, при главной артиллерии и фортофикации, при адмиралтейской коллегии и въ протчихъ по насланнымь указомъ местахъ, что по искусству моему касаться можетъ, исправляю н но ныне.

 

8.

Въ 747-мъ году, по указу правительствующаго сената, будучи я при присугствии господъ сенаторовъ, при его превосходительстве, генерале и ковалере Александре Борисовиче Бутурлине и при его сиятельстве, тайномъ советнике и кавалере князь Иване Васильевиче Одуевскомъ и при протчихъ членахъ и мастерахъ,  при Кранштатскомъ канале у раз-

 

 

 

XX        

 

смотрения лесовъ и камней, и между онымъ усмотрено мною: къ пусканию въ большой каналъ воды надлежить къ слюзнымъ воротамъ сделать пятники к подпятники по учиненнымъ отъ меня прожектамъ, и были представлены къ лутчему разсмотрению въ правительствующий сенатъ, которыя paзсмотрев, повелено было, по присланному ко мне изь пра-вительствующаго сената указу, велено где надлежитъ, за присмотромъ моимъ и по показаннымъ отъ меня моделямъ, делать, которыя и сделаны и утверждены ныне къ темъ слюзнымъ воротамъ.

 

9.

А отъ роду я, Андрей Костентиновъ сынъ Нартовъ, имею cебе шез-десять первой годъ. И детей у себя имею двухъ сыновъ, а имянно: Стефанъ Андреевъ сынь Нартовъ, въ службе Ея Императорскаго Величества въ aртиллерийском корпусе при осадной poте подпорутчикомъ, а отъ роду ему тридесятой годъ; Андрей Апдреевъ сынъ Нартовъ въ кадетскомъ корпусе въ студентскомъ клаccе, а на смотре былъ въ правительствующемъ сенате; отъ роду ему седьмой на десять годъ.

 

10.

Сверхъ вышеписаннаго имею у себя крестьянъ, пожалованныхъ мне по имянному Ея Императорскаго Величества за подписаниемъ собственныя руки указу въ746-мъ году въ вечное владение въ Новгородцкомъ уезде, въ разныхъ пятинахъ, въ усадищахъ Крючкове сто пятьдесятъ три души, а людей имею при себе набранныхъ изъ вишепоказаннаго числа крестьянъ изъ подушнаго оклада одиннадцать человекъ, за которыхъ по тамошней переписи, и въ числе душъ  крестьянъ подушный окладъ за нихъ платится.

 

Андрей Нартовъ.

Марта 5 дня 1764 году.

 

 

 

 

ДОСТОПАМЯТНЫЯ ПОВЕСТВОВАНИЯ И РЕЧИ ПЕТРА ВЕЛИКАГО.

 

Я собиралъ повествования о Петре  Великомъ и pечи сего [славнаго] монарха, слыша оныя либо устно отъ самого государя, или отъ достоверныхъ особъ, въ то время жившихъ; и находясь при его императорскомъ величестве более двадцати летъ и нося милость его, бывалъ я самовидцемъ упражнений и беседъ его; следовательно, о вероятии сихъ сказаний никто да не усумнится.

Андрей Нартовъ. действительный статский советникъ, Петра Великаго механикъ и токарнаго искусства учитель. Императорской Академии Наукъ и кан целярии главной apтиллерии и фортификации членъ.

 

Писано мною cie по кончине его величества и кончено въ 1727 году.

 

1.

 

Первое путешествие государя Петра Перваго въ чужия государства.

Слыхалъ ли кто, или читалъ ли кто въ какихъ-либо преданияхъ. чтобъ какой самодержецъ при вступлении своемъ на престолъ, оставя корону, скипетръ и поруча правление царства ближ-нимъ вельможамъ, предпринималъ отдаленное странствование по чужимъ государствамъ единственно только ради того, чтобъ просветить, вопервыхъ, себя науками и художествами, иметь свидание самоличное съ прочими государями, устно съ ними о взаимныхъ пользахъ говорить, утвердить дружбу и cоглаcie, познать правительства ихъ, обозреть города, жилища, изведать

 

 

 

2          

                        

положение местъ и климатовъ, примечать нравы, обычаи н жизнь европейскихъ народовъ, полезное отъ сего перенять, потомъ подобное водворить въ отечество свое, преобразовать подданныхъ и соделать себя достойнымъ владетелемъ пространной монархии? Примеръ неслыханный, но въ России самымъ деломъ исполненный !

 

Усердие о благе и чрезвычайная любовь къ отечеству воспламенили въ великой душе двадцатипятилетняго царя Петра Алексеевича такое похвальное желание. Сего ради, учредя онъ великое посольство къ европейскимъ державамъ и сокрывъ величество сана своего, дабы его не познали, поместилъ себя при томъ частною особою въ лице простаго дворянина и въ путь при послахъ Лефорте, Головине и Возницыне 1697 года марта 9-го дня изъ Москвы отправился. Путешествие онаго было чрезъ Лифляндию и городъ Ригу, чрезъ курляндскую Митаву, оттуда въ прусскую столицу Кенигсбергъ, где курфирстъ Фридерикъ III, потомъ король Прусский, оказалъ отличныя посольству почести, и государь съ курфирстомъ возстановилъ искреннюю приязнь; тутъ же, вопервыхъ, его величество делалъ потребныя приме-чания къ наставлению своему, ходилъ смотреть видения достойное, посещалъ ремесленниковъ, осматривалъ работу и рукоделие ихъ, познакомился въ университете съ учеными людьми, требовалъ мнения ихъ о заведении наукъ въ Pocciи, и потомъ съ удовольствиемь отправился въ посольстве чрезъ Бранденбургския и Лю-небургския области и чрезъ Вестфалию къ Амстердаму. Но, приближаясь къ голландскимъ границамъ, оставилъ онъ посольство свое и самъ поехалъ напередъ въ Амстердамъ, который желалъ съ нетерпеливостию видеть. Прибылъ онъ туда за пятнадцать дней прежде посольства, имея съ собою несколько молодыхъ дворянъ, въ числе коихъ находился царевичъ Сибирский да Меншиковъ, где осмотревъ зрения заслуживающее, удалился немедленно въ Сардамъ въ нанятомъ судне, которымъ въ одежде матросской управлялъ самъ, и, приставъ къ берегу, выскочилъ первый на землю, чтобы веревкою привязать свое судно, дабы

 

 

 

 3

 

темъ менee могли его узнать. Съ бывшими при немъ вошелъ онъ въ первый вольный домъ; а какъ сии одеты были по русски, то скоро вольный домъ наполнился любопытствующими зрителями. Его велвчество, убегая толпы народной, пошелъ въ особую комнату, приказавъ переводчику между черни проведать, что про него говорятъ. Сказано ему было, что ведаютъ уже о томъ, что Pocciйский государь находится въ свите великаго посольства; а онъ, имея отъ государя повеление, уверилъ при семъ народъ, что они не въ числе томъ, а особо посланные сюда учиться корабельному строению. На другой день его величество нарядился съ бывшими при немъ такъ, какъ одеваются ватерлантские жители, въ короткой бострокъ краснаго боя и широкие брюки (штаны) белаго холста; а какъ онъ прежде путешествия своего довольно уже голландский языкъ разумелъ, то cie и помогло ему удовлетворять любопытство свое въ техъ вещахъ, о которыхъ онъ спрашивалъ или которыя виделъ и знать желалъ. Здесь обучался онъ корабельному строению, здесь работалъ, яко простой плотникъ, и съ товарищами пилъ и елъ вмecте; здесь имелъ знакомство съ лучшими рукодельщиками и въ часы отдохновения учился токарному искусству, а въ Амстердаме, съ лучшими художниками, съ мореходцами и съ знатными купцами обходясь, получалъ отъ нихъ разныя сведения. Получа онъ въ знании ко-рабельнаго строения изрядные успехи и купя ceбе одно судно, называемое буеръ, сделалъ самъ складную мачту, на две части разбирающуюся, каковой до сего не бывало и никто оныя не выдумывалъ. Сия новоизобртенная мачта почтена была такимъ искусствомъ въ мастерстве, которое обрелo ему право принятымъ быть въ обществе корабельныхъ строителей, въ которомъ записанъ былъ подъ именемъ Петра Михайлова; но ему гораздо приятнее было, когда друзья его называли сардамскимъ кора-бельщикомъ или мастеромъ Питеромъ. На семъ-то буере  разъезжалъ онъ въ Амстердамъ и по другимъ местамь, правя онымъ самъ, и молодые дворяне его по неволе принуждены были иногда претерпевать страхъ, ибо отважный и небоязливый государь въ

 

 

 

4        

                           

самый сильный штурмъ хладнокровно по воде странствовалъ. Между прочими особливаго благополучия въ знакомстве удостоены были бургомистръ Витсенъ в мореплаватель Мусъ.

Сколько его величество ни скрывалъ о себе въ Сардаме, однако тайность сия открылась чрезъ одного голландца, получившаго письма изъ России. Монархъ тотчасъ приметилъ по принужденному обхождению товарищей своихъ и по ихъ почтению, чего несколько месяцовъ не было, и которое ему оказывать начали, что особа его была уже имъ известна; досадовалъ онъ на cie несказанно, видя, что они съ техъ поръ обращались съ нимъ не столь уже откровенно; сего ради просилъ ихъ, чтобъ они на царское достоинство его не смотрели и почитали бы его такъ, какъ прежде, говоря имъ прямо по голландски cie: «Если хотите быть моими друзьями, такъ обходитесь со мною не какъ съ ца-ремъ, а какъ съ своимъ товарищемъ, — инако лишите меня удовольствия быть вашимъ ученикомъ, ради чего я нарочно сюда приехалъ. Я ищу не почестей, но полезныхъ знаний. Оставьте все цсремонии; мне свобода тысячу разъ милee, нежели несносное принуждение, которое Сардамцамъ не сродно».  Такимъ-то образомъ царь Петръ Алексеевичъ продолжалъ после свободные труды свои и въ Голландии получилъ знания во многихъ наукахъ, а особливо въ математике, архитектуре и инженерстве, поселя о ceбе удивление во всемъ свете.

 

2.

 

Царь Петръ Алексеевичъ по приезде своемъ съ посольствомъ въ городъ Ригу, желая видеть городския здания и крепость, яко первые предметы чужестранные, любопытства достойные, хо-дилъ съ Меншиковымъ в съ прочими молодыми дворянами кругомъ по валу и осматрпвалъ местоположение и укрепления оной. Гу-бернаторъ графъ Далбергъ, который отъ подчиненныхъ Шведовъ былъ о семъ уведомленъ, тотчасъ возымелъ подозрение, приносилъ Лефорту, первому Российскаго двора послу, за cie

 

 

 

5

 

жалобу, яко бы они крепостныя строения карандашомъ срисовали, требуя отъ него съ угрозами, чтобъ онъ российскимъ путешествениикамъ cie делать запретилъ; самъ же онъ приказалъ шведскимъ офицерамъ и стражамъ за ними строго присматривать и близъ городскаго вала не пускать. Лефортъ, учтивымъ образомъ извиняясь предъ нимъ, что посольство о семъ ничего не ведаетъ, велелъ градоначальнику сказать: буде въ свете посольства нахо-дящиеся знатные дворяне кругомъ вала ходили, то происходило оное не съ умысла ухищреннаго, а ради единой прогулки и позволительнаго, какъ кажется, любопытства путешествующимъ въ чужие края видеть славную крепость, которой Россияне никогда не видывали, и если, какъ примечаетъ посолъ теперь, cie не угодно господину губернатору, то уверяетъ, что сего впредь не воспоследуетъ. Лефортъ не приминулъ того же вечера донести о томъ неосновательномъ неудовольствии его величеству. Государь, услышавъ такое странное требование, весьма дивился неучтивому поступку Далберга, почелъ явнымъ себе притеснениемъ и обидою и съ досадою Лефорту отвечалъ: «Такъ мнe теперь запрещаютъ смотреть Рижскую крепость? Хорошо! Пойдемъ же отсюда ско-pеe вонъ; видно, Шведъ насъ не любить, но я со временемъ увижу ее ближе и, можетъ быть, откажу въ томъ королю Шведскому, въ чемъ ныне отказываетъ дерзновенно мне Далбергъ». Такой суровый поступокъ губернатора Далберга, чиненныя Россиянамъ угрозы и разнаго рода притеснения и, наконецъ, вос-пящение свободнаго вмъ входа въ городъ были явнымъ оскорб-лениемъ не только посольства, но и лица царскаго, отъ чего после воспоследовалъ разрывъ  соседственныя  дружбы   и  возстала ужасная война между обоихъ государствъ, которая кончилась къ великому вреду Швеции и къ безсмертной cлaве Pocciи.

 

3.

 

Его величество хаживалъ въ Сардамъ после работы съ товарищами въ одинъ винный погребъ завтракать сельди, сыръ, масло, пить виноградное вино и пиво, где  у хозяина находилась

 

 

 

6                                    

 

въ прислугахъ одна молодая, рослая и пригожая девка. А какъ государь былъ охотникъ до женщинъ, то и была она предметомъ его забавы. Чрезъ частое свидание познакомилась она съ нимъ, и когда государь тамъ ни бывалъ, встречала и провожала его приятнo. Въ воскресный день по утру случилось ему зайти туда одному; хозяинъ и прочие были тогда въ церкви; онъ не хотелъ пропустить удобнаго времени,  котораго было довольно, для того что предики и служба продолжалась часа три; селъ, завел съ нею полюбовной разговоръ, приказалъ налить cбе покалъ вина, который принимая одною рукою, а другою обнявъ ее, говорилъ: «Здравствуй, красавица, я тебя люблю!» Выпивъ, поцеловалъ ее, потомъ поподчивалъ темъ же виномъ ее, вынулъ изъ кармана кошелекъ, полный червонцовъ, отсчиталъ десять червонцовъ и подарилъ девке на ленты. Девка, принявъ подарокъ, смотрела на него пристально и продолжала къ нему речь свою такъ: «Я вижу, ты, Питеръ, богатъ, а не простой человекъ!» «Я присланъ сюда  отъ  Московского  царя  учиться   корабельному  мастерству», отвечалъ онъ. «Неправда! Я слышала, здесь говорятъ, что ты царь». «Нетъ, милая девушка, царя не плотничаютъ и такъ не работаютъ, какъ я; я отъ утра до вечера все на работе». «Это не мешаетъ; сказываютъ, что ты учишься для того, чтобъ после учить свой народъ». «Ложь, душа, не верь!» Между темъ при-жималъ онъ ее къ ссбе крепче, а она продолжала любопытствовать и убеждала, чтобъ онъ сказалъ ей истину. Государь, желая скopеe беседу кончить, говорилъ: «Любовь не разбираетъ чиновъ, такъ ведай, я—московский  дворянинъ». «Темъ хуже и неприлич-неe для меня», отвечала она;—«вольнаго народа свободная девка не можетъ любить дворянина; я сердца своего ему не отдамъ». При семъ слове хотелъ было онъ ее поцеловать, но она, не до-пустивъ, пошла отъ него прочь.  Государь, видя, что иначе раз-делаться съ нею не можно, какъ сказать яснее, удержалъ и спросилъ ее: «А сардамскаго корабельщика и Русскаго царя полюбила ли бы ты?» На сie улыбнувшись, весело вдругъ сказала: «Это, Питеръ, дело другое. Ему сердца не откажу и любить буду».

 

 

 

7

 

«Такъ люби же во мнe и того, и другого, только не сказывай никому, буде впредь видеться со мною хочешь» — что она ему и обещала. Потомъ онъ далъ ей пятьдесятъ червонцовъ и пошелъ съ удовольствиемъ домой. После сего, во все пребывание свое въ Сардаме, когда надобно было, имелъ ее въ своей квартире и при отъезде на приданое пожаловалъ ей триста талеровъ. Картина сего любовнаго приключения нарисована была масляными красками въ Голландии, на которой представленъ его величество съ тою девкою весьма похожимъ. Сию картину привезъ государь съ собою и въ память поставилъ оную въ Петергофскомъ дворце, которую и поныне тамъ видеть можно.

 

4.

 

Царь Петръ Алексеевичъ, по получении довольнаго практическаго знания въ Голландии морскихъ производствъ, въ начале 1698 года восприялъ намеренie отправиться въ Англию, дабы корабельному строению и флотскимъ обращениямъ обучиться тамъ основательнее. Король Английский Вильгельмъ III прислалъ адмирала Миттеля съ эскадрою въ Голландию для отвезения его величества съ посольствомъ въ Лондонъ. Государь прибылъ благополучно въ Гарвичъ, а оттуда въ Лондонъ, где приготовленъ быль для него и для посольства его великолепный домъ близъ pеки въ Эркъ-Бильдинге, который онъ оставилъ посольству, а самъ, съ малымъ числомъ любимыхъ людей, переехалъ жить въ Деп-фордъ, въ квартиру Эвелина, по близости корабельной верфи, для того, чтобы удобнее видеть ему cтроенie кораблей, иметь обхождение съ мастерами и научиться у нихъ конструкции воен-ныхъ и купеческихъ судовъ, при чемъ часто самъ монархъ руками своими трудился. Маркизъ Кармартенъ и Деанъ, первый— командующий на морe, а другой—искусный корабельный мастеръ, были те особы, съ которыми младый государь имелъ всегдашнее обхождение, и отъ которыхъ онъ получалъ удовлетворительныя къ знанию сведения. Между темъ монархъ часто видался и гова-

 

 

 

8     

                               

ривалъ дружески съ королемъ, осматривалъ въ Лондоне зрения достойное, примечалъ нравы жителей, правление, беседовалъ съ художниками и учеными людьми; въ корабелыцицкомъ платье захаживалъ въ кофейные домы и къ ремесленникамъ, а чтобъ не признавали его, нашивалъ шляпу распущенную и низко на брови сдвинутую. Но ничто не произвело въ немъ толикаго утешения и удовольства, какъ то, что король приказалъ адмиралу Митшелю еxaть съ царемъ въ Портсмутъ и, въ присутствии его величества, находивщийся флотъ въ Спитеаде показать на море и учинить примернoe корабельному сражение и прочия эволюции. Возвратясь изъ Портсмута, ездилъ въ Оксфордскии университетъ, собиралъ модели для отечества своего, бывалъ въ церквахъ во время службы и церемониальныхъ обрядовъ и после посещалъ apxieпиcкопa Кантербургскаго. Король подарилъ Петру Алексе-евичу прекрасную яхту новую, о двадцатичетырехъ пушкахъ вооруженную, на которой государь отправилъ въ городъ Архангельской  принятыхъ въ  службу свою морскихъ англинских офицеровъ, художниковъ, мастеровыхъ и корабелыциковъ, между коими находился и славный математикъ господинъ Фергусонъ, котораго у насъ въ России неправильно называли Фрафорсономъ, и который первый учредилъ математическую, навигационную и астрономическую школу. Наконецъ, царь Петръ простясь съ королемъ, великолепно съ посольствомъ угощенъ былъ у герцога Леедса 1) въ доме его въ Вимблетоне на Темзе и после на трехъ яхтахъ, присланныхъ отъ короля, подъ прикрытиемъ несколькихъ военныхъ кораблей, адмираломъ Митшелемъ паки въ Голландии съ принадлежащими почестями препровожденъ. Прощаясь съ симъ адмираломъ, подарилъ его величество ему портретъ свой, богато алмазами украшенный, сказавъ: «Я вручаю вамъ, господинъ адмиралъ, свой портретъ съ темъ, чтобы вы, помня меня, яко друга, оный носили; а вашъ нортретъ повезу я теперь съ

 

1) Герцогъ Леедсъ — одннъ изъ техъ, съ которыми царь Петръ имелъ обхождение.

 

 

 

9

 

собою въ Pocciю въ благодарномъ моемъ сердце; я прошу васъ, господинъ адмиралъ, прислать малеванный портретъ вашъ, который вы мне обещали, въ Москву, съ темъ при томъ изображе-ниемъ, какъ вы флотомъ, показывая его мне, командовали». По-томъ, прижавъ рукою адмирала къ груди своей, поцеловалъ его въ лобъ и, имея на глазахъ слезы, съ сожалениемъ оть себя отпустилъ.

Сie происшествие и прочия слышалъ я отъ графа Матвеева, который въ Лондоне посломъ находился, то-есть, то, что только съ государемъ случилось въ Англии.

 

5.

 

Царь Петръ Алексеевичъ во младыхъ летахъ, въ 1698 году, будучи въ Лондоне, познакомился чрезъ Меншикова, который неотлучно при немъ въ путешествии находился и въ роскоши и сладострастии утопалъ, съ одною комедианткою, по прозванию Кроссъ, которую во время пребывания своего въ Англии иногда для любовный забавы имелъ, но никогда однакожъ сердца своего никакой женщине въ оковы не предавалъ, для того чтобъ чрезъ то не повредить  успехамъ,  которыхъ  монархъ ожидалъ отъ упражнений, въ пользу отечества своего восприятыхъ. Любовь его не была нежная и сильная страсть, но единственное только побуждение натуры. А какъ при отъезде своемъ съ Меншиковымъ послалъ къ сей комедиантке пятьсотъ гиней, то Кроссъ, будучи симъ подаркомъ недовольна, на  скупость Российскаго  царя жаловалась и просила его, чтобъ онъ государю о семъ пересказалъ. Меншиковъ просьбу ея исполнилъ, донесъ его величеству, но въ ответъ получилъ следующую резолюцию: «Ты, Меншиковъ, думаешь, что и я такой же мотъ, какъ ты! За пятьсотъ гиней у меня служатъ старики съ усердиемь и умомъ, а эта худо служила своимъ передомъ». На cie Меншиковъ отвечалъ: «Какова работа, такова и плата».

 

 

 

10                                 

6.

 

Апреля 12-го скрытно былъ государь въ парламенте; тамъ виделъ онъ короля на троне и всехъ вельможъ королевства, сидевшихъ купно на скамьяхъ. Прослушавъ некоторыхь судей произносимыя pечи, которыхъ содержание государю переводили, его величество къ бывшимъ съ нимъ Россиянамъ сказалъ: «Весело слышать то, когда сыны отечества королю говорятъ явно правду, сему-то у Англичанъ учиться должно».

 

7.

 

Король Английский Вильгельмъ, прметя безпримерную охоту царя Петра Алексеевича къ морскимъ подвигамъ, приказалъ въ удовольствие его представить флоту примерную морскую баталию. Изъ многочисленныхъ кораблей составленный флотъ въ присутствии его чипилъ разныя эволюции и довелъ симъ государя до такого восхищения, что будто бы онъ отъ радости, не постыдясь, после сего командовавшему адмиралу при прочихъ флотскихъ офицерахъ сказалъ, что онъ на сей случай звание английскаго адмирала предпочитаетъ званию царя Российскаго. Толико влюб-ленъ былъ царь Петръ въ морскую службу!

Но я знаю достоверное, понеже я слышалъ изъ устъ монар-шихъ, что онъ сказалъ такъ: «Если бы я не былъ царемъ, то желалъ бы быть адмираломъ великобританскимъ».

 

8.

 

Въ 1698 году, въ мае месяце, Петръ Первый, прибывъ изъ Англии паки въ Голландию, предъ отъездомъ своимъ оттуда вздумалъ еще разъ повеселиться на мopе; сего ради, имея при ceбе Меншикова, отправился на судне въ городъ Гардервикъ, лежащий на берегу моря. На возвратномъ пути къ ночи возстала такая ужасная буря, что корабельщики потеряли надежду ко спасeнiю и въ страхе ожидали бедственнаго поглощения. Но го-

 

 

 

11

 

сударь, мужествомъ огражденный, ободряя ихъ, показывалъ видъ безстрашия и смеючись имъ говорилъ: «Слыхали ль вы когда-нибудь, чтобъ какой царь утонулъ въ Mopе? He бойтесь, кормило въ моей руке». Наконецъ, по претерпении штурма, благополучно приехалъ въ прежнее пристанище и, возвратясь въ жилище, обнявъ Лефорта, который въ посольстве главнымъ находился, съ радостию сказалъ: «Благодарю Бога, что еще вижу тебя, друга моего; Провидение хранитъ меня для отечества везде.

Посольство состояло изъ следующихъ особъ: первый былъ генералъ-адмиралъ Лефортъ, вторый—бояринъ Федоръ Алексеевичъ Головинъ, генералъ кригсъ-коммиссаръ и наместникъ Сибирский, и третий — Прокофий Богдановичъ Возницынъ, думный дьякъ или статский секретарь, бывший прежде во многихъ посольствахъ. Въ свите посольской находился самъ царь Петръ Алексеевичъ, молодой князь Слбирский, происходящий отъ древнихъ царей Сибирскихъ, несколько молодыхъ дворянъ, которыхъ его величество съ собою взялъ изъ знатныхъ фамилей яко аманатами верности ихъ отцовъ, да около семидесяти солдатъ гвардиии. Начальникомъ сихъ дворянъ былъ князь Черкасский, бывший потомъ канцлеромъ; при чемъ находился и Меншиковъ, котораго государь любилъ отлично. Посольство cie отправилось изъ Москвы въ 1697 году черезъ Ригу, где его величество съ Менши-ковымъ и съ прочими свиты своей осматривалъ укрепления Kpе-пости, что подало шведскому губернатору графу Далбергу по-дозрение, почему и приказано было ихъ туда не пущать; присматривали за ними и делали имъ разныя препятствия и неучти-вости, а cie самое и было после причиною воспоследовавшей войны съ Карломъ XII.

 

9.

 

Во время пребывания Петра Великаго въ Лондоне случилось ему видеть на площади Фоксала английскихъ бойцовъ, сражающихся другъ съ другомъ лбами, изъ которыхъ одинъ побивалъ всехъ. Возвратясь къ ceбе въ домъ, разсказывалъ о такомъ сра-

 

 

 

12 

                                 

жении прочимъ Россиянамъ и спрашивалъ: нетъ ли охотниковъ изъ гвардейскихъ гренадеровъ, при свите находившихся, побиться съ силачемъ лондонскимъ? Вызвался одинъ гренадеръ мочной, плотной, бывалый въ Москве часто на бояхъ кулачныхъ и на себя надеявшийся; онъ просилъ государя, чтобъ приказано было сперва посмотреть ему такой битвы, что было позволено. Гренадеръ, преметя все ухватки ихъ, уверялъ государя, что онъ перваго и славнаго бойца сразитъ разомъ такъ, что съ Русскими впредь биться не пожелаетъ. Его величество улыбнувшись говорилъ ему: «Полно, такъ ли? Я намеренъ держать закладъ, не постыди насъ». «Изволь, государь, смело держать, надейся, я не только этого удальца, да и всехъ съ нимъ товарищей вместе однимъ кулакомъ размечу; ведь я, царь государь, за Сухаревою башнею противъ кулашной стены хаживалъ. Я зубы съ челюстьми и ребры Англичанину высажу». Спустя несколько дней, его величество, oбедавъ у герцога Леедса, завелъ разговоръ о бойцахъ, которыхъ онъ виделъ, и сказывалъ ему, что гренадеръ его перваго ихъ витязя победитъ. Прочие лорды, уверенные о силе и мастерстве пoбедитeля своего, противъ котораго никто стоять не могъ, осмелились предложить: не угодно ли государю подержать закладъ, что Англичанинъ верхъ одержить? «А сколько?» спросилъ государь. «Пятьсотъ гиней!» «Пятьсотъ гиней? Добро! Но ведайте, господа, что мой боецъ лбомъ не бьется, а кулакомъ обороняется». Къ сражению назначенъ быль садъ Кармартена, сына Леедсова. Его величество, бывшие при немъ Россияне, Кармартенъ и Деанъ (сей последний былъ искусный корабельный мастеръ, которыхъ обоихъ государь любилъ, и они всегда при немъ находились) и прочие лорды прибыли туда. Явились два бойца; Англичанинъ богатырскимъ своимъ видомъ, при первомъ на соперника своего взгляде уверялъ уже почти каждаго зрителя, что сия есть для него малая жертва. Bсе думали, что гренадеръ не устоитъ. Тотъ вызывалъ соперника своего, но гренадеръ, под-жавъ руки, стоялъ прямо, не спускалъ съ ратоборца глазъ и ожидалъ его къ ceбе. Зрители смотрели со вниманиемъ. Англи-

 

 

 

13

 

чанинъ, по обыкновению, нагнувъ шею, устремилъ твердый лобъ свой противъ груди гренадерской, шелъ его сразить,  лишь только чаяли произведенная лбомъ удара, какъ вдругь увидели, что гренадеръ, не допустивъ его до себя, въ мигъ кулакомъ своимъ треснулъ Англичанина по нагбенной шeе въ становную жилу столь метко и проворно, что шотландский гигантъ палъ на землю и растянулся. Зрители вскричали: «гусе, гусе!» ударили въ ладоши, поклонились государю и закладъ заплатили. При семъ его величество, оборотясь къ своимъ, весело сказалъ: «Русской кулакъ стоить английскаго лба; я думаю онъ безъ шеи». Тотчасъ сраженному бойцу пущена была кровь; думали, что онъ умретъ, но онъ очнулся. Побоище темъ кончилось, и слава бойца сего симъ случаемъ погибла. Его величество весьма старался, чтобъ английскаго бойца вылечили; сего ради, подозвавъ къ ceбе лекаря и наказывая о излечении, далъ врачу двадцать гиней; изъ выиграннаго заклада пожаловалъ победившему гренадеру двадцать гиней, Англичанину бойцу — двадцать гиней, бывшимъ съ нимъ гренадерамъ — тридцать гиней, черни бросилъ пятьдесягъ гиней, а достальныя деньги отослалъ въ инвалидный домъ. Потомъ государь пряказалъ тутъ же всемъ своимъ гренадерамъ прежде бороться, а после между собою сделать кулашной бой, чтобъ показать лордамъ проворство, силу и ухватки русскихъ богатырей, чему все собрате весьма удивлялось, ибо все находившиеся при Петре Великомъ въ путешествии гренадеры выбраны были люди видные, рослые и сильные и прямо похожи были на древнихъ богатырей.

 

10.

 

Въ 1698 году, когда царь Петръ Алексеевичъ находился въ Bенe у Римскаго цесаря Леопольда и намеренъ былъ оттуда отъехатъ въ Италию, получилъ его величество изъ Москвы съ нарочно присланнымъ гонцомъ отъ правителей ведомость о ужас-номъ бунте десяти тысячъ последнихъ стрельцовъ, съ литовскихъ границъ отшедшихъ самовольно, куда они нарочно для

 

 

 

14                                  

 

безопасности отъ столицы удалены были подъ видомъ наблюдения польскихъ поступковъ при избрании новаго короля, которые умыслили, по наущению царевны Софии, которая по прежнимъ мятежамъ находилась тогда уже подъ стражею въ Девичьемъ монастыре, освободивъ ее, взвести ее на царство, а царя Петра Алексеевича, не допустивъ изъ чужихъ странъ въ отечество, засевши на пути, убить, равномерно предати смерти некоторыхъ бояръ и всехъ чужестранцевъ, въ Немецкой слободе жившихъ и въ военной службе находившихся; сего ради, оставя государь дальнейшее странствование, ради пользы государства своего вос-приятое, спешилъ немедленно въ престольной свой градъ, чтобъ утушить возгоревший пламень изменниковъ, возстановить тишину и оградить все безопасностию. Итакъ, оставя въ Вене Прокофья Богдановича Возницына полномочнымъ, поехалъ его величество съ Лефортомъ, Головинымъ и Меншиковымъ къ Москве и подъ провождениемъ изъ Польши взятаго отъ короля Августа генерала Карловича въ Преображенское село свое въ тайне благополучно прибылъ. Неожидаемое прибытие царя ободрило верноподданныхъ в произвело страхъ и ужасъ въ ненавистникахъ особы и царствования его. Онъ обрелъ уже опаснейший бунтъ сей чрезъ военачальника Шеина и генерала Гордона помощию царедворцовъ и солдатъ разрушеннымъ и бунтовщиковъ подъ стражею содержанныхъ. На другой день представлены были ему заговорщики мятежа, отъ которыхъ выслушавъ досговерную исповедь злаго умысла, предъ всеми вельможами и при многочисленномъ народе, и видя, что прежде, при многократныхъ бун-тахъ, стрельцамъ оказанныя милосердия и прощения не помогаютъ, беззакония же такия угрожаютъ впредь вящшею погибелью, предприялъ до крайности ожесточенный монархъ, по единогласному верныхъ сыновъ отечества убеждению и по суду, искоренить до конца главныхъ злодеевъ, изверговъ государства, а достальныхъ разослать въ отдаленнейшия места Сибири, Астрахани и Азова и ненавистное звание стрельцовъ уничтожить на вечныя времена. А какъ такое по закону смертное наказание

 

 

 

15

 

начальникамъ и прочимъ виновникамъ сего бунта продолжалось несколько дней сряду виселицами, усечениемъ главъ и колесова-ниемъ и еще не преставало, то патриархъ вздумалъ идти на место сего страшнаго позорища въ процессии къ государю, чтобъ просить о пощаде оставшихся еще стрельцовъ, ибо съ три тысячи оныхъ уже казнены были. Въ намерении умилостивления несъ его святейшество образъ Богоматери, воображая, что царь казнь сию оставить. Но государь, увидевъ его тако къ себе шествую-щимъ, удивился, вопервыхъ воздалъ иконе достодолжное по-клонение и потомъ патриарху съ гневомъ говорилъ: «Всуе употребляешь святыню Сию; зачемъ пришелъ сюда? Возвратись и отнеси образъ святый туда, где онъ стоялъ. Знай, что я разумею страхъ Божий и почитаю Святую Деву столько же, какъ и ты. Но ведай при томъ и то, что долгъ велитъ мне спасать подданныхъ и по правосудию наказывать злодеевъ. Требуетъ законъ, требуетъ и народъ». Такимъ изречениемъ показалъ царь Петръ Алексеевичъ самодержавную власть правосудия и пределъ сана духовнаго, дабы впредь въ гражданския и государственныя дела его святейшество не мешался,—не тако, яко бывало cie при преж-нихъ царяхъ, когда патриархи участвовали во всемъ, и безъ со-вета ихъ ничто не исполнялось, подобно Римскимъ папамъ почти, которые императорами и коронами некогда повелевали. Царь Алексей Михайловичъ, мудрый государь и законодатель, первый явилъ примеръ надъ патриархомъ Никономъ, лишивъ его чина чрезъ вселенскихъ патриарховъ за разныя безпокойствия, которыя чинилъ сей архипастырь сему монарху, а Петръ Великий, прозревъ такожде великия въ томъ сане неудобствы, после достоинство патриаршеское въ России совсемъ отставилъ.

 

11.

 

Царь Петръ Алексеевичъ взялъ съ собою въ Архангельск принятаго имъ въ службу знающаго сардамскаго мореплавателя, прозваниемъ Муса, где построивъ съ нимъ военный корабль по

 

 

 

16  

                                      

голландскому образцу, пожаловалъ сего Сардамца капитаномъ корабля, на которомъ его величество восприялъ желание проходить все чины флотские отъ нижняго до высшаго. Некогда случившись государь на семъ корабле спрашивалъ у Муса: съ какого чина начинають служить на корабле; а какъ капитанъ доносилъ: съ матроса, то на сie ему государь сказалъ: «Хорошо, такъ я послужу теперь у тебя матросомъ». Мусъ, думая, что государь шутить, приказалъ ему развязать въ верху веревку мачты, а онъ, кинувшись туда немедленно, исполнялъ должность сию съ такою проворностию , какъ бы делалъ то настоящий и знающий матросъ. Между темъ Мусъ, смотря на государя, отъ ужаса и страха трепеща, кричалъ ему въ верхъ: «Довольно, хорошо, царь Питеръ, полезай внизъ!» Ибо тогда былъ сильный ветръ, и легко могъ бы онъ оттуда слететь. Государь спустился назадъ благополучно и, увидя капитана совсемъ въ лице изменившагося, спросилъ его: «Чего ты испугался? Не того, чтобъ я погибъ, а того, чтобъ море не проглотило русскаго сокровища! Не бойся, капитанъ: когда бояться зверя, такъ и въ лесъ не ходить». После сего Мусъ, мало по малу опомнясь, сталъ веселее, приказывалъ государю раскурить себе трубку табаку, налить пуншъ и, словомъ сказать, отправлять и прочия должности простаго корабельщика. Монархъ исполнялъ все его повеления скоропостижно, подавая симъ примеръ прочимъ находившимся на корабле подчиненнымъ и подданнымъ своимъ, какимъ образомъ надлежитъ повиноваться командиру и отправлять должность.

 

12.

 

При отъезде государевомъ изъ Англии некоторые лондонскie купцы приходили къ его величеству съ предложениемъ, дабы позволено было учредить имъ табашный въ России торгъ, который прежде былъ запрещаемъ, и употребляли оный одни только тамо чужестранцы, обещевая за такое позволение въ казну взнесть двадцать тысячъ Фунтовъ стерлинговъ и, сверхъ того,

 

 

 

17

 

платить таможенную по договору пошлину, если бы только па-триархъ не учинилъ имъ въ томъ запрещениемъ своимъ какого подрыва. Его величество, усматривая немалый государству до-ходъ, согласился на cie и одному взъ сихъ купцовъ, Гильберту Гаткоту, въ разсуждении преткновения такой решительный ответъ сказалъ: «Не опасайтесь; возвратясь въ Москву, дамъ я о семъ указъ и постараюсь, чтобы патриархъ въ табашныя  дела не мешался. Онъ при мне, блюститель только веры, а не таможенный надзиратель». Cie слышалъ я отъ российскаго въ Лондоне резидента Весе-

довскаго.

 

13.

 

Его величество, отменяя старинные обряды, изъявляющие униженности человечества, въ 1701 году, декабря 30-го дня, запретилъ, чтобъ не писать и не называть уменьшительными именами вместо полнаго имени Дмитрия Митькою или Ивашкою, чтобъ не падать предъ нимъ на колени, и чтобъ зимою, когда морозно, не снимать шляпъ и шапокъ съ головы, проходя мимо того дворца, где обитаетъ государь, говоря о сихъ обычаяхъ такъ великодушно: «Какое различие между Бога и царя, когда воздавать  будутъ  равное обоимъ почтение? Коленопреклонное моление принадлежитъ Единому Творцу за те благости, какими Онъ насъ наградилъ. [Къ чему] уничижать звание, безобразить достоинство человеческое, а въ жестокие морозы почесть делать дому моему безплодную съ обнаженною главою, вредить здоровье свое, которое милее и надобнее мне въ каждомъ подданномъ паче всякихъ безполезныхъ поклоновъ? Mенee низкости, более усердия къ службе и верности ко мне и государству — сия-то почесть свойственна царю». 

                    

14.

 

Его величество, пиршествуя у Лефорта, где находились все генералы и чужестранные министры, между разговорами о пу-

 

 

 

18                                

 

тешествии своемъ польскому резиденту говорилъ, что онъ, проезжая чрезъ Польшу, чуть было на пути съ голоду не умеръ, такую-то бедность нашелъ онъ тамъ,—на что резндентъ отвечалъ: «Удивляюсь сему, всемилостивейший  государь! Я тамъ рожденъ и воспитанъ, однакожь со всемъ темъ, слава Богу, живъ, здоровъ и толстъ». «Хорошо», сказалъ ему государь; — «ты думаешь, что разжирелъ въ Польши; а я думаю такъ въ Москве, пируя часто съ нашими». Резидентъ позадумался, прочие смеялись, а государь, приметя, что онъ не веселъ сталъ, съ улыбкою речь свою къ нему продолжалъ такъ: «Не гневайся, господинъ резидентъ; я — Польше приятель и шутилъ. Знаютъ все, что она изобильна и богата; только теперь богатее она еще темъ, что Августъ у васъ король». Потомъ приказалъ поднесть ему покалъ венгерскаго вина, сказавъ: «Выпьемъ за здравие Августа; за сей напитокъ благодаримъ мы вамъ; у насъ въ Москве  доморощенной квасъ, медъ да пиво, а со временемъ изъ Астрахани и съ Дона иметь будемъ и вино; тогда господъ министровъ попотчую я своимъ, а не чужимъ».

 

15.

 

Н'когда у Лефорта на пиру былъ государь съ (текст не читается, А.Б.) про-министрами; а какъ за столомъ довольно пили,  и (текст не читается, А.Б.) было развеселились, какъ нечаянно зашелъ разговоръ такой, который всю забаву обратилъ на печаль и наполнилъ всехъ стра-хомъ и ужасомъ. Завели речь о войскахъ и военномъ порядке или дисциплине,—при которой одинъ изъ собеседниковъ сказы-валъ: «Чтобъ иметь исправныхъ и добрыхъ офицеровъ, то надобно для того наблюдать службу и старшинство». Вслушавшись въ сie, Петръ Великий отвечалъ ему: «Ты говоришь правду. Это есть самое то правило, которое желалъ я установить, и для при-мера былъ барабанщикомъ въ poте у Лефорта». Но при семъ, взглянувъ тотчасъ грознымъ видомъ на генерала Шеина, про-тивъ него сидевшаго, продолжалъ далеe: «Я знаю; нарушая мои намерения и указы, некоторые господа генералы продаютъ у па –

 

 

 

19

 

лыя местa въ своихъ полкахъ и торгуютъ такою драгоценностию, которую надлежало бы давать за достоинство». Шеинъ спрашивалъ государя: кто бъ такие были? A сie самое и воспламеняло вдругъ монарха, съ сердцемъ отвечающаго: «Ты первый, ты хоть самый!» При чемъ, выхвати изъ ноженъ шпагу, началъ ею рубить по столу такъ, что все присутствующее гости затрепетали: «Въ мигъ истреблю тебя и полкъ твой! Я имею списокъ проданныхъ тобою местъ и усмирю сею шпагою плутовство твое!» При сихъ словахъ хотели было прочие генералы извинить генерала Шеина, однако государь, не внимая ничего, кроме праведнаго гневa, въ такую пришелъ запальчивость, что началъ махать шпагою на все стороны безъ разбору. Слегка досталось оною князю Ромодановскому и Зотову, а между темъ добирался  онъ до самаго Шеина, чтобъ его поранить, но любимцемъ своимъ Лефортомъ, который въ такихъ случаяхъ одинъ имелъ смелость удерживать царя, былъ схваченъ. Государь, воспаленный сердцемъ, выступивший изъ самого себя, оттолкнулъ Лефорта и его ранилъ. Ле-фортъ, оставя  страхъ и ведая нравъ, сколь младый монархъ скороотходчивъ и мягкосердъ, пренебрегъ безъ смятения нане-сенный ceбе ударъ, остановилъ его, просилъ, чтобъ онъ пре-(текст не читается, А.Б.) гься, вспомнилъ бы, что онъ есть исправитель, и что великидушие сопряжено со славою и честию героя и законодателя. Такимъ образомъ смягчилъ онъ государя такъ, что его величество, опомнясь, простилъ Шеина, а принятыхъ имъ офицеровъ уничтожилъ; потомъ, признавшись предъ всеми въ слабости своей, тотчасъ съ раскаяниемъ и сожалениемъ, обнявши Лефорта, говорилъ: «Прости, любезный другъ, я виноватъ; я исправляю подданныхъ своихъ и не могу исправить еще самого себя: проклятая привычка, несчастное воспитание, котораго по сию пору преодолеть не могу, хотя всячески стараюсь и помышляю о томъ!»                                                                        

Такимъ-то образомъ кончилось страшное сie происшествие, которое после сделало государя воздержнee, ибо сею незап-ностию чуть не лишился было друга своего Лефорта, котораго

 

 

 

20                                  

 

рана безъ дальнейшихъ следствий, скоро и благополучно исцелена была. Mногиe обвиняютъ государя посему безмерною лютостию; но представьте себе, какой бы монархъ снесъ такое пренебрежение, когда, не взирая на все попечение и усильные труды для пользы отечества, вводимый порядокъ расторгаютъ, и вместо блага чинятся злоупотребления?

 

16.

 

По смерти любимца Лефорта государь учинилъ ему со всеми почестями, достоинству в заслугамъ его принадлежащими, славное погребение, при которомъ  шель монархъ за гробомъ до самой реформатской церкви, где при сказывании предики пасторомъ Стумфиусомъ, когда вычислялъ онъ сего мужа заслуги, оказанныя имъ государю и России, его величество обливался слезами и, по окончании оныя, повелевъ снять крышку съ гроба, подошелъ къ покойному генералу-адмиралу, обнялъ его и прощался съ нимъ въ последний разъ съ такимъ сокрушениемъ, что Bсе бывшие при семъ чужестранные  министры съ чрезвычайнымъ удивлениемъ на cie плачевное зрелище смотрели. Потомъ провожающия знатныя особы званы были въ домъ покойнаго адмирала, где приго-товленъ былъ, по обычаю тогдашнему, поминочный ужинъ. Между темъ какъ уряжали столъ, и государь тогда на короткое время отлучился, то некоторые  бояре потихоньку убрались домой, но его величество по возвращении своемъ, встретя ихъ сходящихъ съ крыльца, воротилъ назадъ за собою, вошелъ въ залу и, съ негодованиемъ смотря на нихъ, говорилъ: «Я вижу, вы спешите для того, чтобъ дома веселиться  смертию адмирала. Вы боитесь быть при семъ печальномъ пире для того, чтобъ ложно принимаемый видъ печали скоро не изчезъ, и радость ваша предо мною не обнаружилась. Боже мой, какие ненавистники! Вы торжествуете теперь, какъ будто получили великую победу смертию такого мужа, котораго я искренно  любилъ, и который  служилъ мне столь верно. Я научу васъ  почитать  достойныхъ людей! Верность

 

 

 

21

 

Франца Яковлевича пребудетъ въ сердце моемъ, доколе я живъ, и по смерти понесу ее съ собою во гробъ!»

 

17.

 

Въ 1703 году, когда Канецкая крепость, или Канцы, взята была, то получена ведомость о приходе на взморье шведскихъ

 

кораблей, и что они у устья Невы реки сделали въ городъ ло-зунгъ двумя выстрелами изъ пушки. Фельдмаршалъ Шереметевъ  приказалъ отвечать имъ въ своемъ обозе также двумя выстрелами, чтобъ темъ скрыть отъ кораблей взятое сего городка и чтобъ ихъ обмануть. По сему лозунгу присланъ былъ на берегъ съ адмиральскаго корабля ботъ для лоцмановъ poссийскихъ войскъ; караулъ, скрывшийся въ лесy, поймалъ одного изъ шведскихъ матросовъ (прочие же ушли), отъ котораго сведали, что тою эскадрою командуетъ вице-адмиралъ Нумерсъ; потомъ пришла два шведския военныя судна и стали  предъ устьемь Невы реки.   Уведомленный о семъ, царь Петръ Алексеевичъ, яко капитанъ бомбардирской роты, и поручикъ Меншиковъ, въ тридцати лодкахъ, съ гренадерами и солдатами Преображенскаго и Семеновскаго полка, отправился туда и, въ вечеру прибывъ на устье, скрылся за островомъ противъ деревни Калинкиной къ морю. На разсвете государь съ половиною лодокъ поплылъ греблею подле Васильевскаго острова подъ прикрытиемъ леса и объехалъ сии суда отъ моря, а другой половине велелъ пуститься на нихъ сверху. Heпpiятeль, увидевши cie, вступилъ въ бой и на парусахъ пробивался къ эскадре. Однако его величество, догнавъ сии суда и не взирая на жестокую стрельбу изъ пушекъ, одною ружейною стрельбою и гранатами оба судна взялъ и привелъ въ лагерь къ Фельдмаршалу. На одномъ было десять пушекъ, а на другомъ—четырнадцать. Государь, возблагодаря за сию первую морскую победу Богу при троекратной стрельбе изъ пушекъ, после молебна Фельдмаршалу и прочимъ генераламъ говорилъ: «Я рекомендую ваш», господинъ Фельдмаршалъ, бывшихъ со мною офицеровъ и солдатъ; сия победа храбростию ихъ получена. Бла-

 

 

 

22                 

                 

годаря Вышняго, не бывалое сбылось: мы лодками начинаемъ уже брать неприятельские корабли». За сии виктории бомбардирской капитанъ и поручикъ Меншиковъ сделаны кавалерами ордена святаго Андрея, также и господинъ постельничий Головкинъ, который въ той же партии находился. Кавалерии наложены были на нихъ чрезъ адмирала графа Головина, яко перваго кавалера сего ордена, а офицерамъ даны золотыя медали съ цепьми, солдатамъ же — медали безъ цепей.

 

18.

 

Петръ Великий, желая Россию поставить на степень европейскихъ народовъ, нравственныхъ какъ просвещениемъ наукъ и художествъ, такъ обращениемъ и одеждою, выдалъ указъ брить бороды и носить платье короткое немецкое, говоря при томъ придворнымъ боярамъ. «Я желаю преобразить светскихъ козловъ, то-есть, гражданъ, и духовенство, то-есть, монаховъ и поповъ, первыхъ — чтобъ они безъ бородъ походили въ добре на евро-пейцевъ, а другихъ—чтобъ они, хотя съ бородами, въ церквахъ учили бы прихожанъ христианскимъ добродетелямъ такъ, какъ видалъ и слыхалъ я учащихъ въ Германии пасторовъ». При чемъ разсмеявшись примолвилъ къ сему еще и то: «Ведь наши старики по невежеству думаютъ, что безъ бороды не внидутъ въ царство небесное, хотя у Бога отверзто оно для всехъ честныхъ людей, какого бы закона верующие въ Него ни были, съ бородами ли они, или безъ бородъ, съ париками ли они, или плешивые, въ длинномъ ли сарафане, или въ короткомъ кафтане».

 

19.

 

По кончине перваго любимца генерала-адмирала Лефорта моегo его заступилъ у царя Петра Алексеевича графъ Федоръ Алексеевичъ Головинъ, а по особливой милости—Меншиковъ, но онъ безпокоился еще темъ, что виделъ себе противуборницу свою при его величеств Анну Ивановну Монсъ, которую тогда государь любилъ, и которая казалась быть владычицею сердца мла-

 

 

 

23

 

дого монарха. Сего ради Меншиковъ предприялъ, всячески стараяся о томъ, какимъ бы образомъ ее привесть въ немилость и совершенно разлучить. Анна Ивановна Монсъ была дочь лифлянд-скаго купца, торговавшаго  винами, чрезвычайная красавица, приятнаго вида, ласковаго обхождения, однакожь посредственной остроты и разума, что следующее происхождение доказываетъ. Не смотря на то, что государь несколько летъ ее при ceбе имелъ и безмерно обогатилъ, начала она такую глупость, которая ей служила пагубою. Она поползнулась принять любовное предложение Бранденбургскаго посланника Кейзерлинга и согласилась идти за него замужъ, если только царское на то будетъ благословение. Представьте себе: не сумашествие ли это? Предпочесть двадцатисемилетнему  разумомъ одаренному и видному государю чужестранца, ни темъ, ни другимъ не блистающаго! Здесь ска-жутъ мне, что любовь слепа: подлинно такъ, ибо она на самомъ верху благополучия девицу cию нелепой и необузданной страсти покорила. Ко исполнение такого намерения положила она посоветовать о томъ съ Меншиковымъ и просить его, чтобъ онъ у государя имъ споспешествовалъ. Кейзерлингъ нашелъ случай говорить о томъ съ любимцем ь царскимъ, который внутренне сему радовался, изъ лукавства оказывалъ ему свое доброхотство, въ такомъ предприятии более еще его подкреплялъ, изъясняй ему, что государю, конечно, не будетъ cie противно, если только она склонна; но прежде, нежели будеть онъ о семъ деле его величеству говорить, надлежитъ ему самому слышать cie отъ нея и письменно показать, что она желаетъ вступить въ бракъ съ Кейзерлингомъ. Для сего послалъ онъ къ пей верную ея подругу Вейдиль, чтобъ она съ нею обо всемъ переговорила, которой призналась Монсъ чистосердечно, что лучше бы хотела выдти за Кейзерлинга, котораго любитъ, нежели за иного, когда государь позволить. Меншиковъ, получивъ такую ведомость, не упустилъ самъ видеться съ сею девицею и отобрать подлинно не только устно мысли ея, но и письменно. Сколь скоро получилъ онъ такое отъ нея прошенie, немедленно пошелъ къ государю и хитрымъ

 

 

 

24

                                 

образомъ сказывалъ ему такъ: «Ну, всемилостивейший государь, ваше величество всегда изволили думать, что госпожа Монсъ васъ паче всего на свете любить: но что скажете теперь, когда я вамъ противное доложу?» «Перестань, Александру врать», отвечалъ государь; — «я знаю верно, что она одного меня любитъ, н никто инако меня не уверитъ; разве скажетъ она то мне сама». При семъ Меншпковъ вынулъ изъ кармана своеручное ея письмо и поднесъ государю. Монархъ, увидя во ономъ такую не ожидаемую переписку, хотя и прогневался, однако не совсемъ по отличной къ ней милости сему верилъ. А дабы вящше въ деле семъ удостовериться, то его величество, посетивъ ее въ тотъ же день, разсказывалъ ей безъ сердца о той вести, какую ему Меишиковъ отъ нея принесъ; она въ томъ не отрицалась. И такъ государь, изобличивъ ее неверностию и дурачествомъ, взялъ отъ нея алмазами украшенный свой портретъ, который она носила, и при томъ сказалъ: «Любить царя — надлежало иметь царя въ голове, котораго у тебя не было; и когда ты обо мне мало думала и неверною стала, такъ не для чего уже иметь тебе мой портретъ». Но былъ такъ великодушенъ, что далъ уборы, драгоценныя вещи и все пожалованное оставилъ ей для того, чтобъ она, пользуясь оными, со временемъ почувствовала угрызение совести, колико она противъ него была неблагодарна. Вскоре после того вышла она замужъ за Кейзерлинга, но опомнясь о неоцененной потере, раскаивалась, плакала, терзалась и крушилась ежедневно такъ, что получила гектическую болезнь, отъ которой въ томъ же году умерла.

Такою-то хитростию и лукавствомъ генералъ-майоръ Меншиковъ, свергнувъ съ себя опасное иго, сделался потомъ игралищемъ всякаго счастия и былъ первымъ государскимъ любимцемъ, ибо при ней таковымъ еще не былъ. После сего приключения государь Петръ Великий никакой уже прямой любовницы не имелъ, а избралъ своею супругою Екатерину Алексеевну, которую за отличныя душевныя дарования и за оказанный его особе и отечеству заслуги при жизни своей короновалъ.»

 

 

 

25

 

20.

 

Въ 1702 году города Олонца попъ Иванъ Окуловъ, уве-давший о Шведахъ, что они стояли въ Карельскомъ уезде, собралъ охотниковъ изъ порубежныхъ жителей съ тысячу человекъ, по-шелъ за шведской рубежъ, разбилъ неприятельския заставы, по-бедилъ до четырехъ-сотъ Шведовъ, взялъ рейтарския знамена, барабаны, ружья и провиантъ. А какъ такое неожидаемое происшествие дошло до сведения его царскаго величества, то государь Фельдмаршалу Шереметеву сказалъ: «Слыхалъ ли кто такое диво, что попъ мой учить духовныхъ сыновъ: отворите врата купно въ рай и въ Шведскую область!» Пожаловалъ его величество попу двести рублей, краснаго сукна, съ позументомъ, рясу и золотую медаль и бывшимъ при томъ действии по хорошему русскому кафтану, по два рубля денегъ и по тесаку для обороны впредь, чтобъ они его носили за свою службу. Несколько летъ после государь бывалъ въ Олонце, присталъ у сего попа въ доме который построить ему велелъ на казенныя деньги.

 

21.

 

Въ начале 1701 года королъ Польский отправился въ принадлежащую князю Радзивилу при курляндскихъ границахъ крепостцу Биржу, куда прибыль н государь Петръ I, равномерно и герцогъ Курляндский Фердинандъ для того, чтобъ о тогдашнихъ делахъ противошведскихъ переговорить и учинить ycловие. Сего ради его величество король Польский всячески старался Рос-сийскаго монарха разными забавами угостить; и когда за столомъ были они уже веселы, то Петръ Великий пилъ за здоровье короля Польскаго и, пожавъ при томъ ему руку, говорилъ: «Да бу-дутъ мысли наши столь тверды, сколь сильны наши телеса!» На cie ответствовалъ король: «Да здравствуетъ сила, съ силою соединенная, которая враговь разсеетъ въ прахъ». При семь гepцогъ Курляндский поклонился обоимъ государямъ и при питии за здравие ихъ сказалъ: «А мне остается благополучно подъ защи-

 

 

 

26

 

тою силе вашихъ жить, чтобы левъ не проглотилъ Курляндцевъ живыхъ!» Царь Петръ разсмеявшись ему сказалъ: «Не бойся, братъ, у насъ для этого зверя есть железныя сети; когда рази-нетъ зевъ, такъ дадимъ ему покушать картечей».

 

22.

 

При свидании съ королемъ Августомъ въ городке Бирже царь Петръ Алексеевичъ остался у него ужинать. Во время стола приметилъ Августъ, что поданная ему тарелка серебряная была не чиста и для того, согнувъ ее рукою въ трубку, бросилъ въ сторону. Петръ, думая, что король щеголяетъ предъ нимъ силою, согнувъ также тарелку вместе, положилъ передъ себя. Оба сильные государя начали вертеть по две тарелки и перепортили бы весь сервизъ, ибо сплющили потомъ между ладонь две большия чаши, если бы шутку ciю не кончилъ Российский монархъ следующею речью: «Брать Августъ, мы гнемъ серебро изрядно, только надобно потрудиться, какъ бы согнуть намъ шведское железо».

 

23.

 

Известно, что Петръ Великий и Августъ, король Польский, имели силу телесную необычайную и превосходящую силу человеческую. Въ одинъ день, когда случилось быть обоимъ симъ мо-нархамъ вместе въ городе Toрне, представлено было зрелище битвы буйволовъ. Тутъ захотелось поблистать Августу предъ царемъ богатырствомъ своимъ, и сего ради, схватя за рогъ разсвирепевшаго буйвола, который упрямился идти, однимъ махомъ саблею отсекъ ему голову. «Постой, брать Авгусгь», сказалъ ему Петръ, — «я не хочу являть силы своей надъ животнымъ, прикажи подать свертокъ сукна!» По принесении онаго царь, взявъ одною рукою свертокъ, кинулъ его вверхъ, а другою рукою, выдернувъ вдругъ кортикъ свой, ударилъ на лету по немъ такъ мочно, что раскроиль его на две части. Августъ сколько потомъ ни старался учинить то же, но не былъ въ состоянии.

 

 

 

27

 

24.

 

Петръ Великий имелъ частое въ Варшаве свидание съ одною умною и доброю старостиною, которая, будучи въ родстве съ первыми польскими магнатами, ведала политическую связь и разныя дела королевства, а особливо кардинала и примаса Радзиевскаго интриги и къ королю Шведскому наклонность, и государю по дружеской привязанности многое открывала. Старостина, зная, что его величество жаловалъ иногда быть въ беседе съ польскими красавицам и, пригласила къ себе несколько госпожъ, женъ польскнхъ вельможъ, и сего знаменитаго гостя вечернимъ сто-ломъ, при огромной музыке, угощала. А какъ разговоръ нечаянно зашелъ о Карлe XII, предпринявшимъ вступить съ войсками чрезъ Польшу въ Украинския земли, и одна изъ нихъ, противной стороны Августа, следовательно, и Петра Великаго, бывъ по любовнымъ интригамъ съ королемъ въ ccopе, подъ видомъ учтивой шутки на счетъ обоихъ монарховъ нечто остро сказала, то государь, оборотясь къ ней, говорилъ: «Вы шутите, сударыня, за столомъ при всехъ, такъ позвольте мне после ужина пошутить съ вами наедине». Сия экивочная речь въ такое привела ее смятение, что после не могла она ничего уже промолвить. Но государь умелъ такъ сию загадку переворотить, смягчить и обласкать сию госпожу, что въ самомъ деле съ нею былъ наедине и имелъ после ее своею приятельницею.

 

25.

 

Государь Петръ Первый, ехавъ въ Варшаву 1) вздумалъ посмотреть одинъ монастырь, чего ради, приближаясь къ мона-стырскимъ воротамъ, приказывалъ оныя отворить; но приворотникъ, не смея сего по обряду учинить, доносилъ ему, что ciи врата святыя; государь отвечалъ: «Лжешь, Поляка, каменныя; врата въ царство небесное [святыя]; здесь въедемъ мы верхомъ,

1) Въ 1707 году въ июле месяце; при rocударе былъ и князь Меншиковъ, да князь Долгорукий, майоръ гвардии.

 

 

 

28

                                 

а туда съ добрыми делами пойдемъ пешкомъ. Отворяй!» Но Полякъ говорилъ «Святый Непомуценъ запретилъ!» «И то для По-ляковъ», сказалъ его величество, — «а для меня разрешилъ». Приворотникъ, поклонясь низко, громко возгласилъ: «Взмилуйся, наияснейший пане, я того не зналъ». Потомъ отворилъ ворота.

 

26.

 

По дошедшимъ слухамъ къ государю, что чужестранцы почитаютъ его немилосерднымъ, говорилъ его величество следующую речь, достойную блюсти въ вечной памяти: «Я видаю, почитаютъ меня строгимъ государемъ и тираномъ. Ошибаются въ томъ не знающие всехъ обстоятельствъ. Богу известны сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я о подданныхъ и сколько блага желаю отечеству. Невежество, упрямство, коварство ополчались на меня всегда, съ того самаго времени, когда полезность въ государство вводить и суровые нравы преобразовать намерение принялъ. Сии-то суть тираны, а не я. Честныхъ, трудолюбивыхъ, повинующихся, разумныхъ сыновъ отечества возвышаю и награждаю я, а непокорныхъ и зловредныхъ исправляю по необходимости. Пускай злость клевещетъ, но coвесть моя чиста. Богъ судия мой! Неправое разглагольствие въ свете аки вихрь преходный».

Читающий cie приметить можетъ, съ какою порывистою обнаженностию и соболезнованиемъ говорилъ о ceбе сей великий государь. Имевшимъ счастие быть близъ лица монарха сего известна великая душа его, человеколюбие п милосердие. Много было ему домашнихъ горестей п досадъ, на гневе прекло-няющихъ, и хотя въ первомъ жару былъ вспыльчивъ, однако скороотходчивъ и непамятозлобенъ. Ахъ, еслибъ знали многие то, что известно намъ, дивились бы снисхождению его. Bсе судятъ только по наружности. Если бы когда-нибудь случилось философу разбирать архиву тайныхъ дель его, вострепеталъ бы отъ ужаса, что соделывалось противъ сего монарха.

 

 

 

29

 

27.

 

О бунтахъ стрелецкихъ некогда промолвилъ государь: «Отъ воспомянания бунтовавшихъ стрельцовъ, гидръ отечества, все уды во мне трепещутъ; помысля о томъ, заснуть не могу. Такова-то была сия кровожаждущая саранча!»

Государь по истине имелъ иногда въ нощное время такия конвульсии въ теле, что клалъ съ собою деньшика Мурзина, за плеча котораго держась, засыпаль, что я самъ виделъ. Днемъ же не редко вскидывалъ головою кверху. Cie началось въ теле его быть  съ самаго того  времени,  когда одинъ изъ мятежныхъ стрельцовъ въ Троицкомъ монастырe предъ алтаремъ, куда его царица, мать его, ради безопасности привела, приставя ножъ къ шее,  умертвить  его хотелъ;  а до того личныхъ ужимокъ и кривления шеею не бывало.

 

28.

 

Буде виноватый принесетъ чистую повинную государю, прощалъ милосердо или умерялъ наказание по важности преступле-ния и говаривалъ: «Не делай впредь того, за признание — про-щение? за утайку нетъ помилования. Лучше грехъ явный, нежели тайный».

 

29.

 

Императрица, узнавъ, что государь нощию безпокоился и мало почивалъ, на другой день спрашивала его о причине, — на что онъ ей отвечалъ: «Ахъ Катинька, какой сонъ начальнику, когда судьи его спятъ».

 

30.

 

Его величество, сделавъ маскерадъ публичный, состоящий изъ одеждъ различныхъ народовъ, и самъ присутствуя при томъ въ голландскомъ шкиперскомъ платье, ездилъ съ государынею и съ прочими въ маскахъ по городу в при семъ случае ей говорилъ: «Радуюсь, видя въ самомъ деле въ новой столице разныхъ

 

 

 

30                                   

 

странъ народовъ». Сказалъ cie въ такомъ чаянии, что тогда уже чужестранные въ Петербургъ какъ сухимъ путемъ, такъ и мо-ремъ приезжать начали, чемъ онъ былъ весьма доволенъ.

 

31.

 

Когда государь въ присутствии своемъ, въ саду, подчивалъ кушаньемъ и напитками одного голландскаго шкипера и, видя, что шкиперъ пьетъ и естъ много и проворно, темъ веселился и денбщикамъ говорилъ: «Этотъ Емеля все перемелете. Фельтенъ 1), подавай сему гостю больше! У насъ всего довольно пусть естъ и пьетъ безъ платы. Это не въ Амстердаме. Шепелевъ 2) знаетъ то, что я трактирщику заплатилъ въ Нимведене сто червонцовъ за двенадцать яицъ, за сыръ, масло и две бутылки вина».

 

32.

 

По привезении Готторпскаго глобуса въ Петербургъ и по постановлении онаго близъ летняго дворца въ особомъ месте, часто хаживалъ Петръ Великий его смотреть. А какъ въ семь глобусе толико есть пространства, что за круглымъ столомъ на лавкахъ десяти человекамъ сидеть можно, то единожды государь Блументросту, мужу ученому, сказалъ: «Мы теперь въ большомъ мире; этотъ миръ есть въ насъ; тако миры суть въ мире" He даль-новидная ли мысль сия, заключающая въ ceбе познание мировъ?

 

33.

 

О Жидахъ говорилъ его величество: «Я хочу видеть у себя лучше магометанской и языческой веры, нежели Жидовъ. Они— плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не распложаю. Не будетъ для нихъ въ Pocciи ни жилища, ни торговли, сколько о томъ ни стараются и какъ ближнихъ ко мне ни подкупаютъ». Сколько

 

1)  Фельтенъ—мундкохъ его величества.

2)  Дмитрий Андреевичъ Шепелевъ былъ путевымъ маршаломъ.

 

 

 

31

 

ни старались Жиды получить позволение быть въ России и торговать, однако государь на то не склонился и все просьбы объ нихъ уничтожилъ.

 

34.

 

Петръ Великий, купя въ Амстердаме редкие кабинеты, одинъ— анатомической, а другой — разныхъ животныхъ, по привезении оныхъ въ Петербургъ расположилъ въ Смольномъ дворе, отъ прочаго строения отдаленномъ, и зрениемъ оныхъ вещей часто по утрамъ занимался, чтобъ иметь въ натуральной истории систематическое понятие. Его величество биралъ меня съ собою туда же, где въ одно время прилучился быть и графъ Ягушинский который предлагалъ государю, чтобъ для ежегоднаго содержания и размножения такихъ редкостей съ смотрителей брать некоторую плату, на что государь съ неудовольствиемъ при лейбъ-медике своемъ Аряшине и Библиотекаре Шумахере, которымъ поручена была въ смотрение кунсткамера и которымъ велено было каждаго смотрителя впускать, вещи те показывать и объ нихъ объяснять, сказалъ: «Павелъ Ивановичъ, где твой умъ? Ты судишь не право; по твоему — намерениe мое было бы безполезно. Я хочу, чтобъ люди смотрели и учились. Надлежать охотниковъ приучать, под-чивать и угощать, а не деньги съ нихъ брать». Потомъ, обратясь къ Аряшину, о семъ повеление давалъ, определяя на то особую сумму денегъ. Такое-то cтарание имелъ монархъ сей о насаждении наукъ и знаний въ государстве своемъ. Мило было ему видеть подданныхъ своихъ, упражняющихся въ наукахъ и художествахъ, и такие-то люди были прямые друзья его, съ которыми онъ просто и милостиво обходился.

 

35.

Неблагодарныхъ людей государь ненавиделъ и объ нихъ говаривалъ такъ: «Неблагодарный есть человекъ безъ совести, ему верить не должно. Лучше явный врагъ, нежели подлый льстецъ и лицемеръ; такой безобразитъ чeлoвечecтвo».

 

 

 

32

                             

36.

 

Заслуженыхъ и верныхъ сыновъ отечества Петръ Великий награждалъ скоро  чинами и деревнями и за  долговременную службу при отставка давалъ полное жалованье. Мне случилось слышать, что при отставке одного полковника Карпова, мужа заслуженнаго, но малоимущаго, государь говорилъ: «Когда служить не можетъ, производить ему по смерть его жалованье, да сверхъ того дать изъ отписныхъ деревень пятьдесятъ дворовъ, чтобъ въ ней по трудахъ, которымъ свидетель я и генералитетъ, спокойно жилъ. Ужели за пролитую кровь и раны для отечества при старости и дряхлости съ голоду умереть? Кто будетъ о немъ печься, какъ не я? Инако служить другимъ не охотно, когда за верную службу нетъ награды. Ведь я для такихъ не скупъ».

Въ такомъ случай государь былъ щедръ и мплостивъ; ходатаевъ иметь не надлежало, понеже самъ зналъ онъ отлично служащихъ, а о незнакомыхъ приказывалъ ceбе обстоятельно доносить чрезъ сенатъ, военную и адмиралтейскую коллегию.

 

37.

 

Его величество на пути своемъ въ Воронежъ, подъ вечеръ въ ненастливую погоду, заехалъ ночевать въ деревушку къ одному вдовому дворянину, котораго не случилось тогда дома, и который по деламъ былъ въ городе. А какъ государь езжалъ просто, съ малымъ числомъ людей, да и кромe одного крестьянина и двухъ дворовыхъ старухъ, никого изъ служителей тутъ не находилось, то и сочли его проезжимъ офицеромъ. Государь, вошедъ въ покой, встреченъ  былъ  дворянина  того дочерью осьмнадцатилетнею,  которая   его спрашивала: «Ваша милость кто такой?» «Я проезжий офицеръ, заехалъ къ отцу твоему переночевать». «А какъ тебя зовутъ?» «Петромъ!» отвечалъ монархъ. «Много есть Петровъ», продолжала она, — «скажи свое прозва-ние». «Михайловъ, голубушка». «Петръ Михайловъ!» повторяла девушка съ некоторымъ  видомь удивления и радости; — «ахъ,

 

 

 

33

 

если бы ты былъ тотъ Петръ Михайловъ, который ездить въ Воронежъ строить корабли, и который слыветъ нашимъ царемъ, какъ бы счастлива была я!» «А что жъ?» «Я бы попросила у него милости!» «Куда какъ ты смела», сказалъ онъ ей, — «какую ми-лость и за что?» «Такую, чтобъ онъ пожаловалъ что-нибудь отцу моему за то, что подъ городомъ Орешкомъ 1) на приступъ весь израненъ, и отставленъ капитаномъ, получаетъ только порутчиц-кое жалованье,  имеетъ двадцать душъ и на силу себя и меня пропитать можетъ, да изъ этого уделяетъ еще брату моему, который въ службе констапелемъ». «Правда, жалкое состоянie, да что делать? Знать, царь про то не ведаетъ. Скажи мнe, училась ли ты чему-нибудь?» «Отецъ мой выучилъ меня читать и писать, а покойная мать моя учила меня шить и хозяйничать». «Не худо; прочитай-ка что-нибудь н напиши». Дворянка сie исполнила, показывала ему шитье и холстъ, который сама ткала. «Хорошо». сказалъ ей npoезжий офицеръ, «[ты]—достойная девушка; жаль, что я не тотъ Петръ Михайловъ, который можетъ делать милости;  однако молись Богу; можетъ быть, при  случае царю донесу; онъ меня довольно знаетъ и жалуетъ!» Девушка поклонилась, побежала,  принесла ему тотчасъ квасу, хлеба, масла, яицъ, ветчины и безъ всякой застенчивости oтъ всего сердца потчивала; потомъ отвела ему особую горницу, приготовила изрядную постелю, а государь, покоясь, всталъ рано и, подаря дворянской дочере пять рублей, сказалъ: «Поклонъ отцу, и скажи, что заезжалъ къ нему офицеръ корабельный Петръ Михайловъ. Прощай! Желаю, чтобъ подаренные пять рублей принесли тебе за доброе поведение и за старание объ отце своемъ пять сотъ рублей». На возвратномъ изъ Воронежа пути его величество от-правилъ къ сей дворянской дочере денщика съ такимъ приказа-ниемъ «Бывший недавно у тебя въ гостяхъ офицеръ есть самой тотъ Петръ  Михайловъ, котораго   видеть и просить желала. Хотя по пословице: Богь высоко, а царь далеко, однако у пер-

 

1) Шлиссельбургъ.

 

 

 

34                                        

 

ваго молитва, а у другого служба не пропадаетъ. За службу отца твоего указалъ его величество давать ему капитанское

жалованье, а тебе, яко достойной дочере его, посылаетъ приданое пять сотъ рублей съ темъ, что жениха сыщетъ самъ,» — что государь вскоре и иснолнилъ, выдавъ ее за зажиточнаго дворянина и флотскаго офицера въ Воронеже.

 

38.

 

Государь любилъ читать летописи и, собравъ ихъ довольно, некогда Феофану Прокоповичу говорилъ: «Когда увидимъ мы полную России историю? Я велелъ перевесть многия полезные книги» 1). А Нартову, механику своему, промолвилъ: «Плюмиера любимое искусство мое точить уже переведено и Штурмова механика».

Я виделъ самъ переведенный на pocciйской языкъ книги, въ кабинете у государя лежавшия, который напередъ изволилъ онъ читать я после указалъ напечатать: 1) Деяния Александра Вели-каго; 2) Гибнерова География; 3) Пуффендорфа Введение въ познание европейскихъ государствъ; 4) Леклерка Архитектурное искусство; 5) Бринкена Искусство корабельнаго строения; 6) Ку-горна Новый образецъ укрепления; 7) Боргсдорфа Непобедимая крепость; 8) Блонделя и Вобана Искусство yкреплений, и еще другия книги, принадлежащия до устроения шлюзовъ, мельницъ, фабрикъ и горныхъ заводовъ.

 

39.

 

По случаю вновь учрежденныхъ въ Петербурге ассамблей или съездовъ между знатными господами похваляемы были въ присутствии государя парижское обхождение, обычай и обряды, на которыя отвечалъ онъ такъ: «Добро перенимать у Французовъ художества и науки; cie желалъ бы я видеть у себя, а въ прочемъ Парижъ воняетъ».

 

1) Съ латинскаго языка переводили   новгородские старцы два брата Лихудьевы, съ Французскаго—Горлицкий, съ немецкаго—Остерманъ.

 

 

 

35

 

40.

 

Въ бытность въ Олонце при питии марциальныхъ водъ, его величество, прогуливаясь, сказалъ лейбъ-медику Арешкину: «Врачую тело свое водами, а подданныхъ—примерами; и въ томъ,и въ другомъ исцеление вижу медленное; все решить время; на Бога полагаю надежду».

 

41.

 

Государь, точа человеческую Фигуру въ токарной махине и будучи веселъ, что работа удачно идетъ спросилъ механика своего Нартова: «Каково точу я?» И когда Нартовъ отвечалъ: «Хо-рошо», то сказалъ его величество: «Таково-то, Андрей, кости точу я долотомъ изрядно, а не могу обточить дубиною упрямцовъ».

 

42.

 

За обеденнымъ столомъ въ токарной пиль государь такое здоровье: «Здравствуй тотъ, кто любить Бога, меня и отечество!»

 

43.

 

Денщики, жившие въ верхнемъ жилье дворца, каждую почти ночь по молодости заводили между собою игру и такой иногда шумъ и топотъ ногами при пляске делывали, что государь, симъ обезпоковаемый, неоднократно унималъ ихъ то увещаниями, то угрозами. Наконецъ, для удобнаго продолжения забавъ, вздумали они, когда ложился государь почивать, уходить ночью изъ дворца, таскаться по шинкамъ и беседовать у своихъ приятельницъ. Его величество, сведавъ о такомъ распутстве, велелъ для каждаго денщика сделать шкапъ съ постелью, чтобъ въ нощное время ихъ тамъ запирать и чтобъ темъ укротить ихъ буйство и гулянье. А какъ некогда въ самую полночь надлежало отправить одного изъ нихъ въ посылку, то, не видя въ передней комнате дневальнаго, пошелъ самъ на верхъ въ провожании Нартова съ фонаремъ, ибо Нартовъ сыпалъ въ токарной. Его величество,

 

 

 

36 

                              

отпирая ключемъ шкапъ за шкапомъ и не нашедъ изъ нихъ ни одного денщика, удивился дерзости ихъ и съ гневомъ сказалъ: «Мои денщики легаютъ сквозь замки, но я крылья обстригу имъ завтра дубиной».

На у утpie собрались они и, узнавъ такое посещение, ожидали съ трепетомъ встречи дубиной. Государь, вышедъ изъ спальни въ переднюю, увиделъ всехъ денщиковъ въ стройномъ порядке стоящихъ и воротился вдругъ назадъ. Они испужались пуще прежняго, думали, что пошелъ за дубиною; но онъ, вышедъ изъ спальни и державъ ключъ шкапной, говорилъ имъ: «Вотъ вамъ ключъ; я спалъ безъ васъ спокойно, вы такъ исправны, что запирать васъ не для чего; но впредь со двора уходить бсзъ приказа моего никто не дерзнетъ,—инако преступника отворочаю такъ дубиной, что забудетъ по ночамъ гулять н забывать свою должность, или велю держать въ крепости коменданту». Денщики поклонились низко, благодарили судьбу, что гроза миновала благополучно, а государь, улыбнувшись и погрозя имъ тростью, пошелъ въ адмиралтейство.

Изъ сего случая видно, колико былъ отходчивъ и милостивъ монархъ, прощая по младости человеческия слабости.

Денщики были следующие: два брата Афанасий и Алексей Татищевы, Иванъ Михайловичъ Орловъ, Мурзинъ, Поспелой, Александръ Борисовичъ Бутурлинъ, Древникъ, Блеклой, Нелю-бохтинъ, Суворовъ, Андрей Константиновичъ Нартовъ, любимый его механикъ, который училъ государя точить. Для дальнихъ по сылокъ непременные курьеры—Шемякинъ и Чеботаевъ, да для услугъ его величества — спальный служитель или камердинеръ Полубояровъ. Вотъ все его приближенные. Для письменныхъ же делъ—секретарь Макаровъ, при немъ два писца—Черкасовъ и Замятинъ.

 

44.

 

Въ самое то время, когда Петръ Первый съ Меншиковымъ въ  1700 году  намеренъ былъ съ новонабраннымъ   войскомъ

 

 

 

37

 

идти изъ Новагорода къ Hapве и продолжать осаду сего города, получилъ онъ известie о несчастномъ поражении бывшей своей армии при Hapве съ потеряниемъ артиллерии и со взятиемъ въ полонъ многихъ генераловъ и полковниковъ и, огорчась на самого себя, что при семъ случае своею особою не присутствоваль, великодушно печаль сию снесъ и, непоколебимымъ оставшися продолжать военные подвиги противъ неприятеля, сказалъ следующее: «Я знаю, что Шведы насъ еще несколько разъ побеждать будутъ; но наконецъ научимся симъ побивать ихъ и мы».

 

45.

 

После первой неудачной осады города Нарвы, государь Петръ Первый, будучи въ Москве и прилагая попечение о наборе войскъ и о снаряжении ихъ амунициею и орудиями, имелъ недостатокъ въ пушкахъ; сего ради, для скорейшаго вылития оныхъ, принужденъ былъ прибегнуть къ церковнымь колоколамъ. которыхъ находилось множество лишнихъ. А какъ и въ деньгахъ былъ также недостатокъ, то въ крайности такой на-меренъ былъ поубавить монастырскихъ сокровищей, въ золоте и серебе состоящихъ. Оба сии предприятия могли въ неразсуднтельномъ нapoде поселить негодование, который по суеверию и по старинньмъ предразсуждениямъ лучше бы хотелъ видеть великолепie церковное, нежели благополучие государства, подкрепляемое такимъ имуществомъ. Не видя иного способа, чтобъ сделать скорый оборотъ къ вооружению себя противъ неприятеля, ибо къ собиранию съ государства податей требовалось долго времени съ отягощениемъ народнымъ, и не приступая еще къ иполнению такой мысли, находился государь въ задумчивости и целыя сутки никого къ себе не допускалъ. Колико Меншиковъ ни былъ любимъ, не смелъ однакожь являться тогда къ нему. Темъ менеe прочие боляре, понеже запрещено было допускать, да и не желалъ его величество имъ о томъ намерении объявлять. Князь Ромодановский, хотя впрочемъ и быль прилепленъ къ ста-

 

 

 

38 

                               

риннымъ обычаямъ, однако любилъ государя и веренъ былъ ему паче многихъ прочихъ, а по сему не только носилъ отъ монарха отличную милость, да и былъ отъ него почтенъ. Узнавши онъ о сокрушении и уединении его величества, отважился идти къ нему, чтобъ посоветовать съ нимъ, какимъ бы образомъ смутному состоянию помочь. Стража, стоявшая у дверей чертоговъ царскихъ, ведая, коликую князь имелъ доверенность, не смела его остановить, ибо все боялись того, что онъ за воспящение ему входа зелить по полномочию своему ихъ лишить живота, не спрашивая о томъ государя; такимъ образомъ вошелъ прямо и, видя Петра Перваго по комнате въ глубокой задумчивости въ задъ и въ впередъ ходящаго, остановился и посмотрелъ на него; но государь его не примечалъ.  Князь решился идти ему на встречу и съ нимъ столкнулся. Его величество пасмурнымъ взоромъ взглянулъ на него и аки бы удивляющимся его нечаянному приходу, опамятовавшись спросилъ: «Какъ ты, дядя»—такъ его государь иногда называлъ— «сюда забрелъ? Разве не сказано тебе, что нe велено пускать?» «Другихъ, можетъ быть, а не меня», отвечалъ Ромодановский— «меня и родитель твой царь Алексей Михайловичъ безъ доклада къ себе пускалъ; ведомо тебе, что при кончине своей мне тебя вверилъ; кто жь въ несгоде печься будетъ о тебе,  какъ не я? Полно  крушиться!  Скажи, о чемъ целыя сутки думаешь? Царь отецъ твой и царица мать твоя наказывали совета моего слушать. Размыкивать горе подобаетъ вместе, а не одному!» «Полно, дядя», сказалъ государь, — «пустое молоть; какой советь, когда въ казне денегъ неть, когда войско ни чемъ не снабдено, и артиллерии нетъ, a сie потребно скоро». Потомъ началъ опять ходить и предаваться размышлениямъ. Князь Ромо-дановский, видя царское отчаяние, остановилъ его паки и говорилъ сердито: «Долгая дума — большая скорбь; полно крушиться, открои думу свою, какой къ тому находишь способъ, авось - либо верный твой слуга промыслить полезное». Его величество, зная, что сей достойный мужъ всегда былъ блюститель верности и правды, объявлялъ ему тайность свою такъ: «Чтобъ иметь артил-

 

 

 

39

 

лерии, для которой неть меди, думаю я по необходимости взять лишние колокола, которые делаютъ только пустой трезвонъ; переливъ ихъ въ пушки, загремлю ими противъ Шведовъ полез-нымъ отечеству, звукомъ». «Добро мнишь, Петръ Алексеевичъ, а о деньгахъ какъ же?» «Такъ, чтобъ въ монастыряхъ и церквахъ безплодно хранящееся сокровище въ золоте и серебре убавить и натиснить изъ него деньги». «На сie нетъ моего совета; народъ и духовенство станутъ роптать и почнутъ грабежемъ святыни». «О народе я такъ не мню, для того что я не разоряю налогами подданныхъ и защищаю отечество отъ врага, а прочимъ зажму ротъ болтать; лучше пожертвовать суетнымъ богатствомъ, нежели подвергнуться игу иноплеменниковъ». «Не все такъ здраво думаютъ, Петръ Алексеевичу сie дело щекотно, должно придумать иное». «Ведь деньги, дядя, съ неба не упадутъ, какъ манна, а безъ нихъ войско съ холоду и голоду умретъ! Теперь иного средства нетъ». «А я такъ знаю, что есть, и что Богъ тебе пошлетъ; только, сколько надобно?» «На первый случай около двухъ миллионовъ рублей, пока безъ притеснения народнаго более получу». «Не можно ли поменее?» отвечалъ князь голосомъ надежнымъ, — «такъ я тебе промышлю». Къ сему слову государь приставъ съ веселымъ уже видомъ началъ убеждать Ромодановскаго, чтобъ онъ скорее ему тайность сию объявилъ, ибо зналъ, что онъ лгать не любилъ. «Не скажу, а услужу. Успокойся! Довольно того, что я помощь государству въ такой крайности учинить долженъ». При семъ, когда наступила уже ночь, хотелъ было Ромодановский идти отъ него прочь; но Петръ Великий обнялъ его, просилъ неотступно, чтобъ онъ долее не думалъ. открылъ бы ему сie и уверилъ бы, когда получить деньги,—не выпуская его изъ своихъ рукъ. Князь, видя, что уже ему никакъ отделаться было не можно, сказалъ: «Жаль мне тебя, Петръ Алексеевичъ, быть такъ! Поедемъ теперь, но не бери съ собою никого». Обрадованный государь и аки бы вновь отъ сего переродившийся следовалъ за нимъ; поехали они обще изъ Преображенска въ Кремль; прибыли въ тайный приказъ, надъ которымъ былъ князь

 

 

 

40

                                  

Ромодановский главноначальствующимъ, вошли въ присутственную палату, въ которой, кроме сторожа, никого не было. Князь приказывалъ ему отдвигать стоящий у стены шкапъ, въ которомъ находились приказныя книги; дряхлый и престарелый сторожъ трудился, — недоставало его силы: принялся помогать ему самъ государь; шкапъ былъ отдвинутъ, появилась железная дверь. Любопытство монаршее умножалось. Ромодановский, приступя къ дверямъ, осматривалъ висящую восковую печать, сличалъ ее съ темъ перстнемъ, который былъ на его руке и которымъ входъ былъ запечатанъ, при чемъ свечу держалъ его величество. Потомъ, вынувъ изъ кармана хранящшся въ кошельке ключъ, отпиралъ онымъ дверь, — замокъ заржавелъ, понеже летъ съ двадцать отпираемъ не былъ, и про что никто, кроме князя и сторожа, не  ведалъ,  ибо не токмо  переставлять  шкапъ на иное место, да и любопытствовать о семъ подъ лишениемъ  живота подчиненнымъ запрещено было со времепъ царя Алексея Михайловича подъ видомъ темъ, яко бы въ находящихся за онымъ шкапомъ  палатахъ  хранились тайныя дела. Потомъ государь пытался отворять самъ, но не могъ; послали сторожа сыскать ломъ и топоръ, принялись все трое работать, наконецъ  чрезъ силу свою великую ломомъ монархъ дверь отшибъ. При входе своемъ въ первую палату, которая была со сводомъ, къ несказанному удивлению увиделъ его величество наваленныя груды серебряной и   позолоченой посуды   и сбруи, мелкихъ   серебряныхъ  денегъ и голландскихъ  ефимковъ,   которыми  торговцы чужестранные платили таможенную пошлину, и на которыхъ находилось въ средине начеканенное московское клеймо для того, чтобъ они вместо рублей въ России хождение свое имели, множество соболей, прочей мягкой рухляди, бархатовъ и шелковыхъ материи, которые либо моль поела, или сгнили. А какъ государь, смотря на cie последнее и пожимая плечами, сожалелъ и говорилъ: «Дядя, это все сгнило», — то  князь отвечалъ: «Да не пропало». По семъ любопытство побуждало Петра Великаго идти въ другую палату посмотреть, что тамъ находится, но князь, его не

 

 

 

41

 

пустя, остановилъ и сказалъ: «Петръ Алексеевичу полно съ тебя теперь и этого; будетъ время, такъ отдамъ и достальное. Возьми это и, не трогая монастырскаго, вели наковать себе денегъ». Государь расцеловалъ почтеннаго и вернаго старика, благодарилъ его за соблюдение сокровища и спрашивалъ: какимъ образомъ безъ сведения братей и сестры его Софии по сию пору cie оставалось. «Такимъ образомъ», отвечалъ Ромодановский;— «когда родитель твой царь Алексей Михайловичъ въ разныя времена отъезжалъ въ походы, то по доверенности своей ко мне лишния деньги и сокровища отдавалъ на сохранение мне. При конце жизни своей, призвавъ меня къ себе, завещалъ, чтобъ я никому сего изъ наследниковъ не отдавалъ до техъ поръ, разве воспоследуетъ въ деньгахъ при войне крайняя нужда. Cie его повеление наблюдая свято и видя ныне твою нужду, вручаю столько, сколько надобно, а впредь все твое». «Зело благодаренъ тебе, дядя! Я верности твоей никогда не забуду». Въ самомъ деле, cie помогло толико, что напечатанными изъ сего деньгами не только войски всемъ потребнымъ снабдены были, но и войну безпрепятственно продолжать было можно. Перелитые же колокола доставили довольное число пушекъ. Сия-то великая заслуга поселила въ сердце Петровомъ благодарность такую къ князю Ромодановскому, что онъ предъ всеми прочими вельможами князя Ромодановскаго, которому отменное почтение монархъ оказывалъ и доверенность, более любилъ.

 

46.

 

Въ 1702 году генералъ-Фельдмаршалъ Шереметевъ, разбивъ шведскаго генерала Шлиппенбаха войско, одержалъ надъ нимъ победу, съ получениемъ многихъ пленныхъ, знаменъ и всей тяжелой артиллерии, и принудилъ Шлиппенбаха съ остальнымъ войскомъ отступить къ Пернову. Царь Петръ, получивъ о сей победе известие, сказалъ: «Благодарение Богу! Наконецъ достигли мы до того, что Шведовъ уже побеждаемъ».

 

 

 

42                                

47.

 

По взятии отъ Шведовъ Митавы, когда российския войски вошли въ городъ и увидели въ главной церкви подъ сводомъ, где  погребены тела герцоговъ Курляндскихъ, что тела ихъ изъ гробовъ выброшены и ограблены, то остановясь, прежний караулъ шведский оставили, призвали полковника шведскаго и коменданта Кнорринга, котораго обличивъ святотатствомъ гробницъ и храма, взяли отъ него и отъ жителей сего города письменное свидетельство, что cie учинено его товарищами. Государь, ужаснувшись такому беззаконию, повелелъ cie свидетельство обнаружить, чтобъ знали безчеловечие шведскихъ солдать, и чтобъ такимъ зверствомъ после напрасно Россияне не безчестили, сказавъ при томъ cie: «Шведская алчность не даетъ и мертвымъ костямъ покоя; не довольствуяся грабежемъ на земле, грабятъ и подъ землею».

 

48.

 

Генералъ-майоръ князь Голицынъ, одержавъ надъ шведскимъ генералъ-майоромъ Розеномъ подъ Добрымъ близъ реки Папы знатную победу, спрошенъ былъ Петромъ Великимъ: «Скажи, чемъ тебя наградить?» На что онъ отвечалъ: «Всемилостивейший государь, простите князя Репнина» (который впалъ не задолго передъ симъ въ немилость государскую). «Какъ!» сказаль государь,— «разве ты забылъ, что Репнинъ твой врагъ?» «Знаю», гово-рилъ Голицынъ, — «и для того вашего величества о помиловании его прошу». На cie Петръ Великий отвечалъ: «Великодушие твое похвально,  заслуга твоя  достойна  награды, я  для  тебя  его прощаю». Но сверхъ того, князю Голицыну пожаловалъ орденъ свягаго апостола Андрея. Князь Голицынъ приобрелъ при семъ случае сугубую славу какъ храбростию, такъ и великодушиемъ, а государь показалъ, сколь yмеетъ онъ воздавать подданному за его заслуги.

 

49.

 

Его величество,  получа   отъ  генералъ-Фельдцейхмейстера Брюса письмо, которое прочитавъ, весело сказалъ: «Благодарю

 

 

 

43

 

Бога! Изъ Нейштата благоприятны ветры кънамъ дуютъ». После сего вставъ пошелъ съ такимъ известиемъ къ императрице.

 

50.

 

Разговаривая государь о бeзчеловечных поступкахъ Шведовъ при Нарве, сказалъ: «Герои знамениты великодушиемъ, а звери—лютостию. Въ Шведахъ перваго нет, но последнее везде явно».

 

51.

 

Государь, возвратясь изъ сената и видя встречающую и прыгающую около себя собачку, селъ и гладилъ ее, а при томъ говорилъ: «Когда бъ послушны были въ добре такъ упрямцы, какъ послушна мне Лизета (любимая его собачка), тогда не гладилъ бы я ихъ дубиною. Моя собачка слушаетъ безъ побои; знать, въ ней более догадки, а въ техъ заматерелое упрямство».

 

52.

 

Разсматривая съ Брюсомъ проекты укрепления крепостей, мысли свои о семъ государь объяснялъ такъ: «Правда, крепость делаетъ неприятелю отпоръ, однако у Европейцевъ не надолго. Победу pешить военное искусство и храбрость полководцевъ и неустрашимость солдатъ. Грудь ихъ — защита и крепость отечеству. Сидеть за стеною удобно противъ Азиатцевъ».

 

53.

«Отпиши, Макаровъ, къ Астраханскому губернатору, чтобъ впредь лишняго ко мне не бредилъ, а писалъ бы о деле кратко и ясно. Знать, онъ забылъ, что я многоглаголивых» вралей не люблю; у меня и безъ того хлопотъ много; или волю ему писать къ князю Ромодановскому, такъ онъ за болтание его проучитъ».

 

54.

 

«Если Богъ продлитъ жизнь и здравие, Петербургъ будетъ другой Амстердамъ».

 

 

 

44

                                 

55.

 

«Съезди, Мурзинъ, къ князю-цесарю, чтобъ пожаловал къ намъ хлеба кушать. Мы и прочие милостию его царскаго величества довольны. Онъ повысилъ насъ чинами».

Надлежитъ знать, что государь за морскую у Гангута баталию объявленъ быль отъ князя-цесаря Ромодановскаго въ разсуждении вернооказанныя и храбрый службы вице-адмираломъ.

 

56.

 

Государю предлагаема была для забавы въ одно время въ Польше отъ магнатовъ охота за зверями, на что онъ oтвечaлъ имъ благодарствуя: «Довольно охоты той, чтобъ гоняться и за Шведами».

 

57.

 

О писании указовъ Петръ Великий говорилъ Макарову въ токарной: "Надлежитъ законы и указы писать ясно, чтобъ ихъ не перетолковать. Правды въ людяхъ мало, а коварства много. Подъ нихъ такие же подкопы чинятъ, какъ и подъ Фортецию».

 

58.

 

При строении Кронштадтской гавани и Кроншлота въ море присутствовалъ государь часто самъ и князю Меншикову о семъ говорилъ: «Теперь Кронштадтъ въ такое приведенъ, состояние, что непритель въ море близко появиться не смеетъ. Инако разшибемъ корабли въ щепы. Въ Петербурге спать будемъ спокойно».

 

59.

 

Въ день торжествования мира съ Швециею, въ комнате своей государь къ ближнимъ при ceбе говорилъ, будучи чрезвычайно ве-селъ: «Благодать Божия чрезъ двадцать летъ венчаетъ тяжкие труды и утверждаетъ благополучие государства, благополучие и спокойствие мое. Сия радость превышаетъ всякую радость для меня на земли».

 

 

 

45

 

60.

 

Когда императрица сама трудилась съ комнатными своими девицами въ вышивании по голубому гарнитуру серебромъ кафтана и, по окончании  работы, поднесла оный его величеству, прося, чтобы благоволилъ онъ удостоить труды ея и надеть его въ день торжественнаго ея коронования, то государь, посмотревъ на шитье взялъ кафтанъ и тряхнулъ его. Отъ потрясения полетело съ шитья несколько на полъ канители, чему подивясь сказалъ: «Смотри, Катенька, пропало дневное жалованье солдата». Сей кафтанъ въ угодность супруги своей имелъ государь на себе только во время празднества коронации и после никогда его не надевалъ? почитая оный неприличною ceбе одеждою, ибо обыкновенно носилъ гвардейский мундиръ или флотский 1).

 

61.

 

Его величество, чувствуя въ ceбе болезнь, но пренебрегая оною, отправился въ сырую погоду на Ладогской каналъ, а оттуда въ Сестребекъ водою и, по возвращении видя оную умножившуюся, Блументросту говорилъ: «Болезнь упряма, знаетъ то натура, что творить, по о пользе государства пещись надлежитъ неусыпно, доколе силы есть».

 

62.

 

Беседуя государь съ корабельными и парусными мастерами и флотскими офицерами такъ развеселился, что самъ пуще подчи-вать началъ. Тогда каждый, обнимая Петра Великаго, уверялъ о любви своей и о усердной службе, а монархъ отвечалъ имъ: «За любовь, за верность и службу награда не словомъ, а деломъ; cie вы доказали. Я вамъ благодаренъ».

                     I

1) [Сей кафтанъ находится на восковомъ его изображении въ Санктпетер-бургской кунсткамеръ].

 

 

 

46

                                 

63.

 

Петръ Beликий, проходя за полночь чертежную свою и приметя Нартова, сидящаго за чертежемъ Кронштадтскаго канала, къ которому поручено было ему придумать механические способы, какъ бы легче и прямее колоть и пилить камень, кото-рымъ каналъ устилаться долженствовалъ, и какимъ образомъ отворять и запирать слюзныя ворота, подошелъ къ нему, посмотрелъ на труды его и, видя его вздремавшаго, а свечу оплывшую и пылающую, ударилъ по плечу, сказавъ: «Прилежность твоя, Андрей, похвальна; только не сожги дворца!» На другой день пожаловалъ ему пятьдесятъ червонцевъ двурублевыхъ, говоря при томъ: «Ты помогаешь мне въ надобности моей, а я помогаю тебе въ нужде твоей».

 

64.

 

Когда Нартовъ просилъ его величество окрестить сына его новорожденнаго, тогда отвечалъ ему: «Добро!» И оборотясь къ го-сударыне, съ усмешкою сказалъ: «Смотри, Катенька, какъ мой токарь и дома точитъ хорошо». Окрестя, пожаловалъ онъ ему триста рублей да золотую медаль: подарокъ при крещении весьма редкий, ибо Петръ Великий на деньги былъ не чливъ и свободнее давалъ деревни; тогда обещалъ государь ему деревню, однако за скоро приключившеюся болезнию и кончиною сего не воспо-следовало.

 

65.

 

Государь, разсматривая въ токарной планъ учреждения Ака-демии Наукъ въ Санктпетербурге съ архиатеромъ Блументростомъ при Брюсе и Остермане, взглянувъ на Нартова, говорилъ ему: «Надлежитъ при томъ быть департаменту художествъ, а паче механическому; привезенное изъ Парижа отъ аббата Би-ньона и писанное тобою о семъ прибавить Желание  мое—насадить въ столице сей рукомеслие, науки и художества вообще». При семъ случае его величество назначилъ быть президентомъ сея Академии Блументроста.

 

 

 

47

 

66.

                                                            

Докладывано было государю, что въ Петербургъ пpiехали плясуны и балансеры, представляющее разныя удивительныя штуки, на что его величество генералу-полицеймейстеру Девиеру отвечалъ такъ: «Здесь надобны художники, а не Фигляры. Я виделъ въ Париже множество шарлатановъ на площадяхъ. Петербургъ не Парижъ; пускай чиновные смотрятъ дурачества такия неделю, только съ каждаго зеваки не больше гривны, а для простого народа выставить сихъ бродягъ безденежно предъ моимъ садомъ на лугу; потомъ выслать изъ города вонъ. Къ такимъ праздностямъ пpiучать не должно. У меня и своихъ фигля-ровъ между матросами довольно, которые по корабельнымъ снастямъ пляшутъ и головами внизъ становятся на мачтовомъ верхнемъ марсе. Пришельцамъ, шатунамъ сорить деньги безъ пользы — грехъ».

 

67.

 

При случае фейерверка, которымъ императоръ во время мирнаго торжества управлялъ и самъ оный зажигалъ, когда онъ удачно кончился, то придворные льстецы, выхваляя, что огни государь удивительно пускал хорошо, однако при томъ действии быть опасно, получили следующий отъ монарха ответь: «Tакie ли огни пущалъ я при Полтаве, да не раненъ!»

 

68.

 

Его величество, взявъ съ собою прибывшаго изъ Парижа,  въ службу принятого, славнаго архитектора и инженера Леблона, при которомъ случае, по повелению монаршему  находился и Нартовъ съ чертежемъ, который делалъ онъ, поехалъ въ шлюбке на Васильевский островъ, который довольно былъ уже выстроенъ, и каналы были прорыты; обходя сей островъ, размеривая места и показывая архитектору планъ, спрашивалъ: что при такихъ погрешнocтяxъ делать надлежптъ. Леблондъ, пожавъ плечами, доносилъ: «Все срыть, государь, сломать, строить вновь и дру-

 

 

 

48   

                            

гie вырыть каналы». На что его величество съ великимъ неудовольствиемъ и досадою сказалъ: «И я думалъ тожь». Государь возвратился потомъ во дворецъ, развернулъ паки планъ, виделъ, что по оному не исполнено, и что ошибки невозвратныя, призвалъ князя Меншикова, которому въ отеутствие государево надъ симъ главное смотрение поручено было, и съ гневомъ грозно говорилъ: «Василья Корчмина батареи лучше распоряжены были на острову, нежели подъ твоимъ смотрениемъ теперешнее тутъ строение. Отъ того былъ успехъ, а отъ сего убытокъ невозвратный. Ты безграмотной, ни счета, ни меры не знаешь. Чортъ тебя побери и съ островомъ!» При семъ, подступя къ Меншикову, схватилъ его за грудь, потрясъ его столь сильно, что чуть было душа изъ него не выскочила, и вытолкнулъ потомъ вонъ. Bсе думали, что князь Меншиковъ чрезъ ciю вину лишится милости; однако государь поелъ, пришедъ въ себя, кротко говорилъ: «Я виноватъ самъ, да поздно: cie дело не Меншиково; онъ—не строитель, а разоритель городовъ».

Василий Корчминъ — бомбардирской роты офицеръ, котораго батареи на Васильевскомъ острову на берегу устья реки Невы съ великимъ успехомъ действовали [въ море] противъ приплывшихъ Шведовъ, [и] по имени котораго прозванъ сей островъ.

 

69.

 

Петръ Великий, садя самъ дубовые желуди близь Петербурга по Петергофской дороге, желалъ, чтобъ везде разводимъ былъ дубъ, и, приметивъ, что одинъ изъ стоящихъ тутъ знатныхъ особъ, трудамъ его улыбнулся, оборотясь къ нему, гневно промолвилъ: «Понимаю! Ты мнишь, не доживу я матерыхъ дубовъ. Правда! Но ты — дуракъ; я оставляю примеръ прочимъ, чтобъ, делая то же, потомки со временемъ строили изъ нихъ корабли. Не для себя тружусь, польза государству впредь».

О разведении [и] соблюдени лесовъ изданы были государемъ многие указы строгие, ибо cie было одно изъ важнейшихъ его предметовъ.

 

 

 

49

 

70.

 

Будучи на строении Ладогскаго канала и радуясь успешной работе, къ строителямъ государь говорилъ: «Невою видели изъ Европы ходящия суда, а Волгою нашею»—указавъ на каналъ — «увидятъ въ Петербурге торгующихъ Азиатцевъ».

Желание его величества было безмерное соединить симъ море Каспийское съ моремъ Балтийскимъ и составить въ государстве своемъ коммерцию северо-западную и восточную чрезъ сопряжение рекъ Мсты и Тверцы однимъ каналомъ изъ Финляндскаго залива чрезъ Неву реку въ Ладогское озеро, оттуда чрезъ pекy Волховъ въ озеро Ильмень, въ которое впадаетъ Мета, а тою рекою до реки Тверцы, впадающей въ Волгу, а сею—въ Кас-пийское море.

 

71.

 

Петръ Великий былъ истинный богопочитатель и блюститель веры христианския и, подавая многие собою примеры того, гова-ривалъ о вольнодумцахъ и безбожникахъ такъ: «Кто не веруетъ въ Бога, тотъ либо сумасшедший, или съ природы безумный. Зрячий Творца по творениямъ познать долженъ».

 

72.

 

Генералъ - полицмейстеру Девиеру, доносившему о явившихся кликушахъ, приказывалъ его величество такъ: «Кликуше за первый разъ — плети, за второй — кнутъ, а если и за симъ не уймется, то — быть безъ языка, чтобъ впредь не кликали и на-родъ пе обманывали!»

 

73.

 

О ложнобеснующихся говорилъ государь: «Надлежить попытаться изъ беснующагося выгонять беса кнутомъ; хвостъ кнута длиннее хвоста чертовскаго. Пора забуждения искоренять изъ народа!»

 

 

 

50   

                              

74.

 

Когда о корыстолюбивыхъ преступленияхъ князя Меншикова представляемо было его величеству докладомъ, домогаясь всячески при такомъ удобномъ случае привесть его въ совершенную немилость и несчастье, то сказалъ государь: «Вина немалая, да прежния заслуги более». Правда, вина была уголовная, однако государь наказалъ его только денежнымъ взысканиемъ, а въ токарной тайно при мне одномъ выколотилъ его дубиной и потомъ сказалъ: «Теперь въ последний разъ дубина; ей, впредь, Александра, берегись!»

 

75.

 

Его величество, присутствуя на иордани и командуя самъ полками, возвратясь во дворецъ, императрице говорилъ: «Зрелище приятное—видеть строй десяти полковъ на льду Невы, кругомъ иордани стоящихъ. Во Франции не поверили бы сему». Потомъ, оборотясь къ штабъ-офицерамъ гвардейскимъ, сказалъ: «Морозъ сильный, только солдаты мои сильнее. Они маршировали такъ справно, что паръ только шелъ столбомъ, и усами только поворачивали. Я приметилъ, господа чужестранные министры закутались въ шубахъ, дивились тому и пожимали плечами, почитая, можетъ быть, сie жестокостию, но мы родились въ cевере и сносить такой морозъ можемъ; приучать солдата къ теплу не должно».

 

76.

 

Шествующему императору въ сенатъ, на дороге палъ въ ноги юноша летъ пятнадцати и, подавая челобитную, просилъ въ ней о прощении отца своего, за преступление къ смерти осужденнаго, возглашая со слезами такъ: «Всемилостивейший государь, помилуй несчастнаго отца моего, повели вместо его наказать меня; готовъ умереть за него». Его величество, развернувъ бумагу и посмотревъ въ нее, сказалъ: «Онъ виноватъ, а ты неть». Потомъ хотелъ идти далее; однако просящий юноша палъ паки лицемъ къ земли, схватилъ за ноги монаршия и рыдая говорилъ: «Помилуй

 

 

 

51

 

отца и меня; я вину его вашему величеству заслужу и Богомъ исполнить сie обещаюсь». Государь, сожалениемъ тронутый, спроси лъ его: «Кто тебя научилъ?» «Никто», отвечалъ смело стоящий на коленяхъ отрокъ,—«сыновняя любовь; со смертию его смерть [и] моя». По семъ Петръ Велимй, пристально посмотревъ на лицо юноши сего, коего черты oбещевали быть въ немъ честнаго чело-века и добраго слугу государству, понеже его величество проницаниемъ своимъ въ избрании подданныхъ нелегко ошибался и имелъ дарование по наружности людей познавать, сказалъ: «Убе-дительный примеръ: счастливъ отецъ, имея такого сына!»

Его величество вошелъ въ сенатъ, пересказывалъ сыновнюю къ отцу горячность, велелъ прошение сie прочесть и несчастному даровалъ жизнь. А сынъ его, записанный въ службу, самымъ деломЪ, усердиемъ и верностию своею yверенie cie исполнилъ, достигнувъ заслугами до чина генеральскаго, который былъ мне хороший приятель и по фамилии прозывался Желябужской.

 

77.

 

Его императорское величество, ради мирнаго со Швециею торжества возблагодаря Бога и желая къ народу показать милосердие, отпустилъ преступления тяжкихъ винъ, оставилъ государственные долги и недоимки, отворилъ заключеннымъ двери темницъ и даровалъ свободу, говоря съ восхищениемъ: «Прощаю и молю Бога, да простить мне; но никто же безъ rpеxa, кроме Сотворшаго насъ; отпуская другимъ, отпустится и намъ; пусть веселится и радуется со мной Россия, чувствуя промыслъ Вышняго!»

 

78.

 

Некогда отданъ былъ въ походъ одинъ офицеръ гвардии подъ военный судъ, который за неосторожный противъ военныхъ законовъ проступокъ, учиненный имъ противъ неприятеля, прису-дилъ его повесить. Сентенция объявлена была ему въ присутствии его полковника, государя. Осужденный, поклонясь его величеству,

 

 

 

52

                                  

просилъ такъ: «Виноватъ, но будь милостивъ яко Богъ, избавь отъ виселицы и отъ позорной смерти!» Петръ Великий на cie отвечалъ: «Добро, ради прежней службы облегчить и разстрелять!» А офицеръ, поклонясь, говорилъ паки: «Я лучше бы желалъ быть застреленъ отъ неприятелей, нежели отъ своихъ солдатъ, съ которыми защищалъ» отечество. Помилуй, государь, вспомни прежнюю верность мою, посмотри на раны и прости! Обещаюсь быть осторожнее и вину свою заслужить. Оплошность моя, а не измена». При чемъ вдругъ открылъ грудь свою, обнажилъ руку и показывалъ язвы и пластыри. Монархъ переменился въ лице, на глазахъ явились слезы; всталъ съ места своего и къ судящимъ штабъ- и оберъ-офицерамъ снисходительно сказалъ: «Что теперь, господа, скажете?» А какъ они молчали и ожидали последняго pешения отъ государя, то гласомъ милосерднымъ заключилъ сей судъ такъ: «Сии свидетельствы даруютъ тебе животъ; прощаемъ, только блюди обещание»,—что сей офицеръ въ самомъ деле исполнилъ. Bскоре после того выпросился онъ у государя съ особымъ отрядомъ, напалъ съ такою храбростью на Шведовъ, что, разбивъ ихъ, одержалъ победу и, будучи при семъ случае вновь раненъ въ голову, умеръ. Однако, будучи несколько часовъ до смерти живъ, при конце последняго издыхания въ палатке къ офицерамъ съ радостию говорилъ: «Теперь-то, братцы, умираю я спокойно и честно, заслуживъ вину свою предъ государемъ».

 

79.

 

Петръ Великий не любилъ никакой пышности, великолепия и многихъ прислужниковъ. Публичные столы отправлялъ у князя Меншикова, куда званы были и чужестранные министры; у себя же за обыкновеннымъ столомъ не приказано было служить придворнымъ лакеямъ. Кушанье его было: кислыя щи, студени, каша, жареное съ огурцами или лимонами солеными, солонина, ветчина, да отменно жаловалъ лимбургский сыръ; все cie подавалъ мундкохъ его Фельтенъ. Водку употреблялъ государь анисовую, обыкновенное питье—квасъ, во время обеда пилъ вино эрми-

 

 

 

53

 

тажъ, а иногда венгерское; рыбы никогда не кушалъ; за стуломъ стоялъ всегда одинъ изъ дневальныхъ денщиковъ; о лакеяхъ же говаривалъ: «Не должно иметъ рабовъ свидетелями того, когда хозяинъ естъ и веселится съ друзьями. Они—переносчики вестей, болтаютъ то, чего не бывало».

 

80.

 

Въ беседахъ его величество бывалъ веселъ, разговорчивъ, обходителенъ въ простоте, безъ церемонии и вычуровъ и любилъ около себя иметь веселыхъ, но умныхъ людей; досадчиковъ въ беседе не терпелъ и въ наказание тому, кто кого оскорбилъ словомъ, давалъ пить покала по три вина или ковшъ съ виномъ, называемый Орелъ, чтобъ лишняго не вралъ и не обижалъ; словомъ, онъ и гости его забавлялись равно; неприметно было въ немъ того, что онъ былъ самодержавный государь, но казался быть  простымъ гражданиномъ и приятелемъ. Я многажды бывалъ съ императоромъ въ такихъ беседахъ и такому обхождению его былъ свидетель.

Обыкновенно вставалъ его величество утромъ часу въ пятомъ, съ полчаса прохаживался по комнате; потомъ Макаровъ читалъ ему дела; после, позавтракавъ, выезжалъ въ шесть часовъ въ одноколке или верхомъ къ работамъ или на строения, оттуда въ сенатъ или въ адмиралтейство. Въ хорошую погоду хаживалъ пешкомъ. Обедалъ въ часъ по полудни. Въ десять часовъ пилъ одну чарку водки и заедалъ кренделемъ; после того, спустя полчаса, ложился почивать часа на два; въ четыре часа после обеда отправлялъ паки разныя дела; по окончании оныхъ тачивалъ; потомъ либо выезжалъ къ кому въ гости, или дома съ ближними веселился. Такая-то жизнь была сего государя. Голландския газеты читывалъ после обеда, на который делывалъ свои примечания и надобное означалъ въ нихъ карандашомъ, а иное—въ записной книжке, имея при ceбе готовальню съ потребными инструментами математическими и хирургическими. Допускъ по деламъ предъ

 

 

 

54 

                                

государя былъ [въ] особый кабинетъ подле токарной или въ самую токарную. Обыкновенно допускаемы были: съ доклада— канцлеръ графъ Головкинъ, генералъ-прокуроръ графъ Ягушин-ской, генералъ-Фельдцейхмейстеръ графъ Брюсъ, вице-канцлеръ баронъ Шафировъ, тайный советникъ Остерманъ, графъ Толстой, сенаторъ князь Долгорукий, князь Меншиковъ, генералъ-полицмейстеръ Дивиеръ, флотские флагманы, корабельные и прочие мастера; безъ доклада—князь-цесарь Ромодановский, Фельдмаршалъ графъ Шереметевъ, которыхъ провожалъ до дверей кабинета своего, да ближние комнатные: механикъ Нартовъ, секретарь Макаровъ, денщики, камердинеръ Полубояровъ. Чрезъ сихъ-то последнихъ докладываемо было его величеству о приходящихъ особахъ. Даже сама императрица Екатерина Алексеевна обсылалась на-передъ, можетъ ли видеть государя, для того, чтобъ не помешать супругу своему въ упражненияхъ. Въ сихъ-то комнатахъ производились Bсе государственныя тайности; въ нихъ оказываемо было монаршее милосердие и скрытое хозяйское наказание, ко торое никогда не обнаруживалось и вечному забвению предаваемо было. Я часто видалъ, какъ государь за вины знатныхъ чиновъ людей здесь дубиною подчивалъ, какъ они после сего съ веселымъ видомъ въ другия комнаты выходили и со стороны государевой, чтобъ посторонние сего не приметили, въ тотъ же день къ столу удостоиваны были. Но все такое исправление чинилось не какъ отъ императора подданному, а какъ отъ отца сыну: въ одинъ день наказанъ и пожалованъ. Сколь монархъ былъ вспыльчивъ, столько и снисходителенъ; да иначе и быть ему почти не можно было по темъ досадамъ, которыя противъ добра, устрояемаго имъ, чинились. При всемъ томъ былъ великодушенъ и прощалъ вины великия неоднократно, если раскаяние принесено ему чистосердечное.

 

81.

 

Петръ Великий, употребляя марциальныя воды на Истецкихъ железныхъ заводахъ, разстояниемъ отъ Москвы въ девяносто

 

 

 

55

 

верстахъ по Калужской дороге, отъ Баева колодезя вправо, принадлежавшихъ тогда заводчику Миллеру, куда привезенъ былъ и токарный станокъ, и мне при томъ быть приказано было, во пер-выхъ, для того, чтобъ обще  съ государемъ точить, а вовторыхъ, чтобъ разные делать опыты надъ плавкою чугуна для литья пушекъ. Для телодвижения, кроме точения, выковывалъ самъ его величество железныя полосы, при плавке изъ печей выпускалъ чугунъ, на верейке бывалъ въ гребле и осматривалъ на ней укрепления плотинъ. Во время пребывания  своего тамо более четырехъ недель выковалъ несколько пудъ железа, положивъ на немъ клейма съ означениемъ года, месяца и числа, которые и поныне въ память трудовъ сего монарха хранятся на техъ заводахъ. Наконецъ, осведомясь, какую ковачъ-мастеръ получаетъ за то плату, при отъезде своемъ у заводосодержателя Миллера требовалъ заработныхъ денегъ, сказавъ ему: «Я выработалъ у тебя за осьмнадцать пудъ осьмнадцать  алтынъ;  заплати!» И когда Миллеръ сии деньги государю вручилъ, тогда его величество говорилъ: «Бродя по заводу, избилъ я подошвы; возвратясь въ Москву, на эти деньги куплю въ рядахъ башмаки»,—которые, подлинно купя и нося, показывалъ многимъ и разсказывалъ, что выработалъ онъ ихъ самъ своими руками. Чрезъ сie подавалъ онъ подданнымъ образецъ, что воздаяние приобретается трудами, и что онъ даже низкия работы не пренебрегалъ и всему учился самъ.

 

82.

 

Его величества камердинеръ Полубояровъ жаловался государю, что жена его ослушается и съ нимъ не спитъ, отговариваясь зубною болью. «Добро», сказалъ онъ, — «я ее поучу». Въ одипъ день, зашедши государь къ Полубояровой, когда мужъ ея былъ въ дворце, спросилъ ее: «Я слышалъ, болитъ у тебя зубъ?» «Нетъ, государь», доносила камердинерша съ трепетомъ,— «я здорова». «Я вижу, ты трусишь». Отъ страха не могла она более отрицаться, повиновалась. Онъ выдернулъ ей зубъ здоро-

 

 

 

56              

                   

вый в после сказалъ: «Повинуйся впредь мужу и помни, что жена да боится своего мужа, инако будетъ безъ зубовъ». Потомъ, возвратясь его величество во дворецъ, при мне усмехнувшись Полубоярову говорилъ: «Поди  къ жене, я вылечилъ ее; теперь она ослушна тебе не будетъ»

Cie было точно такъ, а не инако, какъ прочие разсказываютъ, будто бы Полубояровъ, осердясь на жену свою, о зубной боли государю взвелъ напрасно жадобу, будто бы государь, узнавъ такую ложь, после за то наказалъ его дубиной. Hамерение его было дать жене почувствовать н привесть ее въ новиновение къ мужу, понеже жалоба на нее отъ мужа была еще и та, что она, имея любовниковъ, его презирала.

Надобно ведать, что государь часто хирургическия операции при разныхъ случаяхъ делывалъ самъ и имелъ въ ономъ знание. Вырванныхъ зубовъ находится целый мешокъ съ пеликаномъ и клещами въ кунсткамере.

 

83.

 

Его величество, сидя у окна и увидевъ, что на Неве при ветре плавают буеры и другия суда подъ парусами, прилучившемуся тогда фанъ-Бруинсу, Флотскому офицеру и Экипажмейстеру, котораго онъ жаловалъ, сказалъ: «Господинъ Фанъ-Бруинсъ, приготовь мой ботъ, я съ ними повеселюся. Слава Богу, вижу, что труды мои не тщетны!» Потомъ, севъ съ Бруинсомъ въ ботъ, плавалъ противу крепости, встречаясь съ другими судами, кричалъ: «гусс, гусс», поворотилъ къ Лахте, оттуда путь восприялъ къ Дубкамъ, где переночевалъ; на другой день благополучно возвратился въ Петербургъ.

NB. Государь велелъ парусныя и гребныя суда коммисару Потемкину разныхъ чиновъ людямъ раздать безденежно, а какимъ образомъ оными управлять—написалъ собственноручную инструк-цию, повелевъ въ указный часъ по сигналу съезжаться для обучения на Неве.

 

 

 

57

 

84.

 

Его величество, получивъ отъ Прусскаго короля письмо, въ которомъ онъ благодарилъ за присланную, собственными руками Петра Великаго точеную табакерку, на которой изображенъ былъ портретъ его, сказалъ Нартову: «Я зналъ, что работа наша королю приятнее золота. Онъ—таковъ, какъ и я: роскоши и мотовства не любитъ».

 

85.

 

Государь, вспомня о Фельдмаршале графе Борисе Петровиче Шереметеве, вздохнувъ, съ сожалениемъ сказалъ: «Бориса Петровича нетъ уже, не будетъ скоро и насъ. Храбрость и верная его служба не умрутъ и памятны будутъ въ России всегда».

Mне самому случилось видеть неоднократно, что Петръ Великий, уважая его отменно, встречалъ и провожалъ его не яко подданнаго, а яко гостя-героя, и говаривалъ: «Я имею дело съ командиромъ войскъ».

 

86.

 

Въ 1719 году, по одержании совершенной победы надъ Шведами генераломъ княземъ Голицынымъ, его величество воз-намерился пожаловать его деревнями, но онъ, отъ сего отрекшись, получилъ вместo сего шпагу драгоценную и денежное на-граждение. Князь Голицынъ, получивъ отъ государя деньги, купилъ на оныя шапки, коты и фуфайки и въ жестокую зиму роз-далъ ихъ въ походъ бывшимъ съ нимъ солдатамъ. Петръ Великий, уведомясь о такомъ безкорыстии и человеколюбии, душевно былъ доволенъ увидя князя Голицына и поцеловавъ его въ лобъ, сказалъ ему: «Прямой сынъ отечества; ты печешься более о здоровье моихъ солдатъ, чемъ о себе».

 

87.

О духовныхъ именияхъ разсуждалъ Петръ Великий такъ: «Монастырские съ деревень доходы употреблять надлежить на

 

 

 

58

                                  

богоугодные дела и въ пользу государства, а не для тунеядцевъ. Старцу потребно пропитание и одежда, a apxiepeю — довольное содержание, чтобъ сану его было прилично. Наши монахи зажирели. Врата къ небеси — вера, постъ и молитва. Я очищу имъ путь къ раю хлебомъ и водою, а не стерлядями и виномъ. Да не дастъ пастырь Богу ответа, что худо за заблудшими овцами смотрелъ!»

О семъ учреждение вышло 31-го генваря 1724 года.

 

88.

 

Его величество, возвратясь изъ сената, о князе Якове Федоровиче Долгорукове, который былъ изъ первыхъ сенаторовъ, генералъ-прокурору графу Ягушинскому говорилъ: «Князь Яковъ въ сенате прямой помощникъ; онъ судить дельно и мне не потакаетъ, безъ краснобайства режеть прямо правду, не смотря на лицо».

 

89.

 

О произвождении генераловъ, полковниковъ и офицеровъ, оказавшихъ услугу, Петръ Великий» сказалъ: «Я постараюсь, только какъ посудить князь-цесарь. Видите, что я и о себе просить не смею, хотя отечеству съ вами послужилъ верно. Надле-житъ избрать удобный часъ, чтобъ частымъ представлениемъ его величество не прогневать. Что ни будетъ, я ходатай за васъ, хоть и разсердится. Сердце кесаря въ руце Божией; помолимся прежде Богу, авось либо будетъ ладъ».

Сей князь-цесарь имелъ такую власть и доверенность, что самаго государя въ чинъ вице-адмирала пожаловалъ за морскую у Гангута баталию. При выездахъ садился Петръ Великий въ карете противъ князя-цесаря, а не рядомъ съ нимъ, показывая подданнымъ примеръ, какое оказываетъ онъ почтение и повиновенie къ высшей особе. Чинъ вице-адмирала оть князя-цесаря объявленъ былъ царю Петру Алексеевичу, яко бывшему контръ-адмиралу, въ сенатъ,

 

 

 

59

 

где князь-цесарь сиделъ посреди всехъ сенаторовъ на троне и давалъ ауденцию государю при прочтении письменной реляции подвиговъ его, въ образецъ прочимъ, что воинския достоинства получаются единственно по заслугамъ, а не породою и счастиемъ. Такое произведение случилось въ 1714 году.

 

90.

 

 

Некогда князь Меншиковъ, пришедъ къ дверямъ токарной комнаты его величества, требовалъ, чтобъ ею туда впустили, но, увидя въ томъ препятствие, началъ шуметь. На сей шумъ вышелъ къ нему Нартовъ и, удержавъ силою туда войти хотевшаго князя Меншикова, объявлялъ ему, что безъ особаго приказа отъ государя никого впускать не велено, и потомъ двери тотчасъ заперъ. Такой неприятный отказъ сего честолюбиваго, тщеславнаго и гордаго вельможу столь разсердилъ, что онъ въ запальчивости, оборотясь, съ великимъ сердцемъ сказалъ: «Добро, Нартовъ, помни это». О семъ происшествии и угрозахъ донесено было тогда же императору, который въ то время точилъ паникадило въ соборную церковь святыхъ апостоловъ Петра и Павла, яко благоговейный даръ, посвящаемый имъ Богу въ благодарение за полученное имъ облегчение отъ марциальныхъ водъ, — на что его величество, разсмеявшись,  произнесъ такую  речь:   «Где  жь скрыться отъ ищущихъ и толкущихъ?» Потомъ, взглянувъ взоромъ уверительнымъ, сказалъ: «Кто дерзнетъ противъ мастера моего? Посмотрю. Невежество художествъ и наукъ не терпитъ, но я наглость решу; подай, Андрей, чернила и бумагу!» Государь тотчасъ написалъ на токарномъ станке следующее и, отдавъ Нартову, промолвилъ: «Вотъ тебе оборона; прибей cie къ дверямъ и на угрозы Меншикова не смотри»: «Кому не приказано, или кто не позванъ, да не входитъ сюда не токмо посторонний, но ниже служитель дома сего, дабы хотя cie место хозяинъ покойное имелъ». Сей собственною Петра Великаго рукою писанный указъ, данный мне, Нартову,  находится  у меня поныне соблюденнымъ.

 

 

 

60          

                       

После сего не являлись более докучатели, и тишина была около того места толь велия, что монархъ, видя себя спокойнымъ и забавляясь темъ, механику своему говорилъ: «Теперь, Андрей, по почте ходящихъ сюда не слышно знать, грома колесъ нашихъ боятся»  то-есть, обращения или движения колесъ махинныхъ; но въ самом ь деле мнилъ его величество чрезъ cie о прибитой къ двери бумагЬ.

 

91.

 

Андрей Нартовъ въ 1718 году, июня 30-го дня, отправленъ былъ отъ лица царскаго съ дарами и съ несколькими великорослыми солдатами къ королю Прусскому, имевшему тогда полкъ потсдамскихъ великановъ. По прибытии его въ Берлинъ и Потсдамъ, принятъ былъ онъ королемъ весьма милостиво и, живши съ полгода при дворе, обучалъ короля несколько точить по собственному желанно его величества и въ угодность Петру Вели-кому, съ которымъ находился онъ въ великой дружбе и согдасии. Отъезжая изъ Берлина въ Лондонъ и въ Парижъ, въ знакъ от-личнаго благоволения пожалованъ былъ Нартовъ отъ короля портретомъ, осыпаннымъ алмазами, и на дорогу получилъ подарокъ тысячу червонныхъ, который въ разсуждении известной королевской экономии былъ знатный. Путешествие Нартова въ Парижъ и Лондонъ по повелению государеву было ради того, дабы приобрелъ онъ вящшие успехи въ механике и математике, а притомъ, чтобъ сделалъ тамъ для собственнаго упражнения его величества токарныя махины, кото рыя поныне въ coxpaнении находятся въ Санктпетербургской кунсткамере, съ вырезаниемъ на каждомъ станке имени сего россiйскаго механика; сверхъ того, поручено было ему въ Лондоне домогаться получить свединия о нововымышленномъ лучшемъ парении и гнутии дуба, употребляющагося въ корабельное стpoенie, съ чертежемъ потребныхъ къ сему печей, и собрать въ обоихъ местахъ для любопытства монарха своего лучшим, художниковъ физическихъ инструментовъ механическия

 

 

 

61

 

гидраулическия модели; сего ради препорученъ онъ былъ особливо академии президенту аббату Биньону, астроному де-Лафаю, славному художнику Пижону и математику Вариньону, при кото-рыхъ онъ знание свое въ потребномъ и порученномъ ему отъ государя деле къ пользе отечества и къ чести своей усугубилъ.

Окончивъ надлежащее въ Париже и долженствуя переселиться въ Лондонъ, оставилъ онъ Парижской академии въ знакъ почтения и памяти выточенные имъ въ присутствии президента Биньона портреты короля Лудовика XIV и XV и дюка Орлеанскаго, правителя Франции, которые доднесь, съ начертаниемъ имени Нартова, въ Парижской академш между редкостями хранятся и обще съ точеными Фигурами Петра Великаго любопытствующимъ Россиянамъ показываются.

Сей знаменитый учениемъ аббатъ Биньонъ во удовлетворение успеховъ, учиненныхъ Нартовымъ въ наукахъ, написаль и отправилъ къ Петру Великому, имея счастие быть самолично знакомымъ п носить его милость по случаю посещешя его величествомъ академш, одобрительное письмо, которое по тогдашнему переводу на росийскомъ языке отъ слова до слова гласитъ тако:

«Государь!

«Не могу изрещи вашему величеству, съ коликою радостию пользуюся случаемъ, который представляется къ тому, дабы я могъ возватися въ честь вашего напоминания.

«Господинъ Андрей Нартовъ, который отъезжаетъ, далъ намъ знать, что радъ бы онъ былъ, дабы мы подали какое-либо свидетельство вашему величеству о томъ, еже онъ между нами чинилъ. И потому перенялъ я нa себя оное старание съ толико вящшею охотою, что, кроме превеликой чести, которая мне отъ того приходитъ въ писании къ вашему величеству, имеемъ мы объ немъ донести токмо дела зело полезный. Постоянная его прилежность въ учении математическомъ, великие успехи, которые онъ учинилъ въ механике, наипаче же во оной части, которая касается до токарнаго станка, и иныя его добрыя качества дала

 

 

 

62

                                         

намъ знать, что во всехъ вещахъ ваше величество не ошибается въ избрании подданныхъ, которыхъ вы изволите употреблять въ свою службу. Сей совершенно сходствуетъ съ темъ деломъ, на которое ваше величество его изволили определить; и не возъимете ваше величество случая каяться въ иждивенияхъ правдиво королевскихъ, которыя вы изволите чинить, дабы онъ могъ, путешествуя по вашему указу, получить знания, которыя ему потребны. Мы видели недавно три медалий его работы, которыя онъ оставилъ академии, яко памятной знакъ такъ его искусства, какъ благодарности его. Одна изъ техъ медали есть Лудвика XIV, другая — королевская, а третия — его королевскаго высочества, моего милостиваго государя дука д'Орлеана. Не возможно ничего ви-деть дпвнейшаго! Чистота, исправность и субтельность находится въ нихъ, а металъ не лучше выделанъ выходить изъ-подъ штемпеля, якоже онъ выходитъ изъ токарнаго станка господина Нар-това. Онъ благоволилъ меня участникомъ учинить въ своемъ секрете и позволилъ, чтобъ я виделъ самъ, какъ онъ работаетъ. Усумляло меня, правду сказать, дивное досужество, съ кото-рымъ онъ изображаетъ однимъ разомъ лучка черты или характеры, которые обыкновенными грабштихелями или рыльцами трудно вырезать такъ хорошо, хотя ими водятъ гораздо тише.

«Вы разумеете, государь, лучше другихъ всю хитрость онаго  художества, совершенству котораго не уничтожили сами споспешествовать. Ваше величество напомните, безъ сумнения, о медалии, которую вы изволили показать, во время пребывания своего въ Парижe, моему милостивому государю дуку д'Орлеану. Не одинъ оный опытъ, который ваше величество изволили дать о любве своей къ наукамъ и изряднымъ художествамъ.

«Франция, имевшая счастие стяжать вами несколько времени, и ея же ученые люди имеютъ оное жь въ томъ, что могутъ на васъ взирать, яко на свою главу, соединилася съ достальною Европою, дабы дивитися тому, еже ваше величество по вся дни чинить, да успеваютъ тe же изрядныя художества въ вашихъ областяхъ.

«Державцы, государь, увековечиваютъ себя не меньше дей-

 

 

 

63

 

ствительно оною охотою, якоже шумомъ своихъ победъ, и оной империумъ, идеже вы государствуете съ толикою славою и премудростию, тако процвететъ отъ славнаго защищения, которое вы тамо даете изряднымъ художествамъ и наукамъ, якоже отъ числа и простирания вашихъ завоеваний.

"Въ техъ мысляхъ высочайшаго дивления и вкупе же глубочайшаго респекта, прошу васъ всепокорно милостиво принять, дабы я имелъ честь нарещися, государь, вашего величества всепокорнымъ и всепослушнымъ слугою Аббатъ Биньонъ».

Государь велелъ письмо cie перевесть и некогда отправляю-щимся по указу его въ чужие краи для обучения наукъ и худо-жествъ Россиянамъ: Еропкину, Хрущову, Земцову, Овсову, Матвееву, Захарову и Меркурьеву прочесть, сказавъ имъ: «Желаю чтобъ и вы съ такимъ же успехомъ поступали». Потомъ оный переводъ отдалъ Нартову, а оригиналъ сохранилъ у себя въ кабинете, Каспийскаго моря съ географическимъ и физическимъ описаниемъ, который и понынe хранится въ той академии и путешествующимъ Россиянамъ показывается.

 

92.

 

При разсуждеши о мире со Швециею государь министрамъ своимъ сказалъ: «Я къ миру всегда былъ склоненъ, но того неприятель слышать не хотелъ. Чго Карлъ XII запуталъ упрямствомъ, то распутывать будемъ умомъ; а буде и cie ныне не поможетъ, распутывать будемъ силою и оружиемъ, доколе миръ решитъ самъ Богъ». 

                                                     

93.

 

Его величество, идучи отъ строения Санктпетербургской крепости и садясь въ шлюпку, взглянулъ на первый свой домикъ и говорилъ: «Отъ малой хижины возрастаетъ городъ. Где прежде жили рыбаки, тутъ сооружается столица Петра. Всему время при помощи Божией».

 

 

 

64                              

94.

 

Господинъ Соймоновъ, бывший въ Персидскомъ походе Флотскимъ офицеромъ, сказывалъ следующую веселую повесть: Государь вздумалъ единожды по корабельному обычаю сде-лать забаву и небывалыхъ на какомъ-либо мopе въ воде онаго купать, Его величество самъ себя отъ такой веселости неисключилъ; за нимъ последовали адмиралъ и прочие, хотя для некоторыхъ то и было страшно, чтобъ, на доске сидя, трижды съ корабля въ воду спускаться. Всего более императоръ тешился прикупании Ивана Михайловича Головина, котораго обыкновенно взволилъ называть адмиралтейскимъ басомъ. Сколь скоро его величество самъ его спускать сталъ, то засмеявшись сказалъ: «Опускается басъ, чтобъ похлебалъ каспийской квасъ» Окунувъ его [глубоко] трижды, следовалъ после самъ. По сказанию Сой-монова, такое увеселение поручено было делать отъ государя надъ всеми подъ управлениемъ его.

 

95.

 

Отъ генерала Василия Яковлевича Левашова слышалъ я приключение странное: Когда войски, высаженныя на берегъ, шли къ Дербенту и, расположившись станомъ въ такомъ местe, где пресмыкающияся змеи въ палаткахъ солдатъ не только безпокоили, но и жалили, отъ чего люди начали роптать, — о семъ тотчасъ донесено было государю. Его величество, зная въ лечебной науке разные способы противу ядовъ и желая вскоре отвратить вредъ и правильное негодование и безъ того утружденныхъ войскъ, велелъ добыть растения, называемаго зоря, которой змеи не терпятъ. Наловя несколько змей, приказалъ тайно, чтобъ прочие не ведали, бросить ихъ въ зорю, въ которую траву они ядъ свой испустили. Учинивъ сie, вышелъ императоръ предъ войско, держа въ рукe змей, показывалъ ихъ солдатамъ и говорилъ: «Я слышу, змеи чинятъ вамъ вредъ; не бойтесь: отъ сего

 

 

 

65

 

времени того не будетъ. Смотрите: oнe меня не жалять, не будутъ жалить и васъ». Солдаты, видя такое чудо, дивились, присвоивали cie премудрости государевой и стали спокойнее. Между темъ, подъ видомъ благоухания, потому, что отъ сильныхъ жаровъ въ воздухе былъ запахъ несносный, собрано было по близости множество зори и приказано раскласть по палаткамъ, къ которымъ змеи, чувствуя сей духъ, больше уже не ползали. Такимъ-то образомъ знанее естественныхъ вещей, отвращая зло, приноситъ великую пользу, а въ не знающихъ такого средства производитъ удивление чрезестественнаго могущества. Но все ли роды ядовитыхъ змей не терпятъ зори, того за верное сказать не могу, — только съ теми змеями было точно такъ, какъ сказано.

 

96.

 

Отъ него же генерала Левашова слышалъ я, что Петръ Великий, выезжая торжественно на коне въ городъ Дербентъ и зная по преданиямъ, что первоначальный строитель онаго былъ Александръ Великий, къ бывшему при немъ генералитету сказалъ: «Великий Александръ построилъ, а Петръ его взялъ». Cie изреченie заключало въ себe мысль по истине справедливую, хотя скромностью сего мудраго монарха прикрытую, такую, что Дербентъ сооруженъ былъ Александромъ Великимъ и покоренъ власти Петра Великаго, то-есть: великий его строилъ и великий его взялъ.

На триумфальныхъ воротахъ, при торжественномъ въезде его императорскаго величества по возвращении изъ Персидскаго похода въ Москву, надъ проспектомъ города Дербента поставлена была следующая латинская надпись, 1722 годъ въ себе содержащая: «Сию крепость соорудилъ сильный или храбрый, но владеетъ ею сильнейший или храбрейший».

 

97.

 

Его величество въ Персидскомъ пoxoде, расположась лагеремъ близь города Тарку, намерялся съ войскомъ идти къ Дерб

 

 

 

66       

                                  

бенту; весьма дальний походъ, трудныя по морю переправы и по степямъ знойный жаръ изнуряли крайне силы солдатския и причиняли въ некоторыхъ уныние; но государь, преодолевая вcе препятствия, былъ войску своему всегда примеромъ мужества и неустрашимой храбрости. Подъ вечеръ ходилъ онъ по лагерю, примечалъ упражнения солдатския и охотно желалъ слышать самъ, что о семъ походе начальники и подчиненные говорятъ. Наконецъ, зашелъ онъ къ генералъ-майору Кропотову въ палатку, селъ и разсуждалъ, какимъ образомъ выгоднее продолжать путь свой далеe. Солдаты, близъ сей палатки варившие тогда для ужина cебе кашу, вели между собою разговоръ, и когда между прочимъ одинъ въ разныхъ походахъ бывалый и заслуженый солдатъ, мешавъ кашу и отведавъ оную, къ прочимъ товарищамъ сказалъ: «То-то, братцы, каша, каша — веселая прилука наша», — а другой недавно служивший солдатъ, вспомня жену свою и вздохнувъ, на то ему отвечалъ: «Ахъ, какое, братъ, веселье, разлука— несгода наша!» «Врешь, дуракъ», продолжалъ старый солдатъ, ударивъ его по плечу, — «въ походе съ царемъ быть, должно жену и несгоду забыть». Петрь Великий, услышавъ cie, вдругъ выскочилъ изъ палатки и спросилъ у солдатъ: «Кто кашу ве-сельемъ и кто разлукой называетъ?» Стоявшие при томъ солдаты показали ему обоихъ. Монархъ, оборотясь потомъ къ Кропотову, приказывалъ такъ: «За такое веселье жалую сего солдата въ сержанты (давъ ему на позументъ пять рублей), а того, который въ походе вспоминаетъ разлуку, послать при первомъ случае на приступъ, чтобъ лучше къ войне привыкалъ, о чемъ въ приказе во всемъ войске объявить», — что в исполнено было.

 

98.

 

Въ 1722 году, въ июне месяце, императоръ Петръ Великий, собираясь изъ Астрахани въ походъ къ Дербенту, давалъ ауденцию прибывшему изъ заволжскихъ кочевыхъ улусовъ для учинения всеподданнейшаго поклона хану Калмыцкому, подъ покровительствомъ Pocciи находившемуся, который просилъ государя и

 

 

 

67

 

супругу его императрицу Екатерину Алексеевну, чтобъ они благоволили осчастливить посещениемъ своимъ за Волгою, верстахъ въ пятнадцати, его ханское жилище, где онъ съ двадцатью тысячами кибитками подданныхъ своихъ Калмыкъ кочевалъ. Его величество, принявъ милостиво ханское прошение, на другой день изъ Астрахани туда отправился, въ препровождении Астрахан-скаго губернатора, прочаго генералитета, несколько зскадроновъ драгунъ и казаковъ, верхами къ хану, а императрица ехала въ открытой коляске, везомой шестью персидскими конями. Калмыцкий ханъ съ князьями и чиновниками встретилъ ихъ величествъ версты съ три и, потомъ поскакавъ напередъ къ кочевью, у разставленнаго на возвышенномъ месте великолепнаго персидскаго шатра, съ женою, детьми и прочими знатными Калмыками, при собрании калмыцкаго войска, но степи насеяннаго, сихъ драго-ценныхъ и высокихъ гостей съ пушечною пальбою принялъ. По обычаю своему угощалъ ханъ разными яствами и плодами на серебряныхъ лоткахъ, а чихирь подносилъ самъ ханъ и ханка въ золотыхъ кубкахъ.  Во время обеда императоръ разговаривалъ съ нимъ о персидскпхъ возмущенияхъ, а какъ речь дошла и до европейскихъ военныхъ делъ, то ханъ разсказывалъ государю обращения европейскихъ дворовъ столь обстоятельно, какъ будто бы имелъ онъ съ ними сношения. Петръ Великий, подивясь такому сведению, спрашввалъ: чрезъ кого онъ cie ведаетъ? «Чрезъ сего Калмыка», отвечалъ ханъ — «котораго видите позади меня стоящаго. Я посылалъ его учиться языкамъ; онъ былъ в Вене, въ Париже и въ Лондоне; чрезъ Москву получаетъ онъ печат-ныя ведомости, переводить па калмыцкий языкъ и читаетъ мне оныя». Его величество похвалилъ такое любопытство.

После обеда представилъ ханъ императору войско свое на коняхъ, которое покрывало все поле на пространство, едва-едва глазомъ объять могущее. Калмыки по обряду своему делали копьями экзерсиции и изъ луковъ кидали стрелы столь проворно и метко, что его величество немало симъ забавлялся и самъ съ ханомъ стрелялъ изъ лука. Потомъ пожаловалъ хану саблю,

 

 

 

68      

                           

украшенную алмазами, которую ханъ поцеловалъ и, обнаживъ, велелъ Калмыкамъ составить кругъ. По возгласу его, однимъ разомъ изъ луковъ вылетала тьма стрелъ, въ верхъ воздуха пущенныхъ, и Калмыки съ ужаснымъ крикомъ императора поздравляли, при чемъ ханъ, поклонясь его величеству, говорилъ: «Сия сабля и пущенныя стрелы всегда со мной готовы противъ неприятеля; вели только, и поражу». Петръ Великий, доволенъ будучи усердиемъ ханскимъ, велелъ Астраханскому губернатору подать привезенный штандартъ, на которомъ на одной стороне изображенъ былъ российский гербъ, а на другой — вензелевое имя его величества, и, въ виду всего калмыцкаго войска хану вручивъ, сказалъ: «Cie знамя хану и войску его жалую за усердие, въ знакъ покровительства». Потомъ подарилъ ему перо страусово въ шапку, бархатомъ малиновымъ покрытую соболью шубу и парчевой кафтанъ, чиновнымъ людямъ — по суконному красному кафтану, а войску его велелъ чрезъ губернатора раздать двадцать тысячъ рублей. Императрица же пожаловала ханше поясъ парчевой съ изумрудною пряжкою, кисть жемчужную на шапку да несколько кусковъ парчи и шелковыхъ материй.

 

99.

 

Его величество за столомъ съ знатными генералами и полководцами о славныхъ государяхъ и о Александре Великомъ говорилъ: «Какой тотъ великий герой, который воюетъ ради собственной только славы, а не для обороны отечества, желая быть обладателемъ вселенныя! Александръ—не Юлий Цесарь. Сей былъ разумный вождь, а тотъ хотелъ быть великаномъ всего света; последователямъ его неудачный успехъ». Подъ последователями разумелъ государь Густава-Адольфа и Карла XII.

 

100.

 

О мире промолвилъ имъ государь такъ: «Миръ хорошо; однако, притомъ дремать не надлежитъ, чтобъ не связали рукъ, да и солдаты чтобъ не сделались бабами».

 

 

 

69

 

101.

 

При опытахъ машиною пневматическою, показываемыхъ императрице, когда подъ хрустальный колоколъ посажена была ласточка, государь, видя, что воздуха вытянуто было столько, что птичка зашаталась и крыльями затрепетала, Аряшкину сказалъ: «Полно, не отнимай жизни у твари безвредной; она—не разбойникъ». А государыня къ нему примолвила: «Я думаю, дети по ней въ гнезде плачутъ». Потомъ, взявъ у Аряшкина ласточку, поднесла къ окну и выпустила. Не изъявляетъ ли сie мягкосердия монаршаго даже до животной птички? Кольми жь паче имелъ онъ сожаление о человекахъ! Его величество множество делывалъ вспоможений раненымъ и болящимъ, чиня своими руками операции, перевязывая раны, пуская кровь, прикладывая корпии и пластыри, посещая больницы, врачуя и покоя въ нихъ воиновъ, учреждая богадельни для больныхъ и увечныхъ, дряхлыхъ и престарелыхъ, повелевая здоровымъ и силы еще имеющимъ работать и не быть въ праздности, для сиротъ и малолетнихъ заводя училища, а для зазорныхъ младенцевъ или подкидышей устрояя при церквахъ госпитали для воспитатя.   Все сie не доказываетъ ли истиннаго императорскаго и отеческаго сердоболия?  Мы, бывшие сего великаго государя слуги, воздыхаемъ и проливаемъ слезы, слыша иногда упреки жестокосердию его, котораго въ немъ не было. Наказания неминуемыя происходили по крайней уже необходимости, яко потребное врачевате зла и въ воздержание подданныхъ отъ пагубы. Когда бы многие знали, что претерпевалъ, что сносилъ и какими уязвляемъ былъ онъ горестями, то ужаснулись бы, колико снисходилъ онъ слабостямъ чeлoвечecкимъ и прощалъ преступления, не заслуживающiя милосердия; и хотя нетъ более Петра Великаго съ нами, однако духъ его въ душахъ нашихъ живетъ, и мы, имевшие счастие находиться при семъ монархе, умремъ верными ему и горячую любовь нашу къ земному богу погребемъ вместе, съ собою. Мы безъ страха возглашаемъ объ

 

 

 

70

                              

отцъ нашемъ для того, что благородному безстрашиию и правде учились отъ него.

 

102.

 

Его величество въ кунсткамере Аряшкину говорилъ при мне «Я велелъ губернаторамъ собирать монстры (уродовъ) и присылать къ тебе. Прикажи заготовить шкафы. Если бы я хотелъ присылать къ тебе монстры человеческие не по виду телесъ, а по уродливымъ нравамъ, местa бы у тебя было для нихъ мало. Пускай шатаются они во всенародной кунсткамере между людьми они приметны».

 

103.

 

Въ отсутствие государево изъ Петербурга приезжие изъ Иерусалима [греческие] монахи, между прочими редкостями поднесли императрице несгараемый на огне платокъ, яко отличнейшую святость. Государыня подарила имъ знатную сумму денегъ, и они вскоре после сего уехали. По возвращении, ея величество показывала съ восхищениемъ сию неоцененную вещь супругу своему, положенную въ серебряномъ ковчеге; а Петръ Великий, посмотревъ и разсмеявшись, сказалъ: «Эго, Катенька, обманъ. А что дала денегъ бродягамъ за такую святость?» «Тысячу рублей», отвечала она. «Счастливы старцы, что до меня отсюда убрались», говорилъ государь.—«Кусокъ такого полотна привезъ я изъ Голландии. Я заставилъ бы прясть ихъ другой ленъ въ Соловкахъ». Питомъ приказалъ Аряшкину принесть изъ кунсткамеры то полотно и для доказательства при ней на oгнe жечь, которое не сгорело. При семъ случае, разсказывалъ государыне, сколько разъ гвоздей и древа креста Спасителя видалъ онъ въ католицкихъ монастыряхъ въ путешествие свое по Европе, а особливо въ вольномъ императорскомъ городе Axене.

 

104.

 

Колико Петръ Великий не терпель cyeверия, толико напротивъ божественные почиталъ законы и чтение Священнаго пи-

 

 

 

71

 

сания ветхаго и новаго завета любилъ. О Библии говаривалъ его величество: «Ciя книга премудрее всехъ книгъ; она учить познавать Бога и творения Его и начертываетъ должности къ Богу и къ ближнему: разуметь въ ней некоторыя места яснее потребно вдохновение свыше. Учиться небесному—отвергнуть должно земныя страсти».

Въ 1716 году повелелъ онъ напечатать въ Амстердаме Библию въ листъ на голландскомъ языке, оставляя на каждомъ листу половину пустого места для припечатания оныя на рос-ciйскомъ языке подъ смотрениемъ синода въ Санктпетербургъ, дабы чтениемъ на природномъ языке Библии приучить охотниковъ я къ голландскому, яко языку, его любимому. Надобными языками для России почиталъ онъ голландшй и немецкий. «А съ Французами», говорилъ онъ,—не имеемъ мы дела».

Изъ духовныхъ особъ жаловалъ государь Стефана Яворскаго, митрополита Рязанскаго и Муромскаго, блюстителя патриаршаго престола, да Феофана Прокоповича, архиепископа Новгородскаго, которыхъ сочинения и предики читывалъ и съ ними о духовныхъ делахъ беседовалъ.

 

105.

 

Его императорское величество, присутствуя въ собрании съ архиереями, приметивъ некоторыхъ усильное желание къ избранию патриарха, о чемъ неоднократно отъ духовенства предлагаемо было, вынувъ одною рукою изъ кармана къ такому случаю приготовленный Духовный Регламентъ и отдавъ, сказалъ имъ грозно: «Вы просите патриарха; вотъ вамъ духовный патриархъ, а про-тивомыслящимъ сему (выдернувъ другою рукою изъ ноженъ кор-тикъ н ударя онымъ по столу) вотъ булатный патриархъ!» Потомъ вставъ пошелъ вонъ. После сего оставлено прошение о из-брании патриаpxa и учрежденъ святейшй синодъ.

Съ намерениемъ Петра Великаго объ установлении духовной коллегии согласны были Стефанъ Яворский и Феофанъ Новгородский, которые въ сочинении регламента его величеству помогали,

 

 

 

72

                             

изъ коихъ перваго определилъ въ синоде председателем, а другого —вице-президентомъ, самъ же сталъ главою церкви государства своего и некогда, разсказывая о распряхъ патриаpxa Никона съ царемъ родителемъ его Алексеемъ Михайловичемъ, говорилъ: «Пора обуздать не принадлежащую власть старцу; Богу изволившу исправлять мне гражданство и духовенство, я имъ обое — государь и патриархъ; они забыли, въ самой древности cie было совокупно».

106.

ПетръВеликий, принявъ намеpeнie сделать чрезъ искусныхъ скульпторовъ въ Италии надгробные монументы и поставить ихъ въ честь: первый—генералу-адмиралу Францу Яковлевичу Лефорту, второй—генералу-Фельдмаршалу Борису Петровичу Шереметеву, главному вождю российскихъ войскъ Шеину и генералу Патрикию Гордону, говорилъ объ нихъ тако: «Ciи мужи—верностию и заслугами вечные въ России монументы. Я соединю по смерти героевъ моихъ вместе подъ покровительство героя святаго князя Александра Невскаго».

Желание его величества было поставить монументы въ монастыре святаго Александра Невскаго. Рисунки посланы были въ Римь. Что же по онымъ воспоследовало, не известно, понеже вскоре после сего приключилась кончина сего великаго монарха.

 

107.

 

Ненавистники, делая разные наветы и клеветы о невоздержаномъ будто житии и о праздности митрополита Стефана Явор-скаго государю Петру Великому, который его паче прочихъ ду-ховныхъ особъ жаловалъ, называя твердымъ столпомъ церкви,— старались всячески привести сего достойнаго мужа въ немилость. Его величество, слышавъ неоднократно объ немъ такия вести, желалъ наконецъ yдостовериться самымъ деломъ. Сего ради, не сказывая никому, вознамерился въ расплохъ посетить митрополита. Часу въ десятомъ ночью IIoеxaлъ къ нему на подворье и,

 

 

 

73

 

вошедъ нечаянно въ келию, засталъ его одного, трудящагося въ сочинении книги: «Камень веры», обкладеннаго кругомъ богословскими творениями. Митрополитъ, незапнымъ посещениемъ монарха удостоенный, хотелъ его потчивать, но государь, увидя на столе стояния бутылки и мысля по наветамъ, что Стефанъ Яворский вместо обыкновеннаго пития употребляетъ виноградное вино или водку, говорилъ: «Не трудись; я выпью то, что пьетъ митрополитъ». Государь, наливъ изъ одной бутылки въ стаканъ напитка, пилъ и нашелъ, что то была брусничная вода; потомъ, посидевъ несколько в беседуя съ нимъ о духовныхъ делахъ, принялся за другую бутылку, нетъ ли тамъ водки, налилъ, отве-далъ и ко удивлению своему обрел простую воду. Тогда вставъ, его величество объявилъ Яворскому откровенно, съ какимъ на-мериниемъ призжалъ къ нему. Наконецъ, уверяя его о продолжении милости своей, сказалъ: «Клевета язвить, днемъ хулить; но непорочность явна и въ нощи. Прощай, будь спокоенъ; невинность защищаетъ Богъ».

Оставя такимъ образомъ митрополита, вздумалось государю полюбопытствовать тогда же о Феофане: что онъ сей ночи делаетъ. Сего ради приялъ путь прямо къ нему. Подъезжая къ жилищу его, увиделъ онъ много зажженныхъ свечъ. Двери были заперты. Онъ постучался. Отворили, усмотрели государя, кинулись къ Феофану и предварили известиемъ о прибытии его величества. Бывшие у него гости испугались, столь наполненъ былъ разными напитками и яствами. Но архиепископъ, съ веселымъ и бодрымъ духомъ встретивъ радостно государя, шедшего къ нему, и имея покалъ въ рукахъ съ венгерскимъ, возгласилъ: «Се женихъ грядетъ въ полунощи! Блаженъ рабъ, егоже обрящетъ бдяща; недостоинъ же паки, егоже обрящетъ унывающа! Здравие и благоденствие гостю неоцененному, велие счастие рабу и богомольцу твоему, егоже посетити благоволи!» Потомъ потчивалъ изъ сего покала виномъ, пилъ самъ, пили и гости. Такою разумною встречею Петръ Великий былъ доволенъ, а Феофанъ. яко мужъ остроумный, умель

 

 

 

74

                            

при семь случае угодить разговорами, откровеннымъ обращениемъ развеселить и угостить монарха такъ, что онъ, возвращаясь отъ него околo полуночи во дворецъ, сказалъ ему: «У Стефана яко у монаха, а у Феофана яко у архиерея весело и проводить время не скучно. Мне откровенность твоя приятна. Всуе предъ темъ лицемерить, кто лжe не веритъ. Скажи-ка, отче, скоро ль нашъ патриархъ поспеетъ?» Подъ симъ разумелъ онъ, скоро ль веофанъ кончить сочинение Духовнаго Регламента. И когда веофанъ отвечалъ: «Скоро, государь, я дошиваю ему рясу», то его величество, улыбнувшись, сказалъ: «А у меня шапка для него готова».

 

108.

 

Его величество, присутствуя въ литейномъ амбаре при вылитии пушекъ, генералу-Фельдейхмевстеру Брюсу при мне говорилъ: «Когда слова не сильны о мире, то сии орудия метаниемъ чугунныхъ мячей неприятелямъ возвестятъ, что миръ сделать пора».

 

109.

 

Безмерная любовь и охота Петра Великаго ко Флоту и къ мореплаванию привлекали его часто въ летнее время, будучи въ Петергофе, ездит на шлюпке или на боте въ Кронштадтъ почти ежедневно; когда же, за какими-либо делами, не могь побывать тамо, то забавлялся зрениемъ съ берега на вооруженные ко рабли. Въ одинъ день государь, вышедъ изъ любимаго домика, именуемаго Монъ-Плезиръ, вынулъ изъ кармана зрительную трубку, смотрелъ въ море и, увидевъ идущие голландские корабли, государыне съ восторгомъ говорилъ: «Ахъ, Катенька,

плывутъ къ намъ голландские гости. Пусть смотрятъ учители мастерство ученика ихъ. Думаю, не похулятъ; я зело имъ благодаренъ». Потомъ отправилъ тотчасъ въ Кронштадтъ шлюпку, чтобъ прибывшнхъ на сихъ корабляхъ шкиперовъ привезть къ ceбе; между тем ожидалъ ихъ съ нетерпеливостью. Часу въ десятомъ въ вечеру приехали шкипера въ Петергофъ, явились

 

 

 

75

 

прямо къ государю и по приятельски ему говорили: «Здравствуй, императоръ Питеръ!» «Добро пожаловать, шкипера!» «Здорово ли ты живешь?» «Да, благодарю Бога!» «Это намъ приятно». «Слушай, императоръ Питеръ! Сыръ для тебя, полотно жены наши прислали въ подарокъ cyпруге твоей, а пряники отдай молодому сыну». «Я благодарю васъ; сынъ мой умеръ, такъ не будетъ болee есть пряники». «Пускай кушаетъ твоя супруга».

Его величество приказалъ потомъ накрыть столь, посадилъ шкиперовъ и самъ ихъ потчивалъ. Они пили здоровье ихъ величествъ: «Да здравствуетъ много леть императоръ Петръ и императрица, супруга его! Слава Богу, мы теперь какъ дома! Есть что попить и поесть. Приезжай къ намъ, государь Петръ! Мы хорошо тебя попотчуемъ. Друзья и знакомцы твои охотно тебя видеть хотять; они тебя помнятъ». «Bеpю, поклонитесь имъ. Я, можетъ быть, еще ихъ увижу, когда здоровье мне позволить».

При семъ спрашивалъ его величество: сколько времени они въ море были, не было ли противныхъ штурмовъ, какие товары привезли и что намерены изъ Петербурга обратно взять? И такъ, пробывъ съ ними часа съ два, съ удовольствиемъ чрезвычайнымъ паки въ Кронштадтъ проводить указалъ, сказавъ при прощании «Завтра я вашъ гость».

Такимъ-то образомъ императоръ обходился съ голландцами и тако приохочивалъ чужестранцевъ ездить въ Петербургъ, чтобъ установить въ России коммерцию моремъ.

NB. Известно, что Петръ Великий, будучи въ Голландии въ Сардаме, корабельному строению учился. Путешествуя по указу его, быль я самъ въ томъ месте, где показывали Mне жилище сего монарха1), постелю его, шкиперское платье, топоръ, чемъ плотничалъ, и прочия оставленныя вещи: вспоминая объ немъ не яко о государе, но о истинномъ друге своемь, говорили: «Петръ— другь нашъ, хотя великий царь». Тутъ находилась еще каменная

 

1) Изъ буды, гдЬ государь плотничалъ, Голландцы въ вечную память по строили хороший домъу называемый домъ княжеский.

 

 

 

76

                                         

и деревянная точеная посуда, изъ которой онъ съ мастерами кушивалъ, и которую показываютъ за диво. Cie было въ 1718 году, когда я чрезъ Голландию проезжал.

 

110.

 

Государь, прохаживаясь по картинной галлерее въ Монъ-Плезире и любуясь на морские картины, до которых былъ великий охотникъ, остановился при одной, представляющей четыре соединенные Флота — pocciйский, англинский, датский и голланд-ский, которыми Флотами Петръ Великий въ 1716 году командо-валъ съ превеликою честию, делая разныя эволюции, яко искус ный вождь и адмиралъ,—съ восхищениемъ Вильстеру1) и Фонъ-Бруинсу говорилъ: «[Такое достоинство] едва ли кто въ свете

имел, повелевать Флотами чужестранныхъ народовъ и своимъ вместе. Я съ удовольствиемъ воспоминаю доверенность тех державъ».

При такомъ изречении отъ восторга видны были на очахъ его слезы. Толикое-то душа его чувствовала утешение! Сия кар тина сделана была нарочно въ Голландии искуснымъ живопис-цемъ Адамомъ Зилло и подарена была въ томъ же году бургомистромъ Витсеномъ. Его величество приказалъ граверу Пи-карту съ оной вырезать на меди.

 

111.

 

Царь Петръ Алексеевич въ малолетстве своемъ нашелъ въ селе Измайлове ботикъ, Голландцами при царе Алексее Михайловиче построенный, на которомъ въ Москве на Просяномъ пруде, на Москве реке и Яузе, а потомъ на Переяславскомъ озере, плаваниемъ забавлялся. Сей-то незапно обретенный ботикъ произвелъ въ юномъ государе, который прежде боялся воды, охоту къ построению сперва малыхъ Фрегатовъ, потомъ военныхъ кораблей и былъ причиною возрождения великаго Флота въ России.

 

•) Вице-адмирал

 

 

 

77

 

1723 года  его величество приказалъ тотъ  ботикъ  привезти въ Санктпетербургь, откуда отправленъ въ Кронштадть, где отъ всего Флота прибытие онаго пальбою и другими морскими почестями поздравлено и въ память величайшихъ отъ того ботика на море успеховъ торжествовано. Въ cie время монархъ на немъ былъ кормчимъ, въ гребле находились генералъ-адми-ралъ Апраксинъ, два адмирала и адмиралтейский полковникъ Головинъ, называемый Басъ. При семъ случае, когда по возвращению въ гавань произведет» былъ залпъ, то государь, выходя изъ ботика, къ встречающей его императрице и ко всемъ мини-страмъ и Флотскимъ адмираламъ сказалъ: «Смотрите, какь де душку (такъ называлъ онъ ботикъ) внучаты веселятъ и поздрав-ляютъ!   Отъ  него  при  помощи  Божеской  Флотъ  на  юге  и севере, страхъ неприятелямъ, польза и оборона государству!» Во время стола, когда пили здоровье ботика, то Петръ Великий говорилъ:  «Здравствуй, дедушка! Потомки твои по рекамъ и морямъ плаваютъ и чудеса творятъ; время покажетъ, явятся ли они и предъ Стамбуломъ».

Государь не токмо что самъ страстную охоту къ водяному плаванию имелъ. но желалъ также приучить и Фамилию свою. Сего ради въ 1708 году прибывшихъ изъ Москвы въ Шлиссельбургъ царицъ и царевенъ встретилъ на буерахъ, на которыхъ оттуда въ новую свою столицу и приплылъ. И когда адмиралъ Апраксинъ, верстахъ въ четырехъ отъ Петербурга, на яхте съ пу шечною пальбою ихъ принялъ, то Петръ Великий въ присутствии ихъ ему говорилъ: «Я приучаю семейство мое къ воде, чтобъ не боялись впредь моря, и чтобъ понравилось имъ положение Петер бурга, который окруженъ водами. Кто хочетъ жить со мною, тоть долженъ бывать часто на море». Его величество подлинно cie чинилъ и многократно въ Петергофъ, Кронштадтъ и Кроншлотъ съ царскою Фамилею по морю езжалъ, для чего и при казалъ для нихъ сделать короткие бостроки, юбки и шляпы по голландскому манеру. Прибывшия изъ Москвы и въ вышепоказанномъ плавании находившияся были: царица Прасковья Фео-

 

 

 

78

 

доровна, супруга царя Иоанна Алексеевича, н дщери его царевны Екатерина, Анна и Прасковья Ивановны, царевны же Наталия, Mapiя и Феодосия Алексеевны.

Но какъ водянаго плавания по краткости летa казалось Петру Великому мало, то приказывалъ отъ дворца къ крепости на Неве ледъ разчищать, где на ботахъ и другихъ малыхъ судахъ, по-ставленныхъ на полоски и коньки, при ветре подъ парусами съ Флотскими офицерами н знатными господами, подобно какъ бы на воде, катался и проворно лавировалъ. Къ симъ забавамъ при-глашалъ и чужестранныхъ министровъ и зимовавшихъ голланд-скихъ шкиперовъ. На сихъ забавахъ потчивалъ всехъ горячимъ пуншемъ и однажды шкиперамъ говорилъ: «Мы плаваемъ по льду, чтобы зимою пе забыть морскихъ экзерсиций». На сie одинъ голландский шкиперъ отвечалъ: «Нетъ, царь Петръ, ты не забудешь! Я чаю, ты и во сне все Флотомъ командуешь».

 

112.

 

О Лефорте Петръ Велпкий говорилъ: «Когда бъ у меня не было друга моего Лефорта, то не видать бы мне того такъ скоро, что вижу ныне въ моихъ войскахъ; онъ началъ, а мы довершили».

Государь отдавалъ каждому справедливость и не присвоивалъ себе трудовъ и славы постороннихъ людей. Надлежить знать, что Лефортъ учредилъ роту потешныхъ солдатъ, а по-томъ и два полка гвардии.

 

113.

 

Когда механикъ Нартовъ находился во Франции, Англии, Голландии и Пруссии, то государь въ небытность его принялъ къ себе въ службу одного токарнаго мастера Англичанина, который бы въ точении помогалъ и машины содержалъ въ порядке. По возвращении же Нартова въ Санктпетербургъ паки все было поручено въ его ведение. Чужестранецъ, увидя отменную госу даря къ Нартову милость и то, съ какимъ отличнымъ искус-

 

 

 

79

 

ствомъ онъ точить, возревновалъ на него и, опасаясь, чтобъ го сударь отъ службы его не уволилъ (ибо онъ жалованья получалъ по осьмисотъ рублей), началъ по зависти начатыя Нартовымь работы по выходе изъ токарной переделывать по своему и портить, дабы чрезъ таковое лукавство привести его у монарха въ немилость. Нартовъ терпелъ сie отъ Англичанина несколько разъ, но какъ некогда фигуру, по повелению государеву начатую, такъ поврежденною нашелъ, что и поправить оную было трудно, то и принужденъ уже былъ выговорить жестоко. Англичанинъ бра нился и лезь драться; но Нартовъ, оттолкнувъ отъ себя, ударилъ его кулакомъ по носу такъ сильно, что носъ отскочиль и, упавъ на полъ, зазвенелъ (ибо носъ у Англичанина былъ приде-ланъ на пружине). Въ сie самое время его величество, въ дру гой комнате прилежно трудившийся, услышавъ необычайный шумъ, всталъ и взошелъ къ нимъ и, у видевъ валяющийся на полу носъ, а Англичанина безъ носу, засмеялся и спросилъ: «Что за шумъ?» Нартовъ, подойдя къ монарху, сущую правду разсказы-валъ, а его величество терпеливо слушалъ; потомъ, осмотря по врежденную вещь, Англичанину по голландски говорилъ: «Слушай! Ты—наемникъ, а онъ—мой! Точить онъ тебя лучше. Впредь не шали, живи смирно, когда русский хлебъ есть хочешь,— инако попотчую вздорнаго гостя дубиною1) и вышлю вонь. Художники и ученые должны иметь приязнь, а не вражду». Потомъ велелъ Англичанину поднять отбитый носъ и опять работать, а чрезъ часъ позвалъ обоихъ къ себе и помирилъ. А за обедомъ, рассказывая императрице смешную ссору надъ отшибеннымъ носомъ, весьма смеялся н часто после того при работахъ, смотря на Англичанина, смеивался. Но чтобъ доказать чужестранцу, сколь его величество знание и искусство въ подданныхь своихъ отличать умеетъ, то указалъ Нартову производить жалованья по

                                                       

1) Сколько бъ ныне было работы дубине Петра Великаго, еслибъ поемотреть хорошенько на вздорныхъ гостей, которые не токарныя, но государ ственныя фигуры по глупости портягь!

 

 

 

80                                          

 

тысячъ рублей и подчинилъ ему Англичанина, а темъ, укротя гордость, сделалъ его смирнымъ и послушнымъ.

114.

Петръ Великий, разговаривая съ графомъ Борисомъ Петровичемъ Шереметевымъ, съ князьями Голицынымъ и Репнинымъ о военныхъ делахъ Людовика XIV и о славныхъ полководцахъ франции, съ геройскимъ духомъ произнесъ: «Слава Богу! Дожилъ я до своихъ Тюренновъ, но Сюллия еще у себя не вижу!» Российские герои, поклонясь монарху, поцеловали у него руку, а онъ поцеловалъ ихъ въ лобъ.

 

115.

 

После Полтавской баталии, въ шатре при собрании генераловъ, когда поздравляли государя съ победою и пробитой шляпе его пулею дивились и благодарили Бога, что здравию царя никакого вреда не приключилось, — на то Петръ Великий отвечалъ такъ: «Ради благополучия государства я, вы и солдаты жизни не щадили. Лучше смерть, нежели позоръ! Сия пуля (указывая на шляпу) пе была жребиемъ смерти моей. Десница Вышняго сохранила меня, чтобъ спасти Россш и усмирить гордость брата Карла. Сия баталия — счастие наше; она решила судьбу обоихъ государства Тако судилъ Промыслъ возвысить славою отчизну мою, и для того приносить будемъ благодарение наше Богу въ день сей на вечныя времена».

 

116.

 

Когда государь желалъ учинить миръ съ Карломъ XII и о томъ ему предлагалъ, то король отвечалъ надменно: «Я сделаю миръ съ царемъ тогда, когда буду въ Москве». На cie Петръ Великий сказалъ: «Брать Карлъ все мечтаетъ быть Александромъ, но я не Дарий!»

 

 

 

81

 

117.

 

Всемъ известенъ безчестный поступокъ Августа, короля Польскаго, который, струся Карла XII, выдалъ генерала Паткуля, бывшаго российскимъ посломъ. Сей несчастный Паткуль по приказан!ию Карла былъ колесованъ, а потомъ отсеченная голова взоткнута была на колъ. Петръ Великий, уведомясь о таковомъ безчеловечномъ поступке, весьма сожалелъ о Паткуле и сказалъ: «Августъ трусить научился у Поляковъ, а Карлъ свирепъ. Оба дадутъ Богу ответъ за Паткуля. Кто жестокъ, тотъ не герой! Паткуль не заслуживалъ такого тиранства. Его весь светъ оправдаетъ».

 

118.

 

После Полтавской баталии, когда ушедшия съ генераломъ Левенгауптомъ войски въ полонъ сдались, тогда Петръ Великий къ предводителямъ своимъ говорилъ: «Благодарю Бога, теперь бремя тяжкое съ плечъ нашихъ свергнуто! Храбростию войскъ моихъ Карловы замыслы такъ разбиты, что трудно ему будетъ собирать ихъ въ одно место. Богъ устрояетъ по своему. Карлу хотелось побывать въ средине великой России, но чаятельно онъ теперь находится за Днепромъ у Турокъ».

 

119.

 

На другой день той же Полтавской победы представлены были предъ его величество, яко победителя, все знатные шведскie пленники. Онъ, принявъ ихъ милостиво, отдалъ имъ шпаги и сожалелъ о несчастии ихъ и о государе ихъ немиролюбивоиъ. Потомъ угощалъ въ шатре своемъ Фельдмаршала Рейншильда, графа Линца и прочихъ генераловъ и пилъ за здоровь ихъ съ достопамятнымъ изречениемъ: «Я пью за здоровье моихъ учителей, которые меня воевать научили!» И, выхваляя мужество и храбрость Рейншильда, пожаловалъ ему свою шпагу.

 

 

 

82 

                               

120.

 

Карлъ XII по сю сторону реки Ворсклы, при заложении редутовъ, такъ былъ сильно раненъ пулею въ ногу, что принуждены были отнести его въ лагерь. Петръ Великий, узнавъ о семъ, генераламъ своимъ говорилъ следующее: «Жалею, что брать мой Карлъ, проливъ много крови человеческой, льетъ ныне и собственную свою кровь для одной мечты быть властелиномъ чужихъ царствъ; но когда разсудительно не хочетъ владеть сво-имъ королевствомъ, то можетъ ли повелевать другими? Но при всемъ упорстве его, кровь его для меня драгоценна, и я желалъ бы миръ иметь съ живымъ Карломъ. Я, право, не хочу, чтобъ пуля солдатъ моихъ укоротила жизнь его».

 

121.

 

Петръ Великий, беседуя въ токарной съ Брюсомъ и Остер-маномъ, съ жаромъ говорилъ имъ: «Говорятъ чужестранцы, что я повелеваю рабами, какъ невольниками. Я повелеваю подданными, повинующимися моимъ указамъ. Сии указы содержатъ въ себе добро, а не вредъ государству. Английская вольность здесь не у места, какъ къ стене горохъ. Надлежитъ знать на-родъ, какъ онымъ управлять. Усматривающей вредъ и придумывающий добро говорить можетъ прямо мне безъ боязни. Свидетели тому — вы. Полезное слушать радъ я и оть последняго подданнаго; руки, ноги и языкъ не скованы. Доступъ до меня свободенъ, — лишь бы не отягощали меня только бездельствомъ и не отнимали бы времени напрасно, котораго всякий часъ мне дорогъ. Недоброхоты и злодеи мои п отечеству пе могутъ быть довольны; узда имъ—законъ. Тотъ свободенъ, кто не творитъ зла и послушенъ добру. Не сугублю рабство чрезъ то, когда желаю добра, ошурство упрямыхъ исправляю, дубовыя сердца хочу видеть мягкими; когда переодеваю подданныхъ въ иное платье, завожу въ войскахъ и въ гражданстве порядокъ и приучаю къ людкости, не жестокосердствую; не тиранствую, когда правосудие обвиняеть злодея на смерть».

 

 

 

83

 

122.

 

Петръ Великий на славной Полтавской баталии, предводительствуя войскомъ и везде въ опаснейшемъ огне находясь, храбростию и мудрымъ распоряжениемъ съ одною первою линиею, изъ десяти тысячъ состоящею, неприятельскую армию опрокинулъ и, обративъ въ бегъ, совершенно разбилъ, при чемъ Фельдмаршала Рейншильда и прочихъ генераловъ въ полонъ взялъ. Тогда приказалъ паче всего щадить и спасать жизнь Карла XII, непримиримаго неприятеля своего. Но, получа известие, что найдена на поле королевская качалка, въ дребезги разбитая, въ которой раненаго Карла носили, сожалелъ чрезвычайно о судьбе его и безпокоился, полагая его убитымъ, повелелъ искать между убитыми.

Не явный ли сie знакъ истиннаго человеколюбия, а не тщетныя славы и гордости победителя, ищущаго въ смерти неприятеля торжества?

 

123.

 

Ивана Михайловича Головина государь весьма любилъ и жа-ловалъ и послалъ его въ Венецию, чтобъ онъ тамъ научился ко-раблестроению и узналъ конструкцию галеръ, равно и италиан-скому языку. Головинъ жилъ тамъ четыре года. По возвращении оттуда, монархъ, желая знать, чему онъ выучился, взялъ его съ собою въ адмиралтейство, повелъ на корабельное строение и въ мастерския и, показывая, распрашивалъ обо всемъ; но ответы показали, что Головинъ ничего не знаетъ. Наконецъ, Петръ Великий спросилъ: «Выучился ли хотя по италиански?" Головинъ признался, что очень мало и сего. «Ну, такъ что жь ты делалъ?» спросилъ его государь. «Всемилостивейший государь», отвечалъ ему Головинъ; — «я курилъ табакъ, пиль вино, веселился и учился играть на басу и редко выходилъ съ двора». Какъ вспыльчивъ государь ни былъ, однако чистосердечнымъ и откровеннымъ при-знаниемъ былъ такъ доволенъ, что леность его ознаменовалъ только титломъ: «князь баса» и велелъ нарисовать его на картине

 

 

 

84    

                            

съ курительною трубкою, сидящаго за столомъ, веселящагося и окруженнаго подле музыкальными инструментами, а математические и прочие инструменты брошенными вдали, въ знакъ того, что науки ему не понравились, и что выучился онъ только играть на басу. Cию картину виделъ я самъ у государя, и которою его величество любовался. При всемъ томъ Головинъ находился въ службе при адмиралтействе въ чине генералъ-майора. Петръ Великий любилъ его за прямодушие, за верность и за природные таланты. Въ беседахъ, где бывалъ государь, бывалъ и Головинъ, то между ближними своими называлъ его въ шуткахъ ученымъ человекомъ и знатокомъ корабельнаго искусства или Баасомъ1).

 

124.

 

1717 года, въ бытность Петра Великаго въ Париже, приказалъ онъ сделать въ одномъ доме для гренадеровъ баню на берегу Сены, и чтобъ они въ оной после пару купались. Такое необыкновенное и для Парижанъ, по мнению [ихъ], смерть приключающее действие произвело многолюдное сборище Парижанъ. Они съ удивлениемъ смотрели, какъ солдаты, выбегая разгоряченные баннымъ паромъ, кидались въ реку, плавали и ныряли. Королевски гофмейстеръ Вертонъ, находящийся при услугахъ императору, видя самъ cie купанье, Петру Великому доклады-валъ, (не зная, что то делается по приказу государя), чтобъ онъ солдатамъ запретилъ купаться, ибо де все перемрутъ. Государь разсмеявшись отвечалъ: «Не опасайтесь, господинъ Вертонъ! Солдаты отъ парижскаго воздуха несколько ослабли, такъ зака-ливаютъ себя русскою банею. У насъ бываетъ cie и зимою; привычка — вторая натура».

 

125.

 

Тамъ же государь, осматривая войски французкия, причемъ были герцогъ Орлеанский, дюки дю-Мень и Гизъ, и возвратясь

 

1) Государь звание Баса придалъ Головину не по инструменту только баса, какъ выше показано, но называлъ его въ шутку Баасомъ по голландски, что значить мастеръ, ибо Головинъ корабельному мастерству не научился.

 

 

 

85

 

домой, князю Куракину, бывшему въ Парижe послу, сказалъ: «Я виделъ нарядныхъ куколъ, а не солдатъ. Они ружьемъ финтуютъ, а въ марше только танцуютъ».

 

126.

 

При отъезде изъ Парижа Петръ Великий сказалъ: «Жалею, что домашния обстоятельства принуждаютъ меня такъ скоро оставить то место, где науки и художества цветутъ, и жалею при томъ, что городъ сей рано или поздно отъ роскоши и необузданности претерпитъ великий вредъ, а отъ смрада вымретъ».

 

127.

 

Его величество, увидя нечаянно въ столовой зале подъ великолепнымъ балдахиномъ поставленный портретъ супруги своей Екатерины, былъ весьма доволенъ дюкомъ д'Антиномъ, который cie приготовить велелъ. Государь, севъ за столъ противъ сего портрета, во время обеда часто на оный смотрелъ и, будучи веселъ, дюку говорилъ: «Вы отгадали, я ее люблю, и васъ, какъ за учтивость, такъ и за неожидаемое съ женою моею свидание, благодарю».

Между темъ какъ обедъ часа съ два продолжался, славный живописецъ Риго, будучи въ другой комнате, портретъ съ самого Петра Великаго написалъ, и когда дюкъ д'Антинъ поднесъ оный его величеству, то государь, смотря на него и удивляясь сходству, показывалъ бывшвмъ при немъ князю Куракину, Шафирову и Ягушинскому и говорилъ: "Право, похожъ». Потомъ приказалъ живописцу Риго оный докончить, за что и пожаловалъ ему сто луидоровъ.

128.

 

Петръ Великий охотно желалъ заключить дружеский союзъ съ Францею. Но первый министръ кардиналъ Дюбуа, руководимый ложными политическими планами, въ томъ препятствовалъ.

 

 

 

86

                             

На cie его величество сказалъ: «Господа думаютъ и разсуждаютъ о делахъ, но слуги те дела портятъ, когда ихъ господа слепо следуютъ внушению слугъ».

 

129.

 

На дороге въ Парижъ, въ Бове, тамошнимъ епископомъ приготовленъ былъ для государя великолепный обедъ, но его величество остановиться тамъ не разсудилъ, и когда сопутство-вавшие ему докладывали, что въ другомъ месте такого oбеда не будетъ, то государь отвечалъ: «У васъ только и на уме, чтобъ пить да есть сладко. Для солдата былъ бы сухарь да вода, такъ онъ темъ и доволенъ; а здесь можно найтить белый хлебъ и вино».

 

130.

 

Въ 1714 году государь, будучи въ Финскомъ заливе со фло-томъ, отъ Гельсинфорса къ Аланду претерпелъ великую опасность въ потерянии самой жизни, ибо ночью поднялась жестокая буря, и весь флотъ находился въ крайнемъ бедствии, и все думали, что погибнуть. Его величество, увидевъ корабельщиковъ своихъ робость, решился сесть на шлюбку и ехать къ берегу и, зажегши тамъ огонь, дать знать близость онаго. Бывшие на ко-рабле его офицеры, ужасаясь отважности монаршей, все пали къ ногамъ его и просили неотступно, чтобъ отменилъ cie гибельное намерете и чтобъ имъ cie исполнить повелелъ. Но государь, показывая подданнымъ на морe безстрашие, не послушалъ ихъ, селъ съ несколькими гребцами въ шлюбку и поплылъ. Рулемъ его величество управлялъ самъ, а гребцы работали сильно въ гребле, но, борясь долго противу ярящихся волнъ, начали ослабевать п уже потопления ожидали. Въ таковомъ ихъ отчаянии Петръ Великий всталъ съ местa своего и въ ободрение имъ кричалъ: «Чего боитесь! Царя везете! Кто велий, яко Богь? Богъ съ нами! Ребята, прибавляйте силы!» Такая речь возобновила мужество во всехъ; пробился онъ сквозь валы до берега, куда

 

 

 

87

 

вышедъ, зажегъ огонь и темъ далъ знакъ флоту, что онъ счастливо туда прибылъ, и что они также недалеко отъ берега. Государь, весь водою измоченный, обогревался у огня съ гребцами н спросилъ: «Есть ли на шлюбке морской сбитень и сухари?» И когда cie къ нему принесено, то разогревъ сбитень, выпилъ стаканъ, съелъ сухарь, велелъ выпить стакана по два матросамъ и потомъ близъ огня подъ дсревомъ, покрывшись парусиною, заснулъ.

 

131.

 

Апреля 27-го въ Париже посещалъ государя правитель Франции герцогъ Орлеанский. Первое слово его величества къ герцогу было такое: «Радуюсь, что славной столицы вижу слав-наго правителя!» На что герцогъ отвечалъ: «А я за высокую честь поставляю видеть самолично великаго государя и героя!» Разговоръ продолжался съ полчаса. Переводчикъ былъ князь Куракинъ. Въ свите его величества находились князь Василий Долгорукой, Иванъ Бутурлинъ, Петръ Толстой, Шафировъ да генералъ-адъютантъ Павелъ Ягушинский.

 

132.

 

Тамъ же, въ бытность государя на монетномъ дворе, при тиснении медалей вдругъ одна золотая медаль поднесена была Петру Великому. Его величество, взглянувъ на нее и увидя портретъ свой, а на другой стороне пзображение знаменитыхъ делъ его, сказалъ герцогу д'Антину, который ему сию медаль и отдавалъ: «Сей даръ столько мне любезенъ, сколько любезны изображенный на прочихъ медаляхъ дела Людовика XIV»

 

133.

 

Государь, отъезжая къ Дюнкирхену и увидя великое множество ветряныхъ мельницъ, разсмеявшись, Павлу Ивановичу Ягушинскому сказалъ: «То-то бы для Донъ-Кишотовъ было здесь работы!»

 

 

 

88    

                             

134.

 

Въ Кале Петръ Великий смотрелъ военный экзерсиции, потомъ любопытствовалъ видеть огромнаго великана, по имени Николая, и увидя спросилъ: хочетъ ли онъ быть у него. «Желаю, ваше величество, быть у васъ, только чтобъ не ехать чрезъ Бер-линъ и не попасться въ руки короля Прусскаго; онъ непременно выпроситъ меня у васъ и сделаетъ потсдамскимъ солдатомъ». «Правда», сказалъ государь, — «у него бы ты былъ въ шеренге первый гренадеръ в флигельманъ, но у меня будешь первый мой гайдукъ. Не бойся! Потсдамскимъ воиномъ тебe не быть и короля

не видать!» Почему и приказалъ отправить онаго моремъ въ Петербургъ, где по возвращении государевомъ служилъ и за стуломъ у него стаивалъ, что видалъ я самъ.   Сей великанъ есть

тотъ самый, который находится въ Санктпетербургской кунст-камере.

 

135.

 

2-го июня 1717 года, после полудня, ездилъ государь въ Сенъ-Дени смотреть разныя сокровища, королевския гробницы и славное здание монастыря. Увидя тамъ маршалу Тюренну поставленный мраморный монументъ, при которомъ поставленъ орелъ устрашенный, Петръ Великий спросилъ : «Что это значить?» И когда донесено было, что сия эмблема знаменуетъ Германию, подвигами сего славнаго героя въ ужасъ приведенную, то на cie его величество сказалъ: «Потому-то сей орелъ пасмуренъ и не перистъ, что Тюреннь крылья у него обстригъ. Достойному мужу достойная и честь, когда Тюреннь между королями погребенъ». Но между знатными Россиянами государь разсуждая говорилъ: «Желалъ бы я видеть гробницу Монтекукули; представлены ль тамъ лилии цветущими?»

 

136.

 

Его величество, прибывъ въ голландскую крепость Намуръ, въ которой командовалъ графъ Гомпешъ, селъ у воротъ на ло-

 

 

 

89

 

шадь и, сопровождаемый симъ графомъ и офицерами, поехалъ въ замокъ осматривать yкpеплeнiя, о которыхъ делалъ свои при-мечания и между разговорами съ графомъ и прочими сказалъ: «Господа офицеры, которые здесь меня окружаютъ и которые  храбростию въ последней войне отличались, подаютъ мне приятное воспомннание, какъ будто нахожусь теперь въ отечестве моемъ съ своими друзьями и офицерами». При семъ случае государь разсказывалъ имъ о осадахъ и сраженияхъ, при которыхъ самъ присутствовалъ. Беседою сихъ воиновъ былъ онъ такъ доволенъ, что радость на лице его написана была безмерная.

 

137.

 

Генералъ-Фельдцейгмейстеръ графъ Брюсъ мужъ былъ ученый, упражнялся въ высокихъ наукахъ и чрезъестественному не верилъ. Его величество, любопытствуя о разныхъ въ природе вещахъ, часто говаривалъ съ нимъ о физическихъ и метафизическихъ явленияхъ. Между прочимъ былъ разговоръ о святыхъ мощахъ, которыя онъ отвергалъ. Государь, желая доказать ему нетление чрезъ Божескую благодать, взялъ съ собою Брюса въ Москву и въ проездъ чрезъ Новгородъ зашелъ съ нимъ въ соборную Софийскую церковь, въ которой находятся разныя мощи, и показывая оныя Брюсу, спрашивалъ о причине нетления ихъ. Но какъ Брюсъ относилъ cie къ климату, къ свойству земли, въ которой прежде погребены были, къ бальзамированию телесъ и къ воздержной жизни и сухоядению или пощению, то Петръ Великий, приступя наконецъ къ мощамъ святаго Никиты, apxieпи-скопа Новгородскаго, открылъ ихъ, поднялъ ихъ изъ раки, посадилъ, развелъ руки и, паки сложивъ ихъ, положилъ потомъ спросилъ: «Что скажешь теперь, Яковъ Даниловичъ? Отъ чего cie происходить, что сгибы костей такъ движутся, яко бы у живого, и не разрушаются, и что видъ лица его, аки бы недавно скончавшагося?» Графъ Брюсъ, увидя чудо cie, весьма дивился и въ изумлении отвечалъ: «Не знаю сего, а ведаю то, что Богъ

 

 

 

90

                                

всемогущъ и премудръ». На cie государь сказалъ ему: «Сему-то верю и я и вижу, что cвесткия науки далеко еще отстаютъ отъ таинственнаго познания величества Творца, котораго молю, да вразумить меня по духу. Телесное, Яковъ Давиловичъ, такъ привязано къ плотскому, что трудно изъ сего выдраться».

 

138.

 

Петръ Великий, однажды разгневавшись сильно на князя Меншикова, вспомнилъ ему, какого онъ происхождения, и сказалъ при томъ: «Знаешь ли ты, что я разомъ поворочу тебя въ прежнее состояние, чемъ ты былъ, Тотчасъ возьми кузовъ свой съ пирогами, скитайся по лагерю в по улицамъ, кричи: пироги подовые! какъ делывалъ прежде. Вонъ! Ты не достоинъ милости моей». Потомъ вытолкнулъ его изъ комнаты. Меншиковъ кинулся прямо къ императрице, которая при всехъ такихъ случаяхъ покровительствовала, и просилъ со слезами, чтобъ она государя умилостивила и смягчила. Императрица пошла немедленно, нашла монарха пасмурнымъ. А какъ она нравъ супруга своего знала совершенно, то и старалась вопервыхъ его всячески развеселить. Миновался гневъ, явилось милосердие, а Меншнковъ, чтобъ доказать повиковение, между темъ, подхватя на улвце у пирожника кузовъ съ пирогами, навнсилъ на себя и въ виде пирожника явился предъ императора. Его величество, увидевъ cie, разсмеялся и говорилъ: «Слушай, Александръ! Перестань бездельничать, или хуже будешь пирожника!» Потомъ простя, паки принялъ его по прежнему въ милость. Cie виделъ я своими глазами. После Меншиковъ пошелъ за императрицею и кричалъ: «Пироги подовые!» А государь въследъ ему смеялся и говорилъ: «Помни, Александръ!» «Помню, ваше величество, и не забуду: пироги подовые!»

 

139.

 

Государь   пожаловалъ   Нартову   деревянный  домъ  близь дворца, на углу Миллионной, где ныне палаты графа Брюса, за-

 

 

 

91

 

хаживалъ къ нему часто, беседовалъ у него съ художниками, разсматривалъ тутъ работы ихъ, разсуждалъ о разныхъ мастерствахъ и на токарномъ станке тачивалъ, говоря: «Я долженъ у моего механика и токарнаго мастера урокъ свой кончить». А какъ его величество любилъ мыльню, то указавъ на дворe его построить баню, нередко въ оную съ денщиками хаживалъ; для трения и паренья употреблялъ токарнаго ученика Левонтьева, который былъ мужикъ дюжий. Некогда Левонтьевъ поддалъ на каменку столь много, что его величество, будучи на верхнемъ полку, смеючись закричалъ ему: «Слушай, Левонтьевъ, не зажарь нась живыхъ, чтобъ не сделали насъ банными мучениками! Я, право, въ числе ихъ быть не хочу!» «Не бось, государь», отве-чалъ парильщикъ, — «насъ старцы не любятъ». «Ты отгадалъ», сказалъ монархъ,—«однако не сделай изъ насъ для нихъ копченой ряпухи!»

 

140.

 

1714 года, июля 27-го, по получении у Гангута надъ Шведами морской победы, где его величество, яко контръ-адмиралъ, командовавший авангардомъ, шведскаго шаутбенахта Ерншильда, весьма храбро защищавшегося, съ фрегатомъ и несколькими галерами и прамами въ полонъ взялъ, и когда весь российский флотъ въ Кронштадтъ возвратился, то учинено было въ Санктпетербурге торжество, куда привезены были шведския галеры, прамы и фрегатъ Ерншильдовъ, Елефанъ или Слонъ называемый, подъ провождениемъ российскихъ галеръ, фрегатовъ и самаго того фрегата, на которомъ находился pocciйский контръ-адмиралъ царь Петръ Алексеевичъ, яко победитель, и за сию победу въ сенате отъ князя-цесаря Ромодановскаго вице-адмираломъ пожалованъ. Ради сего уготованъ былъ славный обедъ у князя Меншикова, къ которому позваны были все pocciйскie знатные господа, иностранные министры и шаутбенахтъ Ерншильдъ приглашенъ. Сему государь оказывалъ великую милость и после стола ко всемъ присутствовавшимъ особамъ говорилъ: «Здесь видите вы храб-

 

 

 

92 

                              

раго и вернаго слугу своего государя, который достоинъ великия награды, и сколь долго пребудетъ онъ у меня, возъимеетъ всю мою милость, хотя онъ и многихъ храбрыхъ Россиянъ побилъ». Потомъ, оборотясь къ Ерншильду, съ улыбкой сказалъ: «Но я cie прощаю вамъ, пребывая къ вамъ благосклоненъ». На что Ерншильдъ, всенижайше благодаря, отвечалъ: «Хотя я государю

 

моему служилъ честно, однако делалъ то, чего должность требовала. Я не щаделъ живота, шелъ на смерть, но ея не нашелъ (ибо на сражении получилъ семь ранъ), и единое меня теперь то уте-шаетъ въ несчастии моемъ, что я вашимъ царскимъ величествомъ, какъ великимъ морскимъ офицеромъ и нынешнимъ вице-адмираломъ, въ полонъ взять и съ такою милостию отъ победителя своего принять».

Не отдана ли при семь справедливость отъ государя шведскому шаутбенахту, а отъ него—истинное признание монарху? Коль ясно видится великодушие геройское противъ пленнаго!

 

141.

 

Петръ Великий, начавъ службу въ сухопутномъ войске [и во флоте] съ нижнихъ чиновъ, происходилъ въ вышния степепи существенными трудами, по заслугамъ и достоинству, за баталии и осады, при которыхъ, присутствуя особою своею, бывалъ то подчиненнымъ, то храбрымъ предводителемъ, въ сильнейшемъ огне, съ безстрашиемъ и съ присутствиемъ духа, здраваго и решительнаго разсуждения, въ опасныхъ случаяхъ противъ неприягелей, къ подданнымъ говоря такъ:   «Победить или умереть славно!» Наконедъ, достигнувъ до чиновъ сухопутной армии до генералъ-майорскаго, а во флоте до вице-адмиральскаго, получалъ и обыкновенное жалованье. И когда его величеству оное приносили, то говорилъ: «Ciи деньги — собственныя мои; я ихъ заслужилъ и употреблять могу по произволу; но съ государственными доходами поступать надлежитъ осторожно: объ нихъ долженъ я дать отчетъ Богу».

Я самъ слышалъ ciи речи изъ устъ монаршихъ.

 

 

 

93

 

142.

 

Его величество, бывъ въ Париже на астрономической обсерватории, съ удовольствиемъ смотрелъ въ зрительную трубку на весь небесный сводъ и, обратясь къ бывшимъ съ нимъ Россиянамъ, съ восхищениемъ говорилъ: «Вотъ для глазъ отверзтая книга чудесъ Божиихъ, которая ясно показываетъ великую премудрость Творца! Беседуя теломъ здесь, право мыслю теперь тамъ! Я благодаренъ имъ, что зрениемъ и душею путешествовалъ въ безконечности съ Вечнымъ Существомъ. Советовалъ бы я безбожникамъ и вольнодумцамъ учиться астрономии и почаще быть на обсерватории, когда земной шаръ недостаточенъ имъ для уверения, и когда бродятъ по немъ cлепo».

 

143.

 

Случилось государю летомъ идти изъ Преображенскаго села съ некоторыми знатными особами по Московской дороге, где увиделъ онъ вдали пыль, потомъ скачущаго ездоваго или разсыльщика, машущаго плетью и кричащаго прохожимъ и едyщимъ такия [слова]: «Къ стороне, къ стороне! Шляпу и шапку долой! Князь-цесарь едетъ!» А за нимъ вследъ едущаго на ко-лымажке, запряженной однимъ конемъ, князя Ромодановскаго, на которомъ былъ длинный бешметь, а на голове сафьянная шапка. Лишь только поравнился онъ съ ними, то государь, остановясь и не снимая Шляпы, сказалъ: «Здравствуй, минъ гнедигеръ геръ кейзеръ!» то-есть: мой милостивый государь кесарь! На cie не отвечая князь ни слова, при сердитомъ взгляде, кивнувъ только головою, самъ продолжалъ путь далее. По возвращении его величества [въ Преображенское] и, не видя по обыкновенно въ комнатахъ своихъ Ромодановскаго, послалъ просить его къ себе изъ тайнаго приказа, где князь присутствовалъ; но князь отправилъ напротивъ къ нему грознаго разсыльщика съ объявлениемъ, чтобъ Петръ Михайловъ явился къ ответу. Государь, догадавшись тот-часъ о его гневе, пошелъ на свидание. При вшесгвии его величе-

 

 

 

94 

                               

ства Ромодановский, не вставая съ креселъ, спрашивалъ сурово такъ: «Что за спесь, что за гордость! Уже Петръ Михайловъ не снимаетъ ныне цесарю и шляпы! Разве царя Петра Алексеевича указъ не силенъ, которымъ указано строго почитать начальниковъ?» «Не сердись, князь-цесарь», сказалъ Петръ Велпкий, — «дай руку, переговоримъ у меня и помиримся». На что не отвeчалъ Ромодановский ни слова, [едва и какъ будто не хотя съ креселъ приподнялся] и пошелъ рядомъ съ государемъ во дворецъ. Проходящему князю-цесарю черезъ передние покои столице гвар-дии штабъ-офицеры и другие господа кланялись низко, ибо они его зело боялись и воздавали ему почесть предо всеми отличней-шую.  И какъ государь въ другомъ покое остановился, то призвалъ сихъ особъ предъ себя, велелъ поднесть цесарю ковшичекъ отъемнаго вина, потому что онъ водки не любилъ, a себе и прочимъ — анисовой водки, а после того предо всеми говорилъ: «Я надеюсь, что твое цесарское величество меня въ томъ проститъ, когда я передъ тобою не снялъ на дороге шляпы.   Cie неучтивство произошло отъ твоего бешмета,  въ которомъ сана твоего не позналъ.  Еслибъ ты былъ въ пристойной yнифopме, то-есть, въ приличномъ кафтане, я бъ отдалъ надлежащий по чину поклонъ». Какъ ни досаденъ будто бъ былъ такой выговоръ князю-цесарю, однако подъ видомъ извинения объясняя, что бешметь ни мало не уменьшаетъ его чина и достоинства, государю сказалъ: «Я тебя прощаю». «Теперь мы поквитались съ тобою», отвечалъ улыбнувшись государь и, обратясь къ предстоявшимъ, продол-жалъ следующия слова: «Длинное платье мешало дoceле проворству рукъ и ногъ стрельцовъ; они не могли ни работать хорошо ружьемъ, ни маршировать, то-есть, ходить. Для того-то велелъ я Лефорту пообрезать сперва жупаны и зарукавья, а после сделать новые мундиры по обычаю Европы. Старая одежда похожа более на татарскую, нежели на сродную намъ, легкую славянскую. Долгой бешметъ у татаръ — то, что у козаковъ казакинъ. Въ спальномъ платье являться въ команду не годится».

Такое нравоучение относилось не на Ромодановскаго, но на

 

 

 

95

 

гехъ упрямыхъ бояръ, которымъ новая одежда не нравилась, и какъ видно, учинено [было] сie отъ обоихъ по условию, дабы князь-цесарь, яко любимый его величества бояринъ, подавалъ прочимъ въ преобразовали одежды примерь. Съ техъ поръ князь Ромодановский не езжалъ более въ бешмете въ Преображенскъ.

 

144.

 

Петръ Великий, въ бытность свою съ государыней Екатериною Алексеевною въ Гаге, осматривая любопытныя вещи въ городе и окружностяхъ онаго, проведалъ, что находится тамъ одинъ математикъ, который уверялъ, яко бы сыскалъ онъ способъ узнавать долготу местъ (longitude); а какъ его величество любопытствовалъ видеть такое важное изобретение, то и же-лалъ присутствовать своею особою при опытахъ, которые обе-щалъ изобретатель делать своими инструментами, которые составляли такой компасъ, который показывалъ, по сказанию его, степени долготы и широты месть. Сей ученый мужъ устроилъ осьмоугольный шалашъ въ одномъ судне, которое введено было въ гагский большой прудъ; разставилъ онъ шесты нумерованные, которыхъ планъ имелъ въ томъ шалаше, и которые представляли пристани и разныя страны, а прудъ представлялъ яко бы пространство моря. Государь имелъ терпенie находиться въ семъ закрытомъ со всехъ сторонъ шалаше более трехъ часовъ съ графомъ Албельмарлемъ, съ княземъ Куракянымъ и съ некоторыми депутатами Голландскихъ Штатовъ и съ симъ инвенторомъ. Гребцы, управлявшие симъ судномъ, разъезжали всюду, а математикъ, запертый въ шалаше, означалъ и сказывалъ, въ которой стороне пруда судно находилось, и подле котораго шеста было. Петръ Великий делалъ ему при томъ разныя возражения; наконецъ засвидетельствовалъ, что сей человекъ далеко дошелъ въ изобретении своемъ, познавая долготу и широту месть, но еще недосгаетъ [въ томъ] некотораго въ немъ совершенства, однако заслуживаетъ похвалу и награждение, говоря при томъ

 

 

 

96                                       

 

Албельмарлю и прочимъ съ нимъ бывшимъ следующее: «Я ни мало ни хулю алхимиста, ищущаго превращать металлы въ золото, механика, старающагося сыскать вечное движение (регреtuum mobile), и математика, домогающагося узнавать долготу месть, для того, что, изыскивая чрезвычайное, незапно изобре-таютъ многия побочныя полезныя вещи. Такого рода людей должно всячески ободрять, а не презирать, какъ то многие противное сему чинятъ, называя такия упражнения бреднями».

Его величество подарилъ сему математику за трудъ сей 100 червонныхъ и приглашалъ его приехать въ Россию, чтобъ онъ производилъ дальнейшие опыты надъ симъ полезнымъ изобрете-ниемъ въ его государстве, и обещалъ за cie достойное награждение.

 

145.

 

При всехъ трудахъ и заботахъ государственныхъ государь иногда любилъ побеседовать и съ красавицею, только не бoлеe получаса. Правда, любилъ его величество женский полъ, одна-кожь страстью ни къ какой женщине не прилеплялся и угушалъ любовный пламень скоро, говоря: «Солдату утопать въ роскоши не надлежитъ; забывать службу ради женщины не простительно. Быть пленникомъ любовницы хуже, нежеля быть пленникомъ на войне; у неприятеля скорая можетъ быть свобода, а у женщины оковы долговременные".  Онъ употреблялъ ту, которая ему встретилась и нравилась, но всегда съ согласия ея и безъ принуждения. Впрочемъ имелъ такия молодецкия ухватки и такъ приятно умелъ обходиться съ женскимъ поломъ, что редкая отказать бы ему могла. Видали мы cie не токмо дома, но и въ чужихъ государствахъ, а особливо въ Польше, когда онъ на такую охоту съ Августомъ езжалъ.

 

146.

 

Нечаянно случилось его величеству увидеть одну девушку приятнаго и красиваго лица, нарвскую уроженку, летъ двадцати,

 

 

 

97

 

которая жила во дворце у надзирательницы царскаго белья и должность белошвейки отправляла; а какъ она при красоте одарена была и умомъ, то государь, познакомясь съ нею, нередко ее у себя имелъ. Сколь скрытно cie ни делалось, однако какимъ-то образомъ проведала о семъ императрица. Сего ради, желая отличить отъ прочихъ cию фаворитку, вдругь взяла ее къ себе вверхъ и определила ее своею камеръ-юнферою да и наряжала ее лучше прочихъ. Его величество о такомъ происшествии ничего не зналъ, ибо вскоре после такой перемены случилось ему зайти въ комнаты своей супруги, где нечаянно и увиделъ свою знакомку.  Такая незапная  встреча удивила монарха и внутренно была неприятна. Онъ не смотрелъ на нее и оборотился прочь. Государыня, приметя cie, старалась его развеселить и съ видомъ благоприятнымъ доносила ему такъ: «Хотя эта девушка вашему величеству и незнакома, и я не имела прежде времени ее вамъ представить, однако, находя ее для себя надобною, приняла въ камеръ-юнферы. Я думаю, государь, вы выборъ мой милостиво примите и не похулите; я около себя дурныхъ держать не люблю, а она и хороша, и умна». Государю представление такое было совестно, ибо императрица cie съ такою нежностию, ласкою и повиновениемъ делала, что онъ не сказалъ на cie ни слова, улыбнувшись вышелъ вонъ (понеже онъ такую тонкость въ мигь понялъ) и после сию девушку никогда къ себе не зывалъ, да и вскоре после того выдалъ ее за чиновнаго и богатаго  лифляндскаго дворянина,  чтобъ темъ доказать супруге своей, что камеръ-юнфера ея не есть его такая любовница, къ которой бы онъ горячо былъ привязанъ.

 

147.

 

Когда государь вводилъ въ обычай собрания, въ которыя долженствовали съезжаться чиновный особы вместе съ женами и дочерьми, чтобъ веселиться общею беседою, забавами и танцованьемъ, чего прежде не бывало, — то случилось некогда, что

на одномъ бале любимець его Меншиковъ пошелъ танцовать въ

 

 

 

98

                                 

шпаге. Его велвчество, увидя такую нелепость, подошедъ къ нему, сорвалъ съ него шпагу, бросилъ ее въ сторону и близъ стоящимъ господамъ смеючись говориль: «Не осудите его: онъ все думаетъ, что онъ передъ фрунтомъ на коне, танцуетъ со шпагою».

Некоторые сказываютъ, что государь, за cie будто бы разсердясь, ударилъ его въ щеку, но оное взведено на государя отъ чужестранцовъ напрасно, которые по ненависти всячески старались приписывать монарху излишнюю жестокость.

 

148.

 

Петръ Великий, по возвращении изъ Персии въ 1723 году, нашелъ разныя неустройства въ правлении делъ и преступленияхъ, въ грабеже некоторыхъ особъ, между прочими и князя Меншикова, который хотя чистосердечнымъ признаниемъ своимъ и освободился отъ тяжкаго наказания, однакожь учинено съ него было денежное взыскание, лишенъ великихъ доходовъ да и поте-рялъ милость и любовь у государя. Императрица при семъ случае была заступницею за Меншекова; она спасла его тогда отъ крайняго бедствия неотступнымъ прошениемъ своимъ, на которое снисходя, монархъ при прощении сказалъ: «Ей, Меншиковъ въ беззаконии зачатъ, и во гресехъ родила мати его, а въ плутовстве скончаетъ животъ свой. И если, Катенька, онъ не исправится, то быть ему безъ головы. Я для тебя его на первый разъ прощаю».

Cie слышалъ я самъ, когда государь государыне въ кабинете своемъ говорилъ. Чуть-чуть уцелелъ Меншиковъ тогда отъ совершенной погибели, ибо его величество доверенность свою къ нему уже потушилъ, имея на него разныя и важныя подозрения.

 

149.

 

Въ начале генваря 1725 года, въ самой тотъ месяцъ, когда судьбою Всевышняго определенъ былъ конецъ жития Петра Beликаго, и когда уже его величество чувствовалъ въ теле своемъ болезненные припадки, все еще неутомимый духъ его трудился о пользе и славе отечества своего, — ибо сочинилъ и написалъ собственною рукою наказъ Камчатской экспедиции, которая долженствовала проведывать и отыскивать мореходствомъ того, не соединяется ли Азия къ северо-востоку съ Америкою, отдалъ оный наказу генералъ-адмиралу Апраксину, назначивъ самъ къ сему испытанию флотскаго капитана Витуса Беринга, а въ помощь къ нему Мартына Шпангенберга и Алексея Чирикова.

Я, будучи тогда беспрестанно при государе, виделъ самъ своими глазами то, какъ его величество спешил сочинять наставление такого важнаго предприятия и будто бы предвиделъ скорую кончину свою, и какъ онъ былъ спокоенъ и доволень, когда окончилъ. Призванному къ себе генералъ-адмиралу вручивъ, говорилъ следующее: «Худое здоровье заставило меня сидеть дома; я вспомнилъ на сихъ дняхъ то, о чемъ мыслилъ давно, и что другия дела предприять мешали, то-есть, о дороге чрезъ Ледовитое море въ Китай и Индию. На ceй морской карте проложеной путь, называемый Анианъ, назначенъ не напрасно. Въ последнемъ путешествии моемъ въ разговорахъ слышалъ я отъ ученыхъ людей, что такое обретение возможно. Оградя отечество безопасностию отъ неприятеля, надлежитъ стараться находить славу государству чрезъ искусства и науки. Не будемъ ли мы въ изследовании такого пути счастливее Голландцевъ и Англичанъ, которые многократно покушались обыскивать береговъ американскихъ? О семъ-то написалъ инсгрукцию; распоряжение же сего поручаю, Федоръ Maтвеeвичъ, за болезнию моею твоему попечению, дабы точно по симъ пунктамъ, до кого cie принадлежитъ, исполнено было».

                                  

150.

 

Когда государь нам намеренъ былъ предать всенародному суду царевну Софию Алексеевну и строгость закона надъ нею исполнить за последний бунтъ, ея ухищрениемъ во время пребывания

 

 

 

100                               

 

его въ чужестранныхъ государствахъ между стрельцами произведенный, дабы ей изъ монастыря освободиться и сделаться самодержавною государынею, а Петра Алексеевича на возвратномъ пути, не допустивъ до Москвы, убить,—то Лефоргъ, кото-раго государь любилъ паче прочихъ и советовъ его слушалъ, представляя ему и великую славу, и великодушие, его убеждалъ, чтобъ онъ сестру свою простилъ еще разъ, на что получилъ такой ответъ: «Ужели не знаешь того, какъ она посягала на животъ мой, хотя ей было тогда 14 летъ?» «Такъ, государь», про-должалъ Лефортъ; — «но вы не лишайте жизни ее для своей славы, которая должна драгоценнее вамь быть, нежели мщение. Cie оставить надлежитъ свирепости Турокъ, кои обагряютъ руки въ крови братии своихъ; а христианский государь долженъ иметь чувствования милосердыя». Убежденный такимъ благороднымъ наставлениемъ, государь вздохнулъ, пожалъ плечами, простилъ Софью, пошелъ къ ней въ монастырь и чувствительные делалъ выговоры, которые произвели въ ней и въ немъ слезы. И хотя при такомъ указании София защищала красноречиемъ своимъ весьма сильно невинность свою, однако, обличенная ясными доказательствами въ преступлении своемъ, оставлена была на вечное заключение въ монастыре подъ стражею. Государь, по возвращении своемъ изъ монастыря, говорилъ Лефорту такъ: «Жаль, что Софья при великомъ уме своемъ имеетъ великую злость и коварство».

Cию достопамятность слышалъ я отъ фельдмаршала князя Ивана Юрьевича Трубецкаго.

 

151.

 

Государь, поручая договоры чинить о мире со Шведами, при мне говорилъ Головкину, Брюсу и Остерману: «Я бы воз-вратилъ Шведамъ Ревель, да можетъ быть, отдалъ бы еще и более, еслибъ король Англинский1) не хвасталъ, что я не могу

 

1) Георгь I.  

                                                                    

 

 

 

101

 

Ревеля удержать и долженъ его отдать. Я покажу ему теперь вопреки».

 

152.

 

Когда Шведы, обнищавъ деньгами, после мира Петру Великому продавали распиленныя медныя пушки, то государь сказалъ Брюсу: «Какъ дорого война не стоитъ, а деньги у меня есть. Такой торгь полезенъ: медь надобна, когда своей еще мало».

 

153.

 

Его величество, показывая мне чертежъ новаго укрепле-ния Кронштадта, выдуманнаго генералъ-поручикомъ Минихомъ, и хваля его къ обороне догадки, говорилъ: «Спасибо Долгорукову (который былъ въ 1721 году посланникомъ въ Польше)! Онъ доставилъ мне сего искуснаго инженера и генерала. Когда Саксонцы и Поляки не умели его въ службе своей держать, такъ я покажу имъ, что я умею достойныхъ и знающихъ генераловъ награждать». После сего поручилъ Миниху сделать [проекты] Рогервикской гавани и Ладогскому каналу.

 

154.

 

О царевиче Алексее Петровиче, когда онъ привезенъ былъ обратно изъ чужихъ краевъ, государь Толстому говорилъ такъ: «Когда бъ не монахиня, не монахъ и не Кикинъ, Алексей не дерзнулъ бы на такое зло неслыханное. Он, бородачи, многому злу корень — старцы и попы! Отецъ мой имелъ дело съ однимъ бородачемъ, а я съ тысячами. Богъ сердцевидецъ и судия вероломцамъ! Я хотелъ ему благо, а онъ всегдашний мне противникъ». На cie Толстой его величеству отвечалъ: «Кающемуся и повинующемуся милосердие, а старцамъ пора обрезать перья и поубавить пуху». На это повторилъ его величество: «Не будутъ летать скоро, скоро!» И потомъ, взмахнувъ головою кверху и въ горести пожавъ плечами, велелъ позвать Ушакова и Ру-мянцова, которымъ далъ по особой бумаге.

 

 

 

102  

                         

155.

 

По тому же следствию Толстому государь сказалъ: «Едва ль кто изъ государей сносилъ столько бедъ и напастей, какъ я! Отъ сестры былъ гонимъ до зела: она была хитра и зла. монахинъ несносенъ: она глупа. Сынъ меня ненавидитъ: онъ упрямъ. Все зло отъ подпускателей».

 

156.

 

По тому же делу государь говорилъ: «Страдаю, а все за отечество! Желаю ему полезное, по враги демонския пакостя деютъ. Труденъ разборъ невинности моей тому, кому дело cie неведомо. Единъ Богъ зритъ правду».

 

157.

 

Корабельные мастера, подъ предводительствомъ Баса Ивана Михайловича Головина, сделали пирушку, на которую приглашенъ былъ посторонний знатный чиновникъ, бывший прежде стрелецкимъ головою и несколько замешанъ въ ихъ бунтахъ, но чисюсердечнымъ раскаяниемъ получилъ прощение и потомъ за долговременную службу п особенно оказанный услуги обрелъ у его величества милость, а по отличному уму любовь и употребляемъ былъ въ важныя дела. На той пирушке, после обеда, гости слишкомъ подвеселились и другь друга частымъ подноше-ниемъ стаканъ за стаканомъ подчивали, — то вышеупомянутый человекъ, уклоняясь отъ хмеля, селъ противъ комелька и притворился пьянымъ, дремлющпмъ, шаталъ головою и снялъ съ себя парикъ; въ самомъ же деле подслушивалъ речи, которыя другия подгулявшие откровенно государю говорили. Государь, похаживая взадъ и впередъ и увидя плешивую голову сидевшаго на cтyле хитреца, подошелъ къ нему, ударилъ ладонью слегка по голому темю раза два и сказалъ: «Притворство, господинъ Толстой!"  После, оборотясь къ предстоявшимъ, говорилъ: «Эта голова ходила прежде за иною головою, повисла,—боюсь, чтобъ не сва-

 

 

 

103

 

лилась съ плечъ». А притворщикъ, очнувшись, взглянувъ на государя, ответствовалъ тотчасъ: «Не опасайтесь, ваше величество! Она вамъ верна и на мне тверда; что было прежде—не то после, теперь и впредь». «Видите», сказалъ государь, — «онъ притворялся, а не пьянъ! Поднесите ему стакана три добраго флина 1), такъ онъ поравняется съ нами и будетъ также сорочить» 2).

              

158.

 

По возвращении генерала Бутурлина и тайнаго советника Толстого отъ царевича Алексея Петровича, къ которому они посылаемы были отъ государя съ вопросами, его величество имъ сказалъ: «Теперь видите ясно, что онъ — другая Софья».

 

159.

 

Государь призывалъ къ ceбе въ чертежную генералъ-поручика Миниха и приказалъ ему сделать проектъ укреплений въ разныхъ удобныхъ местахъ съ здешней левoй стороны отъ Риги по Двинe, а съ правой стороны отъ Риги къ морю до Пернова, отъ Пернова до Ревеля, отъ Ревеля до Нарвы н до самаго Петербурга, сказавъ ему: «Я надеюсь въ этомъ по искусству вашему получить желаемое удовольствие скоро».

 

160.

 

Къ большой достопамятности и къ отличному правосудию Петра Великаго служитъ доказательствомъ отмененное имъ жестокое азиатское обыкновение лишать имения техъ наследниковъ, коихъ отцы учинили измену или иную вину противъ государя и темъ заслуживали одно только праведное наказание, но вместо того жены, дети ихъ, родственники, ничемъ невинные, за npeступление родителей обще погибали или въ вечную ссылку

 

1)  Флинъ — rpетoe пиво съ коньякомъ,  съ леденцомъ  и съ лимоннымъ сокомъ.

2)  Сорочить, то-есть, болтать, какъ сорока.

 

 

 

104

                             

ссылаемы были. Но Петръ Великий, по правосудию и великодушию своему отменивъ cie варварское узаконение, разсуждалъ: «Государю зазорно обогащаться стяжаниемъ подданнаго и невинное семейство его лишать имущества и пропитания. Невинность возопиетъ къ Богу».

 

161.

 

Государь разсказывалъ графу Шереметеву и генералъ-адмиралу Апраксину, что онъ въ самой молодости своей, читая Не-сторовъ летописецъ, виделъ, что Олегъ посылалъ па судахъ войски подъ Царьградъ, отъ чего съ техъ поръ поселилось въ сердце его желание учинить то же противъ вероломныхъ Турокъ, враговъ христианъ, и отмстить обиды, которыя они обще съ Татарами Poccии делали, и для того учредилъ кораблестроение въ способномъ месте, и такую мысль его утвердила бытность его въ 1694 году въ Воронеже, где, обозревая онъ местоположение реки Дона, нашелъ способнымъ, чтобъ по взятии Азова пройти и въ Черное море. Притомъ разсказывалъ имъ еще то, что первое его посещение города Архангельска породило въ немъ охоту завести тамъ строение судовъ, какъ для торговли, такъ и для морскихъ промысловъ. «А ныне при помощи Божией», сказалъ онъ, — «когда есть Кронштадтъ и Петербургъ, и храбрости вашею завоеваны Рига, Ревель и прочие города, то въ Архангельске строющиеся корабли могутъ быть защитою противъ Шведовъ и другихъ морскихъ державъ. Вотъ, друзья мои, для чего полезно государю въ отчизне своей путешествовать и замечать то, что государству произвесть можетъ сущую славу и процветание!»

 

162.

 

Славный генералъ Патрикъ Гордонъ, оказавший противъ Турокъ и Татаръ и при внутреннихъ мятежахъ противъ стрельцовъ храбрыя России услуги, въ 1699 году заболелъ опасно. Государь, посящая его вседневно въ болезни, былъ при самой

 

 

 

105

 

его смерти, и когда скончался, то закрылъ его величество ему очи своею рукою и потомъ поцеловалъ его въ лобъ, а при вели-колепномъ погребении сего мужа присутствовавшимъ чужестранцамъ и со слезами провозгласилъ: «Я и государство лишились усерднаго, вернаго и храбраго генерала. Когда бъ не Гордонъ, Москве было бы бедствие великое». Потомъ, когда поставили гробъ въ могилу, то государь, кинувъ туда земли, сказалъ къ предстоящимъ: «Я даю ему только горсть земли, а онъ далъ мне целое пространство земли съ Азовомъ».

Сей чужестранецъ, по сказанию техъ, кои его лично знали, любимъ былъ не только Петромъ Великимъ, но и подданными его. Смерть его была сожалениемъ всеобщимъ.

 

 

 

106                              

 

ПРИМЕЧАНИЯ.

 

Этотъ разсказъ составленъ по Вольтеру и главнымъ образомъ по Ж. Руссе. Первая фраза, служащая введениемъ, развиваетъ следующия слова Вольтера изъ начала IX-й главы его «Истории «C'etait une chose inouie dans I'histoire du monde, qu'un roi de vingt-cinq ans qui abandon-nait ses royaumes pour mieux regncr». Далее повествование о приезде Петра въ Голландию и о пребывании его въ Сардаме съ 7-го августа до конца 1607 года почти целикомъ переведено изъ Руссе (II, 123—126, 129—131): «Aussitot que le Czar fut arrive a Emmerick, petite Ville sur les Frontieres de la Gueldres, il abandonna ses Ambassadeurs a tous les fatigans bonneurs du Ceremonial, et pris en diligence la route d'Amsterdam, ou on peut dire qu'il bruloit d'arriver; effectivement il у arriva quinze jours avant la grande Ambassade n'ayant avec lui que sept jeunes Seigneurs du nombre desquels etait le jeune Prince Sibirski... Le Czar passa Amsterdam comme un eclair, pout se rendre a Sardam dans une Barque qu'il avoit louee, et qu'il conduisoit lui-memc habille comme le sont les Matclots du Pays... Etant aborde il sauta le premier a terre tenant une corde pour amarer sa Barque, аfin d'etre moins reconnu. II entra avec sa suite dans le premier Cabaret, et comme ceux-ci etoient habilles a la Rossienne, le Cabaret fut bientot rempli de curienx... Le Czar pour s'arracber a la foule entra dans une chambre separee et laissa son inter-prete au milieu de cette populace pour scavoir ce qu'on disoit de lui. II apprit par la qu'on scavoit qu'il etoit a la suite de la grande Ambassade. L'interprete instruit fit entendre au peuple que pour eux ils etoient des particuliers qui venoient dans le Pays apprendre des metiers. Des le lende-main le Czar - so fit habiller comme le sont les Waterlanders, qui portent une courte casaque de frise rouge et de larges culotes de toile blanche, et comme avant de commencer son voyage il avoit appris assez de Hollan-dois pour se faire entendre surtout par rapport aux choses do la Marine, rien ne 1'empecha d'aller de tous cotes et de contenter sa curiosite. Le premier soin qu'il eut apres celui de s'etre deguise', fut de s'acheter une Barque qu'on appello Boeyer dans le Pays, et il у fit lui-meme un Mat d'avant qui se demontoit en deux morceaux, parce que sans cela cette piece auroit pris trop de place dans un si petit batiment, et c'est ce qn'avant

 

 

 

107

 

lui, on n'avoit pas encore vu ni imagine. C'est dans cette Barque qu'il voguoit tous les jours de Sardam a Amsterdam pour s'accontumer an gou-vernail, et les jeunes Seigneurs qui etoitent a sa suite faisoient la manoeuvre d'assez mauvaise grace, et souvent en tremblant, parce que le Czar, qui ne connoissoit point de peril, s'embarquoit indifferemment soit qu'il fit bean ou mauvais temps... II s'etoit fait donner le nom do Pieter-Bas, c'est-a-dire, mattre Pierre, et on ne pouvoit lui faire plus de plaisir que I'аррIIег ainsi, il caressoit ceux qui lui donnoient ce nom et tournoit le dos a ceux qui le traitoient ou de Monseigneur on de Majeste». Руссе разсказываетъ также, какъ открылось хранимое Петромъ инкогнито, но не сообщаетъ  никакихъ его речей по этому поводу.

 

2.

 

Разсказъ о пребывании Петра въ Риге съ 1-го по 8-е апреля 1697 года заимствованъ у Мовильопа, который (I, 168, 169) сообщаетъ cле-дующее: «Le leudemain de I'arrivee des Ambassadeurs, une troupe de Russions, parmi lesquels etoient quelques Ingenieurs etrangers, le jeune Menzikoff, et le Czar lui-meme, a ce qu'on pretend, monterent sur les ramparts sous couleur de promenade, et se mirent a examiner le fortifications de la Place, et meme a en tracer les plans avec du crayon, s'il en faut croire le Comte de Dahlberg. Celui-ci informe de cette conduite, en envoya faire des plaintes au General Le Fort, lui representant combien on etoit delicat sur cet article dans les Villes dc guerre en general, et dans celles qui sont Places frontieres en particulier, qu'il savoit assez lui-meme ce qui en etoit, et combien les Puissances Chretiennes etoient seusibles sur ce point Le Fort lui fit faire des excuses, L'assura qu'on n'avoit eu aucune mauvaise intention, et que cette curiosite etoit pardonnable a des Russiens qni n'avoient jamais vu de Place regulierement fortfiee; que neanmoins il feroit en sorte que cela n'arrivat pas. En effet, des le soir memo il en parla au Czar, qui parut fort surpris du compliment du Gouvcrneur et il ne put s'empecher d'en temoigner son chagrin a Mr. Le Fort. «On ne veut pas», lui dit-il, «que je voie les fortifications de Riga. J'cspere de les voir un jour plus a mon aise, et de refuser au Roi de Suede ce que Dahlberg me refuse aujourd'hui».

3.

 

Разсказъ очень сомнительный. Въ Петергофскомъ Монплезире действительно находилась картина, изображающая молодого человека въ голландскомъ платье, беседующаго съ трактирною служанкой, работы Яна-Иозефа Гореманса младшаго (J. J. Horemans de Jonge, 1715—1759, прозваннаго такъ въ отличие отъ своего отца и соименника J. J. Ноге-mans de Oude, 1682—1759); ныне эта картина находится въ Императорскомъ Эрмитаже. Но изъ годовъ жизни обоихъ Горемансовъ видно, что ни тотъ, ни другой не могли писать портретъ съ Петра въ бытность его въ Голландии

 

 

 

108                            

 

4.

 

Разсказъ о пребывании Петра въ Англии съ 10-го января по 21-е апреля 1698 года переведенъ въ сокращевии изъ Руссе (II, 140—145). Такимъ образомъ, сделанная въ конце разсказа ссылка на воспоминания графа Андрея Артамоновича Maтвеева можетъ относиться только къ известнымъ о празднике у герцога Лидса (Leeds) и о прощании съ адмираломъ Митчелемъ. Какъ видно изъ Юрнала 206 года, праздникъ у герцога Лидса происходилъ 20-го апреля по старому стилю, на кануне отплытия Петра изъ Лондона.

 

5.

 

Разсказъ о знакомстве Петра съ актрисою Кроссъ есть у Мовильона (I, 189, 190), но съ меньшими подробностями.

 

6.

 

О посещении Петромъ парламента въ Юрналe 206 года упоминается подъ 2-мъ апреля стараго стиля.

 

7.

 

Изъ Юрнала 206 года видно, что примерная морская баталия происходила 24-го марта по старому стилю. Разсказъ о ней переведенъ въ сокращении изъ Мовильона, который сообщаетъ следующее (I, 190): «Le Roi n'epargnoit ni soins ni depenses pour donner аu Czar des marques de son estime, et comme il connoissoit sa passion pour la Marine, il voulut lui donner le plaisir d'un Combat Naval a la maniere Europeenne. II manda pour cet effet I'Amiral Mitchel, et lui ordonna de tout preparer pour ce spectacle. La Flotte qui etoit a Spitbead leva I'аnсге, et s'etant avancee en mer, elle fut divisee en deux Escadres, qui ayant fait mutuellement tous leurs efforts pour gagner le vent, commencerent un combat plus agreable que terrible. Le Czar consideroit attentivement tous les mouvcmens des Vaisseaux; il les voyoit manoeuvrer, se lacher des bordees, et revirer avec une celerite sur-prenante. II fut si charme de ce spectacle, qu'il ne put s'empecher de dire a ceux qui etoient aupres de sa personne, que le sort d'un Amiral Anglois etoit plus digne d'envie que celui du Czar de Moscovie".

 

8.

 

По Юрналу 206 года, Петръ прибыль къ голландскимъ берегамъ 25-го апреля стараго стиля, а 29-го— въ Амстердаму следовательно, май месяцъ, какъ время его возвращения, могъ быть указанъ только на основании иностранныхъ источниковъ, напримерь, Вольтера, который говоритъ: «Pierre retourna ...en Hollande, a la fin de mai 1698». На пользо-

 

 

 

109

 

вание теми же источниками указываетъ и название думнаго дьяка П. Б. Возницина «статскимъ секретаремъ»: у Руссе, Мовильона и Вольтера третий посолъ называется «secretaire d'etat". Къ поездке Петра въ Гар-дервикъ съ Лефортомъ относится, вероятно, следующая запись въ Юр-нале в 206 года, подъ 29-мъ апреля: «Изъ Амстердама Десятникъ ездилъ съ Францомъ Яковлевичемъ въ Лоу и была въ иныхъ городахъ; бытности ихъ съ неделю».

 

9.

 

По всему вероятию, это одинъ изъ разсказовъ, идущихъ отъ графа A. A. Maтвеева (ср. выше № 4). О посещении герцога Лидса въ Юрнале 206 года говорится подъ 20-мъ апреля: «Былъ Десятвикъ у Кормарте-нова отца; тамъ кушали, и отъ него были въ Typе; приехали въ вечеру домой».

 

10.

Разсказъ о стрелецкомъ бунте 1698 года, о неожиданномъ возвращении царя въ село Преображевское и о казни стрельцовъ составленъ по Руссе (t. II, pp. 159, 160) и по Мовильону (t I, p. 194, 195). О вмешательстве пaтpiapxa Мовильонъ (t I, pp. 222, 223) разсказываетъ, со ссылкою на Корба, следующее: «Cette boucherie (то-есть, жестокия казни стрельцовъ) augmentant tous les jours, le Patriarche s'avisa d'aller, a la tete d'une procession, conjurer le Czar de pardonner a ce qni restoit encore de Rebelles. Ce bon Prelat portoit I'image de la Vierge entre ses mains, s'imaginant que Pierre seroit desarme a cette vue: mais ce Mo-narque le regardant avec des yeux de colere: «Qu'as-tu de commun avec cette image?» lui dit-il. «Qu'as-tu a demelcr en ces lieux? Retire-toi, et reporte ce tableau dans le lieu qui lui est destine. Aprens que je crains Dieu, et que j'honore la Sainte Vierge autant que toi: mais sache en meme tems qu'il est de mon devoir de pourvoir au salut de mes Peuples, et de chatier ceux qui ont voulu exciter dans mes Etats des troubles dangereux».

 

11.

 

Разсказъ о сардамскомъ карабельщике Myсе заимствовавъ у Мовильона (I, 233, 234), но у последняго происшествие npiypoчeно не къ Архангельску, а къ Воронежу, где Петръ, какъ видно изъ Юрналовъ 206 и 207 годовъ, находился въ воябре и декабре 1698, а затемъ въ феврале 1699 года.       

                                                               

12.

                                           

Право исключительной торговли табакомъ въ Pocciи было предоставлено Петромъ маркизу Кармартену по договору, заключенному съ нимъ 16-го апреля 1698 года, во время бытности царя въ Лондоне. Договоръ этотъ напечатанъ въ П. Собр. Зак., № 1628. О предваритель-

 

 

 

110

 

номъ совещании Петра съ ангийскими купцами разказывается у Мо-вильона (I, 193 и 194) следующее: «Un de ces Marchands, nomme Gilbert Heathcote, dit au Czar que I'etablissement en question lui seroit encore bien plus avantageux, n'etoit la defense que le Patriarche Moscovite avoit faite a ceux de sa Communion de fumer du tabac, ce qui en bornoit le debit presqu'aux seuls Etrangers qui etoient en Moscovie. Sur quoi le Czar lui re-pondit: «Jo mettrai ordre a cela quand je serai de retour chez moi". Ta-кимъ образомъ, и этотъ разсказъ Нартова оказывается основанными на книжномъ источнике, а не только на устномь сообщении и резидента Веселовскаго.

 

13.

 

Указъ Петра о неупотреблении уменьшительныхъ именъ см. въ П. Собр. Зак., №1184. Распоряжение объ отмене коленопреклонения последовало позже; по словамъ Штелипа (Анекдоты стр. 121), оно было вы-звано темъ, что въ первые годы по основании Петербурга улицы не были вь немь вымощены; мощенie ихъ началось не ранее 1714 года (Петровъ, История С.-Петербурга, стр. 123, 124).

 

14.

 

Разсказъ о разговоре Петра съ польскимъ резидентомъ Лефортомъ составленъ по Мовильону (I, 227 и 214), который заимствовал его у Корба. У последняго разговоръ царя съ резидентомъ записанъ подъ 14-мъ, а отзывъ Петра о короле Августе — подъ 5-мъ сентября 1698 года. Но въ обоихъ этихъ источникахъ ничего не упоминается о выраженной будто бы Петромъ надежде со временемъ угощать своихъ гостей русскимъ винограднымъ виномъ. Должно впрочемъ заметить, что Петръ принималъ некоторыя меры къ утверждению если не виноделия, то виноградарства, какъ на Дону, такъ в въ Астрахани.

 

15.

 

Разсказъ о гневе Петра на генерала Шеппа переведенъ довольно близко изъ Мовильона(1, 228—230), который ссылается на Корба. Корбъ сообщаетъ объ этомъ подъ 14-мъ сентября 1698 года, но болеe кратко, а о словахъ Петра касательно своего воспитания не говоритъ ничего; Мо-вильонъ же, приводя ихъ, прибавляетъ: «C'est ce q'on lui a entendu dire plosieurs fois», — следовательно, могъ бы привести въ доказательство своего покаяния п другия свидетельства, кроме Корбова.

 

16.

 

Разсказъ о похоронахъ Франца Лефорта, умершаго 2-го п погребеннаго 10-го марта 1699 года, извлеченъ въ сокращении изъ Мовильона (I, 238—240), который въ свою очередь воспользовался двевникомъ Корба подъ 21-мъ марта того же года.

 

 

 

111

 

17.

 

О взятии двухъ шведскихъ кораблей въ устьяхъ Невы, 6-го мая 1703 года, въ  «Журнале» Петра Великаго, I, стр. 65—68, читается cледующее: «Того же дня (2-го мая) въ вечеру волучена ведомость отъ нашихъ караульщиковъ о приходe на взморье неприятельскихъ кораблей, и что они, пришедъ къ устью Невскому, учинили въ городъ лозунгъ о своемъ приходе двумя выстрелы пушечными (будучи въ той надежде, что люди ихъ въ городе сидятъ), и дня того по приказу Фелдмаршала велено въ вечеру и по утру въ нашемъ обозе стрелять пзъ пушекъ Шведский лозунгъ по дважды,  чтобъ на техъ корабляхъ не дознаемо было помянутаго города взятье; дабы симъ ихъ обмануть и какий надъ ними поискъ учинить, что и удалось; понеже по тому лозунгу прислали съ Адмиральскаго  ихъ  корабля ботъ или шлюпку для Лоцмановъ. Изъ той шлюпки выходили солдаты н матросы на берегъ; и наши, которые на карауле укрывся въ лесу были, одного изъ  нихъ поймали, а достальные ушли, который   матросъ сказалъ, что надъ  тою пришедшею ескадрою командуетъ  Вице-Адмиралъ Нумерсъ. По томъ пришли 2  Шведския судна, шнава и больший ботъ, и стали передъ устьемъ на якорь, для того, что опоздали, и въ устье  войти не могли. По которымъ ведомостямъ Маия въ 6 день, Капитанъ отъ бомбардировъ и Порутчикъ Меншиковъ (понеже иныхъ на море знающихъ никого не было), въ 30 лодкахъ отъ обоихъ полковъ Гвардии, которые тогожъ вечера на устье прибыли и скрылись за островомъ, что лежитъ вротиву деревни Калинкиной  къ морю; а 7 числа предъ светомъ  половина лодокъ  поплыли тихою греблею возле Васильевскаго острова   подъ стеною онаго леса и заехали оныхъ отъ моря, а другая половина съ верху на нихъ пустилась. Тогда неприятель тотъ часъ сталъ на парусахъ и вступилъ въ бой, пробиваясь назадъ къ своей ескадре, (также и на  море стоящая ескадра стала на парусахъ же для выручки оныхъ), по узкости  ради глубины не могли скоро отойти лавирами; и хотя неприятель жестоко стрелялъ изъ пушекъ по нашихъ, однакожъ наши не смотря на то, съ одною мушкетною стрельбою и гранаты, (понеже пушекъ не было), оныя оба судна абордировали и взяли; а Маия 8 о полудни привели въ лагерь къ Фелдмаршалу оныя взятыя суда: ботъ Адмиральской, именованныи Геданъ, на ономъ 10 пушекъ 3 фувтовыхъ, да  Шнява  Астрелъ,   на  которой было   14 пушекъ... Maiя   въ 30-й день за тое (никогда прежде бывшую) морскую   победу было благода-рение Богу съ троекратною стрельбою изъ пушекъ и ружья, и при томъ командиры тоя партии, которые викторию получили, бомбардирский  Ка-питанъ   и  Порутчикъ  Меншиковъ учинены Кавалерами ордена святаго Андрея, а по томъ спустя неделю и постельничий господинъ Головинъ въ той акции бывший удостоенъ тоюжъ кавалериею, которыя имъ наложены чрезъ Адмирала Графа Головина (яко перваго того ордена Кавалера); а  прочимъ офицерамъ  даны медали золотыя съ цепьми. а солдатамъ малыя безъ цепей». Изъ сличения разсказа Нартова съ этимъ повествованиемъ очевидно, что первый заимствованъ изъ «Журнала», съ  неко-

 

 

 

112         

                    

торыми лишь сокращениями, съ подновлениемъ слога и съ прибавкой отзыва Петра о храбромъ поведении офицеровъ и солдатъ въ этомъ славномъ деле.

 

18.

 

Указъ о ношении немецкаго платья последовалъ 30-го декабря 1701 года (П. Собр. Зак., № 1887). Слова, приписываемыя Нартовымъ Петру по этому случаю, воспроизводятъ приблизительно разсуждения Руссе (Н, 166, 167) о значении этого нововведения.

 

19.

 

Въ этомъ разсказе, вообще представляющемъ очень много неточностей, большая часть происшествй относится къ 1706 п 1707годамъ; но бракъ Анны Монсъ съ Кебзерлингомъ состоялся только въ июне 1711 года.

 

20.

 

Разсказъ этотъ основанъ на «Журнале" Петра Великаго, где (I, 60, 61) читается следующее: «Въ тоже время (въ 1702 году) города Олонца Попъ Иванъ Окуловь уведавъ о неприятеле, которые стояли въ Корельскомъ уезде на рубеже собравъ охотниковъ изъ порубежныхъ жителей пеших съ 1000 человекь, ходил, за Шведский рубежъ, и разбилъ неприятельския, Рутозебскую, Гиппонскую и Сумерскую и Керикурскую, заставы. А было въ техъ местахъ неприятельскихъ людей человекъ съ 600, изъ которыхъ побито человекъ около 400, а достальные ушли; тутъ же взялъ и несколько рейтарскихъ знаменъ, барабановъ, ружья всякаго и лошадей довольно; а провианта брали наши люди столько, сколько могли съ собою взять, а достальное, чего не могли забрать, все сожгли». И здесь, какъ выше въ разсказe 17-мъ, слогъ подновленъ, некоторыя подробности исключены, но за то прибавлены слова, будто бы сказанныя» Петромъ. Hекоторое сходство съ этимъ разсказомъ представляет анекдотъ подъ заглавиемъ "Монархъ встречается на пути съ вооруженнымъ священникомъ», сообщаемый со словъ известнаго протоиерея Петра Алексеева Голиковымъ (Анекдоты, стр. 364, 365).

 

21 и 22.

 

Свидание царя Петра съ королемъ Августомъ II въ Бирже продолжалось съ 21-го по 27-е февраля 1701 года.

 

23.

 

Свидание царя съ Августомь въ Торне происходило въ 1709 году съ 26-го сентября по 14-е октября.

 

 

 

113

 

24 и 25.

 

Продолжительное пребывание Петра въ Bapшаве относится къ 1707 году, когда онъ находился здесь съ 11-го июля по 4-е сентября. Указанie Нартова въ примечание къ рассказу 25-му о томъ, что при царе состояли тогда князья А. Д. Меншиковъ и Г. О. Долгорукий, взято изъ «Журнала» Петра Великаго, ч. I, стр. 147 п 148.

 

26.

 

Нечто подобное сообщеннымъ въ этомъ разсказе речамъ Петра находимъ и въ «Анекдотахъ» Штелина, стр. 365—368. Штелинъ опреде-ляетъ время произнесения этихъ словъ темъ, что они были сказаны Пе-тромъ «господину Н. Н., когда тотъ «возвратился съ своего Посольства отъ двора, предъ окончаниемъ Шведской войны не задолго до Ништат-скаго мирнаго заключения и тотчасъ явился ко двору» (русскому), и со-общаетъ, что слышалъ объ этомъ случае отъ графа Андрея Ив. Остер-мана. Упоминаемый Штелинымъ «Н. II.» есть, по всей вероятности, самъ Остерманъ, ездивший въ начале 1719 года не только на Алданский кон-грессъ, но и въ Стокгольмъ. По известию французскаго агента Лави (Сбор-никъ Имп. Р. Ист. Общества, т. XL, стр. 14—16), Петръ держалъ въ томъ же смысле речь къ своимъ приближеннымъ въ январе 1719 года, лредъ отъездомъ въ Олонецъ. Ср. также разсказъ 121-й.

 

27.

 

Разсказъ Нартова о томъ, что одинъ пзъ стрельцовъ посягалъ на жизнь Петра въ Троицкомъ монастыре предъ алтаремъ, отвергнуть Устряловымъ, какъ неверный (История Петра В., т. IV, ч. 1, стр. 208).

 

30.

 

Въ этомъ разсказе идетъ речь, безъ сомнения, о маскараде, устроенномъ въ Петербурге по получении  известия о заключении мира въ Лигатате и продолжавшемся съ 11-го по 17-е сентября 1721 года (Походн. Журнал. 1721 г., стр. 74); Петръ па этомъ маскараде являлся действи-тельно въ костюме голландскаго матроса (Дневникъ Беркгольца, I, 168).

 

31.

 

У Штелина (Анекдоты, стр. 127 — 130, 288-290) есть также раз-сказы о ласковомъ обращении Петра съ голландскими корабельщиками. Ср. также 109-й разсказъ Нартова. Происшествие съ царемъ въ Нимвегене, о которомь упоминается въ разсказе 30-мь, подробно описано у Штелина (стр. 60—62) со словъ самого Д. А. Шепелева, при чемъ отнесено ко «вторичному пути государя въ Голландии 1716 года*. Но, какъ видно пзъ походныхъ журналовъ 1716 года, Нимвегенъ не лежалъ

 

 

 

114

 

на тогдашнемъ пути Петра. Вероятнее отнести посещение Нимвегена къ сентябрю 1717 года, когда царь, по возвращении изъ Франции, еще разъ проезжалъ Голландию; но за вторую половину этого года не сохранилось походныхъ журналовъ.

 

32.

 

Готторпский глбусъ былъ привезенъ въ Петербургь въ 1715 году и помещенъ въ томъ самомъ здании, где прежде содержался приведенный изъ Персии, но вскоре околевший слонъ; здание это находилось противъ почтоваго двора на нынешнемъ Царициномъ лугу (Weber, Das ver-anderte Russland, I, 58, 59; Дневникъ  Беркгольца, 1, 136,164). Съ уче-ниемъ о множестве мировъ Петръ могъ быть знакомь по сочинению Гюйгенса: «Книга мирозрения», переведенному па русский языкъ и дважды напечатанному, въ 1717 н 1724 годахъ.

 

33.

 

Неблагоприятный отзывъ Петра о евреяхъ приведенъ и въ «Анекдотахъ» Штелина. стр. 42—46, при чемъ отнесенъ къ 1698 году.

 

34.

 

Подобный же разсказъ сообщается со слов, заведывавшаго кунсткамерой Шумахера въ «Анекдотахъ» Штелина, стр. 114—116. Устройство петербургской кунсткамеры начато въ 1714 году (Пекарский, Наука и литература при Петре В., I, 53), а Арескинъ умеръ въ конце 1718 года (Weber, Das veranderte Russland, 1, 331); следовательно, переданный Нартовымъ разговоръ Петра съ Ягужинскпмъ долженъ относиться къ этому промежутку времени.

 

35.

 

Штелинъ (Анекдоты, стр. 149 — 152) разсказываетъ случай, какъ Петръ разгневался на одного русскаго якорнаго кузнеца, выказавшаго неблагодарность къ своему учителю голландцу, — не означая впрочемъ времени этого происшествия.

 

36.

 

Въ этомъ разсказе pечь идетъ, вероятно, о томъ майоре Пребра-женскаго полка Карпове, который отличился при взятии Нотебурга 11-го октября 1702 года, былъ притомъ жестоко раненъ и за свои подвиги ножалованъ деревнями (Журналъ Петра В., 1,55,57); по пожалование последовало не при его отставке, такъ какъ Карповъ участвовалъ въ осаде Нарвы и былъ убить во время штурма 23-го июня 1704 года (Письма и бумаги императора Петра Великаго, И, 419).Ср.подобныя слова Петра Великаго, но въ применении къ другому лицу, въ «Анекдотахъ» Штелина, стр. 215—217,

 

 

 

115

 

37.

 

Петръ былъ въ Воронеже восемь разъ: въ первый—въ конце 1694 года, a последний — въ феврале 1709; но къ которому изъ этихъ посещений относится данный разсказъ — определить нельзя.

 

38.

 

Распоряжение Петра о собрании русскихъ летописей относится къ 1722 году (Соловьевъ, История Pocciи, т. XVIII, стр. 190). Изъ одиннадцати иноязычныхъ сочинений, поименованныхъ въ этомъ разсказе Нартова, девять действительно были изданы въ русскомъ переводе при Петре съ 1708 по 1724 годъ; что касается остальныхъ двухъ, а именно: «Токарнаго искусства» Плюмьера и «Архитектуры Леклерка, то о существовании рукописныхъ переводовъ ихъ, хранившихся въ государевомъ кабинете, упоминается и въ «Анекдотахъ» Штелина, стр. 265. Любопытно, что н Мовильонъ (II, 334) обратилъ внимание на заботы Петра о переводе на русский языкъ сочинений по части техники.

 

39.

 

Огзывъ Петра о Париже, высказанный будто бы при отъезде отсюда въ 1717 году и сходный съ темъ, который находится въ этомъ разсказе, приводится и ниже въ разсказе 126-мъ; ср. примечание къ сему последнему.

 

40.

 

Олонецкия Кончезерския воды были открыты въ 1714 году; въ 1718 году построенъ былъ у колодца дворецъ для царскаго приезда, и только въ январе 1719 году Петръ впервые сталь пользоваться этими водами на месте (Походн. Журналъ 1719г., стр. 113); между темъ Арескинъ умеръ еще въ конце 1718 года; следовательно, Петръ не могъ съ нимъ бесе-довать «при питии марциальныхъ водъ». Такимъ образомъ въ разсказе Нартова оказывается несообразность; но она можетъ быть устранена, если предположить, что разкащикъ вместо Арескина хотелъ назвать доктора Блументроста, который долженъ былъ сопровождать царя при последующихъ посещенияхъ имъ марциальныхъ водъ въ 1720, 1722 и 1724 годахъ.

 

41 и 42.

 

Окончательное устройство токарной мастерской Петра въ его известномъ домике на Петербургской стороне относится къ 1721 году (Петровъ, История С.-Петербурга, стр. 205). Въ Походномъ Журнале этого года (стр. 21) уже подъ 4-мъ февраля находится запись такого рода: «Его Величество изволилъ быть въ токарне н точилъ изъ разныхъ деревъ разныя фигуры; кушалъ дома»... Быть можетъ, къ этому дню и относится разсказъ 41-й. Впрочемъ, подобныя же записи встречаются и въ последующие годы.

 

 

 

116

 

43.

 

У Голикова (Анекдоты, стр. 368—375), сообщается разсказ П. П. Неплюева о том, как Петр разгневался на своего деньщика Ив.Мих. Орлова за его отлучку ночью, «как это обстоятельство подало повод к открытию связи Орюва с фрейлиной M. Д. Гамильтон, которая, желая скрыть своих незаконных детей, предавала их смерти. Казнь ея за это преступление относится к 1719 году. К этому же году следует приурочить и происшествие, разсказываемое Нартовым, если оно то же, что случай, сообщеный Неплюевым.

 

44.

 

Слова, будто бы сказанныя Петром после неудачи под Нарвой 19-го ноября 1700 года, сообщены у Мовильова (ч.І, стр, 283) в следующем виде: «Je sai bien que les Suédois nons battront longtems; mais an bont du compte, nous apprendrons a les battre, et nons les battrons en effet Evitons les actions générales avec eus, et affoiblissons-les parde petite combats». Устрялов (История Петра В., т. IV, ч. 2, стр. 208) указывает на неверность сообщения Нартова касательно «намерения Петра c новонабранным войском идти под Нарву вторично в 1700 году.

 

45.

 

Происшествие, описанное в этом разсказе, может быть приурочено к декабрю 1700 или к январю 1701 года, когда, после Нарвскаго поражения, Петр находился в Москве и был озабочен изготовлением новой артиллерии (Устрялов, История Петра В., I, стр. 70 — 72). То же происшествие разсказано у Голикова, но вместо князя Ромодановскаго там назван князь Петр Иванович Прозоровский, который в первые годы ХVIII века действительно управлял приказом большой казны. Голиков сообщает анекдот со слов его внука, князя А. Д. Прозоровскаго.

 

46.

 

Сражение, в котором Б. П. Шереметев впервые разбил Шведов, бывших под начальством Шлиппенбаха, произошло под Гуммельсгофом или Гумоловой мызой 18-го июля 1702 года. Царь благодарил победителя письмом от 17-го августа (Письма и бумаги императора Петра Великаго, II, 79).

 

47.

 

Митава была взята 2-го сентября 1705 года, а 5-го сентября русския войска заняли тамошний замок. В «Журнале» Петра Великаго (I, стр. 114) об этом разскавается так: «Когда караулы наши стали у Шведов принимать, тогда под церковью в погребе, где кладутся тела Князей Курляндских, увидели наши, что их тела из гробов

 

 

 

117

 

выброшены и ограблены, что видя не сменили; но призвали Полковника, Кноринга, у котораго взяли во свидетельство письмо, что его люди то сделали, и по том приняли все караулы». Нартов пользуется этим показанием, прибавляя к нему замечание, будто бы сказанное поэтому случаю Петром. Любопытно впрочем, что в рукописи «Журнала» известие об ограблении герцогских гробниц шведскими солдатами собственноручно вписано царем, присутствовавшим при взятии Митавы (Устрялов, История Петра В., II, ч. 2, стр. 461).

 

48.

 

Сражение под Добрым происходило 29-го августа 1708 года. О заступничестве князя Мих. Мих. Голицына за впавшаго в немилость князя Никиту Ив. Репнина сообщается у Бантыша-Каменскаго, Словарь достоп. людей, 1836 г., т. II, стр. 85. Устрялов (История Петра В., т. IV, ч. 1, стр. 208) считает этот разсказ Нартова неверным.

 

49.

 

Як. В. Брюс был первым русским уполномоченным во время мирных переговоров со Швецией в Ништате с мая по август 1721 года. Ср. ниже примечание к разсказу 59-му.

 

50.

 

В этом разсказе идет речь об осаде Нарвы в августе 1704 года. По взятии ея после штурма 9-го числа Петр въехал в город и прекратил производимый русскими войсками грабеж. Сохранилось несколько современных свидетельств о словах, сказанных царем по этому случаю (Устрялов, История Петра В., I. ч. 1, стр. 313; ср. Штелин, Анекдоты, стр. 52, 53), но они не те, что сообщаются Нартовым.

 

51.

 

О любимой собаке Петра Великаго Лизете в «Анекдотах» Штелина, стр.392 —395,есть особый разсказ, быть может, имеюшщий отношение к настоящему разсказу Нартова, но также без определения времени происшествия. Собака Лизета была у Петра еще в 1707 году, так как в это время царь велел в честь ея назвать заложенную тогда шняву (Петров, История С-Петербурга, стр. 68).

 

52.

 

Заведывание всеми русскими крепостями было возложено на генерал-фельдцейхмейстсра Л. В. Брюса указом 23-го мая 1720 года (II. Собр. Зак., т. VI, .№ 3588); если принять во внимание эго обстоятельство, то передаваемыя в настоящем разсказе слова царя следует отнести к последним годаи его царствования.

 

 

 

118

 

53.

 

Первым и единственным при Петре Астраханским губернатором был A.П. Волынский; назначение его на эту должность последовало в начале 1719 года; он тогда же отправился в Астрахань, но вскоре затем был вызан в Петербург и возвратился в свою губернию только летом 1721 года; в 1722 году он опять отлучался ненадолго в Москву и лишь с лета этого года прожил в Астраханской губернии безвыездно до кончины Петра. Сообразно с тем разсказ Нартова может быть приурочен к этому последнему периоду.

 

54.

 

Приведенныя в этом разсказе слова Петра могут относиться к 1716 году, когда пред отъездом царя за границу, был составлен архитектором Гербелем проект проведения каналов на Васильевском острове и разрешено производство этих работ (Петров, История С.-Петербурга, стр. 114). По возвращении из-зa границы осенью 1717 года Петр уже выражал неудовольствие по поводу дурнаго их исполнения (ср. ниже № 69).

 

55.

 

Шведский флот разбит был при Гангуте 27-го июля 1714 года. 9-го сентября происходило торжественное возведение царя в чин вице-адмирала, а 28-го—спуск корабля  «Шлютенбурх», на котором по спуске Господин Вице-Адмирал, и Светлейший Князь (Ромодановский) и все сенаторы веселились довольно» (Походн. журнал 1714 года, стр.77). Ср. далее рассказы 89-й и 140-й.

 

56.

 

Изречение Петра, сходное с приведенным в этом разсказе, сообщается в «Анекдотах» Штелина (стр. 134, 135) со слов гофмаршала Д. Д. Шепелева, который сопровождал царя в его заграничном путешествии 1716 и 1717 годов. В пределах Польши Петр находился с февраля по май 1716 года.

 

58.

 

Работы об устройстве укреплений на острове Котлине занимали Петра еще с 1703, а особенно с 1710 года. Осенью 1721 года, показывая эти сооружения французскому посланнику Кампредону, Петр говорил о них ему в том же смысле, как и Меншикову— по свидетельству Нартова, и выражал надежду, что все работы будут окончены в 1723 году (Сборник Имп. Р. Ист. Общества, т. XL, стр. 233— 287).

 

59.

 

Петр получил известие о подписании мирнаго договора со Швецией в Ништате во время своего плавания к Дубкам 3-го сентября 1721

 

 

 

119

 

года, а на другой день совершилось торжественное объявление о мире в Петербурге и начался ряд празднеств; 22-го октября, после торжественнаго чтения мирнаго трактата в Троицком соборе, последовало провозглашение императорскаго титула, и на речь канцлера Головкина Петр ответил краткою речью, которая по смыслу отчасти сходна со словами, сообщенными Нартовым; речь эта помещена в «Журнале», Петра Великаго, ч. II, стр. 186; ср. ниже разсказ 100-й, a также Сборник Имп. Р. Истор. Общества, т. XL, стр. 298.

 

60.

 

Коронование императрицы Екатерины происходило в Москве 7-го мая 1724 года, следовательно, происшествие, разсказанное Нартовым, относится к ближайшему пред тем времени. Подобный же разсказ со слов адмирала Ал. Ив. Нагаева сообщен в «Анекдотах» Голикова, стр. 459, 459.

 

61.

 

В последние годы жизни Петр имел обычай посещать Шлюссельбург в октябре месяце, 11-го числа праздновать там его взятие и затем отправлялся осматривать работы на Ладожском канале, начатыя в 1718 году. Без сомнения, к одной из таких поездок относится разсказ Нартова, особенно если принять во внимание упоминание о Сестрорецке: здешний завод основан в 1721 году, а работы начаты на нем в 1724.

 

62.

 

Особенная милость, которою пользовались от Петра корабельные мастера, то-есть, морские инженеры, обращала на себя внимание английских дипломатов, находившихся при русском дворе; так Джемс Джефферис писал о них, 3-го апреля 1719 года, своему правительству следующее: «Они, на сколько могу судить, если долго останутся на службе царской, поставят царя хозяином Балтийскаго моря. Один из них недавно уверял меня, что проживи царь еще года три, у него будет флот в сорок линейных кораблей, от 70 до 90 пушек каждый, да двадцать 30—10 пушечных фрегатов, построенных здесь и как нельзя лучше. Этих людей царь ласкает особенно милостиво: жалованье они получают большое, выплачивается оно акуратно; они видятся с ним частным образом, их царь сажает за свой стол при самых многолюдных собраниях; где бы он ни был, чем бы ни потешался, — кто-нибудь из них сопутствует ему. Этими ласками его величество желает привлечь их к себе, чтоб они не покинули его. Представляю вам однако судить: входит ли в интересы Великобритании быть зрительницею возрастающаго могущества России, особенно на мopе, к тому же могущества, созидаемаго руками английских подданных» (Сборник Имп. Р. Ист. Общества, т. LX1, стр. 515, 516; ср. стр. 536, 537). Эти слова подтверждают разсказ Нартова.

 

 

 

120

 

63.

 

Разсказ этот должен быть приурочен ко времени после 1719 года, так как сооружение Кронштадтскаго или Котлинскаго капала было начато в этом году (Походн. Журнал 1719 года, стр. 69).

 

64.

 

Из записки о службе Нартова, 1754 года, видно, в то время старшему его сыну Степану был тридцатый годъ, следовательно, он родился в 1724 или 1725 году; но записи о бытности царя на крестинах у Нартова нe оказалось в походных журналах Петра за эти годы, хотя там встречается много других подобных записей.

 

63.

 

Разсказ этот относится к 1724 году: 22-го января этого года царь разсматривал доклад об учреждении Академии Наук, представленный ему лейб-медиком Блументростом (Пекарский, История Имп. Академии Наук, т. 1, стр. XXX), а 1-го декабря того хе гола сделал

свои замечания на проект академии художеств,  изготовленный А. К. Нартовым (Сборник Имп. Р. Ист. Общества, XI, 558—562).

 

66.

 

Этот разсказ относится, по всему вероятию, к тому силачу, который приезжал в Петербург весной 1719 года и давал свои представления в присутствии государя и двора (Сборник Ими. Р. Ист. Общества, т. LXI, стр. 509; Weber, Das verand. Russland, 1,360; ср. Дневник Беркгольца, III, 92).

 

67.

 

Фейерверк, о котором говорится в этом paзcкaзе, был сожжен в Петербурге 22-го октября 1721 года, в день «второго триумфа» по случаю Ништатскаго мира (Походн. журнал. 1721 г., стр. 76). Подробное описание его находится в Дневнике Беркольца (I, 198 — 200), при чем автор замечает, что «распорядитель фейерверка, как говорили, выпил лишнее, и государь должен был сам обо всем заботиться»; но о словах, приписываемых Петру Нартовым, Беркгольц, конечно, не упоминает. Для сравнения можно привести разсказ Штелина (Анекдоты, стр. 404 — 407) о словах, сказанных царем прусскому посланнику Мардефельду, что частыми потешными огнями он хотел приучить свой народ к огню боевому.

 

68.

 

Архитектор Леблон поступил в русскую службу в 1715 году и тогда же приеxал в Петербург; в течение 1716 и 1717 годов он занимался планировкой разных частей города и особенно Васильевскаго

 

 

 

121

 

острова, но встречал противодействие со стороны Меншикова. Петр мог в этом убедиться по возвращении в Петербург осенью 1717 года, и без сомнения, к этому времени относится случай, разсказываемый Нартвоым (Петров, История С.-Петербурга, стр. 115-122, 141—143). В «Анекдотах» Штелина, стр. 242—246, разсказано то же происшествие.

 

69.

 

В «Анекдотах» Штелина, стр. 109—203, есть также известия об «особенном рачечнии Петра Великаго о дубах», но не приводится никаких его изречений по этому поводу. Начало Петергофа восходит к 1707 году, и вслед затем стала устроиватьса дорога к нему; в 1716 году Петр уже делал распоряжения об ея окончании (Гейрот, Описание Петергофа, стр. 12).

 

70.

 

Разсказываемое здесь относится, без сомнения, к октябрю 1724 года, когда Петр ездил в Старую Русу (Походн. Журнал 1724 г., стр. 21). Об этой поездке заведывавший тогда работами по Ладожскому каналу Миних сообщает следующее: «Проезжая в Старую Русу и на обратном пути оттуда, Петр осматривал Ладожский канал,... о котором он заботился с особенною любовию, потому что, по его выражению, «канал этот должен был питать Петербург и Кронштадт и доставлять материалы для их обстройки; по нем он хотел, направить все товары и промышленныя богатства, составляющие предметы торговли Poсcии с остальною Европой, a также матеиралы, потребные для сооружения и содержания флота» (Записки фельдмаршала графа Миниха, стр. 25, 26). Любопытно, что уже в 1719 году, то-есть, на второй же год по начале работ по прорытию Ладожскаго канала, английский дипломат, акредитованный при русском дворе, Дж. Дэефферис, обращал внимание своего правительства на важное экономическое значение этого предприятия, которое «откроет сообщение между самыми восточными частями царских владений, С.-Петербургом и Балтийским морем» (Сборник Имп. Р. Ист. Общества, т. LХІ, стр. 635, 536).

 

72 и 73.

 

Распоряжения о преследовании кликуш и ложнобеснующихся были издаваемы Петром неоднократно, между прочим в 1715 году (II. Собр. Зак., т. V, № 2906), и в Духовном Регламенте 1721 года: допрос кликуш и их наказание возлагались на гражданския власти, почему это дело могло касаться и Девиера с тех пор, как в 1718 году он был назначен генерал-полицеймейстером (Петров, История С.-Петербурга, стр. 124).

 

74.

 

Приведенныя в этом разсказе слова Петра относятся, быть может, к 1718 году, когда злоупотребления Меншикова были уже хорошо из-

 

 

 

122                                

 

вестны царю, и на князя было назначены громадные начеты, но Петръ обещалъ сложить съ него часть штрафа (Соловьевъ, История России, XVI, 270). Ср. разсказъ Штелина, слышанный отъ графа Остермана, въ «Анекдотахъ», стр. 99 и 100.

 

75.

 

Этотъ разсказъ можетъ относиться къ 6-му января 1714 года. Въ Походномъ Журнале этого года (стр. 1, 2) крещенский парадъ описанъ съ указаниемъ на суровость погоды, чего за другие годы не отмечено: «Въ 6-й день, то-есть, праздникъ Богоявления Господня, ... былъ великой ветеръ и вьюга. И после обедни Господинъ Генералъ (то-есть, царь Петръ) изволилъ быть на Иордане, и были приведены полки и по совершении действия, стреляли изъ ружья, такожъ и сь фартеции изъ пушекъ".

 

76.

 

Разсказъ такого же содержания находится въ«Анекдотахъ» Голикова, стр. 156—159. Речь идетъ о стольнике Михаиле Желябужскомъ, который въ 1711 году былъ назначенъ оберъ-фискаломъ, а въ 1712 замененъ въ этой должности Нестеровымъ (Соловьевъ, История Pocciи, XVI, 232 н 233). Быть можетъ, это скорое устранение Желябужскаго отъ такой важной должности произошло вследствие какой-либо провинности съ его стороны; въ такомъ случае, разсказанное Нартовымъ происшествие должно относиться къ ближайшему затемъ времени. Позже, въ 1718 году, М. Желябужской былъ ландратомъ Рижской губернии, а съ 1719 года служилъ въ Москве (Руммель, Русск. родословный сборникъ, I, 264).

 

77.

 

4-го ноября 1721 года изданъ былъ высочайший указъ «о прощении винъ каторжникамъ и колодникамъ, кроме, смертоубийцъ и разбойниковъ» (Полн. Собр. Зак., т. VI, № 3842).

 

79.

 

Штелинъ, подобно Нартову, записалъ предание о томъ, что Петръ не тсрпелъ слугь при столе (Анекдот 14, стр. 175 и 176). Сообразно съ темъ, вь Петровскомъ дворце, что поныне существуетъ въ Летнемъ саду, комнаты расположены такъ, что кухня помещается подле столовой, и кушанье можетъ быть передаваемо изъ первой во вторую чрезъ особое от верстic безъ посредства слугь.

 

81.

 

Пребывание Петра па Истецкихъ железныхъ заводахъ относится къ

июню 1724 года, съ 3-го по 12-е число (Походон. Журналъ 1724 г.,стр.8; ср. Сборникъ Имп. Р. Ист. Общества, т. LII, стр. 243). Разсказъ Нар-

 

 

 

123

 

това подтверждается и Iтелинымъ (Анекдоты, стр. 16 — 18), который слышалъ объ этомъ обстоятельстве отъ самого владетеля  техъ заводовъ, П. Миллера.

 

82.

 

Разсказъ о приключении съ женой камердинера Полубоярова сооб-щенъ и Штелинымъ (Анекдоты, стр. 286, 287) со словъ придворнаго повара Фельтева, притомъ именно съ прибавкой о коварномъ умысле мужа; очевидно, это былъ случай, забавлявший въ свое время дворцовую прислугу. Время происшествия не определено и у Штелина.

 

83.

Разсказъ этотъ относится къ 1719 году. Упоминаемая въ немъ по-здка Петра описана въ Походномъ Журнале 1719 года за октябрь месяцъ (стр. 109) следующим образомъ: «26-го. По утру въ 7-мъ часу Его Царское Величество поехалъ на шлюпке на Лахту и оттоль сухимъ путемъ въ Дубки, 7-мь версть отъ Лахты; и тутъ кушалъ, и осматривалъ работъ и ночевалъ. 27-го. Кушалъ въ Дубкахъ и потомъ ездилъ на Лисий носъ, 10-ть верстъ сухимъ путемъ, осматривать работъ; и оттоль при-ехалъ, ночевалъ въ Дубкахъ же. 28-го. Кушалъ въ Дубкахъ, и оттоль по-ехалъ въ Питербурхъ и npiехалъ въ 3-мъ часу по полудни». Раздача вереекъ и буеровъ частнымъ лицамъ въ Петербуре происходила 8-го и 10-го мая 1718 года, и съ техъ поръ начались прогулки такъ-называв-шагося Невскаго флота (Походн. Журналъ 1718 года, стр. 30), повторяв-шияся и въ последуюшие года; этимъ флотомъ начальстковалъ И. С. Потемкинъ, называвшийся поэтому Невскимъ адмираломъ н заведывавший также партикулярною верфью для постройки этихъ судовь на Фонтанке (Сборникъ Имп. Р. Ист. Общества, т. XI, стр. 469).

 

84.

 

Какъ известно, Петръ поддерживалъ дружеския отношения кь Прусскому королю Фридриху-Вильгельму I и неоднократно посылать ему ве-ликорослыхъ людей для его потсдамской гвардии. Одна изъ такихъ посылокъ относится къ октябрю 1718 года, и притомъ королю были отправлены еще другие подарки, между прочимъ токарный станокъ и кубокъ или бокалъ, собственноручно выточенный Петромъ. За эти подарки король благодарилъ царя письмомъ отъ 22-го октября 1718 года. Въ это-то время Нартовъ, находившийся въ Берлине и обучалъ короля токарному искусству (какъ видно изъ разсказа 91-го). Въ июле 1720 года, когда Нартовъ уже возвратился изъ-за границы, королю снова были отправлены большие гренадеры», и быть можетъ, тогда же послана была табакерка, упоминаемая Нартовымъ (см. статью М. П. Пуцилло: «Начало дружественныхъ сношений Pocciи съ Пpycciей. Pyccкie великаны въ прус-скомъ службе" въ «Русскомъ Вестнике", 1878 г, т. 134). Съ отзывомъ Петра о Фридрихе-Вильгельме, приведеннымъ у Нартова, любопытно со-

 

 

 

124 

                              

поставить свидетельство графа Ротавбурга, французскаго посланника при томъ же Прусскомъ Kopoле; по словамъ этого дипломата, Петръ говорилъ: "Король Прусский любить ловить рыбу, да чтобъ не промочить ногъ» (см. статью Е. Lavisse: «Le рerе du grand Frederic» въ «Revue des deux mon-des», 1-er octobre 1890, p. 592).

 

85.

 

Графъ Б. П. Шсреметевъ умерь 17-го февраля 1719 года въ Москве. 14-го aпреля 1712 года, при приезде его въ Петербургъ царь устроиль ему торжественную встречу съ залпами судовой и Крепостной артилле-pии, а по кончине фельдмаршала приказалъ похоронить его въ Алексавдро-Невскомъ монастыре  (Петровъ, История С.-Петербурга, стр. 90, 200). Разсказъ Нартова, безъ сомнения, имеетъ въ виду эти случаи.

 

86.

 

Въ этомъ разсказе Нартова очевидная хронологическая ошибка: речь идетъ о Гренгамскомъ сражении, за которое князю М. М. Голицину действительио была пожалована шпага, осыпанная бриллиантами; но сражение это происходило не въ 1719 году, а въ 1720, июля 27-го.

 

87.

 

Упоминаемый въ этомъ разсказе высочайший указъ напечатанъ въ II. Собр. Зак., за № 4450, подъ заглавиемъ «о звании монашескомъ, объ определенiи въ монастыри отставныхъ солдатъ и обь учреждении семинаpiй и госпиталей».

 

88.

 

Должность генералъ-прокурора учреждена была указомъ 12-го января 1722 года, и вследъ затемь, 18-го января, на нее назначен былъ И. И. Ягужинский (Сборникъ Имп. Р. Ист. Общества, т. XI, стр. 447); между тем князь Я.Ф. Долгорукий умеръ въ звании сенатора еще 24-го июня 1720 года. Такимъ образоьъ, въ разсказе Нартова можетъ быть усмо-трено противоречие, но оно устранится, если мы примемъ во внимание, что еще въ силу указа 2-го июня 1718 года на Ягужинскаго возложено было наблюдение за порядкомь делопроизводства въ коллегияхъ, что впоследствии вошло въ обязанности генералъ-прокурора (Ивановъ, 

Опыт биографии генералъ-прокуроровъ, стр. 1, 2). Следовательно, разсказъ Нартова можетъ быть приуроченъ ко времени съ июня 1718 по июнь 1720 года.

 

89.

 

О возведении царя въ чинъ вице-адмирала въ 1714 году см. раз-сказы 55-й и 110-й и примечания къ нимь; ср. также разсказъ 141-й. У Штелина (Анекдоты, стр. 93—95) есть разсказъ о томъ, какъ одна-

 

 

 

125

 

жды несколько малочиновных иностранцев, состоящихъ въ русском службе, дали Петру понять, что они съ нетерпениемъ ждутъ повышения, въ чемъ и были удовлетворены.

 

90.

 

Разсказанное здесь происшествie должно быть отнесено къ началу 1724 года, такъ какъ, по свидетельству Походнаго Журнала за этотъ годъ (стр. 4), Петръ въ январе месяце усердно занимался точениемъ паника-дила для церкви на Олонецкихъ марциальныхъ водахъ. Ныне это паникадило находится въ соборе св. Петра и Павла въ С.-Петербургской крепости. Въ «Анекдотахъ» Голикова, стр. 132—134, рассказано то же происшествие, но вместо Картона выведенъ какой-то солдатъ, и притомь прибавлено, что сцена его столкновения съ Меншиковымъ была изображена въ сеняхъ токарной въ виде картины.

 

91.

 

О заграничномъ путетествии А. П. Нартова см. во введении.

 

92.

 

По смыслу приведенныхъ здесь словъ Петра надобно полагать, что они были сказаны по смерти Карла XII (30-го ноября 1718 г.), о чемъ царь получилъ официальное известие 28-го февраля 1719 года, въ быт-ность свою на Олонецкихъ марциальныхъ водахъ (Походн. Журналъ 1719 г., стр. 117), но прежде прекращения совещвний па Аландскомъ конгрессе, что последовало въ сентябре того же года.

 

93.

 

Время пропзнесения словъ, приведенныхъ въ этомъ разсказе (если только они были сказаны Петромъ), конечно, не возможно о пределить, такъ какъ Петропавловская крепость строилась въ течение несколькихъ летъ, начиная съ 1703 года; но появление этого изречения въ «Повество-ванияхъ» Нартова любопытно, какъ выражение очевидно распространенной еще въ XVIII веке мысли, давшей впоследствии поводъ къ знаменитому стихотворению Пушкина, a paнеe того къ картине возникновения Петербурга, набросанной Батюшковымъ въ cтатье «Прогулка въ академию художествъ».

 

94.

 

18-го июля 1722 года Петръ выступилъ изъ Астрахани съ флотомъ, а 20-го пришелъ на взморье, где, вероятно, и происходило описанное Нартовымъ купанье (Походн. Журналъ 1722 г., стр. 50).

 

95.

 

Высадка русскаго войска на берегь въ устье Аграхани началась 28-го июля 1722 года, а вследъ затемъ последовало устройство лагеря (Походн. Журналъ 1722 г., стр. 6 и след.).

 

 

 

126 

                            

96.

 

Торжественное вступление царя въ Дербентъ состоялось 23-го августа 1722 года (Походн. Журнал 1722 г. стр. 12), а въездъ царя въ Москву . по возвращении изъ Персидскаго похода совершился 18-го декабря (Дневникъ Беркгольца, II, 346 — 349). Весьма сомнительно, чтобы Петромъ были произнесены слова, приписываемые ему въ этомъ разсказе, ибо весь разсказъ Нартова, не смотря на ссылку его на генерала Левашова, отзывается книжнымъ происхождениемъ; по крайней мере, въ современномъ дневнике французскаго адвоката М. Маре (Journal de Mathien Marais, II, 408, 409) находимъ следующую запись, безъ coмнения, заимствованную изъ тогдашнихъ газетъ «Le Czar est rentre en triomphe a Moscou, de la conquete de la ville de Derbent en Perse. C'est Alexandre qui L'а fait batir, et ila snrpasse le conquerant On lui a dresse un arc de triomphe avec deux Renommees, L'unе qui offre le plan de la ville a Alexandre, 1'autre qui en offre les clefs аu Czar. Audessus de cotte premiere il у a une inscription: "Fama vetus», et audessus de la seconde: «Fama nova». Comme si L'on disait: Voila la vieille renommee, et voila la nouvelle, et on a mis aussi ce vers latin:

Struxerat hanc fortis, sed fortior hanc coepit urbem». Составитель «Повествований», разумеется,не могь знать дневника Маре. напечатаннаго только въ половине нынешняго века, но несомненно, что оба разсказа восходятъ къ какому-то одному общему источнику.

 

91.

 

Петръ стоялъ лагеремъ подъ Тарку съ 8-го по 16-е августа 1722 года (Походн. Журналъ 1722 г., стр. 8, 9).

 

94.

 

Царь посетилъ хана Аюку въ его кочевье 13-го июня 1722 года (Походн. Журналъ 1722 г., стр. 42—44).

 

99.

 

Самъ Нартовъ ставитъ этотъ разсказъ въ связь со следующимъ, 100-мъ; поэтому можно думать, что приведенныя здесь слова царя были имъ сказаны во время празднествъ по случаю Ништатскаго мира въ 1721 году.

 

100.

 

Слова Петра, приводимыя въ этомъ разсказе, выражаютъ въ простой форме ту же мысль, какую онъ высказалъ въ своей речи, произнесенной 22-го октября 1721 года, при принятии имъ императорского титула. Ср. выше примечанie къ разсказу 59-му.

 

 

 

127

 

101.

 

Рассказанное здесь происшествие должно относиться ко времени до 1719 года, такъ какъ лейбъ-медикъ Арескинъ умерь въ конце 1718 года.

 

102.

 

Разсказъ этотъ несомненно относится къ 1718 году, такъ какъ въ начале его, 13-го февраля, состоялся указъ о доставлении со всей Pocciи уродовъ и редкостей въ кунсткамеру (Пекарский, Наука п литература при Петре В. I, 54).

 

103.

 

Если разсказъ Нартова точенъ въ томъ отношении, что Петръ гово-рилъ о платке изъ горнаго льна въ присутствии Арескина, то этотъ случай должно отнести ко времени не позже конца 1718 года. Если же имя Арескина названо здесь по ошибке, то сообщение Нартова можетъ быть поставлено въ связь съ заметкой французского посланника Компредона, что однажды, во время московскихъ празднествъ по случаю Ништатскаго мира, въ конце, января и начале февраля 1722 года, царь показывалъ своимъ гостямъ кусокъ полотна, сотканного изъ азбеста, и подносилъ его къ огню, чтобы доказать его несгораемость (Сборникъ Имп. Р. Ист. Общества, т. XLIX, стр. 50 и 51).

 

104.

 

Сходный разсказъ находится в "Анектодахъ» Штелина,стр. 408— 413.

 

105.

 

Нечто подобное разсказано въ «Анекдотахъ» Штелина, стр. 352—. 354, при чемъ происшествие отнесено къ 1721 году и сделана ссылка на графа А. П. Бестужево-Рюмина и на И. А. Черкасова. Ср. также предание, написанное священникомъ П. Алексеевымъ (Р. Архивъ 1863 г., ст. 697, и Р. Вестникъ 1864 г.,.№ 1,стр. 320—333). Вероятнее однако отнести розсказъ Нартова къ 1720 году, когда, въ феврале месяце, Духовный Регламентъ былъ разсматриваемъ сперва государемъ, а потомъ духовными властями и сенатомъ.

 

106.

 

Это, кажется, единственное известiе о предположении Петра соорудить въ Александро-Невскомъ монаствре памятники Лефорту, Шереметеву, Шеину и Гордону. Изъ сомого разсказа Нартова видно, что про-ектъ относился къ самымъ последанимъ годамъ жизни великаго государя.

 

107.

 

Разсказъ о томъ, какъ Петръ отнесся къ доносу одного духовнаго лица касательно «соблазнительной жизни" Феофана Прокоповича, пере-

 

 

 

128                           

 

дапъ и въ «Анекдотахъ» Голикова, стр. 422—423, со словъ Г. П. Теплова. Ф. A. Tерновский, въ своей статье о Стефане Яворскомъ (Труды Kiевской духовной академии 1864 г., № 6, стр. 157, 158), сравнивая разсказы Голикова и Нартова, заметилъ. что въ передаче последняго «анекдотъ очевидно недостоверенъ. Изъ многихъ заключающихся въ немъ несообразностей укажемъ на одну: когда былъ сочиняемъ «Камень веры» (1713—1715гг.), Стефанъ жилъ в Москве, а Феофанъ—въ Kiеве; следовательно, государь не могъ въ одинъ вечеръ быть у того и другого». На это можно возразить темъ, что ошибка Нартова въ данномъ случае ограничивается лишь указаниемъ на «Камень веры», и что Петръ могъ застать Стефана не за этимъ, а за какимъ-нибудь другимъ тру-домъ. Стефанъ и Феофанъ находились одновроменно въ Петербурге съ 1718 по 1721 годъ, и къ этому периоду, ознаменованному холодностью царя къ Яворскому, ничто не препятствовало бы приурочить разсказъ Нартова. Быть можетъ впрочемъ, что весь анекдотъ есть только позднейшая выдумкa, сочиненная съ намерениемъ дать сравнительную характеристику образа жизни обоихъ архиереевъ.

 

106.

 

Этотъ разсказъ долженъ быть приуроченъ, кажется, къ 1714 году: 21-го февраля этого года Петръ присутствовалъ па Петербургскомъ литейномъ дворе при литии пушекъ, а вслед затемъ писаль находившемуся въ Москве Брюсу: «Понеже здесь всемъ деламъ заводится начало, где и наша артиллерия имеетъ быть, того ради половину мастеровыхъ людей немедленно вышли сюда (понежс литье великое ныне здесь) и самъ къ празднику приезжай" По приезде Брюса Петръ, 11-го апреля 1714 года, снова посетил литейный дворъ (Походн. Журналъ» 1714 года, стр. 5, 8; Голиковъ, Деяния Петра В., V, стр. 561).

 

109.

 

Случай, сообщаемый здесь Нартовымъ, долженъ относиться ко времени  позже 25-го апреля 1719 года, когда последовала кончина мало-летняго  царевича Петра Петровича.  Для сравнения съ этимъ   разсказом Нартова можно указать на сходные разсказы Штелнна (Анекдоты, стр. 127—130, 288—290).

 

110 .

 

Разсказъ этотъ относится ко времени позже 1716 года, такъ какъ командование надъ четырьмя союзными флотами Петръ принялъ въ августе эгого года въ виду Копенгагена (Походн. Журналъ, 1716 г., стр.33 и след. ). Онъ любилъ вспоминать этотъ эпизодъ своей жизни и рассказывадъ о немъ, между прочимъ, герцогу Голштинскому 26-го марта 1723 года (Двевникъ Беркгольца, III, 102).

 

 

 

129

 

111.

 

Прибытие царицъ и царевенъ изъ Москвы въ Шлюссельбургъ и за-темъ въ Петербургъ последовало 20-го апреля 1708 года. Известие о томъ находится въ «Журнале» Петра Великаго, ч. I, стр. 150, 151, откуда, вероятно, и заимствовано настоящимъ разсказомъ. Знаменитый ботикъ Петра Великаго привезенъ былъ въ Шлюссельбургъ 27-го мая 1723 года, затемъ 30-го торжественно приведет» въ Петербургъ, а 11-го июня встречен флотомъ въ Кронлоте (Походн. Журналъ 1723 года, стр. 15, 19).

 

113.

 

Изъ записки о службе Нартова, 1754 года, видно, что, состоя при царе, онъ сперва получалъ триста, а затемъ шестьсотъ рублей годового жалованья; въ 1723 году онъ подавалъ царю челобитную о повышении своего оклада, но ходатайство его не было удовлетворено до самой кончины Петра. Такимъ образомъ, въ разсказе Нартова обнаруживается неточность, пора-зительная темъ более, что дело касается его самого. Во всякомъ случае, если происшествie, сообщаемое въ этомъ разсказе Нартова, имеетъ какую-либо достоверность, то оно должно быть приурочено къ 1723 году, ко времени предъ подачею челобитной. Нельзя однако не заметить странности и самого происшествия: история объ отшибленномъ «носе на пру-жине», которымъ будто бы обладалъ мастеръ англичанинъ, очень походитъ на вымыселъ; не возникла ли она изь того, что при Петре былъ токарный мастеръ Юрий Курносовъ, умерший paнеe 1723года, и о которомъ упоминается въ той же челобитной Нартова?

 

114.

 

Рассказанное здесь можетъ относиться только ко времени до 1719 года, такъ какъ въ феврале этого года уже скончался одинъ изъ упоминаемыхъ Нартовымъ собеседниковъ Петра, графъ В. П. Шереметевъ.

 

116.

 

Этотъ разсказъ взятъ изъ Вольтеровой «Histoire de Charles XII». Вь книге IV-й, описавъ сражение при Головчине, 5-го июля 1708 года, и занятие Карломъ Могилева, за которымъ могло последовать движение Шведовъ къ Москве, Вольтеръ продолжаетъ: «Lc czar, qui vit alors son empire, ou il venait de faire naitre les arts et le commerce, en proie a une guerre capable de renverser dans peu tous ses grands desseins, et peut-etre son trone, songea a parler de paix: il fit hasarder quelques propositions par un gentilhomme polonais qoi vint a Lrmeе de Suede. Charles XII, accoatume a n'accorder la paix a ses ennemis quo dans leurs ca-pitales. re'pondit: «Jc traiterai avec le czar a Moscou». Quand on rapporta au czar cette reponse hautaine: «Mon frere Charles», dit-il,—«pretend faire toujours I'Alexandre; mais je me flatte qu'il ne trouvera pas en moi un Da-

 

 

 

130                                   

 

rius". Мовильонъ отнесся съ недовериемъ къ этому разсказу и, приведя его только въ примечании (I, 427), заметилъ, что не нашел, ему подтверждения въ своихъ источникахъ. Но Вольтеръ повторилъ его и въ своей «Истории Петра Великого» (ч. I, гл. 16).

 

119.

 

Этотъ разсказъ заимствованъ въ сокращении изъ Вольтеровой: «His-toire de Charles XII» (livre IV). Для сличения приводимъ подлинникъ: «II (царь Петръ) fit aux generaux suedois L'hоnnеur de les inviter a sa table... Prenant un verre de vin: «A la sante", dit-il,—«de mes maitres dans l'art de la guerre». Rehnskold lui demanda qui etaient ceux qu'il honorait d'un si beau titre. «Vous, messieurs les generaux suedois», reprit le czar. «Votre Majeste est done bien ingrate», reprit le comtc, — «d'avoir tant maltraite ses maitres!" Le czar, apres le repas, fit rendre les epees a tous les offi-ciers generaux et les traita comme un prince qui voulait donner & ses sujets des iecons de generosite et de la politesse qu'il connaissait».

 

121.

 

Речи Петра, приведенныя въ этомъ разсказе, сходны съ теми, кото-рыя сообщены выше въ разсказе 26-мъ. Ср. примечание къ сему последнему.

 

122.

 

Этотъ разсказъ заимствован у Руссе, въ сочинении котораго, при описании Полтавскаго сражения  (III, 125, 126), читаемъ следующее: «Sa Ma-jeste Czarienne, qui se trouvoit partout, voyant l'ennemi en fuite et eutiere-ment defait, donna ordre que l'on fit quartier, et que surtout on sauvat le Roi, son Ennemi. Sa Majeste donna dans cette action des preuves non seulemcnt de valeur, mais aussi de son experience dans l'art militaire, par la sage disposition qu'elle fit elle-meme de ses troupes, en sorte qu'il n'y eut que la premiere ligne, forte de dix mille bommes qui eut part a 1'action... Quand on rapporta a Sa Majeste Czarienne qu'on avoit trouve la litiere du Roi de Suede toute en pieces sur le champ de bataille, elle temoigna une inquietude extraordinaire du sort de ce Prince dont elle plaignoit la destinee, et elle donna ordre de le chercber parmi les morts».

 

123.

 

Разсказъ этотъ заимствованъ у Мовильопа (II, стр. 335, 336), который сообщаетъ следующее: «Un Comte Gallowin, que le Czar estimoit beaucoup a cause de sa bravoure, et qu'il avoit fait Major-General, quoi-qu'i1 n'out pas trente ans accomplis, fut envoye par ce Monarque a Venise, pour у apprendre tout ce qui regarde la Construction des Vaisseaux et la Lan-gue Jtalienne. Il у demeura quatre ans, et a son retour Pierre le Grand voulut voir ce qu'il savoit faire, et le mena aux Chantiers; mais il s'apper-

 

 

 

131

 

cut bientot qu'il no connoissoit pas meme les priucipes de l'Art. 11 crut qu'il auroit peut-etre mieux reussi dans la Langue Italienne, mais Gallowin lui confessa qu'il n'en savoit pas nn mot «He que diable avez-vous donc fait и Venise?» lui dit le Czar. «Sire», repliqua-t-il,—«j'y ai fume ma pipe, j'y ai bu du brandevin, et ne suis presque pas sorti de ma chambre». 11 auroit paye cher sa negligence, si le Monarque ne 1'avoit pas aime autant qu'il faisoit. II  contenta de faire peindre ce paresseux sous le titre de Knees Baas, ou de Maitre-Prince, envirenne d'Instrumens de Mathematiques; raillerie qui auroit pu mortifier tout autre que Gallowin». Въ передаче Нар-това разсказъ Мовильона несколько измененъ и дополненъ замеча-ниемъ, что Нартовъ самъ виделъ помянутую картину у царя. Но не сле-дуетъ ли думать, что это былъ не портреть И. М. Головина, а просто изображение бражника съ трубкою въ зубахъ, обычный сюжете голландскихъ живописцевъ? Нартовъ могь перетолковать по своему сюжетъ картины подобно тому, какъ до сихъ поръ въ Фамусове и Репетилове, въ Онегине и Татьяне иные ищутъ не типовъ, а живыхъ лицъ, современныхъ Грибоедову и Пушкину.

 

124.

Известия Нартова о пребывании Петра въ Париже, сообщаемыя въ этомъ и несколькихъ следующихъ разсказахъ, замечательны темъ, что сопровождаются очень точными хронологическими данными. Такъ какъ въ «Журнале» Петра Великаго сведения объ этомъ времени очень кратки, то следуетъ думать, что составитель «Повествований» пользовался для своихъ разсказовъ книгами Руссе и Мовильона (быть можетъ, и Вольтера) или же сообщениями официальной парижской «Gazette» и «Le nouveau Mercure", служившихъ источниками для этихъ авторовъ; кое-что Нартовъ могь записать и по разсказамъ очевидцем, въ свою бытность въ Париже уже после пребывания тамъ царя. Поэтому нельзя отвергать вполне и разсказа Нартова о купанье русскихъ гренадеровъ въ Сене.

 

125.

 

Смотръ французской гвардии происходилъ 5-го июня 1717 года (Походн. Журналъ 1717 г., стр. 18). Упоминание о герцогахъ дю-Мене и Гизе указываетъ на то, что Нартовъ пользовался въ данномъ случае книгой Руссе, где (III, 430, 431) этотъ смотръ описанъ подробно; отсюда между прочимъ можно видеть, что вместо Гизъ надобно читать Гишъ (de Guiches). Отзывъ о французскихъ войскахъ прибавленъ рус-скимъ авторомъ.

 

126.

 

Неблагоприятное   суждение Петра  о Париже находится   также въ разсказе 39-мъ. Источникъ этого разсказа намъ неизвестенъ, но, по всему вероятию, его надобно искать въ какомъ-нибудь французскомъ нра-воучительномъ или сатирическомъ сочинении; по крайней мере нечто подобное читается въ одномъ французскомъ памфлете 1780-хъ годовъ:

 

 

 

132           

                 

"On pretend que lorsquo le Czar Pierre 1 vint a Paris, un courtisan prit la liberte dedemamder ce qu'il pensoit de cette grande et superbe ville. «Се que je pense», repondit-il,—«c'est que si j'en etois le souverain, jo la bru-lcrois» (Les Entretiens de 1'autre monde sur ce qui se passe dans celui-ci. Londres. MDCCLXXXIV, p. 317).

 

127.

 

Петръ посетилъ герцога д'Антена 18-го мая 1717 года (Rousset, III, 423). Въ Походномъ Журнале 1717 года не упоминается объ этомъ по-сещении, хотя говорится (стр. 17), что въ этотъ день «после обеда списывали персону», чего, въ свою очередь, не сообщаетъ Руссе; напротивъ того, у Вольтера есть известие о писании портрета, при чемъ прибавлено, что это было для царя неожиданностью. О томъ, что Петръ выразилъ удовольствие, увидевъ портретъ царицы въ доме герцога, говорится только въ одной французской книге, которая не могла быть известна Нартову, именно въ «Memoires sur la Regence" Дюкло. Речи царя по этому поводу составляютъ собственную прибавку Нартова.

 

129.

 

Разсказа о томъ, какъ Петръ не пожелалъ обедать у епископа города Бове не встречается въ техъ французскихъ печатныхъ источникахъ, какие могли быть доступны Нартову. Темъ не менее, сущность сообща-емаго имъ факта верна, какъ это обнаруживается изъ недавно обнародован-наго письма одного изъ лицъ, на обязанности которыхъ лежало принимать царя на пути его следования изъ Кале въ Парижъ: Нартовъ ошибся только темъ, что назвалъ городъ Бове вместо Aмieнa; изъ упомянутаго же документа видно, что въ епископскомъ доме въ Амиене действительно быль приготовленъ парадный обедъ, но Петръ отказался его принять, къ немалому огорчснию местнаго начальника де-Бернажа (онъ же и авторъ письма; см. статью Э. Бартельми «Le czar Pierre en France» въ «Revue Contemporaine» 1865 г., кв. I, и сообщение M. М. Ковалев-скаго въ «Русской Старине 1875г., т. XIII, стр. 113, 114). Это совпадение свидетельства французскаго архивнаго документа съ сообщенiемъ Нартова всего лучше доказываетъ, что онъ пользовался устными cве-дениями о пребывании Петра во Франции.

 

130.

 

Морская кампания Петра въ 1714 году подробно описана въ По-ходномъ Журнале этого года, но помещенныя тамъ известия все-таки не даютъ возможности определить, къ какимъ днямъ плавания относится происшествие, разсказанное Нартовымъ. Въ Журнале наиболее бурное состояние моря означено дважды: вопервыхъ, 7-го и 8-го июля, когда русский флоть действительно находился между Гельсингфорсомъ и Аландскими островами, и вовторыхъ, съ 30-го августа по 5-е сентября, когда флоть находился у Березовыхъ острововъ; въ наибольшей опасности

 

 

 

133

 

суда были 1-го сентября, когда оторвало много шлюпокъ и ботовъ и, въ случае продолжения шторма, предположено было рубить мачты на ко-рабляхъ.

 

131.

 

Число 27-го апреля (или по новому стилю 8-е мая) указано Нартовымъ согласно какъ съ Походнымъ Журналомъ 1717 года, стр. 13, такъ и съ Руссе, 111, 421. Сведения о свите Петра и объ его разговоре съ регентомъ прибавлены Нартовымъ.

 

132.

 

Посещение монетнаго двора, 1-го июня 1717 года (Походн.Журналъ, стр. 18), описано у Руссе (Ш, 427) и Мовильона (Н, 266) более подробно, чемъ у Нартова.

 

133.

 

Петръ проезжалъ Дюнкирхенъ 14-го апреля 1717 года (Походн. Журналъ 1717 г., стр. 11, 12). Ни о какихъ речахъ царя по поводу дюнкирхенскихъ мельницъ нетъ известий: но можно заметитъ, что Петръ, еще будучи въ Париже, при посещении фабрики гобеленей очень восхищался коврами, на которыхъ были и зображены похождения Дон-Кихота (Rousset, III, 429).

 

134.

 

Въ Кале Петръ пробылъ съ 17-го по 23-е апреля; 17-го смотрелъ французския войска и крепость, а 18-го «смотрелъ француза большого, которой зело великъ" (Походн. Журналь 1717 г., стр. 12).

 

135.

 

О посещении Петромъ Сенъ-Дени не записано въ Походномъ Журнале 1717 года, но оно отмечено у Руссе (III, 424)подъ 2-мъ июня но-ваго стиля, впрочемъ бсзъ техъ подробностей и разговоровъ, которые сообщены Нартовымъ.

 

136.

 

Въ Намюръ Петръ былъ 14-го и 15-го июня 1717 года (Походн. Журналъ 1717 г., стр. 21); Руссе (III, 423) довольно подробно разсказываетъ о приеме царя графомъ Гомиешемъ, но не сообщаетъ ннкакихъ речей, сказанныхъ будто бы Петромъ.

138. Ср. далее разсказъ 148-и.    

                                          

139.

 

Этотъ разсказъ долженъ относиться къ самымъ последнимъ годамъ жизни Петра. Изъ прошения, поданнаго ему Нартовымъ въ марте 1723

 

 

 

134                             

 

года, видно,   что вь то время любимый токарь царя   еще  жилъ  «въ чюжей квартире».

 

140.

 

Победа русскаго флота надъ шведскимъ при  Гангуте описана въ Походномъ Журнале 1714  года, стр.  66,  67; а о  пожаловании  Петра вице-адмираломь 9-го сентября того же   года упоминается  тамъ же на стр. 77. Разсказъ о праздновании по этому случаю у Меншикова и о разговоре Петра  съ Ёрншильдомъ заимствованъ Нартовымъ у  Мовиль-она (t. II, pp. 208, 209), где читается следующее: «II у cut (въ доме князя Меншикова) un grand festin, pendant lequel ie nouveau Vice-Amiral parla avec eloge du Contre-Amiral Suedois. «Vous voyez», dit-il,—«Messieurs, un brave et fidele serviteur du Roi de Suede,qui s'cst rendu digne par ses exploits et par son courage de 1'estime de tout le moude, et pour qui j'aurai toujours moi-meme bеаuсоuр d'egard et de consideration tant qu'il sera avec moi, quoiqu'il m'ait tue un bon nombre de braves sujets. Mais», ajonta-t-il en parlant a Ehrensehild, — "jo vous pardonne, et vous pouvez compter sur mon amitie».  Le Vice-Amiral Suedois repondit, que quelque action eclatante qu'il cut pu faire pour Ie service de son Maitre, il n'avoit fait que sou devoir; qu'il avoit cherche la, mort sans pouvoir la rencontrer. «Et ce n'est pas une petite consolation pour moi», continua-t-il,— «d'etre le prisonnier de Votre Majeste, et de me voir traite si favorable-ment, et avec tant de marques de distinetion par un aussi grand Officier de Mer, qu'on vient d'elever avec justice a la charge dc Vice-Amiral». Cp. такой же разсказъ у Руссе, III, 350, 351.

 

141.

 

По смыслу этого разсказа надобно полагать, что слова Петра о нраве его получать жалованье по чину относятся къ тому времени, когда онъ числился вице-адмираломъ, то-есть, къ периоду съ 1714 по 1721 годъ; но Нартовъ ошибается, называя его въ то же время генералъ-майоромъ: по сухопутной армии Петръ еще съ 1709 года числился генералъ-лейте-нантомъ, а съ 1714—генераломъ (Устряловъ, История Петра Великаго, т. IV, ч. I, стр. 482, 483).

 

142.

 

О посещении Петромъ Парижской обсерватории не упоминается въ Походномъ Журнале 1717 года, но есть краткия сведения у Руссе (III, 432) и Мовильона (II, 265). Кроме того, обь этомъ говорится въ одной странной книжке, подъ заглавиемъ: «Le Czar Pierre Premier en France», сочиненной Г. Ле-Бланомъ (Hubert Le Blane) и изданной въ Амстердаме въ 1741 году. Это вовсе не историческое сочинение; авторъ его почти ничего не разсказываетъ о томъ, что делалъ Петръ въ столице Фран-ции, а выводитъ его въ рядъ, вымышленныхъ сценъ, чтобъ написать сатиру на нравы французскаго общества и на распространенныя въ немъ

 

 

 

135

 

идеи; такъ, глава, где Петръ изображенъ осматривающимъ обсерватории, даетъ автору поводъ отнестись съ иронией къ философии Декарта и къ идеямъ Фонтенеля   о множестве мировъ.   Нельзя   не подивиться, что въ «Повествованияхъ" Нартова встречается заимствование изъ этой книги, а между темъ не подлежить сомнению, что речь, по словамъ Нартова, будто бы обращенная Петромъ къ россиянамъ, сопровождавшимъ его на Парижскую обсерваторию, есть упрощенная переделка следующихъ словъ, вложенныхъ въ уста царя Ле-Бланомъ: «Le Globe de la Terre est un Livre ferme, a cause de tant d'erapechemens qui rendent si difficile de se procurer 1'examen de sa surface; on ne l'ouvre qu'en voyageant, pour en parcourir les feuillets qui sont les Royaumes. On s'y instruit de ce que c'est que I'homme, a la vue de la variete des etablissemens qu'il s'y est fait; mais le Ciel est un Livre ouvert, ou l'on peut lire et parcourir des espaces immenses sans sortir de chez soi. 11 parle aux yeux, qu'il existe une Intelligence, Etre necessaire, qui ait distribue les corps lumineux et opaques dans le fluide de la Substance etheree avec tant d'ordre, qui l'у maintienne par son concours actuel, et qui ait la puissance d'y deroger lorsque les Vertus mo-rales vont etre opprimees par le mouvement physique, en lui laissant libre son cours, et qu'il plait a l'Auteur de la Nature de faire sentir qu'il n'a pas perdu son domaine, et que meme sa domination est essentielle dans l'Univers, quoiqu'il paroisse si fort tenir a la Machine» (Le Czar Pierre en France, t. I, pp. 167, 168). Ср. также разсказъ 71-й.

 

144.

 

Этотъ разсказъ относится къ пребыванию Петра съ Екатериной въ Гаге въ марте 1717 года (Походн. Журналъ 1717 года, стр. 2, 3) и за-имствованъ изъ Руссе (III, 400, 401), где читаемъ следующее: «Pendant leur sejour le Czar ne manqua point de voir tout ce qu'il у a de curieux aux environs, et comme il se tronva alors un  Mathematicien qui preten-doit avoir trouve la Longitude, Sa Majeste voulut assister aux experiences que cet inventeur proposoit de faire de plusieurs instrumens qu'il avoit construits, qui consistoient surtout en une boussole, qui, selon lui, montroit les degree de Longitude aussi bien que ceux de Latitude, et par le moyen de laquelle il trouvoit d'abord le Meridien et sous quelle longitude on etoit sur une Mappemonde couverte. Cet hommo avoit fait construire une cabane octogono dans une barque qu l'on fit entrer dans le Vivier de la Haуе, il avoit enfonce dans ce Vivier plusieurs perches numerotees dont il avoit un plan dans la cabane, et  qui formoient du Vivier une vaste Mer dont res perches etoient ou des ports ou des cotes differentes.  Le Czar out la patience de rester plus de trois heures avec le Comte d'Albemarle, quelques Deputez des Etats de Hollande et cet homme dans cette cabane fermee de tous cotez. Des gens qui etoient dans la barque la faisoient vo-guer de cote et d'autre, et le Mathematicien enferme dans la cabane de-signoit dans quel cndroit du Vivier la barque se trouvoit  et aupres de quelle perche; le Czar lui faisoit des objections qui souvent l'embarrassoient, et il avoua depuis que cet homme etoit alle fort loin dans la decouverte des Longitudes, mais qu'il n'avoit pas encore perfectionne cette utile inveution".

 

 

 

136  

                          

145.

Ср. выше разсказъ 24-й.

 

148.

 

Проведенныя въ этомъ разсказе слова Петра о Меншикове Со-ловьевъ сопоставляет съ письмомь светлейшаго князя къ царю въ на-чале, 1723 года, когда Меншиковъ былъ уличенъ въ незаконномъ расши-рении своихъ малороссийскихъ имений u долженъ былъ просить въ томъ прощения, и также обращаетъ внимание на заступничество Екатерины (История России, т. XVIII, стр. 156, 157).

 

149.

 

Собственноручная инструкция Петра, данная капитану Берингу, паписана была 6-го января 1725 года и сопровождалась особою инструкцией ему отъ гепералъ-адмирала графа Ф. М. Апраскина  (Вахтинъ, Pyccкie труженики моря. Первая морская экспедиция Беринга для ретения вопроса: соединяется ли Азия съ Америкой, стр. 86, 87).

 

150.

 

Большая часть этого разсказа переведена пзъ Мовильона (I, 215, 216), какъ можно видеть по следующей выписки: «Mr. Le Fort le seul dc cеaux que le Czar affectionnoit qui osat ou qui sut lui donncr des le-cons sur la veritable gloire, L'engagea a pardonner encore cette fois a sa Soeur. «Elle a conspire contre ma vie», lui disoit le Czar, — «qu'elle n' avoit pas encore quatorze anso. «N'importc», repliquoit Le Fort, — Votre Majeste ne doit point la faire mourir, a moins, Sire, que votre vengeance ne vous soit plus cherc que votre gloire. C'est affaire aux Turcs a tremper leurs mains dans le sang de leurs freres; mais un Prince Chretien doit avoir (d'autres sentimens». Le Czar pardonna a Sophie, il se contenta de lui aller faire Ies reproches Ies plus sanglans, qui se terminerent par des larmes de part et dautre. Sophie employa toute son eloquence pour se justifier, et peu s'en fallut que le Czar ne la crut innocente. Au sortir du Monastere, ou i avoit fait cette etrange visite, il ne put s'empechcr de dire a Lc Fort, que Sophie etoit un grand genie, et que c'etoit seulement dom-mage qu'elle fut si mechante».

 

151.

 

Брюсъ и Остерманъ были отправлены въ Ништатъ для псреговоровъ о мире со Швецией въ апреле 1721 года, и очевидно, къ тому времени относятся слова Петра, сообщаемыя въ настоящемъ разсказе.

 

153.

 

Разсказъ этотъ относится къ 1721 году, когда Минихъ былъ при-нятъ въ русскую службу и, немедленно прнступивъ къ cocтавлению

 

 

 

137

 

проекта укреплений  Кронштадта н Рогервика (Балтийскаго порта), окон-чивъ эту работу «къ совершенному удовольствию» царя, о чемъ самъ сви-детельствуетъ въ челобитной, поданной въ 1767 году. Въ 1723 году Петръ велелъ Миниху осмотреть работы Ладожскаго канала и, по выслуша

ни   его доклада, 13-го января 1724 года приказалъ «канальное делo во управление поручать ему* (Записки фельдмаршала графа Ми-ниха, стр. 25, 26, 233).

 

154.

 

Разговоръ Петра съ П. А. Толстымъ, сообщенный въ этомъ разсказе, Соловьевъ приурочиваетъ ко второй половине апреля 1718 года, когда допрошена была Афросинья Федорова п своими показаниями окончательно изобличила виновность царевича Алексея въ глазахъ царя (История Рос-ciи, XV1I, 216).

 

155.

 

Слова Петра, приведенныя въ этомъ разсказе, следуетъ отнести, очевидно, къ тому же времени, какъ и разговоръ царя съ Толстымъ, изло женный ьъ разсказе 154-мъ.

 

156.

 

Сообщенныя въ этомъ разсказе слова Петра, по мнению Соловьева, выражаютъ состояние духа царя въ то время, когда, после допроса Афро-синьи u собственных признаний царевича Алексея, 13-го 1 июля 1718 года, определение виновности последняго было предоставлено ва судъ знатнейшаго духовенства, министровъ, сенаторовъ н генералитета (Ис-тория Pocciи, XVII, 216).

 

157.

 

Baриантъ этого разсказа находится въ Запискахъ Порошина (изд. 1881, стр. 18, 19) въ следующемъ виде: «О Толстомъ говорилъ его пре-восходительство Никита Ивавовичъ (Панинъ), какь онъ вмешанъ былъ въ бунтахъ стрелецкихъ противъ государя... Случалось, когда государь Петръ Великой въ компании подвеселится, н Толстой тутъ, то государь, снявши съ него парикъ и колотя его по плеши, говаривалъ: «Голова, го-лова, кабы не такъ умна ты была, давно бъ я отрубить тебя велелъ».

 

158.

 

Слова Петра, записанныя Нартовым въ этомъ разсказе, относятся къ 22-му июня 1718 года, когда Толстой быдъ посылаемъ къ царевичу Алексею съ вопросами (Соловьевъ, История Pocciи, XVII, 220—222).

 

159.

 

Ср. выше разсказъ 153-й.

 

 

 

138   

 

161.

 

Разсказъ этотъ долженъ быть отнесен ко времени до февраля 1719 года, когда умерь графъ Б. П. Шереметевъ.

 

162.

 

Некоторыя подробности въ разсказе Нартова о смерти Гордона напоминаютъ разсказъ о томъ же въ Дневнике- Корба (русск, переводъ, стр. 303), но еще не дають повода заключать, чтобы составитель "Повествований» мог, пользоваться этимъ источникомъ. Отзыва Петра о Гордоне у Корба нетъ.

 

Дополнение къ примечанию 94-му.

 

Происшествие, описанное въ этомъ разсказе, упоминается также въ «Oписании Каспийскаго моря», составленномъ Г. Ф. Миллеромъ по жур-наламъ Ф. И. Соймонова (С.-Пб. 1763, стр. 79 л 80). Выписка изъ рукописнаго «Екстракта» техъ же журналовъ, относящаяся къ упомянутому происшествию, сообщена въ «Русской морокой библиотеке» А. П. Соколова, 2-е издание подъ редакцией В. К. Шульца. С.-Пб. 1883, стр. 97.

 

 

 

 Use OpenOffice.org