Миних Б.К. фон. Перевод с письма к государственному канцлеру гр. Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину от бывшего фельдмаршала гр. Миниха из Пелыма от 4-го июня 1744 года, которое отдано, по именному ее императорского величества, словесному повелению, его ж сиятельству государственному канцлеру чрез ст. сов. Демидова в 24-е июня 1744 года / Сообщ. С.И. Шубинским // Русский архив, 1866. – Вып. 2. – Стб. 171-185.

 

 

 

 

ЕЩЕ  ПИСЬМО  МИНИХА  ИЗ СИБИРИ.

Читатели оценят важность этого письма, имеющаго все значкнме автобиографической записки и сохранившагося в современном переводе Демидова. Объяснительныя подробности касательно самаго Миниха они найдут в 12 вып. Русск.

 

 

 

172

Архива 1865 г., где помещены бумаги славнаго фельдмаршала   к импер. Елизавете Петровне, писанныя два года после этого письма.   Известно, что Бестужев, не задолго перед тем клеврет Бирона, был  вместе с сим  последним арестован  в  ночь  на 8-е ноября 1740 года, сидел в заточении, и  потом быстрою переменою   правительства, в   том  же ноябре месяце, очутился главными дельцом при импер. Елизавете Петровне. Арестовал Бестужева Миних,  теперь   ожидающий  от   него  пощады и позволения покинуть снежныя пустыни  Сибири.

П. Б.

 

 

Перевод с письма к государственному канцлеру гр. Алексею  Петровичу Бестужеву-Рюмину от бывшаго фельдмаршала   гр.   Миниха из Пелыма от 4-го июня   1744  года,   которое  отдано, по  имянному   ея императорскаго величества,   словесному повелению, его  ж сиятельству государственному канцлеру чрез ст. сов. Демидова  в 24-е июня 1744  года.

 

Сиятельный,   высокородный   граф и кавалер,  высочайше  почитаемый господин, вице-канцлер  и статский  министр.

Ваше высокографское сиятельство, искусився сами, по воли Божией, что есть печаль   и прискорбие, утешение   и радость, позволите,   чтоб,   яко покоренный   поражающею   Всевышняго рукою, к прославлению Его, 62-х летний старик, вашему высокографскому сиятельству всеми от ея императорскаго величества, нашей всемилостивейшей императрицы, пожалованными вам знатнейшими награждениями, искренно и усердно поздравил; и притом действительным и вседушным покаянием того, в чем я против вашего высокографскаго сиятельства погрешил, удостоверить случай приемлю.

Бог есть Бог правды, милость и правда есть пред лицем Его, и от человек требует правды. Сего святаго Бога, пред Его же страшным судом мы все явиться и за всякое непотребное слово и дело ответствовать должны в тотъ день (который при са-

 

 

 

173

мой смерти каждаго человека случается, и почти только на один час спания от кончины нашего временнаго жития разнствует, и мне потому, слава Богу! зело близок), я свидетелем призываю, что то, еже я к вашему высографскому сиятельству писать чрез сие смелость восприемлю, правда есть, а имянно:

I. Как я бывшего герцога курляндскаго Бирона, с приказа принцессы Анны Мекленбургской, и во исполнение того повеления, которое от нея о том словесно караульному гвардии офицеру дано, арестовал, то я бы ваше сиятельство под арест взять не велел, и ваше сиятельство, так как граф Остерман и князь Черкасский, при вашей порученной в кабинете должности безпрепятственно остались бы, ежелиб в самое тож время, когда я с арестованным герцогом во двор императорских палат пришел, и пред караулом стоял, мой сын, от помянутой принцессы сошед, мне ваше высокографское сиятельство арестовать приказу не принес. О сей правде, что то арестование персоны вашего сиятельства не от меня произошло, может мой сын, когда еще в живых имеется, ежели ея императорское величество всемилостивейше аппробовать изволит, вопрошен быть. Оное ж никогда мною присоветовано не было, еже такая правда есть, яко да поможет мне Бог и Его святое слово.

II. От того ж часу, когда ваше высокографское сиятельство, помянутым образом, по повелению реченной принцессы, под караул взяты были, и я из того признал, что она к вашему сиятельству не милостива была, то я, по слабости человеческой, как в свете водится, ваше сиятельство (хотя впрочем мне ничего противнаго не оказывали), не пощадил; и как я пред Богом и пред вашим высокографским сиятельством признаться должен, инакаго истиннаго сожаления об вас не имел, из чего и все происходило, еже при  арестовании   и воспоследованном

 

 

 

174

о том изследовании, колико я, получа потом свое увольнение, участие в том имел, вашему сиятельству грубаго и обиднаго приключилось.

III.  При чем однакож и сие  правда есть,   что другие   во время   изследования неизчисленные пункты проэктовали было, дабы  дело пространнее   и тяжелее учинить, еже   я препятствовал,   и помянутые   пункты вымарал,   о которой   правде   тогдашний   рекетмейстер Фенин, чрез котораго   те пункты  ко мне   присланы   были,   мог  бы   вопрошен быть.

IV.  Да соизволите   же ваше  сиятельство и то за правду восприять, с которою   я   пред   Христом   на  страшном   суде стоять   буду,   что  елико   я ваше сиятельство обидел, то между наивящих моих грехов (которых когда я содеял, считаю, и об оном душевно   каюсь) а напротив того,  ежелиб я вашему высокографскому сиятельству в моей жизни моею кровию   служить мог, дабы о сем моем преступлении некоторым образом покаяться, то оную охотно и с радостию пролил бы, и вашему сиятельству   с верным сердцем обязанным быть усердно желаю.

V.  А наименьше   еще   ваше высокографское сиятельство в сей правде сомневаться изволите, если бы я несчастливый ея   величества, нашей ныне  славнейше   владеющей   императрицы,   привлеченную на себя негодность   и немилость    с   наигорчайшими   слезами    не оплакал,   и Бога   непрестанно за  всевысочайшее   ея величества   благополучие молить преминул.

VI.    Однакож   и сия   правда   самому всеведущему Богу известна   есть,   что учиненное мною от ея величества императрицы Анны (славы достойнейшей памяти) при  самом начале восприятия владения (ибо ея величество нашу ныне уже владеющую всемилостивейшую императрицу, яко опасаемую сродницу, к престолу признавала) мне повелено было,   понеже   я тогда   в С.-Петербурге команду имел, дабы я как к ея тог-

 

 

 

175

дашнему императорскому высочеству, так и к ея высочеству покойной герцогине Мекленбургской (1), приходящих примечать велел, и понедельно о том ея величеству покойной императрице репортовал.

VII.  Но как я к такой коммиссии не способен, да  и сверх того положенною   на меня   должностию   весьма  отягощен был; то правда есть, что я в том таким образом  поступал,  что ея величества императрица,   славы достойнейшия памяти, меня от того освободила; и сколько мне известно, маиору Албрехту  поручила,   при чем   я Бога в свидетели призываю,  что я никогда ни единаго слова, кое бы ея величеству, нашей нынешней  славы  достойнейшей императрице, чем либо малейшим предосудительно быть могло (к чему я не малейшаго случая не имел),   не доносил; но паче тогда ея величество, яко великую императорскую принцессу,  с дражайшею девоциею почитал,   и всепокорнеше респектовать отнюдь не пренебрегал, как то   ея величество   при всех   случаях   чаятельно сама милостиво приметить изволила.

VIII.   Как высочайше помянутое ея величество императрица Анна из Курляндии к восприятию престола  призвана была  и  в Москву приехала, а мне в Петербурге,  где   я команду   имел, коммиссия поручена   была каждому человеку присягать велеть; то я ни Россиянина, ниже кого инаго   видал   и не слыхал, который бы  хотя одно слово в пользу ея величества,   ныне благополучно государствующей императрицы, молвил, кроме одного покойнаго адмирала Сиверса, который публично сказал: корона де ея императорскому высочеству цесаревне Елисавете принадлежит (2).

(1) Старшая сестра императрицы Анны, женщина с энергическим нравом, много видавшая горя на веку своем. См. о ней между прочим выше стр. 13.    П.Б.

(2) Этим объясняются милости, коими пользовались Сиверсы при Елизавете Петровне.     П.Б.

 

 

 

176

Но как я о том по должности моей донесть принужден был, и помянутый адмирал Сиверс после того, хотя год спустя, отставлен и в его деревни послан был, может быть, что оное в разсуждении ея императорскаго величества учинилось, и вышереченное мое доношение повод к тому подало. И потому, ежели ея величество, наша великодушнейшая императрица соизволила б Сиверсовым детям некоторыя действительныя милости щедрейше явить, то оное бы и к успокоению моей совести служило.

IX.  Ныне   я с моей стороны   основанием правды поставляю, что яко   в ея императорском величестве, так и в   вашем   высокографском  сиятельстве великодушныя   и христианския души обитают, и что я Бога и ея императорское величество,  також   и ваше сиятельство, чистосердечно и с сущим поканием,  о прощении всего того,   в чем я ведением  или неведением погрешил,  и по  указу   или   своевольно вас озлобил, с глубочайшею  покорностию и усердно прошу. Тако  и я надеюсь Божия долготерпения и ея императорскаго величества великодушнаго помилования,   а женерознаго   вашего   сиятельства  прощения   к мне  кающемуся и   соболезнующему   грешнику,   за   что Бог ваше сиятельство и ваш высокографский дом небесным благословениeм душевно   и телесно   со изобилием одарить благоволит.

X.  В сем  же   надеянии   адресуюсь и к вашему   высокографскому сиятельству, яко высокоповеренному ея императорскаго величества вице-канцлеру и статскому министру, который всемерно о высоком ея императорском величестве  и ея государства  интересе  ревностнейше старается, и паче всякой партикулярной дружбы, по имеющемуся вашему незлобию   и истинности,   предпочитает, и потому   я прошу ваше сиятельство наиприлежнейше   меня вашей протекции   и   многомогущаго   предстательства   у ея императорскаго   величе-

 

 

 

177

ства, к знатному поспешествованию ея величества службы, удостоить.

XI. Признанная от Петра Великаго, славы достойнейшия памяти, правда есть, что большой Ладожский канал без тех способов, кои я предъявил, не был бы готовым. Никто не знал рек Назью, Кобону и Шелдиху чрез канал провести, чтоб они песку в оный канал не наносили, и оный же повсягодно не засаривали, и неудобным не чинили. Ибо до 1723 года целый миллион денег на строение того канала употреблено, имея в помощь целыя ж армии, дабы тем только первыя 12 верст, считая от Новой Ладоги, и на которой дистанции никакой реки в канал не впадает, в совершенство привесть, а прочее все и зачато не было, или же и начатое по всевысочайшему указу его императорскаго величества, который то дело сам со многим терпением и прискорбием осматривал, отменить, всю воду вылить и глубже сделать принуждены были. Канал же на болото, именуемое Белое Озерко, веден был, где никакой земли ни плотины не нашлось. Начали же реченный канал пятью футами свыше водянаго горизонта поднимать, a летом воду так высоко поднимать все реки недостаточесвтуют; от чего б канал или во все летнее времена высыхал, или же б вся земля, на южной стороне канала, болотом сделалась, а канальная плотина в виде лежала б, еже прочно быть не могло. Начали же канал чрез гору, на разстоянии четырех верст вести, где 13 аршин глубиною, и тако глубже Кронштадскаго канала, копать, а землю и каменья, будучи та гора почти вся в каменьях, вывозить надлежало б. А понеже при Кронштадском канале около 30 лет работано было, то и при сих четырех верстах Ладожскаго канала, по меньшей мере, от 30 до 40 лет работать, и два миллиона денег, а на весь канал по пропорции первых 12 верст, по меньшей мере 10 миллионов рублей на строение употребить дол-

 

 

 

178

жно было бы, дабы такой канал совершить, который бы прочен быть не мог. Но как я в 1723 году другие и возможные епособы показал, и в 1724 году в октябре месяце его императорское величество мою первую работу и первый шлюз увидел, каким образом песок из рек удерживается, так что оный в канал не наносится, то его императорское величество тому так рад был, что он мне генерал-фельдцейгмейстерский чин и генеральную дирекцию надо всеми императорскими строениями во всем государстве всемилостивейше предложить повелел. А по прошествии двух месяцев Бог сего великаго монарха из света отозвал. Сия же канальная работа на меня злобу и ненависть кн. Меньшикова крайнейшею мерою привлекла: все к работе назначенные полки противным ордером остановлены были, и я непрестанною докукою, трудом и досадою, единственно только с Божиею помощию, сию опасную, а государству весьма полезную работу в состояние привел. Ныне каналом, без задержания и без всякой опасности, по поданным репортам ценою на полчетверти (3) миллиона товарами Российских купцов, материалами, мостами и дубом для адмиралтейства, також и съестными припасами для жителей в Петербурге и Кронштате ежегодно отправляется; а прежде сего третья доля товаров и провианта на Ладожском озере, которое камнями и мелями наполнено, утрачивалась; адмиралтейский лес в Ладоге пролеживал и гнил, а ради транспорта онаго в Ладоге безпрерывно команду, состоящую в 500 человеках, содержать и за каждый груз галлиота от 120 до 180 рублей перевоза наличными деньгами платить принуждены находились, еже адмиралтейския книги доказать имеют. Одним словом сказать, канал, ради вышеизображенных обстоятельств, без меня

(3) Т. е. на три с половиною —старинный и нынешний простонародный счет. П. Б.

 

 

 

179

работою вовсе остановился б. И понеже его императорское величество, славы достойнейшия памяти, довольно предусматривал, что флот, коммерция в Петербурге, да и самый город Петербург, со временем без сего канала состоять не возмогут (якоже я сам по шести рублей с половиною за маленький воз сена в Петербурге платил) то между другими господин лейб-медикус Блументрост, будучи безотлучно у государя, о той радости, которую сей монарх возчувствовал, когда он надежду получил, что Ладожский канал мною в состояние приведен будет, свидетельство подать может. Он такую радость и удовольствие до своей кончины всякому человеку засвидетельствовал, и меня б, не токмо из Пелыма от ссылки, но и из Китая, ежели б я тамо был, для его службы к себе привесть велел. Ах! когда б ея величество, наша всемилостивейшая императрица, о сей правде разсудить изволила, и ради Петра Великаго о мне умилостивилась. Он от гроба вопиет: освободи сего невольника, ибо он еще к славе твоего и моего имени полезным быть может! А ежели сначала, когда проход каналом отверстым быть стал, ежегодно по три миллиона и более ценою считается, что каналом без повреждения и убытка прошло; и оное на 50 миллионов распространяется: то ваше высокографское сиятельство склонно разсудить изволите, какую знатную прибыль я чрез то казне ея императорскаго величества и ея верным подданным в коммерции доставил; ибо все, что железом сюда из Сибири и материалами для адмиралтейства Волгою в Петербург приходит, и прежде сего два года в дороге находилось, то ныне в один год доходит. Не прибыль ли то есть в разсуждении одного года, которым она приобретается, и тех многих людей, которых при таковых транспортах содержать надобно? Везде обычай есть, что при всяких наказаниях   разсуждается   о прежних

 

 

 

180

поступках и показанных заслугах, преступника; известно же, что такого труда, который я при канале понес, никто на себя не приимет; ибо я почти никакого сна не имел. Прошу ваше сиятельство да извольте себе честь и удовольствие из того учинить, за такого вернаго работника у ея императорскаго величества предстательствовать: Богу то угодно будет, Который всякую правду откроет, из которых непоследнейшая есть, что понеже толь премудрый монарх, как ея императорскаго величества государь-родитель, славы достойнейшия памяти, который свой и своего государства интерес знал и об оном усердствовал, единственно только ради сего канала меня недостойнаго, я смею сказать, сердцеотечески любил, то я толь наипаче упаваю, что ея величество (потому что я, по двадцатилетней службе и ревности, о внутренних обстоятельствах государства, особливо же о крепостях, линиях и границах сведом, да и гораздо более ея императорскому величеству полезную службу равномерно ж, как и в то время, когда я новым пришлецом был, показать и предъявить в состоянии нахожусь) мне мои частию наваленные или по человеческой слабости учиненные грехи отпустить и ради своего высокаго имяни ко мне умилостивиться соизволит. Все христиане Бога молят, чтоб Он вместо правосудия милость явить благоволил; и понеже я все потерял что я во время двадцатилетней службы в России, да столько ж и в другой службе, и тако в сорок лет с великим трудом и опасностию живота приобрел, и ныне полтрети года в толь жестоком аресте содержусь, что я и в реке, коя здесь под воротами течет, к моему увеселению, ни одной рыбы поймать, наименьше же продавец яиц или репы к воротам для продажи принести смеет; то я чаю, что правосудию ея императорскаго величества тем удовольствие учинится, и о моем нынешнем мизерном состоянии предстательством вашего сия-

 

 

 

181

тельства какое либо облегчение покажется, к чему я разные градусы в моем к ея императорскому величеству отправленном покорнейшем писме (4) ея величеству представил.

XII. И понеже я в прошлом году два всеподданнейшия важныя представления чинил: первое о безопасности Турецких и Татарских границ, второе о начавшемся при Петре Великом на Невских порогах, близ Тосны, весьма полезном канале, ея и-му в ву к стопам положил, a ныне третье, а имянно, каким образом от болезней при напольных полках и гарнизонах отчасти предостерегаться, а отчасти и больным облегчительные способы изыскивать; однакож каждому имеющемуся делу, как вашему высокографскому сиятельству наилучше известно, доброе и худое толкование дать можно; того ради да соизволите ваше сиятельство сии от добраго сердца происшедшие три проэкта еще с аттестациею разсмотреть, и о пользе оных, так как ваше высокографское сиятельство благоусмотреть изволите, у ея и-го в-ва в действие произвесть, со всеподданнейшим обнадеживанием, что в исполнении каждаго проэкта весьма полезнейшее учреждение, нежели на бумаге показаться может, и токмо способ дальнейшему и ближайшему намерению пишется. А понеже в предписанном кратком трех дней термине не токмо о важных делах писать, но и ничего обстоятельно сочинить не можно, того ради да соблаговолите ваше высокографское сиятельство иногда в том, еже к поданию ея и-му в-ву принадлежать, и в находящейся конфузии, так же и во всем, непорядочно, без кон-

(4) Письмо это, равно и к великому князю Петру Федоровичу, сохранившияся тоже в современных переводах г-на Демидова, не представляют в себе ничего особенно новаго в сравнении с теми письмами, которыя уже помещены в 12 вып. Р. Архива за 1865 г., а потому мы их здесь не печатаем.     П. Б.

 

 

 

182

цепта, со всяким поспешением сочиненном меня высокосклонно извинить, и того офицера, который в немалой опасности находится, что термин минул, потому ж защищать.

XIII. Ваше высокографское сиятельство я при сем обнадежить могу, что ни одна из всех Российских крепостей не достроена, ниже в настоящем оборонительном состоянии находится. В оных 10 годах, в которых я дирекцию над оными имел, непрестанное принуждение чинено, как из всех от военной коллегии, инженерской конторы и собственной моей канцелярии непрестанно из посланных о том указов, диспозиций и инструкций видно. Токмо война немалую тому остановку причинила, ибо гарнизонные полки весьма малым числом людей, а напольные и ничего работать не могли. И тако надобно начать от С. Петербургской крепости, которая снаружи красиво кажется, и я все наружныя укрепления строил; но ежели б ваше высокографское сиятельство труд себе принять изволили—походить по валу той крепости, хотя не много, то вы сами свидетелем быть можете, что ничего в оборонительном состоянии не находится.

Брешь, который при Нарвской крепости обвалился, как оная крепость в 1703 году его величеством императором у Шведов взята, еще и в 1732 г. был открыт, и тако чрез 29 лет та крепость отверста находилась. Я сей брешь (5) в 1733 году и 34 г. заделал. Рижская, Перновская, Ревельская, Выборгская, Кексгольмская и другия пограничныя крепости никогда достроены не бывали, а по старому манеру к обороне весьма недостаточны. Кронштадт еще весь в открытии находится; також и другия крепости, внутри государства, совсем обвалились, которыя по возможности непрестанно починивались. Когда мне главная дирекция над крепостями поручена была, то не можно было никакой крепости черте-

(5) Т. е. трещина, провал. П. Б.

 

 

 

183

жа получить. Петербургская крепость тайная быть имеет, и никто чертежа оной, кроме Трезина, не имеет, который оную построил и так испортил, как она ныне есть. И понеже ни при какой крепости в свете столько неравных бастионов не делано, как при сей малой крепости, где ни один бастион другому равен не кажется; покойный генерал лейтенант Кулон, яко старший инженер, объявил, что он всегда те чертежи, какие ему даваны были, жег; и заподлинно никаких у него не было, а может быть, что он их и не имел. Наконец по трехгодовой прилежной корреспонденции, и когда я во все крепости инженеров и кондукторов, для снятия с тех крепостей потребных чертежей разослал, то я из оных изрядную книгу сочиня; с надписью: Сила Российской пмперии, которая и ныне при ея и-го в-ва кабинете, военной коллегии и инженерной конторе и проч. находится, привел в состояние; оная ж книга, хотя сама собою весьма изрядна, и по моему введенному порядку весьма внятно нарисована, однакож оная еще полна погрешностей. И понеже есть сущая правда, чтоб никого не озлобить, то в службе ея и-го в-ва такого не обретается, который бы в том, колико до фортификации канальных работ касается, ея императорскому величеству такую услугу учинил, какую я недостойный еще могу показать и выдумать. Я всех господ инженеров знаю, и между ними искусные люди находятся, токмо во всех частях совершеннаго основания и порядка не имеют.

XIV. И яко ея и-е в-во градусы моего уповаемаго помилования по размеру ея в-ва великодушия и удовольствования ея правосудия, мне всемилостивейше показать соизволит, тако я, ежели мне Бог живот и здравие подаст, в глубочайшей благоговейности готовым себя представляю к следующему:

1) Ежели ея и-е в-во меня всемилостивейше удостоить изволит высочай-

 

 

 

184

шего свободою, чтоб я ея высочайшей и священнейшей персоне служил, с чином, или хотя и без чина и характера, чтоб никому не воспрепятствовать (ибо мне ни в какой временной чести в свете, ниже в ранге уже более нет нужды) то или канальное строение от Петербурга до Петергофа, или же главный госпиталь под именем: Госпиталь святыя Елисаветы, или оба те строения вместе (понеже ея и-е в-во обо мне всемилостивейше разсуждать изволит, что я в строениях искусен), под моим надзиранием, с крайним бережением и авантажем строить приказать соизволено было б; а притом бы один из приятнейших Петра Великаго проэктов, о котором я за краткостию времени здесь упомянуть и припамятовать не могу, к ея и-го в-ва высочайшему удовольствию и славе в действо произвести позволено было.

2)  Ежели я того великаго счастия сподобиться не возмогу, но ея и-е в-во всемилостивейше заблагоразсудит,  чтоб я ея в-ву отдален от высочайшей ея священной особы служил, то представляю себе линию на границах наибезопаснейше построить.

3)  Ежели же я и сей милости не получу, и только б всемилостивейше мне дозволено было жизнь свою у моих детей, или  в  графстве  Ольденбургском на моих тамошних малых маятностях окончить, то я обязуюсь в славу еа   и. в.   новую   систему  фортификации сочинить, с которой концепт чаятельно между моими книгами в целый лист, на французском языке моею собственною рукою писанный, найден, который однакож весьма недостаточен.

4)  Все те способы и военныя правила  описывать,   по  которым  с Божеским   вспоможением Турки  и Татары Российскою  славною армиею  всегда побиты  быть могут  (чего   римско-императорская армия уповать не может, ибо оная еще недавно от Турок побита). При том же и изображено, что в трудных  маршах в степях наблюдать потребно, без чего легко армию поте-

 

 

 

185

рять можно, на то я всеусердно готов, в сем Богу угодном предприятии. Я еще со слезами и с воздыханием к стопам ея и-го в-ва, нашей всемилостивейшей государыни-монархини, припадаю. Препоруча себя и мою престарелую жену, и единаго сына, с детьми и внучатами вашего сиятельства милости, и рекомендуя нас покорнейше вашей супруге, я во всю жизнь свою себя счастливым признавать буду, с верноусерднейшею и истиннейшею преданностию пребывая вашего высокографскаго сиятельства всепокорнейший раб

Миних.

 

Из Пелыма. 4 го июня, 1744 года.

(Сообщено С. И. Шубинским).