Лукомский С.В. Автобиографическая «сказка» малороссийского летописателя Стефана Лукомского / Сообщ. О.И. Левицкий // Киевская старина, 1890. – Т. 30. - № 9. - С. 477—485.

 

 

 

Автобиографическая „сказка" малороссійскаго лѣтописателя Стефана Лукомскаго.

 

Въ числѣ малороссійскихъ старшинъ XVIII ст. было не мало такихъ образованныхъ людей, которые, съ успѣхомъ отправляя военныя и административныя обязанности, любили въ часы досуга браться за перо и съ увлеченіемъ отдавались историко-литературнымъ занятіямъ. Одни изъ нихъ, какъ генеральный хорунжій Н. Ханенко или генеральный подскарбій Я. Марковичъ, въ теченіе многихъ лѣтъ изо дня въ день вели записки или мемуары обо всемъ ими видѣнномъ и слышанномъ; другіе списывали или передѣлывали старыя козацкія лѣтописи, дополняя ихъ повѣствованіомъ о событіяхъ своего времени; третьи, наконецъ, сознавая уже недостаточность однѣхъ этихъ лѣтописей для болѣе полнаго изученія прошлой жизни своей родины, занимались собираніемъ и сводомъ историческихъ матеріаловъ, черпая ихъ изъ другихъ, часто, инозеиныхъ источниковъ, переводили польскихъ историковъ, составляли хронологическіе конспекты историческихъ лицъ и событій и т. под. Такъ образовалась довольно значительная историческая литература въ Малороссіи въ XVIII ст., сослужившая службу и современникамъ въ дѣлѣ ознакомленія ихъ съ прошлыми судьбами края, и послѣдующимъ историкамъ, нашедшимъ въ ней готовый сводъ матеріаловъ.

Къ числу такихъ лѣтописателей — компиляторовъ принадлнжитъ и Стефанъ Васильевичъ Лукомскій, начавшій службу въ 1731 г. въ генеральной канцеляріи и впослѣдствіи дослужившійся до чина полковаго обознаго. Еще въ бытность свою полковымъ прилуцкимъ

 

 

 

478

сотникомъ, Лукомскій въ 1738 г. перевелъ съ польскаго дневникъ Окольскаго „О Остраниновой войнѣ зъ ляхами" 1638 г., дополнивъ его разсказомъ о событіяхъ въ Малороссіи съ 1639 по 1648 г. на основаніи безымянныхъ козацкихъ лѣтописей; впослѣдствіи онъ перевелъ также съ польскаго записки Матвея Титловскаго о двухъ походахъ султана турецкаго Османа I противъ поляковъ въ 1620 и 1621 годахъ, подвергнувъ и эти записки значительнымъ поправкамъ и дополненіямъ на основаніи мѣстныхъ лѣтописей. Оба эти перевода, по мысли Лукомскаго, должны были служить какъ-бы введеніемъ къ переведенной имъ же исторической поэмѣ Самуила Твардовскаго „Wojna Domowa" (о войнахъ Б. Хмельницкаго). Наконецъ, въ 1770 г., состоя уже въ отставкѣ и проживая въ г. Прилукахъ, престарѣлый Лукомскій, не желая, какъ онъ самъ говорить, „напрасно и бездѣлно времени терять, но чтобъ какую-нибудь прислугу обществу дѣлать", скомпилировалъ лѣтописный сборникъ подъ заглавіемъ „Собраніе Историческое", обнимающій событія въ Малороссіи отъ вроменъ Гедимина до конца XVI ст. и составленный на основаніи сочиненій польскаго историка XVI ст. Александра Гвагнина и козацкихъ лѣтописей. Это „Собраніе" напечатано въ приложеніи въ изданной въ 1877 г. кіевской коммиссіей Лѣтописи Самовидца, а переводъ Титловскаго и дополненіе къ дневнику Окольскаго помѣщены въ IV т. Лѣтописи С. Величка.

О жизни Стефана Лукомскаго доселѣ извѣстно было лишь только то, что въ 1738—43 годахъ онъ занималъ урядъ сотника прилуцкаго и участвовалъ въ занятіяхъ особой коммиссіи, учрежденной, по повелѣнію императрицы Анны Іоанновны, для перевода и свода малороссійскихъ законовъ, а въ 1770 г. проживалъ въ г. Прилукахъ въ званіи отставнаго полковаго обознаго. Помѣщаемая ниже „сказка" представляетъ весьма обстоятельный разсказъ самого Лукомскаго объ его происхожденіи, о службѣ козацкой его дѣда и отца, о его обученіи въ кіевскихъ школахъ и неудавшейся попыткѣ отправиться за границу для окончанія образованія и наконецъ о первыхъ годахъ служебной дѣятельности Лукомскаго въ войсковой генеральной канцеляріи. Помимо біографическаго интереса, разсказъ

 

 

 

479

Лукомскаго о скитальческой жизни его родителей довольно живо иллюстрируетъ бѣдственное положеніе жителей правобережной Украины въ концѣ XVII и началѣ XVIII ст., когда населеніе этой благодатной страны, подъ вліяніемъ несчастливо слагавшихся политическихъ обстоятельствъ, неоднократно было вынуждаемо покидать родныя мѣста и селиться на чужихъ земляхъ въ гетманщинѣ.

Помѣщаемая „сказка" доставлена намъ покойнымъ В. П. Масловымъ и извлечена имъ изъ хранящегося въ моск, архивѣ минист. юстиціи 1) дѣла о Лукомскомъ, „о родствѣ его и о службахъ дѣда его Андрея Гайдука, а паче Василія, отца его, и прочихъ родственниковъ его россійскимъ императорамъ". Дѣло это производилось въ 1733—1734 гг. въ генеральной войсковой канцеляріи; въ немъ заключаются показанія разныхъ лицъ полковой старшины и между прочими бывшаго бѣлоцерковскаго полковника Емельянова. Этими показаніями вполнѣ подтвердились факты, о которыхъ упоминается въ личной „сказкѣ" Лукомскаго. О немъ же самомъ войсковая старшина дала такой отзывъ, что онъ „человѣкъ добрый, вѣрный и къ ея императорскому величеству не подозрительный и въ службахъ е. и. в-ству быть достоинъ, годенъ и потребенъ". Подъ этимъ отзывомъ подписались: генеральный подскарбій Андрей Марковичъ и генеральный сѵдья Михайло Забѣло.

О. Л.

 

 

1733 году, августа 29 дня, въ генеральной войсковой канцеляріи Стефанъ Лукомскій сказкою показую: націею я малороссіянинъ, вѣры христіанской, благочестивого греческаго исповѣданія, лѣтъ отъ роду мнѣ тридцать два. Родился я за Днѣпромъ, въ украинскомъ городѣ Умани, подъ высочайшою державою ихъ императорского величества. Дѣдъ мой Иванъ Лукомскій и прадѣдъ (имени его не помню), козаки, родились полку лубенского, въ мѣстечку Лукомлѣ, и тамо они имѣли свои грунта,

1) Кн. дѣлъ Сената по малороссійской экспедиціи 1733, № 100/1827, стр. 637 —639; а также № 22/1749, стр. 235—237 и 277.

 

 

 

480

только жъ тіе грунта, во время войны гетмана Богдана Хмельницкого съ ляхами и ради другихъ въ тѣхъ старихъ годахъ неспокойствъ, отошли въ другіе владѣнія. Такожъ оные дѣдъ и прадѣдъ мой имѣли свои грунта за Днѣпромъ въ городѣ и около города Умани, помѣжніе съ Скоропадскими, изъ которыхъ и гетманомъ малороссійскимъ Иванъ Иллѣчъ Скоропадскій былъ; такожъ съ Кочубеями, съ которыхъ нынѣ полковникъ полтавскій Василій Кочубей, съ Ханенками, изъ которыхъ нынѣ полковій обозній кіевскій Ѳедоръ, судія стародубовскій Николай Ханенки, и съ другими бывшими тамо за Днѣпромъ владѣльцы. И дѣдъ мой Иванъ Лукомскій, за тогдашними неспокойствіи, изъ Лукомля перейшолъ въ Полтаву и тамо въ Полтавѣ сплодилъ отца моего Василья; а когда дѣдъ мой Иванъ Лукомскій умре, а бабку мою Анну взялъ въ жену Андрей Гайдукъ, а отецъ мой Васыль малолѣтенъ остался, и тогда Андрей Гайдукъ, отца моего отчимъ, на прадѣдизніе и дѣдизніе отца моего и на свои грунта перешолъ за Днѣпръ и жилъ на своихъ козачихъ грунтахъ въ городѣ Умани съ отцемъ моимъ до турецкой под тимъ городомъ бывшой войны въ козацкой службѣ; а когда турки тотъ городъ украинскій Умань виняли и спустошили, тогда въ самомъ туреческомъ оттакованіи отчимъ отца моего Андрей Гайдукъ съ Васильемъ, отцемъ моимъ, изъ того города Умани вийшли и зайшли съ другими тогобочними людми въ Переясловле и тамъ многіе года жили въ козацкой же службѣ. Когда же за-днѣпрская Украина въ державѣ ихъ императорского величества почела населятись по прежнему, тогда оные дѣдъ и отецъ мой (которой въ Переяславлѣ оженился на Евдокіи Дубсковнѣ 1), малороссіянцѣ) перешли за Днѣпръ на свои жилля къ Умани, и что (такъ какъ) тотъ городъ Умань былъ разоренъ и спустошенъ, и многіе бывали въ ту Украйну набѣги и нападенія татарскіе, стали они, дѣдъ и отецъ мой, въ уманской жить поланцѣ, отъ города Умани верстъ въ семь, отъколя хаживалъ отецъ мой Василій, по отцу родному Лукомскій, а по отчиму Гайдукъ, въ разные походы на непріятелей тогда государства всерос­

1) Т. е. дочери Дубскаго.—Ред.

 

 

 

481

сійского: на татаръ съ Семеномъ Палѣемъ, полковникомъ тогда бѣлоцерковскимъ, да съ Карпомъ Часныкомъ, что нынѣ полковникъ охочекомонній, да съ Павломъ Циганчукомъ, обознимъ тогда полковымъ бѣлоцерковскимъ, и съ другими войсковыми людми. А сказывалъ отецъ мой (что я припомню), былъ онъ въ войсковыхъ походахъ и воинскихъ акціяхъ: 1) когда поланки татарскіе полковникомъ черниговскимъ Яковомъ Лизогубомъ и наказнимъ гетманомъ разоривани; 2) на нѣякомъ-сь урочищѣ при Кучманѣ, на Кодимѣ, съ тѣмъ же Семеномъ Палѣемъ, и когда отецъ мой въ томъ походѣ будучи настоящимъ атаманомъ и наказнымъ надъ паланскими козаками сотникомъ, и возвратясь отъ оной Кучмани, разбивши татаръ и отлучась отъ Палѣя къ Уманской поланцѣ съ восьмидесяти человѣкъ, тогда напали на нихъ татаре въ урочищѣ Сухой Дуброви, надъ рѣкою Ятранню, и тамъ отца моего съ другими товарищи татаре доставши, въ неволю взяли, и былъ въ той неволѣ больше полгода, и хочай полковникъ Семенъ Палей въ замѣну одного мурзу за отца моего мѣлъ отдать, толькожъ, понеже тотъ мурза съ другимъ за князя Четвертенского Юрія, тогда жъ въ полону бывшаго, отданъ, того ради отецъ мой съ той неволѣ себе пятсотма левковими выкупилъ; 3) Когда Бѣлую Церковь Палѣй отъ ляховъ досталъ, и тамъ раненъ отецъ мой съ флинты кулею въ правую ногу; послѣ же, по унѣверсалу тогда гетманскому, городъ украинскій Умань (который отъ Кіева миль въ дватцать) и другіе къ тому городу, яко къ полковому, надлежащiе сотенніе городки: Ладижинъ, Манковку, Манастирища, Буки, Мушуровъ, Воронное, Романовку, Татанное, и протчіе съ ихъ селами, по разореніи турскомъ, осадилъ и осадчимъ былъ всего уманского уѣзду, и подати прежде бывшимъ гетманомъ, яко то лисичное и звѣри дикіе приваживалъ въ Батуринъ и въ Глуховъ; 4) Зъ гетманомъ Мазепою на службу императорского величества ходилъ по указу въ Полщу, а въ якихъ годѣхъ то было, того, понеже о семъ въ малолѣтствіи отъ отца своего слышалъ, подлинне не знаю; 5) А сему уже памятенъ, что во время благополучной Полтавской викторіи 1709 году, когда Андрей Кандиба, полковникъ корсунскій (который въ сихъ годахъ недавнихъ былъ генеральнымъ

 

 

 

482

судьею), наказнимъ гетманомъ будучи, стоялъ по указу съ войсками заднѣпровскими надъ рѣкою Богомъ, въ томъ же войску и отецъ мой былъ настоящимъ уманскимъ атаманомъ и наказнымъ сотникомъ; 6) Да въ маѣ мѣсяцѣ на мѣстечко уѣзду уманского на Нерубайку якійсь татаринъ Летунъ съ запорожцами напавъ, конѣ и товаръ когда у обывателей позаймали и набѣги на подданныхъ ихъ императорского величества чинили, то отецъ мой, будучи сотникомъ уманскимъ, съ командѣрованними уманской сотнѣ козаками съ четыреста человѣки ходилъ на того татарина Летуна и на запорожцевъ, и на урочищи прозиваемомъ Гарбузина Долина, надъ рѣкою Мертвоводомъ, съ тимъ татариномъ Летуномъ (которій послѣ отъ полковника тогда Чигиринского, a нынѣ прилуцкого, Игнатія Галагана убитъ) и съ запорожцами чинилъ войну, и отца моего съ козаками уманскими тамъ разбито, а двоюродного отъ матки брата моего Семена Дубского, переясловского родимца, хоружого сотенного уманского, въ той акціи убито, а отецъ мой списомъ въ обѣ руки и въ поперекъ спины тогда раненъ, въ полонъ взятъ, припровоженъ запорожцами къ Перекопу и отданъ нѣякомусь перекопскому каймакану, гдѣ въ Перекопѣ сидѣлъ въ ямѣ килька мѣсяцей и отданъ хану кримскому, а отъ хана кримского отданъ въ Цариградъ султану и тамо въ Цариградѣ сидѣлъ въ неволѣ. 7) 1711 году братъ мой родній Денисъ былъ въ походѣ съ войсками россійскими на Прутовой акціи, въ командѣ Василья Танского, нынѣшняго переясловского, а тогда россійскихъ волосскихъ корогвей полковника.

А когда обывателемъ заднѣпровскимъ велѣно, по указу ихъ императорского величества, переходить на сю сторону Днепра, а ту сторону полякомъ отдано, въ ту пору мати моя Евдокія Дубсковна со мною малолѣтнимъ и съ другими дѣтьми своими, съ протчими уманскими жительми, перешла полку лубенского въ мѣстечко Веремѣевку, а 1712 г. отецъ мой, выйшовши зъ неволѣ, прийшолъ въ Переясловъ и не имѣя здѣсь на чемъ жить, разоренъ будучи отъ той неволѣ, принужденъ за оскудѣніемъ своимъ пойтить на свое жилье прежнее, къ Умани; а я въ малолѣтствіи своемъ пошелъ въ Кіевъ въ наученіе и въ кіевскихъ

 

 

 

483

училищахъ латинскіе проходилъ школы, и первое 1718 году съ протчими студентами на вѣрность ихъ императорскому величеству присягалъ въ Кіевѣ въ Братской церквѣ, при бытности князя Хотяновскаго и тогда бунчужного, a нынѣ обозного генерального Якова Лизогуба; а въ 1722 году, оконча въ Кіевѣ часть ученія своего, ходилъ въ чужестранніе краи, надѣясь тамо оное латинское мое совершить ученіе, но за приключившеюся мнѣ тогда болѣзнію, принужденъ остаться въ Польши, гдѣ, ради преслѣдованія за благочестіе греческого исповѣданія и что я малороссіянинъ, нe моглъ тамо долѣе ученія своего имѣть и, не соверша оного, въ 1726 году возвратился паки по прежнему въ Кіевъ, гдѣ и совершилъ богословію, о чемъ многіе малороссіяне могутъ засвидѣтельствовать. А между ученіемъ въ 1727 году въ другое на вѣрность ихъ императорскому величеству въ кіевской Братской церкви, а въ 1730 году въ третое на вѣрность всемилостивѣйшей государынѣ императрицы, нынѣ благополучно самодержавствующей, ея императорскому всепресвѣтлѣйшему величеству въ Глуховѣ въ соборной глуховсвой церквѣ, съ сыномъ обозного войскового генерального Якова Лизогуба съ Григоріемъ Лизогубомъ, которому я тогда учителемъ былъ, присягалъ же. А въ началѣ 1731 году, генваря въ первыхъ числехъ, по опредѣленіи господина гетмана и кавалера Апостола, я нижайшій, природній ея императорского величества подданній и родимецъ малороссійскій, въ генеральную войсковую канцелярію принятъ и въ той канцеляріи, въ дѣлѣ ея императорского величества, вѣрно и безпорочно служа, въ-четвертое въ 1732 году ея-жъ императорскому величеству я подданній чесную вѣрность присягалъ-же. А сего 1733 году марта 14, по отлученіи прежде мене бывшаго старшаго канцеляриста Григорія Юркевича, что нынѣ полковій писарь стародубовскій, по опредѣленію оного-жъ господина гетмана и кавалера, по усмотрѣнію его, учрежденъ я быть въ той же войсковой генеральной канцеляріи старшимъ канцеляристомъ, и съ бытія въ оной канцеляріи, даже до полученія высокоповелительнѣйшого ея императорского величества указу, предостойнѣйшой ея-жъ императорского величества изъ государственной коллегіи иностранныхъ дѣлъ грамоты, сего августа 13

 

 

 

484

пущенной, а 27 полученной, изображенного, въ званіи моемъ при дѣлѣ-жъ ея императорского величества канцелярскихъ, по присяжной своей должности, служилъ я ея императорскому величеству со всякою вѣрностію и ревностію безъ жадного порока, о чомъ дѣла ея императорского величества, въ той-же канцеляріи имѣючіеся, по укавамъ е. и. в. вѣрного службою моего произвожденіе, и генеральній писарь Михайло Турковскій могутъ засвидѣтельствовать; а принятъ я въ ту войсковую генеральную канцелярію и старшимъ канцеляристомъ былъ учрежденъ безъ особливѣйшаго обязательства и безъ присяги ея императорскому величеству въ вѣрности по прежнимъ здѣсь примѣрамъ. А что я природній ея императорского величества подданнiй, зъ дѣда и отца малороссіянинъ, и яко вѣрностно усопшимъ блаженнія и высокославнія ея императорского величества предкомъ дѣдъ, а паче отецъ мой Василій, по родному отцу Лукомскій, а по отчиму Гайдукъ, служилъ и за предостойнѣйшую ея императорского величества всероссійскую державу неволю и многіе раны терпѣлъ, и показаннiя братья мои служили жъ, въ томъ имѣются свидѣтели, а именно: полковникъ кіевскій Антоній Танскій, полковникъ охочекомонній Карпъ Часникъ, бунчуковій товарищъ Афанасій Дорофеевичъ, Сотникъ полковій нѣжинскiй Григорій Романовскій, сотникъ Иванъ Дубранизкій, атаманъ Стефанъ Гаптаренко, полковіе переяславскіе, Ярема Золотаръ въ Кіевѣ, да перешедшіе на сю сторону Днѣпра съ Умани: Данило Рѣдкій; Иванъ Коробанъ, полку полтавского въ Кобеляцѣ или въ Санжаровѣ; попъ Матвѣй Тараховскій, полку гадяцкого, подъ Зѣнковомъ, въ селѣ Павловцѣ; Семенъ Богатій, полку лубенского, подъ мѣстечкомъ Веремѣевкою, въ селѣ Погорѣлахъ, и многіе, кого они свидѣтели въ моемъ родствѣ и о вышеписанныхъ службахъ покажутъ, понеже я, за тогдашнимъ малолѣтствіемъ, жильцовъ уманскихъ многихъ припомнить не могу. Да и родственниковъ своихъ здѣсь имѣю: тетка моя родная, инокиня Ѳеодосія Чайченкова, полку переясловского, подъ Золотоношею, въ Коробовцѣ, въ дѣвичомъ монастырѣ; двоюродніе сестры: Анастасія Чайченковна, швакгеръ Николай Леенко, да Любка Дубсковна, и многіе, кого они род­

 

 

 

485

ственники въ Переясловлѣ покажутъ; да братіе двоюродніе Василій и Захарiй Дубскіе, полку лубенского въ Лохвицѣ, да сестры двоюродніе-жъ: Евдокія Дубсковна Свѣрская и швагеръ Иванъ Свѣрскій въ Нѣжинѣ, Евдокія Дубсковна-жъ за городомъ Нижнимъ Кіевомъ въ сильцѣ жительствуетъ; а отца моего братья родные на службѣ ихъ императорского величества татарми взяти въ неволю, въ якой неволѣ и по нынѣ обрѣтаются. А что тотъ городъ Умань, гдѣ я родился, въ державѣ ихъ императорского величества былъ до отдачи полякомъ о семъ явствуетъ и чертежъ, которій въ 1709 году, августа въ 15 день, по указу блаженнія и вѣчнодостойнія памяти императора и самодержца всероссійского Петра Великого его императорского величества и по приказу ближняго тогда стольника, кіевского воеводы князя Дмитрія Михайловича Голицына, діакомъ Аверкіемъ Леонтіевичемъ, подполковникомъ инженеромъ Иваномъ Тересаномъ обо всей за-днѣпровской Украйнѣ чиненъ, а по указу блаженнія и вѣчнодостойнія памяти императора и самодержца всероссійского Петра Второго его императорского величества изъ Верховного Тайного Совѣту 1727 году, мѣсяца (пропускъ) въ инструкціи тайному совѣтнику и министру господину Федору Васильевичу Наумову данной, въ 21 пунктѣ всемилостивѣйше повелѣно ему жъ, тайному совѣтнику, обще съ гетманомъ трудится и старанія прилагать, дабы которіе малороссійского народа жители до сего времени отъ хлѣбнихъ недородовъ или отъ чьихъ партикулярныхъ персонъ обиды и тягости перешли на житье за Днѣпръ и за рубежъ, тѣ-бъ паки на прежніе ихъ жилища возвратились, объявляя, что имъ дается позволеніе жить въ Малой Россіи въ прежнихъ мѣстахъ или за кимъ похотятъ по тамошнему ихъ обыкновенію и по стародавнимъ ихъ вольностямъ. Къ сей сказки Стефанъ Лукомскій руку приложилъ.

 

Сообщилъ О. И. Левицкій.