Лифляндское дворянство и выставленное им ополчение в 1812 году. [Материалы] / Сообщ. А.Н. Петров // Русская старина, 1870. – Т. 1. – Изд. 3-е. – СПб., 1875. – С. 462-481.

 

 

 

Лифляндское дворянство и  выставленное им ополчение  в 1812 году.

 

В достопамятный 1812 год, когда весть о вторжении неприятеля в пределы России вызвала общий энтузиазм в русском народе, когда всякий, отзываясь на призыв царя, отдавал для защиты родины свою жизнь и имущество, когда повсюду формировались народныя ополчения,—на долю лифляндскаго дворянства также пришлось формировать местное ополчение. Ополчение это продержалось одну только зиму, и затем было расформировано, потому что часть его сдалась военно-пленными, часть перешла в лагерь неприятеля побегами, а остальная лежала по госпиталям и умирала от холода и других лишений, вследствие крайней незаботливости лифляндскаго дворянства о своем ополчении. Никакия усилия со стороны курляндскаго гражданскаго губернатора, тайнаго советника Сиверса, с целью побудить лифляндское дворянство выдать ополчению рубахи, сапоги, рукавицы, полушубки и т. п.,—не привели ни к какому результату. Между тем факт о страшном уроне в людях лифляндскаго ополчения был на лицо. Для изследования причин, имевших такой плачевный результат, было высочайше повелено, в 1813 году, тайному советнику Сиверсу произвести дознание.

Дознание это, в виде историческаго очерка, со всеми приложениями, было изложено Сиверсом в донесении государю императору от 28-го октября 1813 года.

Приводим этот очерк с относящимися к нему главнешими приложениями целиком.

 

I.

Донесение Федора Сиверса 28-го октября 1813 года.

Во исполнение вашего императорскаго величества высочайшаго повеления, объявленного мне графом Аракчеевым и полученнаго мною 20-го сего октября, о всеподданнейшем поднесении вашему императорскому величеству сведений касательно великаго урона, усмотреннаго в лифляндском казачьем полку, неупотребленном, впрочем, противу неприятеля, счастие имею повергнуть к священным стопам вашего императорскаго величества историческое изложение обстоятельств, с самаго выезда моего из Митавы по составлению лифляндскаго ополчения и лифляндскаго казачьяго полка и по день расформирования онаго бывших, с приложением документов, доказывающих усилия и средства, употребленныя на тот конец, дабы ополчение и казачий полк никогда не достигнули предназначенной цели своей.

Из онаго вернаго и на истине основаннаго изложения ваше импе-

 

 

 

463

раторское величество всемилостивейше усмотреть соизволит: 1) что ежели действительно убыло то значительное число людей, которое в донесении к вашему императорскому величеству показано, то сей урон состоялся не при одном лифляндском казачьем полку, но при всем том лифляндском ополчении, состоявшем из 2,103 человек; 2) что лифляндский казачий полк, несколько дней после того, как три баталиона регулярных войск, откомандированных идти от Кирхгольма к Фридрихштадту по левому берегу реки Двины, неприятелем были почти вовсе истреблены и взяты в плен под Томсдорфом, должен был откомандировать один эскадрон за Двину в Фридрихштадт, где он, вместе с одним полубаталионом, под командою маиора Телышевскаго, был взят в плен; 3) что 10 казаков сего лифляндскаго казачьяго полка перешли с форпостов к неприятелю с лошадьми и оружием; 4) что один форпост, из трех казаков состоявший, был снят неприятелем; 5) что в начале октября отдано в митавский гарнизонный баталион 126 человек, и 6) что из прочих людей сего вооружения 520 человек в октябре, в течение всего ноября месяца и во время сильных морозов ежедневно употребляемы были на крепостную при рижских укреплениях работу в летнем платье, что большое число сих несчастных пользовались в госпиталях от разных простудных болезней, как то явствует из госпитальной ведомости, к изложению под № 12 приложенной 1).

Равным образом долгом считаю всеподданнейше донесть вашему императорскому величеству, что я содержал на собственном иждивении лифляндский казачий полк в Курляндии, с 10-го января по день расформирования онаго, фуражем, a частию даже и провиантом, употребив на то не только свое жалованье, но и арендныя деньги, от щедрот вашего императорскаго величества получаемыя, обременив чрез то себя сверх того еще и значительными долгами. Суммы, на продовольствие сего полка употребленныя, поныне не возвращены мне ни лифляндским дворянством, ни провиантским ведомством, невзирая на то, что покупал я пуд сена 45-ю копейками ниже справочных цен единственно потому, что платил за оное наличными деньгами, и что многократно просил я о возвращении мне израсходованных собственных денег.

Всемилостивейший  государь,   вашего   императорскаго   величества верноподданный Федор Сиверс. Митава, 28-го октября 1813 года.

1) Этой ведомости мы не приводим.

 

 

 

464

II.

Историческое изложение происшествий и обстоятельств, относящихся к составлению лифляндскаго ололчения и лифляндскаго казачьяго полка по день расформирования онаго.

Июля 8-го числа 1812 года, в 11 часов пополуночи, курляндский гражданский губернатор Сиверс выступил из Митавы с 900 человек пехоты, составленной частию из митавскаго баталиона внутренней стражи, частию же из оставшихся войск от резервных баталионов, и 100 казаков и 20 гусарами, вытесненных неприятелем из Кальвена, приказал снять мост под Митавою на реке Аа, и в тот же день достиг город Ригу одним маршем, поелику генерал-лейтенант Эссен 1-й его уведомил, как то явствует из приложения под №№ 1 и 2 1), что неприятель может его отрезать при селе Олай от Риги. Неприятель в тот же самый день, в три часа пополудни, занял город Митаву, будучи предводительствуем генералами Гравертом и Клейстом, из коих каждый командовал одною колонною.

Июля 17-го дня тайный советник Сиверс отнесся к генералу Эссену и препроводил к нему проект провозглашения к лифляндскому и эстляндскому дворянству (№ 3) 2) о вооружении лифляндскаго ополчения, сочиненнаго им от чувств безпредельнейшей преданности к отечеству и ко всемилостивейшему государю. Генерал Эссен переправил сие провозглашение (№ 4), которое в сем новом виде вышло из печати (№ 5) 3); по отпечатании онаго генерал Эссен созвал ландтаг для определения правил оснований, на которых лифляндское ополчение долженствовало быть составлено; но сей ландтаг определил выставить к ополчению онаго только ратника со ста душ и 524 заводских, да 518 крестьянских лошадей; в последствии же принужден был прибавить еще 652 крестьянских лошадей,  к коим,  по повелению  генерала  Эссена,  присоединены

1) По неважности нами опущены.

2)  В проекте этого воззвания, между прочим, было сказано: « Кто из нас забыл великия благодеяния, коими сей возлюбленный монарх (Александр I) с самаго возшествия своего на прародительский престол осчастливил наши провинции; он, который в продолжение одиннадцати лет оказал нам более милостей, нежели предки его во сто лет. Властелин Швеции обременил нас тяжелыми податъми, российские государи—взимали с нас оныя в продолжении 94 лет, но великодушный  Александр не только уволил нас от оных в четвертом году своего царствования, но даровал нам, сверх того, многие миллионы, частию за весьма малые проценты, частию же вовсе даром".

3)  Приложение под № 5. А.П.

 

 

 

465

были еще 72 литовских лошадей для доставления в корпус генерал-лейтенанта Ловиза провианта и фуража.

В конце августа 1812 года  г. генерал Эссен отправил курляндскаго гражданскаго губернатора Сиверса к его императорскому величеству. По случаю  отсутствия его,   прием ратников и лошадей препоручен был   митавскому полициймейстеру  полковнику и кавалеру барону Икскулю,   находившемуся  на мызе Ранцен. Возвращаясь из С.-Петербурга и нашед 18-го сентября в городе Вольмаре часть лифляндскаго ополчения и несколько сотен лошадей, к оному принадлежащих,  курляндский  гражданский  губернатор  вместе  с тем узнал, что значительное число из онаго отправлено уже было в Ригу;   в числе  бывших  в Вольмаре  ратников,   губернатор усмотрел многих неспособных к службе и весьма  худо одетых людей, в одних летних исподниках, в круглых шляпах крестьянских,   без галстуков,   без чулок  и даже без  кастелей  (латышских башмаков); вместе с тем усмотрено им было, что большая часть  лошадей, по старости  лет  и по прочим недостаткам, были на службу негодны. Прибыв в Ригу, он, губернатор, донес о сем генералу Эссену и просил его, дабы он приказал дворянскому чиновнику  освидетельствовать  формируемое   ополчение.   Генерал Эссен препоручил  ландмаршалу Шульцу  учинить требуемый осмотр, и когда  сей ландмаршал сам  удостоверился в справедливости губернатора Сиверса, генерал Эссен приказал ему немедленно отправиться в Дерпт для принятия мер к доставлению потребной одежды для ополчения, а губернатору, между тем, препоручил главное управление над рижскими госпиталями, которые, вмещая в себе  слишком  5,000 раненых  и больных  солдат, были размещены  в 27 строениях,   частию в самом городе, частию же в форштатах. Губернатор ежедневно осматривал их и доносил ежедневно  же  генералу  Эссену,  который,   между  тем,   приказал ополчению,  в Вольмаре находившемуся, идти в Ригу и прикомандировать из  митавскаго гарнизоннаго  баталиона   126 человек  в ополчение, a вместо их толикое же число из ополчения  в баталион. Командир ополчения полковник Икскуль и полковник Раден прибыли с оным 11-го октября, а 14-го числа того же месяца генерал Эссен  приказал отправить к  корпусу  генерал-лейтенанта Ловиза один эскадрон казаков лифляндскаго ополчения с поручиком Ниротом. Сие повеление немедленно было исполнено, но только 106 казаков могли быть отправлены,   ибо из числа   759 казаков только упомянутые 106 человек имели суконные-крестьянские штаны, все же прочие, не взирая на наступившую уже стужу,  должны  были

 

 

 

466

довольствоваться ветхим летним платьем. Генерал Эссен, видя бедственное положение отправляемых людей, приказал выдать им несколько шкур с убитаго скота для сделания им обуви. Коль скоро ландмаршал барон Шульц прибыл в Дерпт, генерал-Эссен получил от присутствующаго ландрата Рихтера приложенное у сего под № 6 1) представление, сообщенное губернатору генералом Эссеном 16-го октября. В сем представлении ландрат Рихтер, не соглашаясь на требования губернатора Сиверса касательно обмена выставленных к ополчению неспособных ратников и лошадей, и полагая, что дворянство совершенно уже исполнило обязанности свои, просил определения, дабы лифляндское ополчение осталось в прежнем положении своем и дабы не требовано было ни дополнительнаго отпуска провианта и фуража, ни лошадей и людей, вместо оказавшихся неспособными.

Губернатор долгом счел своим, противу сей странной, на лжи основанной и непатриотической просьбы ландратской коллегии, возразить донесением, приложенным под № 7 2), которым, опровергнув и доказав несправедливость каждаго утверждения ландратской коллегии, просил об освидетельствовании самими ландратом Рихтером, ландмаршалом Шульцом, военным офицером и врачем ратников и лошадей лифляндскаго ополчения, равно и о приказании, дабы люди сии были, согласно рекрутскому положению, одеты; каковое распоряжение было бы тем совместнее, что, по представлению г. генерала Эссена, Лифляндия была на тот раз освобождена от рекрутскаго набора.

24-го октября прибыл в Ригу на место генерала Эссена г. генерал-лейтенант маркиз Паулучи, коему 25-го того ж месяца губернатор Сиверс вручил рапорт за № 8 3). В сем рапорте губернатор, изложив бедственное положение лифляндскаго ополчения и все распоряжения, генералом Эссеном к обмундированию казачьяго полка и одной конно-егерской роты лифляндскаго ополчения на счет дворянства учиненныя, просил от маркиза, во уважении ветхаго летняго платья, коим прочие ратники не могут укрыться от холоду и непогоды, разрешения на постройку мундиров и для пехотнаго полка и двух егерских рот на счет лифляндскаго дворянства. 31-го октября маркиз Паулучи дал губернатору Сиверсу предложение под № 9 4), коим предписал ему отрядить из  лифлянд-

1) Приложение под № 6.

2) Приложение под № 7.

3)  Подлинника не приводим.

4)  Тоже.

 

 

 

467

скаго ополчения на работу к рижским укреплениям, сверх находящихся при тех работах 380, еще 140 человек. 4-го ноября отправился губернатор Сиверс из Риги, по приказанию г. маркиза Паулучи, на мызу Икскуль, где ополчение стояло, защищая правый берег Двины. Сперва донес маркизу, что ратники ополчения чрезвычайно нуждаются платьем, будучи наги и босы (№ 10) 1). Вторым же рапортом от того же числа (№ 11) 2) он донес ему, что холод и терпимый ратниками недостаток принуждает и их чинить побеги и что многие из них действительно бежали. Госпитальная же ведомость, под № 12 3) у сего прилагаемая, рачительно доказывает, какое пагубное влияние холод имел на неодетое лифляндское ополчение, ибо день ото дня в значительном числе от холоду умножалась болезнь ратников. Прибыв на мызу Икскуль, губернатор Сиверс пошел с ополчением на Юнгфергоф, и, по приказанию маркиза Паулучи, должен был отрядить один эскадрон в Фридрихштадт, где он был взят в плен неприятелем, как то явствует из губернаторскаго рапорта под № 13 4). Сие нападение на эскадрон лифляндскаго ополчения со стороны неприятеля было произведено несколько дней после истребления и взятия в плен под Томсдорфом трех баталионов, шедших по левому берегу Двины от Кирхгольма к Фридрихштадту. В Фридрихштадте же находился еще один баталион, под командою маиора Телышевскаго, из котораго половина была разбита и взята в плен, вместе с эскадроном лифляндскаго ополчения. Потом, по приказанию генерал-лейтенанта маркиза Паулучи, послан еще эскадрон к маиору Телышевскому. Генерал же лейтенант Ловиз доставил к губернатору Сиверсу рапорт маиора Телышевскаго, доносившаго, что лифляндские ратники уходят с форпостов. На сие губернатор отношением, приложенным под № 14 5), уведомил генерала Ловиза, что люди уходят с постов от холода, и что им многократно доносимо было начальству, что они голы и босы, при всем том остаются они без всякой одежды и что потому неудивительно, что они чинят побеги. 25-го ноября маркиз Паулучи предписал тайному советнику Сиверсу отдать в ведение артиллерии полковника Третьякова 150 артиллерийских и 18 подъемных лошадей из лифляндскаго ополчения; на каковое предписание губернатор Сиверс,

1) Приложение под № 10.

2)  Подлинник не приводится.

3)  Тоже.

4)  Приложение под № 13.

5)  Приложение под № 14.

 

 

 

468

рапортом от 26 того ж месяца (№ 15) 1), донес, что из 1,042 казачьих и 724 подъемных лошадей, состоявших сначала в лифляндском ополчении,  убыло уже 527 казачьих и 275 подъемных лошадей, частию  будучи убиты  в сражениях,  частию же  быв  отданы в другие полки и команды, и поелику сверх того подъемныя лошади от безпрестаннаго   транспортирования   провианта  и  фуража в армию и по кокенгаузенской дороге столь изнурены   и   потерты,   что более 60 лошадей  находятся  в конном  лазарете,   да и  все   подъемныя   лошади   вообще   дворянством  поставлены   были из   обыкновенных   крестьянских   лошадей   малаго   роста,   то   и невероятно,   чтобы   они   годились   под   артиллерию.   Между   тем последовало повеление   о  сформировке  из  лифляндскаго  ополчения одного   казачьяго полка  в 800 человек, а прочих ратников распустить, но из всего ополчения невозможно было годных людей набрать назначеннаго числа 800 человек; а как в продолжение сего времени ратники нуждались не только безпрестанно  одеждою,   но и продовольствием, то курляндский гражданский губернатор вошел о том представлением к генерал-лейтенанту маркизу Паулучи,   который, однако же, отношением от 4-го декабря (№ 16) 2) отозвался, что до употребления составляемаго лифляндскаго казачьяго полка на действительную службу,   не может он приказать  выдавать ратникам винной и мясной порции. Января 9-го дня (1813 г.), когда уже курляндский гражданскій губернатор целый месяц управлял паки губерниею,   ему  всемилостивейше  вверенною,  прибыл  лифляндский казачий полк из мызы Рооп в Курляндию, по распоряжению маркиза Паулучи, и расположен был на мызах вокруг Митавы. Губернатор рапортом донес (№ 17) 3), что,  осмотрев полк,   который  командовал  Ямбургскаго драгунскаго  полка маиор  Радожицкий, по приказанию г. военнаго губернатора, нашел полковых лошадей в изнуреннейшем положении,   а  нижних чинов  все еще не одетых, почему и просил об освидетельствовании полка,   дабы не мог подвергнуться ответственности,   и   о понуждении лифляндскаго дворянства   о скорейшем доставлении  предположенной   одежды и о выполнении своих  обязанностей.   Января   11-го  дня,  в конце  рапорта под № 18  4),  курляндский  гражданский  губернатор  Сиверс вновь донес генерал-лейтенанту маркизу Паулучи, что ни одежды,

1) Подлинника не приводится.

2)  Приложение под № 16.

3)  Приложение под № 17.

4)  Приложение под № 18.

 

 

 

469

ни обуви на казаков лифляндскаго полка лифляндским дворянством все еще не доставлено. Января 18-го дня рижский комендант генерал-маиор Эмме уведомил курляндскаго гражданскаго губернатора, как явствует из приложения под № 19 1), что маркиз Паулучи препоручил ему осмотреть казаков лифляндскаго ополчения, и что на сей конец нужны ему сведения: на каком основании ополчение восприяло свое начало и какия именно должны состоять в оном оружейныя и аммуничныя вещи? На сие отношение рижскаго коменданта, курляндский гражданский губернатор Сиверс, отношением же от 22-го того же января, ответствовал подробно, как то явствует из приложения под № 20 2), уведомя его касательно платья и обуви, что лифляндское дворянство все еще не доставляет оных. Между тем курляндский гражданский губернатор, видя чрезвычайную медленность в доставлении лифляндским дворянством положенных рекрутских одежд в лифляндский казачий полк, вынужденным нашелся просить лифляндскаго гражданскаго губернатора, 31-го января сего 1813 г. (№ 21) 3), о принятии деятельнейших мер к приведению во исполнение сей обязанности лифляндскаго дворянства. Он уведомил его, что, по недостатку теплой одежды, многие казаки онаго полка не только изнуряются от холода, но даже и умирают, и поставил ему на вид указ правительствующаго сената от 22-го августа и предварил его, что принужденным себя найдет представить на основании сего указа, буде рекрутския одежды для лифляндскаго казачьяго полка доставлены не будут. Но как полк остался и за сим без одежд и продовольствия, то курляндский гражданский губернатор Сиверс 11-го февраля сего года (№ 22)  4) вновь рапортом вошел к рижскому военному губернатору, в коем изъяснив, что с 10-го января он содержал весь полк на собственном своем иждивении, просил о приказании коммисии рижскаго провиантскаго депо учинить с ним расчет, и доставить ему издержанную сумму; вместе с тем он донес господину генерал-лейтенанту маркизу Паулучи, что лифляндское дворянство все еще не доставляет в полк нужных вещей и платья, в коем оный полк не перестает нуждаться.

В последствии сих переписок лифляндский казачий полк был, наконец,  расформирован, проведя всю  зиму  без   теплой  одежды,

1) Подлинник не приводится.

2) Приложение под № 20.

3) Приложение под № 21.

4) Приложение под № 22.

 

 

 

470

как-то: без шинелей, без полушубков, галстуков, перчаток, чулок и рубах; чрез что казаки не только пострадали здоровьем, но и многие из них померли в госпитале от простуды. Курляндский же гражданский губернатор и поныне остается в ожидании получения в возврат денег, израсходованных им на содержание и на продовольствие полка.

В заключение курляндский гражданский губернатор долгом поставляет приложить у сего под № 23 1) ведомость, поданную ему командиром митавскаго баталиона внутренней стражи маиором Кильхеном, из коей явствует, сколько латыши наклонны к побегу и сколь трудно искоренить в них предразсудки против воинской службы даже и тогда, когда они получают хорошую одежду и сытную пищу; а потому и неудивительно, что множество ратников лифляндскаго ополчения и казачьяго полка разбежались, ибо они претерпевали крайний недостаток в одежде, и, будучи голы и босы, принуждены были в глубокую осень и даже зимою к крепостной работе, не взирая на многократныя представления курляндскаго гражданская губернатора касательно терпимых или недостатков.

_____________

К представлению курляндскаго гражданскаго губернатора Сиверса— необходимо добавить следующее: рижский военный губернатор маркиз Паулучи, по настоятельной просьбе лифляндскаго и курляндскаго дворянства, вошел со всеподданнейшим рапортом от 9-го ноября 1813 г. за № 870, в котором говорит, что: «не недостаток в патриотизме, ниже малая приверженность их (остзейских дворян) к государству» — заставляет его просить об облегчении рекрутской повинности, уменьшении налогов, и даже о том, чтобы дворянство вовсе было избавлено от поставки рекрут потому, что «из опытов видно, что после всякаго набора госпитали наполняются сими людьми».

На всеподданаейшем же рапорте тайнаго советника Сиверса, от 28-го октября 1813 года, при котором были представлены все приводимыя нами приложения, написано: «Доложено 13-го декабря и высочайше повелено оставить сие дело».

1) Из ведомости видно, что часть бежало тайно, а часть вследствие бунта.

 

 

471

ПРИЛОЖЕНИЯ.

№№ 1 по 4 опущены по безъинтересности их.

 

5. Перевод  переправленнаго  ген.-лейтенантом  Эссеномъ провозглашения тайнаго советника Сиверса к лифляндскому дворянству.

Благородные мои собратия! Великий наш монарх пригласил всех верноподданных своих вооружить внутри государства новую армию в подкрепление храбрых войск, уже начавших бой за отечество с тираном, все опустошающим,—с тираном, который обманом и хитростию приобрел свое могущество, и большую часть Европы оковал чрез то цепями подлейшаго рабства и вверг человеческий род в неимовернейшия бедствия. Одни гишпанцы противустоят его хитрым оборотам и силе его, одушевляясь чувством верности к монарху и отечеству своему, единодушием и мужественною неистощимою храбростию.

Благородные собратья мои! Кто из нас, кто из достойнаго нашего братскаго сословия, кто из благомыслящих лифляндцев и эстляндцев пожелает менее учинить в сем решительном времени? Отец отечества, величайший наш благодетель, августейший наш монарх произнес непоколебимое свое намерение не покинуть оружия, пока враг не изгнан будет из пределов отечества, и пока славный мир не осенит оное. Для споспешествования к сей цели, для защищения нашей собственности, наших жен и детей, да пожертвуем добровольно всеми силами нашими; да одушевясь духом ры-царскаго союза, мы силу отечественнаго единодушия дадим почувствовать врагу, который сражается только как разбойник или как принужденный раб.

Составим конницу; вооружим 25-го человека; соединясь с казаками, нападем на неприятеля с тылу и посредством сей диверсии отрежем ему путь к ретираде, когда наша армия поражать его будет с переда. Курляндия, цветущая и плодородная Курляндия, должна была быть пожертвована превосходной силе неприятельской, и стонает уже под тяжелым, несносным игом его.

Да не будем выжидать для себя таковаго же жребия. Да одушевит нас дух славных предков наших, оных рыцарей, которые в Вендене сами себя взорвали в воздух с величайшим хладнокровием... Да будет в бою зовом нашим: „царь и отечество!... умереть или победить!"

Имея 65 лет от роду, я не ощущал старости, действуя в той отличной должности, которою меня почтил августейший монарх.

 

 

 

472

Собратья! вы вновь можете оживить в жилах моих огонь юности, естьли я увижу возставших вас с рыцарскою храбростию, естьли подадите мне случай сражаться в кругу вашем. Возстаньте! спешите ко мне! соединясь с вами рука в руку, соделаемся достойными предков наших и примером для наших потомков!— Умрем или победим!!

 

№ 6. Перевод представления лифляндской ландратской коллегии к рижскому военному губернатору, генерал-лейтенанту и кавалеру Эссену 1-му.

Ландмаршал барон фон-Шульц объявил сей ландратской коллегии запросы тайнаго советника и кавалера Сиверса, коим он предлагает о разных дополнительных отпусках провианта, платья и фуража для отданнаго уже ополчения, и коими также требует размена людей и лошадей, которые будучи приняты в ополчение годными и в годности коих хотя и получены квитанции, при всем том ныне признаны к службе неспособными.

Репрезентативный комитета, не считающий себя в праве вооружить собственно от себя ополчение и, основываясь на сем праве, испросивши от вашего превосходительства вызов чрезвычайнаго ландтага, не находит себя в состоянии согласиться на упомянутыя требования г. тайнаго советника и кавалера Сиверса, поелику они отнюдь не согласны с ландтагским заключением, которое, быв сочинено в присутствии самаго г. тайнаго советника, было представлено вашему превосходительству 19-го августа сего года в сопровождении письма от г. тайнаго советника. Он же, г. тайный советник и кавалер Сиверс, объявил репрезентативному комитету, что во время отбытия его в С.-Петербург г. полковник и кавалер барон фон-Икскуль Гильденбант уполномочен принимать вместо его на мызе Ранцен людей, лошадей и персели (связка, вмещающая в себе все для одежды ратников и для конной сбруи нужные материалы). Сие распоряжение восполнено было относительно к большой части ополчения, которое было принято и в отдаче коего получены квитанции, следовательно, оно было признано годным. Если же после того отданные люди и лошади потерпели от пребывания в Ранцене в продолжение четырех недель, большею частию на чистом воздухе, без должнаго призрения и чрез то оказались между ими недостатки, то их нельзя приписать отдатчикам, которые в исправном выполнении своей обязанности получили квитанции. К тому же весьма бы соделалось затруднительным возвратить каждому хозяину лошадь его, ибо на квитанциях, приемщикам выданных, не означены приметы коней. Вашему превосходительству известно, какое именно платье

 

 

 

473

определено ландтагом для сего ополчения, и что сие ополчение должно было получить от земства только на один месяц провиант, деньги и фураж, ибо его превосходительство тайный советник Сиверс уверил дворянство на ландтаге, что коль скоро ополчение будет в комплекте, оно будет снабжено всем нужным продовольствием высокою короною.

А потому ландратская коллегия покорнейше просит вашего превосходительства определить, дабы все дело осталось в прежнем положении своем и дабы не требовано было дополнительнаго отпуска провианта, фуража и платья, а люди и лошади лифляндскаго ополчения обмениваемы не были. Дерпт, 12-го октября 1812 г.

От имени благороднаго рыцарства и земства герцогства лифляндскаго О. М. фон-Рихтер, присутствующий ландрат Г. Ф. Гартвиг, за секретаря.

 

№ 7. Ответ тайнаго советника и кавалера Сиверса к господину Рижскому военному губернатору.

Вашему превосходительству приношу чувствительную благодарность за милостивое сообщение мне представления присутствующаго ландрата от 12-го октября; но вместе с тем должен изъявить чрезвычайное мое удивление о содержании онаго, ибо я никогда не ожидал от ландратской коллегии, чтобы оная могла начальствующему в губернии представить неправду, дабы чрез то переложить вину помещиков, отдавших неспособных людей и лошадей, на ответственность приемщика г-на полковника барона Икскуля; но еще того менее считал я ландратскую коллегию способною возстать против меня коварным и непристойным обвинением. В доказательство же, что она действительно донесла вашему превосходительству неправду, честь имею представить вам ниже сего изложение всего дела, основывающееся на журнале.

21-го августа возвратился курьер, коего я с ландтага из Дерпта посылал к вашему превосходительству, и привез мне согласие ваше на то, дабы только 500 заводских и 500 крестьянских к казачьей службе годных лошадей поставлены были. Естьли принять, что для заготовления репортиции, для доставления оных в 105 кирхшпилей, для разсылки их по мызам, и, наконец, для поставки лошадей с мызы на мызу Ранцен нужны были только 12 дней, то и в сем случае первыя лошади могли прибыть туда не прежде как 3-го сентября. Между тем поручик Шмидт, приняв в Ранцене 189 лошадей, выступил уже 5-го сентября из Вольмара с вольным корпусом своим на Двину, а 16-го сентября полковник фон-Икскуль

 

 

 

474

выступил из Ранцена в Вольмар со всеми принятыми им людьми и лошадьми.

18-го числа того же месяца (т. е. сентября) прибыл я из Санкт-Петербурга в Ранцен и не нашел уже там ни принятых людей, ни лошадей. Но не взирая на все сие, ландратская коллегия говорит, что от четырех-недельнаго будто бы пребывания в Ранцене на чистом воздухе, без должнаго призрения, люди и лошади потерпели, от чего оказались якобы между ими недостатки; но таковое утверждение соделывается еще коварнее, естьли приступим к изследованию и разсмотрению неспособности людей и лошадей. Неспособность первых состоит в 50-ти и 60-ти-летнем возрасте, в килах, струпьях, слабости сил и в малом росте, так что сии люди едва-ли были ростом в два аршина; неспособность лошадей состоит в том, что они имеют 15, 20 и более лет, или что суть столь велики, что даже неспособны и к драгунской службе, a тем менее еще к легкой кавалерийской. И все сии недостатки, по утверждение ландратской коллегии, произошли от 13-ти-дневнаго пребывания в Ранцене... весьма странное по истине утверждение ландратской коллегии! Что же сия коллегия подразумевает в выражении „без должнаго призрения"—для меня совершенно непонятно; естьли она говорит о людях, то они все были размещены в 10-ти больших покоях и корчемных горницах; на чистом же воздухе находились во время приема одни только отдатчики. Естьли же сказанное ею относится к лошадям, то они паслись на сенокосах, поелику, по показанию полковника Икскуля, только пять мыз прислали вместе с лошадьми овес и сено, а чистить лошадей было невозможно потому, что даже и по сие время скребниц и щеток не имеется; вероятно, коллегия не знала,,что большое число отданных людей не имеют ни рубах, ни подштанников, ни шапок, ни чулок, ни сапог, ни постелей, а то верно бы она не упустила случая и сии недостатки отнести на счет тринадцати-дневнаго пребывания ополчения в Ранцене.

Но еще сего   непонятное   для меня  слова ландратской коллегии, что „репрезентативный комитет не находит себя в состоянии согласиться на упомянутая требования тайнаго советника и кавалера Сиверса, поелику они отнюдь несогласны с ландтагским заключением". Разве ландтаг определил, чтобы в ополчение отданы были 50-ти и 60-ти-летние старики, люди голые, страдающие от кил и струпьев, калеки, и престарелыя клячи, коих только обмена ныне требуется?! и что хочет сказать ландтагская коллегия изражением, что я объявил репрезентативному комитету, что на время пребыва-

 

 

 

475

ния моего в Санктпетербурге уполномочен полковник Икскуль принимать людей, лошадей и персели в Ранцене? (о перселях и речь еще не шла, когда я отъезжал в Санктпетербург, да и не могла быть о них речь, ибо я отъехал в столицу спустя несколько часов по прибытии курьера). Разве в сем объявлении заключается позволение отдавать на ополчение неспособных людей и лошадей; наконец, отдатчики получили только временныя и предварительныя квитанции в приеме от них лошадей и людей, а не в способности их, о коей полковник Икскуль один судить никак не хотел. Итак, естьли колдегия полагает, „что весьма бы соделалось затруднительным возвратить каждому хозяину лошадь его потому, что на квитанциях, приемщикам выданных, не означены приметы коней", то совсем не упоминаема мною была отдача каждому помещику его лошади, но речь шла о возвращении неспособных людей и лошадей. В заключение скажу, что таковое мнение ландратской коллегии предполагает такое малодушие, которое, по мнению моему, не сродно ни одному помещику.

Опровергнув сим справедливым изложением всего дела представление ландратской коллегии, и не осмеливаясь представить вашему превосходительству ополчения, во уважение сожаления достойнаго его положения, a тем еще менее вывесть оное против неприятеля в осмеяние всего лифляндскаго дворянства (хотя сражаться с неприятелем есть единая цель его вооружения), покорнейше прошу ваше превосходительство приказать, дабы присутствующий ландрат немедленно бы прибыл в Ригу, где в присутствии его, а равно и ландмаршала, воинскаго офицера и врача могло бы произведено быть освидетельствование в том, которые именно люди ополчения и лошади годны к воинской службе, a вместе с тем предписать, дабы сии люди одеты были согласно рекрутскому положению, каковое распоряжение будет тем совместнее, что, по представлению вашего превосходительства, Лифляндия от рекрутскаго набора освобождена.

Впрочем, я совершенно уверен, что лифляндское дворянство, в готовности к спасению отечества и в преданности своей ко престолу его императорскаго величества, не захочет ни в чем уступить прочим губерниям государства, при каковом случае поставляю в пример из всех прочих только одну Санктпетербургскую губернию, которая десятаго человека, весьма хорошо одетаго и всем снабженнаго, выставила уже к корпусу графа Витгенштейна.

 

Примеч. №№ 8 и 9 приложений опущены по безъинтересности их.

 

 

 

476

№ 10. Рапорт рижскому губернатору и главнокомандующему маркизу Паулучи от курляндскаго гражданскаго губернатора, тайнаго советника Сиверса, от 4-го ноября 1812 г.

По наступлении зимняго времени и по неимению теплой одежды, лифляндскаго ополчения люди, которые ежедневно приходят в ослабление, будучи не в состоянии переносить холод и чинят побег, как-то во время выступления отсюда на мызу Икскуль бежало из корпуса 21, а от крепостных работ 19 работников; ибо, как уже и предместнику вашего превосходительства доносимо было, люди ополчения не имеют ни шуб, ни порядочнаго мужичьяго кафтана, ни шапок, ни сапог, ни рукавиц; а потому, опасаясь, дабы и прочие в одежде крайне нуждающиеся не учинили таковаго-ж побега, я за нужное почел обстоятельство сие представить на благоусмотрение вашего превосходительства.

 

Примеч. №№ 11 и 12 опущены.

 

№ 13. Рапорт курляндскаго гражданскаго губернатора рижскому военному губернатору  генерал-лейтенанту  маркизу Паулучи,  от 9-го ноября 1812 года, № 112.

Во исполнение приказания вашего превосходительства отрядил я, 6-го числа сего месяца, из Юнгфергофа в Фридрихштадт один эскадрон казаков лифляндскаго ополчения с капитаном Дреслером, о чем я того-ж числа доносил; но ныне узнал, что, по нападении того-ж числа, в 9 часов пополуночи, захвачены неприятелем в плен 4 офицера и 86 казаков, 90 лошадей (из коих два явились ко мне, спасшиеся посредством бегства без лошадей).

 

№ 14. Отношение начальника лифляндскаго ополчения тайнаго советника Сиверса к г. генерал-лейтенанту Ловизу, от 18-го ноября 1812 г., № 163.

Честь имея возвратить к вашему превосходительству сообщенный мне вами рапорт маиора Телышевскаго, долгом поставляю уведомить вас, милостивый государь, что я уже при случае выступления ополчения в поход представлял г. главнокомандующему о бедственном состоянии ратников, кои уже и тогда были почти наги и вовсе босы; а как с того времени их положение не удобрилось, то и неудивительно, что они чинят побеги. Но как ныне, по высочайшему повелению, из людей лифляндскаго ополчения имеет быть составлен казачий полк, другие же помещены будут по полкам или возвратятся по домам своим, то для пересмотра и выбора людей лифляндскаго ополчения, ныне под командою вашего превосходительства находящихся, покорнейше прошу приказать ротмистру Лоренцу прибыть  немедленно в Ригу с отрядом его;   когда они

 

 

 

477

будут осмотрены, выбраны и одеты, то, по требованию вашего превосходительства, я опять отряжу сколько и куда вам угодно одетых и вооруженных казаков.

 

Примечание. Приложение № 15 опущено.

 

№ 16. Отношение рижскаго военнаго губернатора, генерал-лейтенанта маркиза Паулучи, к курляндскому гражданскому губернатору, тайному советнику Сиверсу, от 4-го декабря 1813 г., № 276.

На отношение ко мне вашего превосходительства № 238 уведомить честь имею, что как составляемый из лифляндскаго ополчения казачий полк отправляется на мызу Рооп, единственно для сформирования и обучения онаго, то по сим причинам впредь до употребления его на действительную службу и не могу я приказать им выдавать винную и мясную порции.

 

№ 17. Рапорт шефа лнфляндскаго казачьяго полка, тайнаго советника Сиверса, рижскому военному губернатору, генерал-лейтенанту маркизу Паулучи, от 9-го января 1813 года, № 8.

Вашему высокопревосходительству имею честь почтеннейше донести, что лифляндский казачий полк прибыл в Митаву и расположен на мызах: Вирцау, Гренцгоф, Швертгоф и Бергфрид, который я вчерашняго числа усмотрел и нашел лошадей в таком жалостном и разоренном положении, что они до поправления вовсе к употреблению негодны; но отчего они приведены в такое состояние, находившись на месте в мызе Рооп более месяца без употребления — мне неизвестно. Я за долг почел вашему превосходительству о сем донести и просить, не благоугодно-ли будет приказать освидетельствовать, дабы я не мог за дурное смотрение командира ответствовать; найдя же в числе том лошадей сопатых и коростовых, приказал я тотчас (их) растрелять, дабы не были и другия подвержены сей болезни. А как и нижние чины, не имея ничего предположеннаго от дворянства, как-то: рубашек, рукавиц, галстуков, ниже жалованья, кроме сделаннаго им подряда на мундиры, сапоги, панталоны, и потому всепокорнейше прошу приказать лифляндскому дворянству все предположенное и вашим высокопревосходительством утвержденное для казачьяго полка доставить.

 

 

 

478

№ 18. Рапорт г. рижскому военному губернатору, генерал-лейтенанту и кавалеру маркизу Паулучи,  от курляндскаго гражданскаго губернатора тайнаго советника Сиверса, от 11-го января 1813 года, №12.

На почтеннейшее предписание вашего превосходительства, от 3-го сего генваря за № 11, касательно доставления сведения: 1) о сформировании лифляндскаго казачьяго полка из ополчения, какие именно люди по годности поступили в полк и за негодностию отпущены, каких именно мыз, и 2) все-ли предположения комитета до сформирования казачьяго полка, утвержденные вашим высокопревосходительством, приведены в исполнение—имею честь покорнейше донести, что я во время приема ополчения посылан был по особому поручению от г. главнокомандующаго корпусом войск, генерал-лейтенанта и кавалера Эссена 1-го, к государю императору в С.-Петербург, а по возвращении в Ригу, задержан был там для надзора в рижском военном госпитале, a прием весь был поручен г. полковнику Икскулю, который принял 2,076 человек; а когда ополчение прибыло в Ригу, и я, найдя во оном множество неспособных к службе людей, подал о том рапорт, ваше высокопревосходительство, для разбора людей, годных и неспособных к службе, учредили комитет под председательством моим и я во время сего одержим был болезнию, то ежедневно собирался в квартире моей комитет и члены сего комитета чинили при лекаре свидетельство того ополчения людям годным к службе, а негодным даны были билеты для  возврата в домы их.   Протокол вел г. обер-аудитор Дурново, но как он писал только имена и отечества принятых и непринятых людей, а из которых мыз — не означал, то, дабы привесть сие в ясность, послан был г. Шрейдер, заступивший место ландмаршала барона Шульца, который вашим превосходительством отпущен был в Дерпт; Шрейдер же, взявши все дело с собою в Рооп, по возвращении его из оной мызы, умер; и так, я, по сему самому и по неимению комитетских дел, ответу дать не в состоянии, а равно и в комитете ныне присутствовать не имею. Касательно-ж утвержденнаго вашим превосходительством предположения, как в доставлении казакам рубашек, фуражек, чемоданов, рукавиц и проч.; даже и жалованья нижним чинам лифляндское дворянство доныне не доставило.

 

Примеч. Приложение № 19, как не интересное, опущено.

 

 

 

479

№ 20. Отношение курляндскаго гражданскаго губернатора, тайнаго советника Сиверса, к рижскому коменданту, генерал-лейтенанту Эмме, от 22-го января 1813 года, № 40.

На почтеннейшее отношение вашего превосходительства от 18-го сего генваря, о доставлении сведения, на каком основани лифляндскаго ополчения казаки восприяли свое начало, какия именно на людях оружейныя и аммуничныя вещи и в каких сроках состоят, какое число должно состоять при них строевых и подъемных лошадей, упряжи и обоза—имею честь изъяснить следующее: что сделано ополчение от лифляндскаго дворянства во время то, когда я был, по особому поручению от господина главнокомандующаго, отправлен в С.-Петербург к государю императору, и, возвратясь оттуда, по его-ж поручению, остался в Риге; по прибытии ополчения, осмотрел я оное и нашел много людей неспособных к службе: одних за старостию, других по болезни и малолетству, нагих и босых. О чем я представлял, чтобы приказано было освидетельствовать ландмаршалу Шульцу и неспособных отправить на те мызы, откуда они отданы. А 12-го числа минувшаго ноября главнокомандующий войском, рижский военный губернатор и кавалер маркиз Паулучи, в предложении своем, данном мне с изъявлением высочайшаго указа, от 9-го ноября последовавшаго, где повелено: 1) поступивших в ополчение людей по одному со ста душ заменить в число рекрут, исключая неспособных, которые переменены должны быть годными к службе рекрутами; 4) из людей, бывших в ополчении, составить казачий полк до 800 человек, и как они зачтены будут за рекрут, иметь в виду, что люди сии в последствии должны быть обращены в регулярную кавалерию; 5) из ополчения оставить только нужное число офицеров, а прочих распустить; 6) сей полк укомплектовать из поставленных дворянством лошадей для ополчения, а других за укомплектованием обратить в артиллерию сего корпуса; 7) содержание казачьяго полка остается до окончания войны на иждивении дворянства; из него и изволите усмотреть начало, на каком основании восприял сей полк. Оружейныя и аммуничныя вещи имеются у них отпущенныя из арсеналов — сабли, пистолеты и пики; а аммуничныя, по утверждению бывшаго рижскаго военнаго губернатора Эссена 1-го, подряжено за кафтан, шаравары, сапоги и патронташ по 45 рублей; затем, по недостатку же, предположено каждому казаку доставить лифляндскому дворянству по одной шинели, по одной рубашке и двое порты, фуражку, чемодан и мешок для овса, рукавицы с теплыми варешками, трое

 

 

 

480

портянок, суконные онучи или чулки шерстяные, запасные сапоги и полушубки; но сих потребностей дворянство и доныне не доставило и сроку всему оному никакого не предположено; строевых же лошадей в лифляндском казачьем полку положено по штату комитетом и утвержденному главнокомандующим строевых лошадей 858 и подъемных 12, с упряжью и повозками.

 

№ 21.   Отношение курляндскаго гражданскаго губернатора,  тайнаго советника Сиверса,  к лифляндскому гражданскому губернатору,  действительному статскому советнику Дюгамелю, от 31-го января 1813 г., № 58.

Чрезвычайныя медленности в доставлении лифляндским дворянством положенных рекрутских одежд в лифляндский казачий полк вынуждают меня просить ваше превосходительство о принятии деятельнейших мер к приведению в исполнение сей обязанности лифляндскаго дворянства. Ибо я не могу не сообщить вашему превосходительству, что, по недостатку теплой одежды, весьма многие казаки онаго полку не только изнуряются от холода, но даже и умирают. Сии обстоятельства, весьма для меня неприятныя, побуждают меня, по сообщении оных вам, милостивый государь мой, постановить на вид вашему превосходительству указ правительствующаго сената от 22-го августа и предварить ваше превосходительство, что я принужденным себя найду представить, на основании сего указа правительствующаго сената, буде рекрутския одежды для лифляндскаго казачьяго полка в скорейшем времени представлены не будут. Я уверен, что ваше превосходительство отнесете, как содержание сего отношения, так и неудовольствие мое на упомянутую медленность ни к чему другому, как только к попечению моему о страждущих ратниках и к наблюдению правил службы.

 

№ 22. Рапорт рижскому военному губернатору и кавалеру, маркизу Паулучи, от курляндскаго гражданскаго губернатора, тайнаго советника Сиверса, от 11-го февраля 1813 года, № 68.

Предписанием вашего высокопревосходительства от 30-го минувшаго ноября повелено, чтобы лифляндское дворянство доставило фураж или на оный деньги для лифляндскаго казачьяго полка, находившагося в Роопе, которое, однако-ж, во время нахождения там полка за ноябрь и декабрь месяцы ни денег, ни фуража не доставило, и я принужденным находился оный продовольствовать из имеющихся у меня разных сумм те месяцы и по 11-е число сего февраля; почему представляя о сем вашему высокопревосходительству,   покорнейше  прошу  дать вашей коммисии рижскаго провиант-

 

 

 

481

наго депо предписание, дабы оная учинила со мной расчет и, по окончании онаго, доставила издержанную мною сумму. А как лифляндскаго полка люди и до сего времени не имеют положенных вещей, как-то: рубах, рукавиц, шинелей и проч., то я обязанностью почитаю о сем донести и просить о понуждении лифляндскаго дворянства к доставлению оных.

 

Сообщ. А. Н. Петров.

 

 

Письмо императора Александра I к маркизу Паулучи.

11-го марта 1814 г.

 

Считаем не лишним привести здесь один документ, хотя и не относящийся непосредственно к делу о лифляндском ополчении 1812 года, но имеющий значение, как доказательство особаго взгляда на отношения лифляндцев к общему строю русских государственных учреждений.

В 1814 году, 11-го марта, император Александр I писал рижскому военному губернатору, генерал-лейтенанту маркизу Паулучи:

 

„Дошло до сведения моего, что посыланныя по предписанию министра внутренних дел чиновник, для учреждения всего, до почтовой части относящагося, к путешествию ея величества государыни императрицы Елисаветы Алексеевны, посажен был вами под караул, и что вы публично отзывались, что не должен министр сметь в вашей губернии посылать никого.

„Я нахожу поступок таковой неприличным для службы и противным учрежденному мною порядку, тем более, что посылка означеннаго чиновника, не касаясь до должности рижскаго военнаго губернатора, основана была на правилах почтоваго начальства, которое во всех губерниях целой империи находится под управлением министра внутренних дел.

„К сему еще я должен вам заметить, что в сем поступке вашем даже справедливость нарушена, ибо за что пострадал подчиненный, исполняющий единственно приказания своего начальства?"

 

Сообщ. А. Н. Петров.