Ланжерон А.Ф. Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806-1812 гг. / Пер. Е. Каменского // Русская старина, 1908. – Т. 134. - № 4. – С. 225-240.

 

 

 

 

 

 

Записки графа Ланжерона.

Война съ Турціей 1806—1812 гг.  1)

 

Переводъ съ французской рукописи, подъ редакціей Е. Каменскаго.

 

 

Осада Браилова.

ъ тѣхъ поръ, какъ Прозоровскій рѣшилъ начать свои военныя дѣйствія безъ принужденія турецкихъ начальниковъ, онъ захватилъ и конфисковалъ всѣ суда, прибывшія съ товаромъ изъ Константинополя и стоявшія въ Галацѣ.

Этотъ поступокъ его былъ не законнымъ, но Прозоровскій, всегда истый и благородный, считалъ все дозволеннымъ по отношенію къ туркамъ. Такой остатокъ большого русскаго предразсудка, сохранившійся со временъ Петра Великаго, былъ привитъ къ князю Прозоровскому чуть не съ дѣтства.

Продажа конфискованныхъ товаровъ, хотя производилась и не высоко нравственно, со стороны тѣхъ, кому князь Прозоровскій поручилъ ее, но она принесла большіе доходы государственной казнѣ. Нѣкоторыя вооруженныя суда были включены въ нашу флотилію.

Князь Прозоровскій увеличилъ эту флотилію десятью баркасами, которые онъ велѣлъ выстроить въ Галацѣ, въ 1808 г. изъ строевого лѣса, найденнаго въ портѣ, а также и вырубленнаго въ лѣсахъ Молдавіи.

Нашъ старецъ обладалъ необычайной и неутомимой дѣятельностью, непостижимой для его лѣтъ. Онъ былъ бы геніальнымъ, если бы былъ лѣтъ на 40 моложе. Онъ поручилъ постройку баркасовъ и командованіе ими старому моряку, капитану 1 ранга, Якимову,

1) См. „Русскую Старину" мартъ 1908 года.

 

 

 

226

прибывшему изъ Николаева. Это былъ выскочка, знающій свое дѣло и храбро идущій въ бой, когда его посылали, но самъ онъ былъ тяжелъ на подъемъ, бездѣятеленъ, за исключеніемъ къ собственнымъ интересамъ. Во время этой войны онъ разбогатѣлъ больше, чѣмъ того заслуживалъ.

Подвигаясь къ Браилову, князь Прозоровскій, по дорогѣ, занималъ и другіе важные пункты; такъ онъ расположилъ передъ Гирсовомъ, Силистріей и Туртукаемъ отряды изъ резервнаго корпуса. Затѣмъ, князь укрѣпилъ громадный земляной ретраншементъ, длиною въ 4 версты по окружности, охватывагощій городъ и цитадель. Ретраншементъ не очень высокъ, но ровъ ужасно глубокъ и имѣетъ отвѣсные откосы. Валъ вооруженъ 200 пушками, поставленными на батареяхъ, по-турецки, образующими собой рядъ бастіоновъ, не фланкирующихъ другъ друга. Со стороны цитадели находились двѣ большія куртины. Орудія, разставленныя какъ попало: 24-фунтовыя рядомъ съ 6-ти фунтовыми, 8-ми фунтовыя рядомъ съ мортирами, были прикрыты турами, согласно турецкой системы фортификаціи.

Я уже замѣтилъ, что снаряды, попадая въ эту массу земли, не дѣлаютъ бреши, а если и дѣлали, то турки тотчасъ же исправляютъ ихъ. Они прорѣзываютъ небольшія амбразуры для пушекъ, и надо очень хорошо и вѣрно стрѣлять, чтобы поражать ихъ черезъ амбразуры. Противъ такой системы фортификаціи лучшее средство: приблизившись параллелями 1), взорвать мину и, уничтоживъ одинъ бастіонъ, очистить мѣсто. Я безъ конца предлагалъ это средство во время войны, но безполезно. Начальникъ штаба генералъ Гартингъ, настолько же упрямый, насколько осторожный, не захотѣлъ воспользоваться этимъ средствомъ и всюду садился на мель, какъ только встрѣчалъ сопротивленіе турокъ.

Назиръ, чтобы усилить оборону, противъ такъ неосторожно обнаруженной атаки, приказалъ сдѣлать траверсы во рву. Эти траверсы, сдѣланные изъ бревенъ, всаженныхъ въ землю, разъеднненныхъ внизу и соединенныхъ на верху, были снабжены зубцами, а по серединѣ имѣли отверстіе для дула орудія. Проникнуть туда изъ города можно было только по прикрытому пути. Траверсы эти

1) Эти параллели должны быть сильныя и должны получить лучшее начертаніе въ планѣ, чѣмъ параллели, возводимыя противъ пунктовъ, обороняемыхъ европейскими гарнизонами, выходъ изъ которыхъ не такъ опасенъ, какъ изъ турецкихъ.

1827 г. Я очень подробно описалъ детали турецкихъ укрѣпленій и способъ атаки ихъ въ своемъ проектѣ оборонительной войны противъ турокъ, представленномъ мною Императору Николаю I, въ 1826 г.

 

 

 

227

не были для насъ сюрпризомъ и потому не особенно были полезны и туркамъ.

Вокругъ Браилова до Серета и Бузео не было ни одной гладкой площади, гдѣ бы могла маневрировать стотысячная армія. Нѣсколько равнинъ встрѣчаются около Серета, но къ Галацу онѣ разомъ срѣзываются, что указываетъ, что Браиловъ находится на огромнѣйшемъ плато. Плато это называлось Браиловскимъ округомъ; оно принадлежало туркамъ и составляло богатство тамошняго коменданта. Оно было заселено лучшими и наиболѣе богатыми деревнями. Назиръ человѣкъ великодушный и умный, не тиранъ, а потому и населенiе этой равнины было счастливѣе тѣхъ бѣдныхъ молдаванъ и валаховъ, которые были брошены на произволъ насилій и грабежей.

Князь Прозоровскій раздѣлилъ свою армію на три корпуса. Корпусъ лѣваго крыла, расположеннаго около Дуная, составлялся: Ген.-лейт. Эссенъ 3-й. Помощникъ его ген.-лѳйт. Ртищевъ.

3 баталіона Московскаго гренадерск. полка.

2              Шлиссельбургскаго полка.

2              Староингерманландскаго полка.

2              Камчатскаго полка.

1              13-го Егерскаго полка.

1              14-го

16 пушекъ 12-ти фунтовыхъ.

2 эскадрона С.-Петербургскихъ драгунъ.

Центральный корпусъ составляли:

Кн. Прозоровскій, ген. Кутузовъ, ген.-лейт. Марковъ.

2 баталіона Колыванскаго полка.

2              Козловскаго „

2              Воронежскаго „

2              Новгородскаго „

2              Витебскаго „

2              Вятскаго „

2              13-го Егерскаго „

3 эскадрона С.-Пѳтербургскихъ драгунъ.

3             Тверскихъ „

12 пушекъ конной артиллеріи.

Корпусъ праваго крыла, около Дуная, составляли:

Ген.-лейт. Сергѣй Каменскій. Его помощникъ ген.-лейт. Олсуфьевъ.

2 баталіона Фанагорійскаго гренадер, полка.

2              Выборгскаго  полка.

 

 

 

228

2 баталіона Украинскаго  полка.

2              Нижегородскаго „

2              Пензенскаго    

2              29 Егерскаго   

2 эскадрона Тверскихъ драгунъ.

10 пушекъ 12-ти фунтовыхъ.

Между центромъ и правымъ флангомъ, около озера, были поставлены Ольвіопольскіе гусары.

Всего: 38 баталіоновъ, 20 эскадроновъ.

Принимая во вниманіе полный составъ войскъ, общая числительность вмѣстѣ съ артиллеріей, піонерами и казаками, составитъ отъ 22 до 24 тысячъ человѣкъ.

Турки же имѣли до 15.000 чел., считая въ томъ числѣ и вооруженныхъ мѣстныхъ жителей, янычаръ, жителей Хотина, Бендеръ и Киліи (которыхъ мы такъ не кстати отпустили). Кромѣ того, тамъ были Запорожцы, Некрасовцы и до 500 русскихъ дезертировъ. Всѣ они были вооружены.

Ахметъ-Ефенди, назиръ и комендантъ Браилова (впослѣдствіи великій визирь) — стоилъ всего гарнизона. Это былъ человѣкъ храбрый до бѳзразсудства, умный, опытный въ военныхъ хитростяхъ, хорошій партизанъ, умѣвшій вселить отвагу среди своихъ войскъ и самъ воодушѳвлявшійся ею.

Какъ только осадили Браиловъ, турки открыли огонь и, хотя наши лагери были расположены довольно далеко, но турецкія длинныя пушки и лучшій, чѣмъ у насъ, порохъ, давали имъ большую дальность стрѣльбы (о чемъ я уже замѣчалъ), чего никакъ нельзя было предвидѣть, въ силу правилъ военнаго искусства. Стрѣльба эта была не такъ опасна, какъ безпокойна.

Въ одну изъ темныхъ, дождливыхъ, ночей, турецкій снарядъ пролетѣлъ въ лагерь кн. Прозоровскаго, и онъ, узнавъ объ этомъ, несмотря на дурную погоду и ночную темень, поднялъ войска и выступилъ изъ лагеря, но, впрочемъ, скоро вернулся назадъ. Непростительная слабость и неполитичность такого храбраго человѣка перѳдъ русскими солдатами, которые любятъ видѣть своихъ начальниковъ такими же отважными, какъ и они сами.

Подъ Измаиломъ, въ 1790 г., мы три мѣсяца оставались подъ пушечнымъ огнемъ и хотя такъ располагать войска было большой неосторожностью съ нашей стороны, но разъ было сдѣлано, у насъ должно было хватать мужества остаться, что мы и сдѣлали.

Такъ какъ всѣ три наши лагеря были разъединены между собой слишкомъ длинными интервалами, то для связи ихъ построили

 

 

 

229

редуты и флеши, въ которыхъ размѣстили казаковъ, а на берегу Дуная поставили батареи.

Когда Прозоровскій потребовалъ сдачи крѣпости, то назиръ не допустилъ парламентеровъ даже войти въ крѣпость и отказался слушать какія бы то ни было предложенія.

11-го апрѣля прибыла изъ Галаца наша флотилія и остановилась на Дунаѣ на разстояніи пушечнаго выстрѣла, а изъ Бырлата, въ тотъ же день, подошла осадная артиллерія.

12-го апрѣля открыли траншейныя работы.

Инженерному полковнику Гартингу 1) поручено было веденіе осады, и онъ повторилъ, какъ и подъ Рущукомъ, всѣ ошибки, которыя долженъ былъ сдѣлать человѣкъ упрямый съ ложно направленнымъ умомъ, не имѣющій глубокихъ и основательныхъ знаній своего дѣла. Благодаря черезмѣрному самолюбію и геройской храбрости, онъ никогда ни въ чемъ не сомнѣвался. Его отвага, хладнокровіе, его гордый, увѣренный видъ внушали къ нему почтеніе даже высоко стоящихъ генераловъ, и онъ успѣшно пользовался довѣріемъ Михельсона, Прозоровскаго, Багратіона и Каменскаго. Всѣ они, позднѣе, раскаивались въ такомъ къ нему довѣріи.

По ночамъ, съ 12 апрѣля по 20 мая выстроили параллели, пути сообщенія, траншеи, редуты, батареи и т. д. Затѣмъ произведены были три атаки, каждымъ корпусомъ отдѣльно. Самая серьезная была атака центра, она была такъ дурно направлена, что подвергала наши войска анфиладному огню.

Турки хотя и мѣшали намъ работать своей безостановочной стрѣльбой, но не могли остановить ихъ. Стрѣльба эта выводила у насъ изъ строя множество людей; наши же сооруженія были на столько удалены, что огонь съ нашихъ батарей не могъ ничего сдѣлать противъ земляныхъ ретраншементовъ и огромныхъ туровъ, изъ которыхъ каждый составляетъ чуть не бастіонъ.

Мы тоже много стрѣляли, разрушили много домовъ, перебили многихъ жителей, но не сдвинули съ мѣста ни одной турецкой пушки, не разрушили ни на одинъ туазъ ни одного укрѣпленія и не убили ни одного солдата изъ гарнизона. Весь гарнизонъ турокъ былъ попрятанъ въ ямахъ, выкопанныхъ внутри вала, и ни пули, ни бомбы не могли проникнуть туда.

Наши снаряды подожгли нѣсколько домовъ и, среди ночи, мы слышали крики дѣтей и стоны женщинъ, многія изъ которыхъ были разстрѣлены и сожжены въ огнѣ. Они нѣсколько разъ прибѣгали

1) Голландецъ и родственникъ фонъ-Сухтелена, начальника инженеровъ въ Росоіи, человѣка очень ученаго я уважаемаго.

 

 

 

230

къ назиру и, валяясь въ ногахъ, умоляли отдать крѣпость и избавить ихъ отъ погибели. Ихъ мужья и отцы, составлявшіе часть гарнизона, раздѣляли тревогу и опасенія своихъ женъ и дочерей — видѣть разрушенными свои жилища, и нѣсколько разъ приходили въ смущеніе, но назиръ не слушалъ ни ихъ криковъ, ни ихъ жалобъ, такъ какъ въ дезертирахъ, въ Некрасовцахъ, въ Запорожцахъ и въ другихъ эмигрантахъ онъ имѣлъ въ крѣпости достаточно силъ, чтобы устрашить жителей города. Всѣмъ этимъ людямъ было суждено или побѣдить или умереть вмѣстѣ съ нимъ.

Назиръ часто допускалъ стычки между своими фланкерами и нашими казаками, но серьезныхъ нападеній не дѣлалъ. Однако, онъ старался обойти нашъ правый флангъ, переправляя черезъ Дунай въ лодкахъ дессантъ, но огонь съ нашихъ батарей останавливалъ ихъ. Наблюденiе за Дунаемъ возложено было на казаковъ Иловайскаго.

18 апрѣля, назиръ, довольно серьезно, атаковалъ нашихъ стрѣлковъ 29 егерскаго полка въ садахъ, лежащихъ передъ правымъ нашимъ флангомъ, но атака эта была отражена съ большими потерями для турокъ.

Чтобы отрѣзать сообщенія между Браиловомъ и Мачиномъ, откуда турки могли получать, черезъ Дунай, помощь, кн. Прозоровскій приказалъ ген. Зассу прибыть съ тремя баталіонами изъ Галаца и переправиться черезъ Дунай ниже отряда Эссена 3-го. Зассъ долженъ былъ дойти до Мачина и стараться занять его, что для насъ было очень важно, но не такъ легко исполнимо.

По другую сторону Дуная, противъ Браилова, лежитъ большая, низкая, болотистая равнина, затопленная водой, заросшая тростникомъ и изрѣзанная рукавами Дуная, при высокой водѣ. Равнина эта называется Кучефанъ. Изъ журнала моего за 1790 г. видно, что русскіе проходили по ней въ іюлѣ съ кн. Репнинымъ для атаки великаго визиря въ Мачинѣ. Но тогда Кучефанъ былъ сухой и почва была твердая; теперь же вся равнина была залита водой, и абсолютно не проходима. До Мачина не возможно было пробраться иначе какъ по очень узкой дорогѣ, идущей вдоль рѣки и обстрѣливавшейся огнемъ изъ Браилова на разстояніе полуружейнаго выстрѣла. Въ 15 верстахъ отъ крѣпости болота этой равнины кончались.

Мачинъ расположенъ на берегу Дуная, на высокой возвышенности, отъ которой начинается высокая цѣпь горъ, тянущихся до Гирсово и даже дальше. Городъ укрѣпленъ очень хорошо и овладѣть имъ было довольно трудно, но у насъ думали, что онъ былъ не только незащищенъ, но даже и не занятъ. Это была не ошибка, а

 

 

 

231

желаніе обмануть себя и, что еще болѣе непостижимо, мы совершенно не знали, что происходитъ у насъ по сосѣдству.

Если бы кто и могъ исполнить такую трудную задачу, такъ это конечно Зассъ, но и онъ не могъ сдѣлать невозможнаго, онъ былъ отваженъ, упорный въ своихъ предпріятіяхъ, не признавалъ затрудненій въ сомнительныхъ случаяхъ, но онъ не могъ взять Мачина приступомъ съ тѣмъ количествомъ войскъ, которое онъ имѣлъ.

Защита Мачина возложена была на разбойника Жиужсъ-Агу, зятя назира Браилова. Онъ имѣлъ 800 чел., а для защиты было достаточно и 300 чел.

17 апрѣля Зассъ перешелъ Дунай и, чрезвычайно растянувшись, двигался по правому берегу, почти безъ потерь отъ стрѣльбы изъ Браилова; такимъ образомъ онъ дошелъ до Мачина. Его походъ въ пустынной равнинѣ, по грязи, былъ очень труденъ, но вскорѣ онъ увидѣлъ всю невозможность взять Мачинъ н донесъ Прозоровскому о причинахъ своего отступленія.

Я полагаю, что кн. Прозоровскій ошибался, давая приказъ о штурмѣ Мачина. Онъ долженъ былъ усилить Засса и заставить его занять столь важную для насъ крѣпость. Войска у Прозоровскаго было много, и онъ долженъ былъ отрядить часть арміи, если желалъ продолжать осаду, а не давать неосновательнаго приказа о штурмѣ. Со взятіемъ Мачина не нужно было бы ни атакъ, ни даже осады Браилова, такъ какъ рано или поздно, но Браиловъ долженъ былъ бы сдаться, и мы могли ограничиться только блокированіемъ его.

Флотилія наша, состоявшая изъ 22 судовъ, подъ начальствомъ Якимова была расположена около Браилова, который она постоянно и бомбардировала. Затѣмъ, 5 судовъ отрядили въ рукава Кучефана и проникли въ Мачинъ.

Зассъ отступилъ и перешелъ Дунай 21-го апрѣля, уже послѣ штурма Бранлова. Въ этой экспедицiи онъ не потерялъ ни одного человѣка, только молодой кн. Голицынъ, колоновожатый главнаго штаба, былъ раненъ.

Для прикрытія фланговъ флотиліи, на правомъ берегу Дуная, поставлены были два баталіона подъ командою генерала-маіора Колюбакина.

Гартингъ склонилъ Прозоровскаго произвести штурмъ, къ которому нашъ старикъ и раньше былъ очень склоненъ. Это было давнишнее его желаніе, онъ самъ мнѣ говорилъ объ этомъ еще въ Яссахъ, за два мѣсяца до сего, но я съ нимъ не соглашался. Не одобряли штурма и въ арміи; Кутузовъ также противорѣчилъ ему, но онъ приказалъ, и надо было повиноваться. Прозо­

 

 

 

232

ровскій приводилъ примѣры Очакова, Измаила, Праги, но совсѣмъ забылъ обо всѣхъ несчастныхъ штурмахъ Браилова, Журжева, Силистріи, Варны, въ войны фельдмаршала — Румянцева, а Журжевскій — всего за мѣсяцъ до настоящаго времени.

Быть можѳтъ желаніе сравняться съ Суворовымъ и получить орденъ св. Георгія 1-й степени имѣли вліяніе на его рѣшеніе, а можетъ быть онъ слишкомъ разсчитывалъ на свои войска. Русскій офицеръ, въ то время, былъ гораздо лучше, нежели прежде; я уже говорилъ объ этомъ и объяснялъ почему, но солдаты были далеко не тѣ, что были прежде и чѣмъ стали три года спустя. Армія не любила Прозоровскаго; онъ былъ очень требователенъ и суровъ съ солдатами, утомлялъ ихъ безъ особой къ тому надобности, не облегчалъ ихъ своимъ покровительствомъ и ввелъ весьма строгую, но полезную дисциплину, къ которой Михельсонъ не пріучилъ войска, наслаждавшіяся при немъ довольствомъ и даже излишествомъ, въ чемъ Прозоровскій имъ отказывалъ. Наконецъ, онъ совершенно лишился симпатіи офицеровъ, объявивъ имъ, что награды будутъ даваться очень рѣдко и только заслуживающимъ ихъ. Это было очень справедливо, и какое было бы счастье, если бъ всѣ въ Россіи придерживались этого правила, но офицеры, привыкшіе послѣ каждаго дѣла получать кресты и чины безъ разбора, ужасно осуждали его скупость. Когда злоупотребленія вкоренятся въ арміи, то тотъ, на долю котораго приходится прекращать ихъ, всегда становится предметомъ общей ненависти и, только спустя лишь очень долгое время, къ нему начнутъ относиться справедливо.

Прозоровскій, рѣшившись штурмовать Браиловъ, поручилъ ген. Кутузову составить диспозицію, а Кутузовъ дѣло это передалъ для исполненія подполковнику генеральнаго штаба Толлю.

Для атаки назначили 18 баталіоновъ, чего конечно было очень мало; надо было, по крайней мѣрѣ, 24 баталіона, такъ какъ вѣдь не могли же 9.000 чел. атаковать 15.000, защищенныхъ прекрасными укрѣпленіями. Пропорція атакующихъ должна быть, по крайней мѣрѣ, втрое больше осажденныхъ, и вчетверо, — при штурмѣ. Въ Браиловѣ же число осаждающихъ было даже не равно числу осажденныхъ.

Съ другой стороны, если бы назначили 30 баталіоновъ, то въ случаѣ неуспѣха можно было бы потерять всю армію.

Всѣ эти обстоятельства доказываютъ, что этотъ штурмъ былъ вполнѣ случайный, чтобы не сказать — не нужный и, даже, безполезный.

Никто не принялъ даже предосторожностей, необходимыхъ при штурмѣ. Солдаты наступали со своими ранцами на спинѣ; имъ за­

 

 

 

233

были сказать, чтобы они ихъ сняли и оставили въ лагерѣ, но абсурдъ и гибельный капрализмъ, заразившій всю русскую армію, былъ причиной, что начальники не рѣшались взять на себя смѣлость приказать солдатамъ снять ранцы, тогда какъ по уставу они должны были нести ихъ. Также взяли съ собой знамена, совершенно безполезныя при штурмѣ, но подвергавшіяся опастности потери ихъ.

Я полагаю, что при штурмѣ надо освобождать солдатъ отъ всего, что его стѣсняетъ, дабы сдѣлать его болѣе ловкимъ; что и было въ 1807 г. на остр. Читалѣ. Можно было бы снять съ него и шинель, оставивъ въ одномъ мундирѣ, безъ тесака и патронной перевязи, только съ 10-ю патронами въ карманѣ. Когда настанетъ моментъ дѣйствовать штыками, надо стараться прекратить стрѣльбу, такъ какъ тогда обыкновенно стрѣляютъ въ воздухъ или одинъ въ другого, что и произошло въ Браиловѣ.

Кутузовъ избралъ начальниками своихъ трехъ колоннъ очень неудачно гѳнераловъ-маіоровъ Сергѣя Рѣпнинскаго, Михаила Хитрово и князя Василія Вяземскаго. Первый въ точности исполнилъ свой долгъ, но не былъ достаточно опытенъ и рѣшителенъ для подобнаго предпріятія. Хитрово, боявшійся огня, страшный сплетникъ, не былъ въ состояніи ни отдавать приказаній, ни исполнять диспозиціи. Кн. Вяземскій былъ очень образованъ и хорошо зналъ военное дѣло, но, будучи весьма легкомысленнымъ, онъ не считался энергичнымъ. Находившійся при колоннѣ Рѣпнинскаго ген.-лейт. Олсуфьевъ былъ храбрымъ, но мало опытнымъ.

Графъ Сергѣй Каменскій командовалъ всѣми, иначе сказать, согласно своимъ привычкамъ, ничего не дѣлалъ и никѣмъ не командовалъ.

Распредѣленіе войскъ по колоннамъ было слѣдующее.

1-я колонна ген.-маiора Рѣпнинскаго.

2 баталіона 29-го Егерскаго полка.

1 баталіонъ Новгородскаго     

 

Р е з е р в ъ:

2 баталіона Пензенскаго полка.

1 баталіонъ Выборгскаго   

 

2-я колонна ген.-магора Хитрово.

1 баталіонъ Нижегородскаго полка.

2 баталіона Фанагорійскихъ гренадеръ.

 

Р е з е р в ъ:

1 баталіонъ Нижегородскаго полка. 2 баталіона Украинскаго       

 

 

 

234

3-я колонна ген.-м. кн. Вяземскаго.

2 баталіона 13-го Егерскаго полка.

1 баталіонъ Вятскаго „

 

Р е з е р в ъ:

1 баталіонъ Вятскаго полка.

1             Воронежскаго полка.

Такъ какъ окружающіе кн. Прозоровскаго были очень неосторожны 1), a окружающіе Кутузова и еще того менѣе, то о штурмѣ въ лагерѣ узнали заранѣе, и отсюда вѣсть перешла и къ туркамъ. Визирь впослѣдствіи говорилъ графу Мантейфелю, который передавалъ объ этомъ мнѣ, что онъ безпрестанно посылалъ къ намъ въ лагерь грековъ и зналъ все, что у насъ происходило.

Одинъ нѣмецъ, содержатель гостинницы, г. Проссъ, сообщалъ визирю новости, перекрывая соломой крышу своей хижины, стоявшей очень близко отъ палатки Прозоровскаго 2).

И такъ для штурма трехъ нашихъ колоннъ, былъ избранъ правый флангъ турокъ, гдѣ на ретраншементѣ имѣлись хорошо фланкируемые, бастіоны. Атака лѣваго фланга представлялась менѣе выгоднымъ, такъ какъ даже въ случаѣ успѣха, мы подвергались сильному огню съ цитадели. Нападеніе на центръ было также не выгодно, такъ какъ имѣющія тамъ двѣ огромныя куртины представляли не меньше опасности.

20 апрѣля, въ очень темную ночь, войска двинулись впередъ и еще задолго до разсвѣта подошли уже ко рву.

Колонна кн. Вяземскаго, плохо направленная офицеромъ генеральнаго штаба барономъ Икскулемъ, почти вся провалилась въ погреба сгорѣвшихъ домовъ и, принявъ ихъ за ровъ крѣпости, начала стрѣлять и совершенно разстроилась, даже не дойдя до рва. Нѣкоторые, попавши въ погреба, такъ и остались тамъ 3). Стали ставить лѣстницы, но онѣ оказались короткими, да и взяли ихъ только четвертую часть изъ числа заготовленныхъ въ лагерѣ. Лѣстницы эти были выданы охотникамъ, взятымъ изъ полковъ,

1) Кн. Прозоровскій былъ глухъ; его палатка постоянно была окружена адъютантами и волонтерами, ожидавшими приказаній и, конечно, все слышавшими, о чемъ говорилось въ палаткѣ.

2) Этотъ Проссъ былъ задержанъ 2 года спустя, но такъ какъ противъ него не было никакихъ доказательствъ, то его отпустили.

3) Графъ Самойловъ, гвардейскій офицеръ, молодой человѣкъ, 18 лѣтъ., очень храбрый, командовалъ сотней охотниковъ, шедшихъ впереди этой колонны. Они первые поставили лѣстницы и начали поднимать упавшихъ въ погреба. Самойловъ былъ раненъ. Онъ умеръ въ Бухарестѣ, въ 1810 г.

 

 

 

235

не участвавшихъ въ штурмѣ. Такое распоряженіе также нельзя назвать удачнымъ. Я полагаю, что лѣстницы должны нестись лучшими солдатами тѣхъ именно полковъ, которые назначены на штурмъ; при чемъ они должны находиться въ серединѣ строя, подъ надзоромъ особыхъ офицеровъ. Безъ подобныхъ предосторожностей охотники чужихъ полковъ побросаютъ лѣстницы, а сами убѣгутъ, что и случилось подъ Браиловымъ.

Атакующіе баталіоны остальныхъ двухъ колоннъ, т. е. Рѣпнинскаго и Хитрово, a затѣмъ и баталіоны резерва, во рву, стрѣляли въ воздухъ и другъ въ друга 1) даромъ расходуя потроны и безтолково крича „ура!" только увеличивали общую неурядицу 2).

Трудно было взять крѣпость приступомъ, когда слишкомъ мало солдатъ достигли ея верковъ. Человѣкъ 30, изъ колонны Рѣпнинскаго, хотя и вошли на бастіонъ, но тотчасъ же были перебиты. Несчастные наши офицеры и солдаты очутились въ ужасномъ положеніи, попавъ въ глубокіе рвы; они не въ состояніи были не только

1) По достовѣрнымъ свѣдѣніямъ, въ Галацкій госпиталь поступило болѣе тысячи человѣкъ нашихъ солдатъ, раненыхъ своими же пулями, т. е. русскаго образца.

2) Эти крики ,,ура", похожіе на завыванье, любимое русскими солдатами, покровительствуются не только офицерами, но даже и генералами. Многіе ошибочно считаютъ, что крикъ „ура" возбуждаетъ отвагу; но нужно ли это, когда солдаты и безъ того храбры. Русская храбрость можетъ служить даже примѣромъ для другихъ націй въ дѣлахъ чести, національной любви и послушаніи, что облагораживаетъ нашего солдата въ высшей степени. Если бы эта храбрость не была такъ хорошо извѣстна въ Европѣ, можно было бы подумать, что она возбуждается воплями дикихъ.

Кн. Прозоровскій, не безъ основанія, говоритъ, что эти побѣдные крики служатъ для того, чтобы скорѣе быть разбитыми. Войска всегда теряютъ голову, когда кричать „ура" и тѣмъ мѣшаютъ субалтернъ-офицѳрамъ слышать самимъ и слушать своихъ начадьниковъ. Войска не имѣютъ достаточно хладнокровія, когда наступаетъ серьезный моментъ, и когда спокойствіе и порядокъ слишкомъ долго удерживаютъ ихъ отъ бѳзразсудной храбрости и бѳзпорядочной отваги; тогда, благодаря вкоренившейся привычкѣ русскихъ, начальникъ бываетъ въ восторгѣ, услыхавъ крикъ „ура"; или когда можетъ скомандовать ,,въ штыки". Это послѣднее выраженіе, столь употребительное во всѣхъ странахъ, можетъ заставить думать людей, не бывавшихъ на войнѣ, что два столкнувшихся войска кололи другъ друга штыками, но это не такъ. Часто начальникъ, неумѣющій разсчитать ни дистанціи, ни пользы подобнаго удара, кричитъ „въ штыки". Солдаты иногда съ 300 шаговъ кидаются въ безпорядкѣ бѣжатъ, запыхиваются и еле еле возвращаются назадъ. Я много воевалъ и, за исключеніемъ штурмовъ, не видалъ двухъ отрядовъ войскъ, действительно сражавшихся штыками; точно также никогда я невидалъ столкновеній кавалеріи. Обыкновенно одинъ изъ противниковъ отступаетъ раньше нападенія другого. Два или три раза я видѣлъ, какъ кавалерія врубалась въ пѣхоту.

 

 

 

236

идти на приступъ, но даже вылѣзти изъ рвовъ; они умирали, не имѣя возможности ни защищаться, ни поражать враговъ.

Весь Браиловскій гарнизонъ, видя, что ему нечего опасаться нападеній съ другихъ сторонъ, собрался противъ атакуемаго пункта и направилъ въ русскихъ самый ужасный огонь, почти всѣ выстрѣлы котораго были смертельны.

Тогда генералу Эссену 7-му было приказано произвести на нашемъ лѣвомъ фланѣ фальшивую атаку, но у него не оказалось лѣстницъ (непостижимо, чтобы ему ихъ не дали! въ своихъ распоряженіяхъ объ атакѣ онъ дѣлалъ ошибку за ошибкой). Будь у Эссена лѣстницы, онъ могъ бы обратить фальшивую атаку въ настоящую и войти въ крѣпость. Но если бы даже ему и удалось бы взять ретраншементъ, то мы бы понесли чрезвычайно значительныя потери, такъ какъ, войдя въ городъ, дома котораго представляли собой, каждый, маленькое укрѣпленіе, окруженное стѣнами, садами и проч., можно безъ преувеличеніи разсчитывать, что мы потеряли бы, по крайней мѣрѣ, до 8.000 человѣкъ, и это было безполезной жертвой для такого предпріятія, которое можно было исполнить безъ потерь. Для сего стоило лишь отрѣзать туркамъ всякое сообщеніе взятіемъ Мачина, что было и необходимой и легкой задачей.

Ген. Рѣпнинскій былъ раненъ въ голову, Хитрово въ руку, полковникъ Пензенскаго полка Шеншинъ былъ убитъ. Всѣ полки пострадали одинаково; прекрасный баталіонъ гренадеръ Вятскаго полка погибъ весь. 200 офицеровъ были убиты, или смертельно ранены; болѣе 5.000 солдатъ постигла та же участь.

Хотя войска встрѣтили, по правдѣ сказать, и много препятствій, но они всѣ вели себя не съ той неустрашимостью, которая 19 лѣтъ тому назадъ помогла имъ взять Измаилъ. Они не имѣли того довѣрія къ Прозоровскому, какое внушалъ имъ Суворовъ, одно имя котораго всегда было связано со славой. Было много замѣшательства, безполезной стѣльбы, еще болѣе безпокойныхъ криковъ, и всѣ потеряли головы 1).

Этотъ несчастный штурмъ окончился только въ 11 час. утра, т. е. длился 6 часовъ. Кн. Прозоровский, сидѣвшій на одномъ изъ кургановъ, на разстояніи пушечнаго выстрѣла, все время увѣрялъ себя въ побѣдѣ и каждую минуту посылалъ адъютантовъ узнать, что дѣлается въ колоннахъ. Никто не смѣлъ сказать ему, что надо отступать; наконецъ, Кутузовъ сообщилъ ему, что штурмъ отбитъ.

1) Среди войскъ распространился слухъ, что Браиловъ весь минированъ, и это сильно подѣйствовало на войска. Въ дѣйствительности, во время штурма былъ только одинь безвредный взрывъ.

 

 

 

237

Услыхавъ это извѣстіе, Прозоровскій былъ такъ убить горемъ, что, казалось, лишился чувствъ. Тогда Кутузовъ замѣтилъ ему, довольно легкомысленно: „видимо вы, князь, не привыкли къ подобнымъ несчастіямъ; если бы вы были, какъ я, свидѣтелемъ бѣдствій подъ Аустерлицемъ, вы бы не приняли этой неудачи такъ близко къ сердцу".

Наконецъ, Прозоровскій приказалъ отступать. Солдаты, которые не были ранены, влѣзли на контръ-эскарпъ и забрали нѣкоторыхъ раненыхъ, но большинство осталось во рву. Всѣмъ оставшимся турки отрубили головы, a тѣмъ, кто спасался, въ догонку посылали пули. Только одинъ офицеръ и 30 солдатъ были взяты въ плѣнъ живыми. Послѣ штурма визирь послалъ въ Константинополь 8.000 русскихъ ушей въ мѣшкахъ 1).

Турки, не потерявъ и 100 человѣкъ, не сдѣлали, какъ то можно было предполагать, общей вылазки, а ограничились высылкою нѣсколькихъ стрѣлковъ, чтобы покончить съ ранеными на полѣ сраженiя, но вскорѣ казаки прогнали ихъ.

Когда настала ночь, мы выпустили 1.500 бомбъ. Маленькая месть, не причинившая туркамъ никакого зла, а потому и совершенно безполезная. Турки отвѣтили намъ 2.000 выстрѣлами, и, такимъ образомъ, преимущество осталось за ними.

Эта гибельная атака убила кн. Прозоровскаго и зародила въ немъ угрызеніе совѣсти, которое ужасно изнуряло его и ускорило конецъ его дней.

Онъ хотѣлъ, сначала, отдать подъ судъ кн. Вяземскаго и барона Икскуля, такъ какъ было много причинъ признать эту строгость заслуженной, но Кутузовъ, по своей обычной снисходительности и слабости, все устроилъ такъ, что никто не былъ наказанъ.

Два мѣсяца спустя, я видѣлъ этого несчастнаго кн. Прозоровскаго, онъ говорилъ только о штурмѣ, о своихъ страданіяхъ, изливался въ жалобахъ на армію, на генераловъ, на солдатъ, на дѣйствительную службу, на капрализмъ, который уничтожилъ русское мужество. Онъ обвинялъ весь свѣтъ въ подкупности и самъ сдѣлался недоступнымъ.

Тѣмъ не менѣе, послѣ штурма, онъ предпринялъ цѣлый рядъ весьма основательныхъ мѣръ. Такъ, онъ вернулъ въ лагерь Колюбакина съ 2 баталіонами, приказалъ прибыть изъ Галаца одному

1) Я говорилъ уже о варварскомъ обычаѣ турокъ посылать въ Константинополь головы убитыхъ враговъ. Ихъ солятъ, чтобы онѣ не портились, но когда бываетъ очень много убитыхъ, то довольствуются посылкою только ушей.

 

 

 

238

баталіону и вызвалъ изъ окрестностей нѣсколько частей. Собралъ разбросанные кавалерійскіе полки и, затѣмъ, вытребовалъ изъ резервныхъ баталіоновъ старыхъ солдатъ, чтобы пополнить ими наиболѣе потерпѣвшіе полки. Такимъ образомъ, нѣсколько времени спустя послѣ штурма, они имѣли во фронтѣ столько же людей, сколько и раньше; собранныхъ же войскъ было достаточно, чтобы продолжать осаду, если бы только призналось необходимымъ снова продолжать это, плохо обдуманное и дурно направленное, предпріятіе, но совершенно безполезное.

Впрочемъ, если, подвигаясь правильной осадой, намъ удалось бы подвести подкопъ и взорвать хоть одинъ бастіонъ, то крѣпость могла бы быть взятой, черезъ двѣ или три недѣли.

Первое время казалось, что князь Прозоровскій хочетъ продолжать осаду, и въ продолженіе нѣсколькихъ дней нашъ огонь былъ такой же сильный, какъ и до штурма, но вдругъ, 6 мая, мы отступили за Сереть.

Отступленіе произведено ночью, въ большомъ порядкѣ и спокойствіи. Платовъ, только-что вернувшійся изъ Петербурга, устроилъ изъ двухъ казачьихъ полковъ засаду, въ лощинѣ, a третій полкъ для охраны своего тыла.

Назиръ, какъ только узналъ объ отступленіи русской арміи, вышелъ изъ города съ тысячею всадниковъ, передъ которыми казаки, оставленные около лагеря, начали мало-по-малу отступать и, такимъ образомъ, увлекли турокъ верстъ на 6 отъ крѣпости. Тогда Платовъ, видя, что они достаточно отошли отъ своихъ валовъ, произвелъ съ однимъ полкомъ фланговую атаку и, въ то же время, приказалъ другимъ двумъ полкамъ выскакать изъ засады. Турки были окружены и очутились совершенно отрѣзанными. Половина ихъ была перебита, самъ назиръ съ трудомъ спасся, а его племянникъ Махметъ-Ага былъ раненъ и взятъ съ другими пятью офицерами и 50 всадниками въ плѣнъ.

Въ этомъ дѣлѣ, дѣйствія Платова и его казаковъ, особенно холоднымъ оружіемъ, вызывали восторгъ и удивленіе. Полковникъ Кутейниковъ, отличившійся въ этомъ маленькомъ дѣлѣ, доставившемъ нѣкоторое утѣшеніе князю Прозоровскому, былъ произведенъ въ генералъ-маіоры 1).

1) 1827 г. Этотъ Кутейниковъ былъ храбрый и интеллигентный казакъ, отважнѣе котораго трудно найти, но онъ былъ ужасный грабитель. Императоръ назначилъ его атаманомъ казаковъ, но я думаю, что это плохой выборъ. Онъ былъ превосходнымъ только для командованія аванпостами: онъ очень дѣятеленъ и умѣло изощрялся во всевозможныхъ военныхъ хи-

 

 

 

239

7-го мая армія перешла Серетъ по мосту, у Сербешти и расположилась въ двѣ линіи на возвышенности, бывшей въ этой деревнѣ. Главная квартира передвинулась въ Галацъ. Князь Прозоровский не представилъ оффиціальныхъ реляцій о неудачномъ штурмѣ, но онъ самъ описалъ всѣ детали Государю въ частномъ письмѣ. Онъ не убавилъ своихъ потерь и не пощадилъ никого; но это письмо не было напечатано ни въ одномъ приказѣ.

Во время осады наша потеря заключалась только въ 200 чел., въ числѣ которыхъ погибъ, достойный сожалѣнія, казачій полковникъ Мельниковъ, убитый въ одной схваткѣ. Передъ отступленіемъ кн. Прозоровскій, чтобы отомстить Браиловскому гарнизону, велѣлъ сжечь и разрушить всѣ окрестныя деревни и выгнать назадъ всѣхъ жителей. Несчастнымъ позволили взять только по парѣ быковъ и по одной повозкѣ, гдѣ могло помѣститься очень мало вещей 1). Все оставшееся: вино, водка, рожь, сѣно, овесъ и проч. должны были быть, по крайней мѣрѣ, раздѣлены между солдатами. Имъ же дали только нѣсколько быковъ, а остальное, самымъ наглымъ образомъ, было ограблено дежурнымъ генераломъ Тышкевичемъ и помощникомъ его въ грабежѣ молдавскимъ депутатомъ Кристовѣри и маіоромъ Украинскаго полка Зиботинскимъ. Всѣ эти господа составили себѣ скандальное состояніе. Армія была возмущена такимъ распутствомъ, которое, конечно, не было приказаніемъ Прозоровскаго,

тростяхъ. Въ Пруссіи, въ войнѣ 1807 г., онъ отличился однимъ адскимъ поступкомъ, достойнымъ лишь варваровъ и который долженъ былъ быть наказанъ въ такой арміи, какъ русская. Онъ командовалъ нѣсколькими аванпостами на р. Пасаргѣ; замѣтивъ, что противостоящіе французскiе аванпосты ночью отступили, чтобы уклониться отъ боя съ его казаками (что случалось уже нѣсколько разъ) и что утромъ, возвращаясь на свои мѣста, они зажигали потушенные ночью костры, онъ велѣлъ нѣсколькимъ казакамъ переправиться черезъ рѣку и подложить заряженную гранату въ одинъ изъ костровъ, гдѣ, замѣчалъ онъ, бывало больше народу; затѣмъ закидать ее углями и дровами, какъ было раньше. На разсвѣтѣ французы вернулись и зажгли костры, гранату взорвало и убило 10 солдатъ и офицера, командовавшего ими; спасся только одинъ стрѣлокъ, который, подойдя къ берегу рѣки, сказалъ Кутейникову: „Чортъ возьми, господа казаки, это довольно скверная шутка". Это совсѣмъ по-французски! Платовъ нѣсколько разъ разсказывалъ мнѣ эту не красивую шутку и покатывался со смѣху.

1) Это осталось пятномъ на памяти кн. Прозоровскаго. Несчастные жители всѣ были христіане, но, будь они даже турки, не было никакого повода отнимать у нихъ всю ихъ собственность и оставлять въ ужасной нуждѣ. Во время осады, эти бѣдняки давали нашимъ войскамъ все, что могли. Многіе изъ нихъ умерли отъ горя и голода.

 

 

 

240

и о которомъ онъ никогда не узналъ. Было ошибкой, что отъ него скрыли, но всѣ окружащіе его не посмѣли ему доложить объ этомъ, а генералы не захотѣли быть доносчиками.

Въ Галацѣ главныя силы наши простояли три мѣсяца въ совершенномъ бездѣйствіи.

Ниже я объясню причины этого, теперь же перехожу къ описанію военныхъ дѣйствій въ Бессарабіи, гдѣ я еще командовалъ и всѣ свои операціи не считалъ необходимыми по существу.

 

 

Сообщ. Е. Каменскій.

 

 

(Продолженiе слѣдуетъ).