Куракин Б.И. Военная хитрость царя Петра Алексеевича под нарвою 8-го июня 1704 г. Рассказ очевидца князя Б.И. Куракина // Архив кн. Ф.А. Куракина. – Кн. 3. – Спб., 1892. – С. 152-153.

 

АРХИВ КН. Ф.А.КУРАКИНА.

КНИГА ТРЕТЬЯ,

 

изданная князем Ф.А. Куракиным

под редакцией

М. И. Семевскаго и В. Н. Смольянинова.

 

 

С приложением портретов князя Бориса Александровича Куракина (f 1764 г.) и княгини Елены Степановны Куракиной (f 1768 г.).

Книга украшена виньетками-рисунками почетнаго члена  Императорской Академии Художеств,  профессора Ф.Г. Солнцева.

 

152

 

Военная хитрость царя Петра Алексеевича

под Нарвою 8-го Июня 1704 г. Разсказ очевидца князя Б. И. Куракина.

 

Позволением своим  монаршеским учинил  самым таким  вымышлением  военных случаев,   котораго дела николи могли слышать,   не токмо   в памяти бытностей наших, ни во историях всех частей, как главнейшей Европы, в которой всякаго дела добраго и умнаго преисходит, так и других частей света. Нынешняго 1704-го 8 июня царское величество соизволил быть командиром под лицом шветцким, яко-бы к сикурсу Нарвы. В команде той был полк Семеновской; как высшие, так и низшие офицеры и солдаты и все прочие убраны в шветцком колере платья и знамена желтыя,   в котором поле   шветцкая провинция, и обыкновенно  в  своих  региментах имеют. Да регимент  ингермонланской пехоты в платье  убраны   серых кафтанов,   как обыкновенно быть нижайшим полкам шветцким, и знамена голубыя; да драгунской полк господина Горбова,— и были все убраны   в   синем  платье   и  в шляпах, и в епанчах;  да полк драгунской   господина  Остафьева,—и было все также убраны, только без епанеч. Да при том-же было артилярии пять пушек полковых. В все,  которые  под тою  командою сбреталися,   были  прибраны  яко  шведы,   и   в полковом всяком учреждении,   и  порядок  в стрельбе   как пушек, так и мушкатерии екзерциею шветцкою.

И заведши все те войска на дорогу большую, которая от Колывани, от Нарвы верст пять или больше, с которой стороны всегда сподевалися и сподеваются быть на сикурс Ругодеву генерала Шлипимбаха 1).—и пополудню, три часа, его царское величество, распорядя пехоту на пять баталионов и по крылам по полку означенному драгании, и пошел под Ругодеву под видом неприятеля, яко-бы Шлипимбах, на сикурс Нарвы. И не дохода версты за три, из дву пушек выстрелил ядрами их шветцкой лозон, и  на то отозвались из Нарвы из дву пушек таким-же лозоном: под таким делаетца видом, что чрез то друг друга знают, что тот идет и есть тут; а те ведают о нем и надежны. И потом вскоре из Нарвы

 

 

 

153

почала конница выбиратца самая шветцкая, и почали того войска ожидать Шлипимбаха.

И как вышли к Ругодеву на поля, где свободно всех нас знать, и наипаче увидев они из города и признав самое войско шветцкое на сикурс того города Шлипимбаха, и охотно знать многие выбралися.

А команде царскаго величества противностью были войска убраны также, пехота и драгания, самым порядком и во всем обыкновением и в платье московскаго народу, при котором войск был командиром его милость губернатор.

И те войска московская также были против якобы шведов во ополчение, и начался бой перед самым Ругодевым. И московския войска почали от шветцкаго уступать: а самые шведы, которые из Нарвы выехали, к нам приближатца, яко к своим, в том намерении,—имея нас за самых своих. И один полуполковннк — самая знатная персона  и старая — приехал преже всех к господину Аринштену (Аренштедт),   который от польскаго короля за министра, и отдав ему куплемент, и разговаривать начал, радуяся своих самых видя: и того взяли без  всякаго  бою. И потом других персон офицеров тут же приехало несколько, и те взяты таким же обычаем. А так близко приезжали, что в самой драгунской наш полк господина Горбона. И которые полки другие. — Ренов драгунской и также новагородцы—выборная сотня — были в залоге, и те из залогу скопили с обе стороны от реки, аж по самую стену Ругодева, и тех шведов под городом многих побрали знатных персон,  и побили.

Также наш полк Драгунгкой господина Горбова, которой убран был по-шветцку в енанчах, скочил на тех же шведов, и многих знатных персон такою факциею побрали и побили; а достальние с самым вечным стыдом возвратились в город безумным бегом, из чего знатно вошли в такую торопость и печаль, что по наших из пушек, аж под самою стеною, по коннице не стреляли; и была стрельба токмо малая. А регимент Преображенской был убран в простом платье и лежал на случаи в залоге под Нарвою, не в дальном разстоянии.

 

[Архив кн. Ф.А. Куракина: „Собственноручные журналы и письма князя

Бориса Ивановнча Куракина"   Том VI, стр. 398-401.]