Костомаров Н.И. Черты сопротивления власти при Петре Великом // Русская старина, 1875. – Т. 12. - № 2. – С. 381-383.

 

Черты сопротивления власти при Петре Великом.

 

Жестокость и крутость Петра Великаго более всего поясняется чертами упорства и сопротивления его воле, его намерениям и повелениям. Таких черт очень много, и чем более будет их со­брано, тем понятнее станут для историка и характер эпохи Петра, и его личность, и свойства того народа, из котораго вышел могучий деятсль, и с которым вел такую упорную, нравственную борьбу. Зная, как безжалостно карал Петр непослушание, странным по­кажется, как мало действовали на Русских карательныя меры и жестокие примеры; но способы, какими иногда выказывалось при Петре неповиновение его власти и указам, еще более изумляют нас. В этом отношении, надеемся, не лишним будет указать на одно дело, прочитанное нами в бумагах государственнаго архива.

При Петре, как известно, ради пополнения казны с целию ведения войны против Карла XII, не было в России ни одного промысла, ни одного ремесла без отяготительных налогов. Но, кроме платежей, жителей отягощали разными поручениями в видах государственных интересов, и это было в свое время едва-ли не более несносною тягостью, чем всякие платежи.

Для сбора налогов с рыбных ловель существовала ингерианландская канцелярия рыбных дел. В 1706 году, отправленный по этого рода делам переписчик, стольник Иван Кобяков, в Рязанском уезде потребовал нескольких отставных дворян для доставки собранной казны в канцелярию. Отправленный Кобяковым подъичий Григорий Гридин, вместе с служилыми, приехал за одним из этихъ дворян Иваном Вельяминовым; но Вельяминов куда-то спрятался, а люди его сказали, что их господин в Москве.

Гридин поехал к другому дворянину, Михайле Потулову, жив­шему в деревне Корелиной, в Каменном стану, с тем, чтобы взять этого господина и привезти его к Кобякову.

 

 

382

Этот Гридин доносил, что „Потуловы с людями стоят на дворе с дубьем, запершись, и во двор не пускали и за ними бро­сали, и сами себя взять в город не дали, а про Михайла говорили что он на Москве".

16-го февраля 1706 года, тот же Кобяков отправил подъячих Дениса Духина и Бориса Карцева с двумя служилыми людьми взять отставных дворян Ивана Вельяминова, Михаила Потулова и Василия Дуванова.

Этим подъячим удалось взять Ивана Вельяминова в деревне Слободной; с ним вместе поехали они в деревню Корелину за Потуловым. На этот раз Потулов допустил посланных к себе, но, „выслушав (говорится в показании Карцева и Духина), указ, закричал людям своим: суды! суды! (сюда! сюда!) а люди его, собрався многолюдством, нас, подъячих и служилых людей, смертным боем били; и сказали мы ему, Михайле, указ великаго госу­даря, чтоб он, Михайло, с нами ехал в город Переяславль-Рязанский и явился на съезжем дворе перед стольником Кобяковым, и он великаго государя указу учинился непослушен, а нам, посыльным людям, силен".

На подъячих и на служилых оказались боевые знаки. У Карцова „под левым глазом подшибено синя, да на левой руке, по­выше локтя, и на плече синя же и багрова; на Духине, на правом плече, синя и багрова, и на левом боку тоже". У служилых на теле также оказались следы побоев.

14-го мая того же года тот же стольник Иван Кобяков от­правил подъячаго, Ивана Леонтьева, с десятью служилыми, взять Михайла Потулова и доставить к себе. Но „Михайло заперса в хоромах, а дочери его, девки Татьяна и Стефанида, вышли из хором со многими жонками с дубьем, и их, посыльных людей, от хором отбили и его, Михайла, взять не дали".

Таким образом на этот раз подвиг насильственнаго сопротивления властям совершают особы женскаго пола, да еще и девицы. Но оказывается, что эти девицы действуют не первый раз; оне отличились и ранее, когда к Потулову приезжали Карцов с товарищи. Далее в том же деле, из котораго мы сообщаем эти известия, говорится:

„И прежде еще приезжал Борис Карцов, и оне, Татьяна и Стефанида, сами говорили, что он от них бит поехал".

Следовательно, девицы Потуловы играют главную роль во всей этой трагедии.

Иван  Леонтьев и товарищи остались побежденными в битве

 

 

383

с прекрасным полом, однако, успели взять в плен и увезти в Переяславль-Рязанский двороваго человека Терентья Евсевьева и жонку Ирину Богданову, но эти пленники отделывались незнанием, и ничего любопытнаго не сообщили.

Не знаем, что было потом с Михайлом Потуловым и с его воинственными дочерьми. Но, как ослушник царской воли, Поту­лов был не один в своем околотке; из того же дела видно, что многие помещики того же уезда били подъячих и служилых, посылаемых с ним во дворы с указами. Ослушников велено при­возить в Москву, а в случае не отыщут помещика—брать его людей и крестьян. И это не легко исполнялось. К одному такому ослушнику прибыли служилые: его дома нет, людей его и кресть­ян тоже нет; все пусто!

Другого, Ивана Еропкина, удалось найти и привезти в приказ­ную избу. Третий, Венюков, и сам не поехал и людей своих не дал. Четвертаго, Сухарева, не было дома, но люди и крестьяне без него отбились, взять себя не дали—учинились сильны.

 

Н. И. Костомаров.