Компан Ш. Танцевальный словарь, содержащий в себе историю, правила и основания танцевального искусства с критическими размышлениями и любопытными анекдотами, относящимися к древним и новым танцам / Пер. с франц. – М.: В тип. В. Окорокова, 1790. – Фрагмент – С. 252-279.

 

(252)

 

L.

La babette. Ла бабет. Есть городской танец, которой ныне уже не в употреблении; в нем употребляют шаги, нзываемые шасе, равно как в брачном и немецком  танцах.

 

Lapithes. Лапит танец. Он производим был в действие при игрании на флейте при конце пиршеств для торжествования великой победы. Думают, что его изобрел  Пирритоус;    он  труден   и

 

 

 

(253)

искусен, потому  что в  нем подражают сражениям Центавров и Лапитов. Различныя движения сих чудовищ,  считавшихся  получеловеками   и   полулошадьми,  которыя надлежало  изобразит, требовали величайшей  силы.     По   сей  причине употреблялся  он  одними    крестьянами.  Лукиан нам объявляет, что одни   крестьяне  производили в действо сей  танец  в  его   время.

 

Laseives. Лассив, то есть танц, возбуждащий похотливость. Все возбуждающие сладосрастие танцы одолжены своим произхождением Бахусову празднику. Торжества, установленныя в честь Бахуса, были празднованы в пьянстве и притом во время ночи, от чего произошли всякия своеволства. Греки поставляли в них свое увеселение, и Римляне приняли их с некоторым бешенством, когда перешли к ним Греческие нравы, художества  и пороки.

 

 

 

(254)

Loure. Лур. Род танца, коего ария есть весьма медлительна и означается обыкновенно шестью тактами.

Лур есть имя древняго инструмента, подобнаго свирели, на котором играли арию во время танца здесь упоминаемого.

 

Lutteur. Борец, или тот, которой   упражняется     в   борьбе.   Сей род сражения состоял как в искусстве, так и силе, но  не причинял никогда  такого кровопролития, как кулачной бой. Победа приписываема  была  тому,   которой ударял о землю своего соперника, и  делался его обладателем; вся важность состояла в том, чтобы сцепиться   ногами. В  Лакедемоне самыя девицы не стыдились бороться  в публике с молодыми людьми, и   народ спокойно взирал на сие возмутительное зрелище, как о том упоминает стихотворец Проперций:

 

Quod non  infames  exercet  corpore ludos,

Inter luSantes nuda pucila  viros.

 

Сказывают, что Тезей был первый, которой упражнение борьбы привел в порядок, сделал наукою, и учредил учителей и школы, названныя palestra, для обучения молодых людей. Греки отличали себя в борьбе троякаго рода. Первый состоял в том, чтобы накрепко биться ногами, и одолеть своего неприятеля. Второй, чтобы вертеться колесом на песке, и упавши на землю, сражаться, не вставая на ноги. Что касается до третьяго рода, то он служил приуготовлением к двум другим, при чем бились руками, сгибая и сжимая пальцы, и тот был победителем, которой своего соперника принудил признаться побежденным.

 

Lulli. Люлли. 1673 Года июля 15 дня Людовик ХIV препоручил Люллию залу   Королевскаго  Дворца,  где играны были все оперы. На Париж-

 

 

 

(256)

ском тeaтpе  виден был  тогда новый род спектакля, которой под именем оперы известен был до тех пор одним Италианцам. Франция одолжена сему славному музыканту многими лиоическими трагедиями и балетами, посредством которых заслужил он себе великую честь и славу. Жан Баптист Люлли родом был Фрорентинец, мельников сын, или, как сказывают другие,  крестьянской.  Он отдан был в смотрение Францисканцу, которой  преподавал ему  правила  музыки, и научил его играть на  цитре. Люлли приехал в Париж на четырнатцатом году. Госпожа  (девица) Монтпансиер, взявши его к себе, сделала вторым своим поваром, но как скоро усмотрела в нем особенное   дарование  к скрипке, то Принцесса назначила ему учителя, и из кухни перевела  его в свои камнаты,   где он прожил шесть лет, в течении которых старался приобрести себе совершенство в

 

 

 

(257)

музыке, и искуснейшим образом играть на скрипке. Когда Людовику XIV донесено было о сем молодом музыканте, то он нетерпеливо желал его видеть и с ним говорить. Он был столь доволен Люллием, что в 1652 году удержал его при Дворе, препоручив ему смотрение над своими скрипачами, и в знак своей к нему милости учредил из них новый корпус (bende), коих назвал младшие скрипачи. Сии новообученные музыканты тотчас превзошли дватцати четырех наизнаменитейших в Европе. Люлли так сделался приятен Лудовику XIV, что сей Государь пожадовал его Сюр-Интендантом своей музыки. Люлли спознав, что Кинот имеет великую способность к сочинению лирических стихов, и желая с ним быть в теснейшем знакомстве, завел переписку, чрез которую договоренось между ими было, чтоб стихотворец сочинял музыканту ежегодно по одной опере,  а музы-

 

 

 

(258)

кант  платил бы  стихотворцу по четыре  тысячи франков. Сии два знаменитые человека были  сотворены один для другаго, так что между стихотворением и музыкою никогда не видано было совершеннейшаго согласия. Труд и непорядочная жизнь сократила Люллиевы дни, Славный сей музыкант,  ударяя меру своею палочкой, ненарочно ударил ею в свою ногу, от чего сделалась  небольшая  опухоль, которая мало  помало увеличилась.  Нечувствительно по том появилась гангрена, и более уже не оставалось к излечению надежды. Когда Люлли находился при последнем издыхании, то духовник приказал ему одну  новую   его оперу сжечь, под названием Ахилл и Поликсена.  Музыкант на то согласился, но  спустя несколько дней начал выздоравливать, и уже находился без всякой опасности. Один молодой Вандомской Принц, пришедши посетить сего больнаго, сказал ему: ах! для чего ты Баптист бросил в огонь свою оперу?

 

 

 

(259)

ты очень неразумен, что сжег таковую музыку. Тише, тише, милостивейший государь! ответствовал ему на ухо Люлли, я довольно знал свое дело, и сохранил с онаго список. Новая погрешность привела нашего музыканта в раскаяние; совесть его тогда была терзаема сильнейшими угрызениями так, что он приказал положить себя на пепел, имея на шее петлю, и просил прощения в своих преступлениях. Он умер в Париже 22 Марта 1687 года, на пятьдесят четвертом году своего рождения и погребен в церкве де Петитпер, близь площади де Виктуар, где его фамилия в честь ему воздвигнула великолепный мавзолей.

Люлли телом был толст и небольшаго росту; он не имел пригожаго лица, но одарен был острым разумом, живую и особенную имел физиогномию, лице черное, глаза  небольшие, толстой

 

 

 

(260)

нос, великой и возвышенной рот, зрение его было столь короткое, что не мог почти различить предметов при двух шагах; доброе его сердце не заражено была ни коварством, ни притворностию; живя без надмения и в равенстве с последним музыкантом, однакож наполнен был более грубостию, нежели вежливостию, хотя первая и совсем непристойна человеку, жившему весьма долгое время при столь благоучрежденном Дворе, каков есть Французсиий; он имел столь великую наклонность к сребролюбию, что от того дано было ему слеующее нарекание: Люлли оставил в своих сундуках шесть сот тритцать тысяч золотых ливров.

Он сочинил девятнатцать опер, положил на музыку дватцать пять балетов и многие канты, относящиеся к великому хору. Люлли был женат на дочери Михайла Ламберта,   превосходнаго музыканта, и

 

 

 

(261)

имел от сего супружества трех мальчиков и трех девочек. Хотя Людовик XIV и пожаловал его дворянством, однакож Люлли купил себе чин Королевскаго Секретаря, дабы чрез то отмстить членам сей компании, которые с высокомерием говорили, что музыкант никогда не может быть принят в их собрание. Король, думая, что сим господам очень много сделано будет чести, когда они будут иметь в своем cобрании такого человека, каков был Люлли, приказал им его принять, и они повиновались.

 

 

М.

Macabrée. Макабре, танц. По мнению некоторых назван он именем того человека , которой его вычислил, то есть Макабер. Напротив того Парижские авторы Историческаго Словаря думают, что истинной сей танец производим был в действие в 1424 го-

 

 

 

(262)

ду, и что сия печальная и невеселая аллегория названа Макабре от двух Аглинских слов  to Масkе et to Break. Как бы то ни было, танец Maкабре публично предсталял различных лиц всякаго возраста, всякаго пола и всякаго состояния, кои показывались на театре одни после  других, нося некоторое  изображение смерти, чрез которое доказывали, что весь человеческий род подвержен ея власти. Кажется, что сей род спектакля  возымел свое начало в Англии; и  в библиотеках любопытных людей соблюдается  еще и теперь  описание сего танца  стихами.    В  1422  году представлен он был в Несском трактире в присутствии Королей Карла VI и  Генриха  V  и   всего Двора, и имел содержанием жизнь Сент-Жоржа. Смотри (I) Парижскую историю Дона  Фелибиена, том. 2 стр. 807. Можно также сие   видеть  в

(I)  L'histprie de Paris par Dom Felibien com. 2/ p. 807.

 

 

 

(263)

книге, под названием (I) большой танец Макабре и проч. напечатанной в 1486 году. Первое его издание есть весьма редкое. Танец Макабре был напачатан в Троае у книгопродавца Жана Гарниера в 1728 под следующим титулом: La grande danse Macabrêe des hommes & des femmes, historiée & renouvellee , du vieux Gaulois en langage de notre tems, и пр. т.е. Большой танец Макабре, представляемый мущинами и женщинами, и исправленный вновь с древняго Гальскаго языка на очищеннейший язык нашего времени.

 

Сочинитель   исправленнаго вновь сего танца обогатил им библиотеку и вывел его произхождение от Маккавеев, которые, как известно всему свету, танцовали, и сделали чрез то эпоху для мертвых. Он изъясняется в стихах следующим образом: ,,О разумное творение, стремящееся к небесам!

(I) La grande danse des hommes & des femmes.

 

 

 

(264)

истинное твое изображение есть шанец Маккавейский, в котором всякой научается танцовать; ибо Минорная Парка не щадит ни малаго, ни великаго. В сем зерцале всякой может видеть, что ему надлежит танцовать; и весьма тот разумен, которой в него смотрится в то время, когда смерть хочет его похитить. Величайший в свете господин (то есть Пан) не может пробыть без сего танца; ибо нет ни одного человека, котораго бы смерть не принудила сойти во гроб. Ах! как скучно о  том помышлять!"

 

Mai. Maйский танец. В Риме и во всей Италии в первый день Мая молодые люди собирались толпами при восхождении зари и при игрании на полевых инструментах; они танцуя ходили рвать в рощу зеленыя ветви, который несли в город с такою же пляскою. Все у домов вороты были оными украшены;   отцы,    матери, сродники,

 

 

 

(265)

друзья ожидали  различныя  сии  толпы юношей  на  улицах, где старались  изготовить столь для  их возвращения. Во время сего дня  работы были  оставляемы.  После пиршества начинались музыкальные концерты и танцы,   и  люди  ни о чем более не  помышляли, как о увеселены. Казалось тогда, что народ, судьи,   дворяне, будучи смешены и соединены вместе, составляли одну только фамилию. Они все были украшены разпустившимися зелеными ветвями. Естьли бы кто показался тогда  без сего торжественнаго знака, тому  бы без сомнения вменено было сие в некоторое безчестие. Самые Сенаторы ставили себе за честь, чтобы носить зеленыя ветви.

 

Сей праздник, начинавшийся от зари и продолжавшийся во весь день, был в последних временах простираем до глубокой ночи. Танцы, кои сперва были живым изображением радости, причиняемой от

 

 

 

(266)

возвращения весны, превратились по том в любовные танцы, и от сего перваго шага к испорченности скоропостижно перешли они к необузданному  своевольству, Рим  и вся Италия были погружены в столь постыдном развращении, что сам Тиверий приходил от того в стыд, и приказал сей праздник торжественно уничтожить: но он имел весьма сильныя и глубокия  впечатления; многие старались его защищать; и  после первых минут обнародования закона, начали возобновлять его так,  что он разпространился  почти  во всей Европе. К сему-то времени относит должно начало обыкновения разсаживать перед воротами  великия дерева, украшенныя цветами, в первый день  Мая.  Многия находятся места, в которых сия церемония позволена только одним чиновным особам.

 

Maitre des ballets. Балетмейстер. Автор, обязанный сочинять балеты, которому надлежит иметь весьма

 

 

 

(267)

обширный разум. Поправлять других авторов, связывать танец с действием, выдумывать сцены соразмерныя драмам, соединять их искусным образом с главным содержанием, и вкладывать в них то, что упущено стихотворцем, есть должность балетмейстера; к сему то должен он обращать свое внимание, и сие то можешь его отличить от всех учителей, которые почитают себя ныне своего состояния, в то время, когда они приводят только в порядок шaги, и делают фигуры, ограничивающияся одними кругами, четвероугольниками, прямыми линеями, колесами и цепьми.

Балетмейстеры у Римлян долженствовали иметь премногия и превосходныя дарования, которыя у наших балетмейстеров весьма редки. Все сокровища памяти, все искусство разума и художества едва достаточны были для множества новых сочинений, которых от них

 

 

 

(268)

требовал просвещенный вкус Римлян.

Можно бы  было подумать, что я чрезмерно увеличиваю должность балетмейстера, естьли    бы   я    при сем случае не привел в свидетельство одного древняго автора, которой ни мало  не   может быть подозрительным. Я здесь представить намерен одну только его часть, которую он написал о сочинениях сего рода.

,,Сочинитель балетов, сказал Лукиан (*) должен соединять с искусством многия знаменитыя знания: стихотворство долженствует украшать его сочинения, музыка оныя одушевлять, геометрия размерять, философия быть их путеводительницею, риторика научает его познавать, укрощать и возбуждать страсти,  живопись   рисовать телодвижения, скульптура делать фигуры. На-

(*) Лукиан родился  при Императоре Tраяне и жил после Марка Аврелия.

 

 

 

(269)

добно, чтобы он равнялся с Апеллесом, и не ниже был Филиаса, ему нужно иметь  превосходнейшую  память. Все времена должны быть настоящими в разсуждении его  разума, но наипаче должен он знать различныя действия души, дабы мог их описать телесными движениями. Он не должен заниматься легкомыслием: живой разум, изрядной слух, здравой разсудок, плодовитое воображение,   надежной вкус,  которой  бы  заставлял его предузнавать повсюду то, что ему прилично, суть редкия качества, без коих балетмейстер не может пробыть,  и с коими древняя история, или   лучше баснословие снабдить его довольною материею для знатнейших сочинений.

,,Необходимо нужно, чтобы он знал все то, что произходило знаменитейшаго от открытиія  Хаоса и сотворения света до наших времен.

 

 

 

(270)

„Правда, история наша oбъемлет все сие пространство веков; но надлежит особенно знать знатнейшее баснословие,  как-то о Сатурне сражение Титанов, рождение Венеры, Юпитера, подложную  его мать, возмущение Гигантов, кражу Прометееву, его казнь,  и сотворение человека.

,,Отсели  надлежит ему перейти к движению острова Делоса, к чудесным родинам Латоны, к умерщвлению змея Пифона, к полету орлов, посредством которых найдена средина земли; к потопу Девкалионову, к ковчегу, в котором были сохранены нещастные потомки  человеческаго  рода.

„По том да последует он за новыми жителями, населившими свет. Он увидит путешествие Инахово с материю его Церерою, коварство Юноны, сожжение Семелы,  двоекратное рождение Бахуса.

„Все, что разсказывают о Минерве, Вулкане, Ериктоне, о тя-

 

 

 

(271)

жебных делах Нептуна, желающаго овладеть Аттикою, и  первом суде Ареопага, о гостеприимстве Целеи, о щастливых изобретениях Триптолема, о похищении Прозерпины, суть изящныя материи, которыя может он предложит на театре, которыя могут входит близким или отдаленным образом в его сочинения.

„Припомнить он должен, каким способом Икар насадил виноград, и еще  нещастия  Еригона,  похищение Оритии, Медеи и ея бешенство, удаление ея в Персию, историю дщерей Еректеевых, и все то, что оне сделали и претерпели во Фракии.

,,После сих изрядных материй найдет он еще и другия в древнейших Афинских летописцах; такия суть любовныя дела Атамаса и Лаодицеи, Демофора и Филиды, Тезея и Елены, предприятиe Кастора и Поллукса против

 

 

 

(272)

города  Афин,  трагическая  смерть Ипполита, возвращение Гераклидов,

,,Такое множество знаменитых имен есть ничто в сравнении великаго числа тех, которыя может подавать история Мегара, Низa, Силлы, неблагодарность Миносова к нещастной своей любовнице; бедствия Тебанцов и Лабдацидов; воинские подвиги Кадма; чудесный дракон, коего разсеянные по Марсову полю дубы произвели сражающихся воинов; превращение сего героя; Фивския стены, выстроенныя по звуку Амфионовой лиры; нещастия сего славнаго певца; гордость жены его и наказание,  печаль его и молчание.

„Но сколь трогательныя изображения для театра найдет он в приключениях Актеона, Пенфея и Эдипа, в трудах Геркулесовых, в его нещастиях и смерти! Главк, Креон, Беллерофон, Химера, Стенобея, сражение Солнца и Нептуна, бешенство Атамаса, овен  детей

 

 

 

(273)

Нефелеевых; хорошее принятие Ино и Мелицерты в морских пучинах принадлежать к Коринфийской истории; но и Миценская история может доставлять изобильнейшую материю.

„В ней-тo усматривается брак Пелопса, суд Инаков, ошчаяние Ио, смерть Аргуса, безчеловечие Атреи, слезы Тиестовы, похищение Европы, завоевание золотаго руна, мучительной конец Агамемнонов, казнь Клитемнестрова. Естьли же мы коснемся древнейших времен, то нельзя не быть тронутыми предприятием семи Княвей, которые воевали против Фивов, и каким образом они принимали беглых Адрастовых зятей, избежавших жестокой смерти Антигона и Менецеи.

,,Но сих познаний еще не довольно. Сочинитель балетов лишится многих удачных материй, естьли не будет знать приключений Немей, злощастий  Гипсипила,

 

 

 

(274)

змея подравшаго младаго Архемора, темницы и любви Данаиной, Персеева рождения, его сражены с Горгонною, гордости Кассиопиной и сожаления Цефеи; все сие может подать мысли к славному  театральному сочинению. Балетмейстер должен основательно знать свойство и характер двух братьев, Даная и Египта, дабы чрез то мог представить чувствительнейшим образом коварную     женидьбу    их детей,   и  ужасную   трагедию,   от оной  воспоследовавшую.   Продолжая мысленный   ход свой,   достигает он окружностей   Лакедемона,  где богатейшее    ожидает    его    сокровище.

,,Любовь Гиацинта, которой Зефира имеет совместником; трагический удар, лишивший его жизни; печаль Аполлона; пурпуровый цвет, раждающийся из его крови; оживление Тиндара, гнев Юпитеров против Эскулапия; путешествие Париса ко двору Менелаеву по

 

 

 

(275)

учинении суда над красотою трех богинь, страсть его к Елене, похищение сей Царицы, сожжение преславнаго Азийскаго города, которага он был причиною: вот сколько картин представит ему одна часть Греции.

„Троянская история довольно кажется соединена с Спартанскою. Из всех героев, там находившихся, каждый может снабжать балетмейстера особенным содержанием, равно как и происшествия, последовавшия за кровопролитною сею войною; как на пр. слабость Дидоны и заблуждение благочестиваго Энея.

„Баснословное повествование об Opесте соединяется существенно с сею великою историею, опасности его у Скифов, нечаянная его встреча с Ифигениею, кровь им пролитая, его бешенство, все сие принадлежит к театру, равно как уединение Ахиллесово в острове Сцирос, последняя его жизнь, хи-

 

 

 

(276)

трости Улисса, вмененное ему дурачество, торжествование его над Аяксом, странствование его и любовь, Цирце, Калипсо, Телегон, Эол, ветры, и все, что ни случилось с сим Государем до его возвращения к добродетельной Пенелопе, суть действия, коими украшена быть может сцена.

„ После сего сочинитель должен бросить взор свой на Элиду, Аркадию, Крит, Этолию. Он в них увидит Эномауса, Миртилию, первых подвижников на Олимпических играх, бегство Дафны, дикую жизнь Калисты, зверской нрав Центавров, рождение Пана, вечное соединение Алфея и Аратузы.

,,Европу, Пасифае, двух тельцов, лабиринт, Ариадну, Федра, Андрогея, Дедала, Икара, Главка, пророчество Полида, Тала сторожа Mиносова  острова.

„Алтея, Мелеагра, Аталанта, Дала, сражение и разбитие Ахелоуса, произхождение Сирень и островов

 

 

 

(277)

Ескинадских, бешенство Алкмеона, злополучная хитрость Несса, пагубная ревнивость Деяниры, сожжение геркулеса на горе Аете. Надлежит ему напоследок пройти Фракию и Фессалию, и разсмотрит чудеса Орфеева голоса, его смерть, голову, которая издает, еще звон, и кажется оживает на его лире.

„Нема, Родопу, мучения претерпенныя Ликургом, Пелиаса, Язона, Алцеста, флот Аргонавтов, умещвление Лемноса, Эшея, Протевилая и Лапдамиса, сновидение Медеи, ея безчеловечие и нещастие. Бадетмейстеру не должно оставлять без примечания Азию, где он увидит Тиранна Самосскаго и глупыя заблуждения его дочери.

,,Он усмотрит в Италии плодоносные берега Еридана, честолюбие сынов Климены, ея дщерей, превратившихя в драгоценныя дерева, из которых вытекает амбра.

„Африка откроет ему славное жилище Гесперидов; там шество-

 

 

 

(278)

вать должен он по следам Алкидиным, и собрать с ним золотыя яблоки. Выходя из сего сада, найдет он древняго Aтланта, на котором почивают боги.

,,Испания сохраняет еще остатки сторуких Гигантов, и воспоминание похищения волосов Еритииных. В Финикии ни о чем более не говорят, как о Мирте и о смерти Адониса.

„Для оказания превосходных ycпехов в сем роде сочинении надлежит присоединить к сим понятиям различныя превращения в цветы, в дерева и проч. пременения женскаго пола, приключившияся на пр. Ценеи и Тирезии; сверьх сего новейшую историю, и то, что Антипатер и Селевк предпринимали для угождения Стратонике; Египетския таинства, жизнь Епафа и Озириса, адския казни, наконец все вымышленное Гомером, Гезиодом, и другими стихотворцами.„

 

 

 

(279)

Лукиан не требовал многаго от сочинителей балетов своего времени; потому что сей род сочинений, как и выше показано, заключался только в трагедиях и комедиях,  которыя представлялись в городе Риме. Таким образом Римляне пользовались тою выгодою, которая необходимо долженствовала делать их театры превосходнейшими наших. Их сочинители были вместе стихотворцы, музыканты и актеры; в наши же времена стихотворец не бывает музыкантом, музыкант никогда стихотворцем, а актеры весьма  часто не имеют свойства ни тех ни других.