Казаков И.М. Поход во Францию 1814 г. По (неизданным) запискам прапорщика лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Михайловича Казакова / Сообщ. А. Безгин. // Русская старина, 1908. – Т. 133. – № 3. – С. 522-541.

 

 

 

 

Походъ во Францію 1814 г.

По (неизданнымъ) запискамъ прапорщика лейбъ-гвардіи Семеновскаго полка Ивана Михаиловича Казакова.

 

 

Краткія біографическія свѣдѣнія объ И. M. Казаковѣ, сообщенныя его внукомъ А. Безгинымъ.

 

Дѣдъ мой съ материнской стороны Иванъ Михайловичъ Казаковъ родился въ Новосильскомъ уѣздѣ, въ сельцѣ Котелѣномъ, 27 апрѣля 1707 г. Въ іюнѣ 1813 года изъ камеръ-пажей произведенъ въ прапорщики гвардіи съ назначеніемъ въ л.-гв. Семеновскій полкъ. Изъ-подъ осажденнаго Модлина, близъ котораго формировались кадры резервныхъ частей полка, въ декабрѣ 1813 года, имѣя всего 16 лѣтъ отъ роду, привелъ на Рейнъ маршевую роту. 1-го января 1814 года съ полкомъ вступилъ въ предѣлы Францiи, а 19-го марта того же года — въ Парижъ; и въ томъ же году моремъ возвратился съ полкомъ на родину. Въ 1820 году, по случаю извѣстнаго столкновенія полка съ командиромъ онаго Шварцъ, штабсъ-капитанъ Казаковъ быль переведенъ маіоромъ, сначала въ Нижегородскiй пѣхотный, a черезъ полгода въ Астраханскій кирасирскій полкъ. Въ 1824 году И. M. Казаковъ женился на дочери мценскаго помѣщика H. H. Телепневой и въ 1827 году вышелъ въ отставку въ чинѣ подполковника. Съ 1830 по 1842 г. онъ прослужилъ по выборамъ четыре трехлѣтія малоархангельскимъ уѣзднымъ предводителемъ дворянства. Въ 1855 году И. М. Казаковъ, избранный начальникомъ мадоархангельскаго ополченія, сформировалъ дружину изъ мѣстныхъ ратниковъ и привелъ ее въ Крымъ — 15 сентября въ евпаторійскій отрядъ, а 19 ноября 1855 г. подъ Севастополь на Бельбекъ. Умеръ И. М. Казаковъ восьмидесяти шести лѣтъ отъ роду, 7 октября 1883 года въ своемъ имѣніи Алексѣевкѣ, Малоархангельскаго уѣзда, простудившись на охотѣ съ борзыми, съ которыми онъ вскачь лично загналъ волка.

 

Александръ Безгинъ

отставной генералъ -маіоръ.

Севастополь.

5-го октября 1907 года.

 

 

523

 

I.

Въ Пажескомъ корпусѣ.—Производство въ офицеры въ л.-гв. Семеновскій полкъ.—Отъѣздъ въ армію.—Блокада Модлина.—Наводненіе.—Выступленіе въ походъ съ маршевой ротой.— Вступленіе во Францію. — Фуражировки и реквизиціи.—Мародеры.—Фланговый маршъ взъ Лангра.—Нарядъ на ординарцы къ Ермолову.—Сраженіе 18 марта подъ Парижемъ.—Утро 19 марта и вступленіѳ союзниковъ въ Парижъ. — Посѣщеніе Императоромъ Александромъ I Парижской Оперы.

 

ъ 1809 году поступилъ я въ Пажескій корпусъ, будучи принятъ по экзамену въ третій классъ; въ 1810 году переведенъ во второй, 1811—въ первый классъ и произведенъ въ камеръ - пажи. Ученье шло хорошо, и я былъ на счету лучшихъ учениковъ. Камѳръ-пажемъ я поступилъ на половину Императора Александра I, который, по необыкновенной добротѣ своей, полюбилъ меня, а я обожалъ его и всю царскую фамилію.

Два года—почти ежедневнаго нахожденія во дворцѣ отъ 4 часовъ по полудни до полуночи, для услугъ царской фамиліи, Императору и Императрицѣ Елизаветѣ Алексѣевнѣ, этимъ земнымъ ангеламъ—довели любовь мою до обожанія, а преданность до пожертвованія жизнью.

Вся царская фамилія была не только милостива къ камеръ-пажамъ, но и любила ихъ, и была совершенно увѣрена въ ихъ любви и преданности, это доказывалось тѣмъ, что при фамильныхъ обѣдахъ, гдѣ всѣ они обѣдали одни, никто кромѣ камеръ-пажей не служилъ, и никто не могъ входить въ столовую, исключая камеръ-фурьера двора Крылова; и тогда они были, какъ говорится, на распашку—обо всемъ говорили безъ всякаго этикета, и шутили и смѣялись, какъ простые смертные; по окончаніи стола приказывали намъ брать при себѣ конфекты и фрукты, и все это поступало въ наши треуголки. Когда послѣ обѣда всѣ расходились по своимъ половинамъ, мы провожали ихъ, послѣ чего намъ подавали обѣдъ, и если не было вечеромъ собрания, то насъ отвозили въ корпусъ кромѣ одного дежурнаго, обязанность котораго начиналась съ 10 часовъ утра и кончалась въ полночь. Когда вдовствующая Императрица выѣзжала куда-либо, то дежурный верхомъ обязанъ былъ сопровождать у двери кареты; если это случалось зимой, Государыня всегда говорила дежурному: „restez, mon cher, il fait trop

 

 

524

froid" *), но въ молодости холода нѣтъ, а верхомъ ѣздить было наслажденіе, ну и упросишь и умилостивишь, такъ, что позволитъ сопровождать.

Камеръ-пажемъ я былъ два года: съ половины 1811 года, 1812 г. и въ іюнѣ 1813 года выпущенъ въ Семеновскій полкъ, по экзамену вторымъ по корпусу. Прежде, до 1811 года, первые двое выпускались по экзамену поручиками, но по отмѣнѣ этого въ 1812 г. — прапорщиками.

Что испыталъ и перенесъ Императоръ въ столь тяжеломъ и столь славномъ 1812 году, можетъ знать только тотъ, кто былъ какъ я почти ежедневно при дворѣ и при царской фамиліи. Когда пришла вѣсть, что Наполеонъ вынужденъ былъ оставить Москву, и Императоръ вечеромъ вышелъ увѣдомить объ этомъ Императрицъ, дежурными камеръ-пажами были я и О***; мы бросились поздравлять Государя; онъ расцѣловалъ насъ, тогда мы кинулись на колѣни просить его приказать сдѣлать выпускъ, чтобъ имѣть возможность участвовать въ войнѣ; но онъ сказалъ на это — „погодите, вы еще молоды и вамъ нѣтъ еще и семнадцати лѣтъ". Мы со слезами продолжали умолять его; тогда онъ велѣлъ ѣхать къ князю А. Н. Голицыну, чтобы тотъ завтра доложилъ ему объ этомъ. Князь также сталъ отговаривать насъ, говоря, что еще рано, слишкомъ молоды — нѣтъ еще и семнадцати лѣтъ; но на просьбы и слезы наши, далъ слово доложить Государю. Мы были въ восторгѣ; но дѣло протянулось, такъ какъ къ Пасхѣ назначили экзамены, и только въ іюнѣ 1813 года насъ произвели въ офицеры, камеръ-пажей въ гвардію, а пажей въ армію. Хоть и написано въ стихахъ: „нѣтъ счастья на землѣ — на небесахъ оно", но это невѣрно, счастье и блаженство есть: — оно въ чинѣ прапорщика въ офицерскомъ мундирѣ; надѣвъ его, прапорщикъ не слышитъ земли подъ собой, а на гуляньѣ восторгъ его не знаетъ предѣла, такъ какъ въ воображеніи своемъ онъ увѣренъ, что всѣ только на него и глядятъ.

Послѣ производства мы откланялись Императрицамъ, были угощены и получили подарки.

Назначеніе наше послѣдовало не прямо въ полки, а въ формировавшiеся резервные баталіоны, расположенные близъ блокированной нашими войсками крѣпости Модлинъ; при чемъ произведеннымъ въ офицеры разрѣшено было заѣхать къ родителямъ, съ тѣмъ, чтобы въ мѣсячный срокъ явиться въ м. Свенцяны, гдѣ собирались кадры для формировавшихся резервовъ. Такой краткій

*) „Оставайтесь, мой милый, вѣдь слишкомъ холодно". пер. А. Б.

 

 

525

срокъ заставилъ меня поспѣшить къ отцу, жившему въ своемъ новосильскомъ имѣніи Котельномъ. Лишившись матери, когда мнѣ было только два года, семья наша состояла кромѣ отца и сестры 19 лѣтъ, жившей при немъ въ Котельномъ, еще изъ брата 18 л., выпущеннаго изъ пажей въ офицеры въ концѣ 1812 года, въ полкъ родственника по матери, генерала Мещеринова, но вмѣстѣ съ пріѣздомъ моимъ къ отцу, было получено извѣстіе, что братъ Андрей тяжело раненъ подъ Бауценомъ и лѣчится въ госпиталѣ въ г. Бунцлау.

Грустно было разставаться съ родными послѣ столь кратковременнаго пребыванія у нихъ, но надо было спѣшить въ армію. Меня снарядили, надѣли кожаный поясъ съ тремя стами полуимперіаловъ и со слезами проводили въ дорогу, изъ Орла на Черниговъ, Бобруйскъ въ Гродно. Изъ Чернигова до Бобруйска почти вся дорога шла лѣсами; на одной станціи, смотритель совѣтовалъ мнѣ переночевать, говоря, что въ лѣсу по ночамъ пошаливаютъ. Со мной было два человѣка, изъ нихъ одинъ немолодой, служившій въ Пажескомъ корпусѣ дядькой на нѣсколькихъ пажей; было ружье, пара пистолетовъ, сабля и топоръ; молодость не знаетъ страха, кровь горяча, жизнь сильна и въ смерть не вѣритъ, а опасность сама ищетъ. Я не согласился ночевать — ночи іюньскія коротки, оружіе есть — сѣлъ въ повозку, и катай ямщикъ. Стало темнѣть; не доѣзжая пяти верстъ до слѣдующей станціи, лѣсъ сдѣлался гуще, и усталыя лошади едва тащились шагомъ по песчаной дорогѣ; какъ вдругъ изъ кустовъ выскочила темная фигура и схватила за поводъ коренную лошадь, которая уперлась и стала пятиться назадъ. Выхвативъ пистолетъ, я закричалъ: пусти или убью. Разбойникъ началъ свистать, изъ чащи послышался шумъ; тогда я выстрѣлилъ между коренной и пристяжной, мимо, боясь задѣть лошадь; фигура отшмыгнула въ лѣсъ; я выскочилъ изъ повозки съ саблей и другимъ пистолетомъ, бросился за ней; однако окликъ дядьки: — куда вы, въ лѣсу васъ убьютъ, садитесь скорѣе — меня образумилъ — и то правда — ускачемъ. Ямщикъ сталъ гнать лошадей, и мы прискакали на станцію, гдѣ смотритель мнѣ объявилъ, что наканунѣ на этомъ перегонѣ былъ ограбленъ проѣзжій.

Черезъ Бобруйскъ и Борисовъ я пріѣхалъ въ Свенцяны, гдѣ собирались кадры для формированія резервовъ. Отсюда мы вскорѣ двинулись и, пройдя границу, переправой черезъ Бугъ, пришли подъ Модлинъ въ предмѣстье его Новый дворъ, гдѣ былъ расположенъ формирующійся нашъ баталіонъ, командиромъ котораго былъ полковникъ Гурко; въ этотъ же баталіонъ поступали раненые и выздоравливающіе офицеры нашего полка; обучались поступаю­

 

 

526

щіе въ баталіонъ рекруты; и отъ баталіона же выставлялись караулы на пространство противъ угла, образуемаго сліяніемъ Вислы съ Наревомъ, составлявшимъ сильный кронверкъ крѣпости Модлинъ и находившимся въ разстояніи версты отъ нашей стоянки въ м. Новый дворъ, на концѣ площади котораго насыпанъ былъ высокiй земляной валъ, защищавшій площадь отъ выстрѣловъ. На этой же площади былъ костелъ съ башней, изъ которой были отчетливо видны противолежащіе верки крѣпости, что дало мнѣ возможность, по порученію, удачно снять планъ западной и южной части крѣпости. Линія нашихъ часовыхъ находилась отъ кронверка саженяхъ въ 400; мѣстность была ровная, гладкая съ небольшой покатостью къ крѣпости; непріятельскіе часовые были ясно видны на валу, намъ слышны были ихъ голоса и музыка ихъ, игравшая по вечерамъ; а такъ какъ у насъ не было пушекъ, то они насъ нисколько не боялись. Когда мнѣ впервые пришлось идти содержать ночью цѣпь, я, выждавъ, пока стемнѣетъ, вышелъ со взводомъ на сто сажень впередъ и разставилъ втихомолку цѣпь изъ парныхъ часовыхъ, съ приказаніемъ говорить только шопотомъ, въ виду находящейся отъ насъ въ ста саженяхъ ихъ цѣпи, которая какъ только услышитъ у насъ какой-либо шумъ, тотчасъ давала знать въ крѣпость и оттуда, зная у насъ отсутствіе артиллеріи, угощали насъ ядрами и картечью. Получивъ докладъ отъ унтеръ-офицеровъ, что вся цѣпь разставлена отъ Вислы до Нарева, я присѣлъ къ маленькому кусту и не помню какъ заснулъ; только чуть стало разствѣтать, я насилу былъ разбуженъ унтеръ-офицеромъ, просившимъ меня поскорѣе уходить за валъ, чтобъ не попотчивали картечью. Стоянка наша могла называться мирной: мы безъ орудій не могли ихъ атаковать, а они по малочисленности не дѣлали вылазокъ.

Рота, въ которой я состоялъ, была расквартирована въ полуверстѣ сзади мѣстечка. Однажды ночью въ то время какъ я спалъ раздѣтымъ, вдругъ забили сборъ. Лишь только я спустилъ съ кровати ноги, какъ смекнулъ, что въ избѣ вода; живо одѣвшись, сѣлъ на лошадь — вижу, что солдаты переходятъ ручей выше пояса въ водѣ; вмѣстѣ съ ними я переѣхалъ на незалитой берегъ, гдѣ и собрался весь баталіонъ, и какъ стало разсвѣтать, то увидѣли, что уголъ между Вислой и Наревомъ и площадь въ Новомъ дворѣ составляютъ одну сплошную массу воды, которая безпрестанно прибавлялась. Верстахъ въ двухъ позади были довольно высокіе холмы, покрытые лѣсомъ, насъ повели туда и, выбравъ удобное мѣсто, мы расположились на бивуакахъ, съ которыхъ при восходѣ солнца мы увидѣли, что вода подходитъ все ближе къ холмамъ и, наконецъ, обошла ихъ справа и слѣва, такъ, что къ вечеру мы очутились на

 

 

527

островѣ, вокругъ котораго вода разлилась верстъ на сорокъ. Избы въ деревнѣ залило съ крышами — кой-гдѣ торчали изъ воды однѣ трубы; жители тоже спасались на крышахъ, откуда на лодкахъ переправлялись на островъ, на которомъ мы расположились. Оказалось, что вода залила всю низменную окрестность между Вислой и Наревомъ, такъ что холмы, на которыхъ мы стояли бивуакомъ три недѣли, были какъ на островѣ. Островъ этотъ былъ версты на двѣ въ длину, а въ ширину отъ пятидесяти до двухсотъ саженъ; всѣ зайцы и лисицы собрались туда гонимыя водой — охота была отличная и производительная. Разливъ рѣки Вислы продолжался почти три недѣли, и когда къ концу августа вода опала, рѣки вошли въ берега, мы возвратились на свои квартиры.

Въ началѣ сентября получено было предписаніе выслать изъ резерва двѣ сильныя роты въ каждый гвардейскій полкъ для пополненія убыли, понесенной въ Кульмскомъ сраженіи, состоявшей изъ 30 офицеровъ и 800 нижнихъ чиновъ. Все встрепенулось, обрадовалось, выбрали 700 человѣкъ, раздѣлили на двѣ роты по 350; командовать одной назначенъ капитанъ Диринъ, а такъ какъ всѣ хотѣли идти въ дѣйствующую армію, то на другую согласились бросить жребій, по которому мнѣ, младшему прапорщику, судьба поблагопріятствовала, и я назначенъ былъ вести роту. Со всѣхъ гвардейскихъ полковъ составился порядочный отрядъ, порученный генералу Кошелеву. Когда всѣ собрались 2 сентября въ Варшаву, мы на другой день выступили въ походъ. И вотъ мнѣ, прапорщику, только-что выпущенному три мѣсяца изъ камеръ-пажей, пришлось вести роту въ 350 человѣкъ изъ Варшавы на Рейнъ черезъ всю южную Германію отдѣльно, не видавъ въ глаза ни одного начальника до самаго Фрейбурга. Дабы не обременять жителей, каждой ротѣ особо данъ былъ отдѣльный маршрутъ — мнѣ на Бреславль, черезъ Силезію, Богемію, Баварію. Вездѣ насъ отлично принимали, а въ Мюнхенѣ, гдѣ русскихъ раньше не видали, приняли насъ какъ освободителей съ особымъ радушіемъ. И я, прапорщикъ, черезъ всю Германію провелъ роту до Рейна, съ титуломъ: Негг Capitaine. Первый этотъ мой походъ былъ отличный и совершенъ благополучно, несмотря на мои шестнадцатилѣтнія проказы. Идя по назначенному маршруту, я располагался, какъ хотѣлъ и дѣлалъ дневки, гдѣ мнѣ вздумалось; и вытребовавъ форшпанки *), дѣлалъ иногда въ одинъ день два перехода. У насъ не было ни казначея, ни расходовъ, a вездѣ все получалось подъ росписки, по которымъ впослѣдствіи правительство расплачивалось. За Фрейбургомъ, гдѣ

*) Подводы.           Замѣтка А. Б.

 

 

528

Императоръ сдѣлалъ смотръ всѣмъ собравшимся гвардейскимъ резервамъ, мы сошлись съ арміей и вступили въ полки около новаго года; а 1 января 1814 года перешли въ Базелѣ Рейнъ и вступили во Францію. Въ тотъ же день перешли Рейнъ — корпусъ генерала Сакена — кажется, во Франкфуртѣ и прусская армія подъ командой Блюхера — въ Кобленцѣ. Въ этотъ день холодъ былъ до 15 градусовъ мороза, по Рейну шелъ ледъ, и поля были покрыты снѣгомъ. Пройдя верстъ 15 отъ Базеля, армія остановилась на бивуакахъ; и тутъ только я узналъ, что такое походъ и война: черезъ всю Германію была только пріятная прогулка, а на снѣгу въ 15 градусовъ мороза мнѣ показалось очень даже непріятно. Грѣясь у костра и распивая чай, офицеры подтрунивали надо мной и спрашивали: „что, Казаковъ, хорошо ли это, какъ тебѣ нравится, ты просился на войну — гдѣ же лучше, здѣсь или въ Пажескомъ корпусѣ".

Тутъ же къ нашей арміи присоединились и австрійскія войска; общая команда надъ всѣми, по политическимъ соображеніямъ, была предоставлена фельдмаршалу графу Шварценбергу, хотя самъ Императоръ нашъ былъ въ главной квартирѣ при гвардейскомъ корпусѣ. Такъ какъ на пути къ Парижу находилась первоклассная крѣпость Бельфоръ, и предположено было ее обойти, то мы пошли на Везуль и Лангръ. Передъ нашей арміей была небольшая часть французскихъ войск, которая ретировалась даже безъ выстрѣла.

Два перехода за Лангромъ мнѣ дали командировку — отвезти больныхъ въ г. Лангръ и сдать ихъ въ устроенный тамъ госпиталь. Кто бывалъ въ походахъ, тотъ знаетъ, какъ непріятны такія командировки; но дѣлать нечего — больныхъ посадили, положили на забранныя реквизиціей подводы и, получивъ отъ полкового адъютанта Панютина бумаги, я сѣлъ на лошадь свою и отправился съ больными, которыхъ сдалъ благополучно; a затѣмъ вытребовалъ себѣ квартиру, гдѣ, поблагодаривъ хорошаго человѣка хозяина, накормившаго меня и мою верховую лошадь, переночевалъ и на другой день отправился догонять полкъ. Въ эту поѣздку мнѣ много способствовало знаніе французскага языка.

Въ приказахъ по арміи былъ строго запрещенъ грабежъ (какъ бываетъ въ непріятельской землѣ), и велѣно было обращаться какъ можно осторожнѣе съ огнемъ. Все это прекрасно, но неисполнимо: какъ только армія приходить на мѣсто, назначенное для ночлега, тотчасъ наряжаются команды для фуражировки, за кормомъ для лошадей, за дровами, соломой, водою — не есть ли это тотъ же

 

 

529

грабежъ — и близъ лежащія селенія около сто тысячной арміи, ночующей на бивуакахъ, оказываются разоренными и разграбленными, несмотря ни на какіе приказы. Назначается офицеръ, съ каждой роты по унтеръ-офицеру и 25 рядовыхъ, что составитъ человѣкъ 300 съ полка. Команда идетъ въ порядкѣ до селенія, гдѣ всѣ распускаются для поисковъ нужнаго и необходимаго. Жители большею частью уходятъ или скрываются. Спрашивается: какъ сохранить порядокъ тамъ, гдѣ селеніе растянуто на полуверстѣ, да еще, какъ это большею частью случается, въ ночное время. Первые пришедшіе на бивуакъ скоро и легко достаютъ нужное, a послѣдніе, по неволѣ должны вмѣсто соломы стаскивать крышу, а на дрова избы разбирать; можно ли усмотрѣть, чтобъ они не пошершили и не стянули бы чего вовсе ненужнаго. Мнѣ случилось разъ зимой, въ небольшой деревушкѣ, почти разграбленной, видѣть, какъ стащили соломенную крышу съ одной избы, въ которой помѣстился нашъ главнокомандующiй Барклай, и каково же было мое положеніе, когда онъ вышелъ поспѣшно изъ избы и сталъ смотрѣть, какъ снимаютъ солому и стропила, которыя зимой не нужны, такъ какъ дождя не бываетъ. Когда же жандармы и казаки стали сгонять съ крыши фуражировъ, то Барклай, смѣясь, приказалъ ихъ не трогать, чтобъ не замерзли и не остались бы безъ пищи. Не есть ли это чистый, систематически организованный разбой и грабежъ, котораго нѣтъ возможности избѣжать. Когда армія наша проходила Шампань и Эпернэ, фуражиры нерѣдко прикатывали, вмѣсто воды, бочки съ виномъ. Скотъ былъ брошенъ по полямъ и деревнямъ, такъ что мяса иногда бывало очень много и рѣзались такія коровы красавицы, которыхъ трудно нарисовать; а начальники, отъ которыхъ поступали строжайшія приказанія — не жечь и не грабить, — преспокойно кушали чудную говядину, сваренную въ хорошемъ винѣ. Вотъ неизбѣжные плоды войны, всею тягостью ложащіеся на несчастныхъ жителей, на поля которыхъ приводятъ армію по научнымъ, тактическимъ и стратегическимъ распоряженіямъ. Это есть великая война, а разбойничанье — малая.

До г. Труа мы дошли безъ сраженій; первое сраженіе было подъ Бріенномъ, городъ, гдѣ Наполеонъ получилъ образованіе, онъ же его и защищалъ. Сраженіе не было ни выиграно, ни проиграно: обѣ стороны удержались на своихъ позиціяхъ. Въ сумерки мнѣ пришлось опять идти на фуражировку; командировка эта — самая горькая и несчастная. Распустивъ команду и назначивъ сборное мѣсто, остался я съ однимъ только старшимъ унтеръ-офицеромъ. Увидя, что въ костелѣ по окнамъ мелькаютъ огоньки, я вошелъ въ него; тамъ была толпа солдатъ, которые „шершили" (ихъ терминъ) отъ слова — chercher.

 

 

530

Въ пылу негодованія я сталъ кричать: выходи вонъ, что вы забыли, что это храмъ Божій или вы нехристи... Огоньки мигомъ потухли и послышался гласъ, не съ небеси, а съ хоръ: „убирайся самъ скорѣе, а то вылетишь въ окно". Какъ пріятно слышать такія рѣчи. Унтеръ-офицеръ сказалъ: „уйдемте, ваше благородіе, тутъ сбродь цѣлой арміи, а нашихъ нѣтъ". Вотъ оборотная сторона медали для чина прапорщика.

Не доходя немного до Ножана, мы услыхали пальбу, но вмѣсто того, чтобъ поспѣшить туда на помощь, насъ остановили и вскорѣ повели назадъ на прежніе бивуаки; причиной тому было — полученное въ главной квартирѣ извѣстіе, что Наполеонъ разбилъ Блюхера и заставилъ его отступить; потомъ бросился на Сакена, напалъ въ расплохъ, разбилъ отрядъ генерала Олсуфьева и взялъ въ плѣнъ подъ Лаономъ генерала Сенъ-При. Такъ какъ къ Парижу наступало три арміи, которыя старались концентрироваться, чтобъ въ одно время подступить, то Наполеонъ, допустивъ ихъ ближе, разбилъ по одиночкѣ и бросился подъ Ножаномъ на нашъ авангардъ, который долженъ былъ ретироваться, вслѣдствіе чего заставилъ и нашу главную армію, состоящую изъ гвардейскаго и гренадерскаго корпусовъ и изъ прусской и австрійской гвардіи — поспѣшно отступать, насѣдая на нашъ аръергардъ такъ, что, отступая, мы не успѣвали варить пищу и по той же дорогѣ дошли опять до Лангра и Везуля. Пруссаки шли вмѣстѣ съ нами, и ихъ солдаты разговаривали съ нашими. Пруссаки говорили намъ: „нахъ Москау", на что русскіе отвѣчали: — нѣтъ, братъ, прежде пойдемъ нахъ Берлинъ. Съ австрійцами такого ладу не было, а на фуражировкахъ бывали и драки. Такимъ образомъ мы очень поспѣшно ретировали, чтобъ не сказать бѣжали отъ Наполеона; и дойдя до Лангра, всѣ полагали, что отступимъ за Рейнъ. Но переночевавъ въ Лангрѣ, насъ двинули вправо, а противъ Наполеона на шоссе былъ оставленъ сильный кавалерійскій отрядъ подъ командою генерала Винцингероде, который долженъ былъ ретироваться до Базеля на Рейнѣ. Армія же наша изъ Лангра, оставивъ шоссе, двинулась форсированнымъ маршемъ двумя колоннами впередъ, по приведенной на картѣ линіи, черезъ Шампань на Mo и на Парижъ. Наполеонъ попался на эту штуку: онъ сдѣлалъ два перехода за Винцингероде къ Рейну, а мы два большіе перехода къ Парижу. Такой рискованный фланговый маршъ, конечно не Шварценбергомъ былъ придуманъ, а самимъ Императоромъ и начальникомъ его штаба Дибичемъ. Въ приказахъ было отдано, чтобъ не было отсталыхъ — и дѣйствительно ихъ не было. Противъ насъ не было никакого войска, и только подъ Феръ-Шампенуазѣ мы перерѣзали путь шести тысячамъ конскриптамъ подъ

 

 

531

командой маршала Сульта *). Кавалерія наша, составлявшая нашъ авангардъ, тотчасъ атаковала ихъ, но они построились въ каре и отбили нашихъ казаковъ. Французы стали ретироваться; армія, шедшая двумя колоннами, была растянута болѣе, чѣмъ на десять верстъ; потребовали тѣ полки кавалеріи, которые были въ головѣ колоннъ и по мѣрѣ прибытія ихъ — на рысяхъ пускали въ атаку; но безуспѣшно: непріятель выдерживалъ кавалерійскія атаки и ретировался въ порядкѣ, пока не подошла артиллерія и картечными выстрѣлами разстроила каре. Отступленіе французовъ обратилось въ бѣгство; кавалерія преслѣдовала, рубила и брала много въ плѣнъ, но усталая послѣ форсированнаго марша въ сумерки остановилась, a армія только къ вечеру дошла до Феръ-Шампенуаза. Послѣ перехода черезъ Mo, тамъ оставленъ былъ корпусъ, чтобъ удержать Наполеона, который, видя невозможность не только удержать, но и догнать нашу армію, поворотилъ на Фонтенебло. Сакенъ и Блюхеръ также подходили къ Парижу и 17 марта остановились близъ Парижа: гвардейскій корпусъ у Belleville и деревни Pantin на шоссе, гренадеры — лѣвѣе Buttes Chaumont; Сакенъ противъ canal de l'Ourcq, Блюхеръ — около Montmartre.

Вечеромъ мнѣ прислали нарядъ: 18 утромъ къ разсвѣту явиться въ корпусную квартиру на ординарцы къ генералу Ермолову. Не могу дать себѣ отчета, былъ ли я доволенъ этимъ назначеніемъ или нѣтъ, кажется, что я бы лучше желалъ быть во фронтѣ, полкъ какъ-будто своя семья, и на людяхъ и смерть красна, а ординарецъ — извѣстное дѣло — его разсылаютъ всюду и не берегутъ, какъ адъютантовъ. Форма ординарца очень проста, какъ и походная: сюртукъ, фуражка, шарфъ и ногайка — необходимое орудіе для лошади.

18 марта рано утромъ явился я къ Ермолову: — къ вашему превосходительству отъ лейбъ-гвардіи Семеновскаго полка на ординарцы присланъ. „Какъ ваша фамилія"? — Прапорщикъ Казаковъ. „А, любезный, ты изъ камеръ-пажей, да я и съ отцомъ твоимъ знакомъ — смотри — будемъ нынче хлопотать и трудиться, а завтра можетъ

*) Въ записки эти видимо писанныя на память, спустя много лѣтъ, при отсутствіи матеріала для провѣрки — могли вкрасться неточности, расходящіяся съ военной хронологіей, такъ, напр.: въ запискахъ ничего не говорится о происходившемъ 9 марта, за четыре дня передъ Феръ-Шампенуазомъ, — сраженіи всей арміи Шварценберга съ Наполеономъ при Арсисъ-сюръ-Объ; а въ сраженіи при Феръ-Шамненуазѣ упоминается здѣсь лишь о 6.000 новобранцахъ маршала Сульта, а не о корпусахъ Мармода и Мортье съ 23.000 человѣкъ при 84 орудіяхъ, какъ это значится въ военной исторіи; или авторъ перепуталъ иди же отсутствовалъ, находясь гдѣ-дибо въ аръергардѣ.               Примѣч. А. Безгина.

 

 

532

быть и отдыхъ — и въ Парижѣ побываемъ". — Да, ваше превосходительство, если не убьютъ. „Ну это кому что придется".

Сѣвъ на лошадь, генералъ поскакалъ по шоссе къ Бельвилю, гдѣ на лѣвой рукѣ, на довольно большой возвышенности стоялъ Бельвильскій замокъ, откуда верстахъ въ двухъ былъ виденъ Парижъ; внизу этой возвышенности расположены: деревня Пантенъ, черезъ которую идетъ шоссе по ровной и гладкой равнинѣ до самаго города и предмѣстье Ла Виллетъ, отъ которой тянутся сады съ каменными оградами каждаго хозяина; за ними высота эта продолжается въ видѣ полукруга и кончается въ полуверстѣ отъ города уступами, въ которыхъ были каррьеры (каменоломни) Бюттъ Шомонъ. Непріятель занималъ деревню Пантенъ, Бельвиль и Бюттъ Шомонъ и окраину города до высоты Монмартра. Наша и прусская гвардія составляли центръ, гренадерскій корпусъ — лѣвый флангь корпусъ Сакена — правый флангь, а фельдмаршалъ Блюхеръ — еще правѣе, противъ Монмартра.

18 марта, въ шестомъ часу утра на крайнемъ правомъ и лѣвомъ флангахъ началась пальба, а въ центрѣ началась атака. Авангардъ нашъ вытѣснилъ непріятеля изъ Бельвиля и деревни Пантенъ; тогда непріятельскіе стрѣлки заняли сады за деревней, расположенные вдоль бельвильской высоты, за которой не очень крутой покатостью начинались Бюттъ Шомонъ. По выбитіи непріятеля изъ ближайшихъ садовъ, онъ занялъ Шомонскую высоту и каменоломни, которыя полукругомъ тянулись отъ Бельвиля къ Парижу. Сады деревни Пантенъ составляли сильную позицію, будучи огорожены каменными стѣнками частныхъ владѣльцевъ, служившихъ удобной защитой непріятелю. По очищеніи бельвильской высоты, Императоръ съ блестящею свитой занялъ ее; и все сраженіе отъ Бюттъ Шомонъ до Монмартра было видно намъ какъ на планѣ. За деревней Пантенъ на шоссе была непріятельская батарея, которая не дозволяла нашимъ войскамъ дебушировать на поле, такъ какъ направо и налѣво тянулись сады съ каменными стѣнами, а улица имѣла видъ ущелья, черезъ которое едва можно было пройти. Императоръ, желая дать случай прусской гвардіи отличиться, приказалъ генералу Ермолову атаковать и взять батарею. Меня отправили съ приказаніемъ. Какъ только я доложилъ генералу — то прусаки закричали „ура!" и колонной повзводно, съ музыкой какъ на ученья вышли изъ-за горы и вступили въ улицу. Длина всей улицы была саженъ во сто. Батарея открыла учащенный огонь, но пруссаки бросились впередъ бѣгомъ съ крикомъ „ура!" и несмотря на значительныя потери, взяли ее и тѣмъ заставили непріятеля ретироваться къ Парижу и на Бюттъ Шомонъ. По очищеніи прусскою гвардіей

 

 

533

деревни Пантенъ и взятіи батареи, стрѣлковая цѣпь быстро двинулась впередъ, тѣсня непріятельскую. Пруссаки возвратились за деревню, чтобъ не терять напрасно людей; и наша гвардія встрѣтила прусскую — восторженнымъ „ура!" въ отплату имъ за то, что они встрѣтили нашу гвардію послѣ Кульмскаго сраженія такимъ же „ура!"

Атака пруссаковъ и взятіе ими батареи были произведены на глазахъ Императора, продолжавшаго оставаться на Бельвилѣ, куда возвратившись, я уже не засталъ ген. Ермолова, поскакавшаго по направленію садовъ, въ которыхъ еще держались французскіе стрѣлки. Вдругъ слышу окликъ: „ординарецъ къ Императору". Я подскакалъ и получилъ отъ Государя приказаніе къ ген. Ермолову, чтобы онъ занялъ Лэ Бюттъ Шомонъ, куда ретируются французы. Пробираясь около стѣнокъ садовъ, за полъ-версты лѣвѣе Бельвиля, я увидѣлъ баталіонъ пѣхоты, стоявшій развернутымъ фронтомъ, чтобъ не терять людей въ скученномъ строю. Генералъ Ермоловъ стоялъ съ небольшимъ конвоемъ казаковъ на лѣвомъ флангѣ баталіоиа. Я остановилъ лошадь передъ третьимъ рядомъ и докладываю генералу приказаніе; но такъ какъ стрѣлки наши выбили непріятельскихъ до послѣдней стѣнки и тѣ бѣгомъ отходили на покатость Шомонскихъ каррьеръ, черезъ что стрѣльба шла безпрестанная, то генералъ закричалъ мнѣ: „подъѣзжай ближе". Лишь только я тронулъ лошадь и миновалъ послѣдній рядъ, какъ ядро выбило всѣхъ трехъ человѣкъ, стоявшихъ одинъ за другимъ въ третьемъ ряду. „Ну я тебя спасъ", сказалъ Ермоловъ. Выслушавъ приказаніе Государя взять Шомонскія каррьеры, онъ велѣлъ вызвать стрѣлковъ налѣво и густою цѣпью атаковать высоты, и самъ въ шляпѣ съ султаномъ и въ лентѣ поѣхалъ на лѣвомъ флангѣ стрѣлковъ, приказывая наступать впередъ и впередъ. Пули сыпались, ранивъ двухъ казаковъ; изъ его ординарцевъ оставался я одинъ, другой Финляндскаго полка Корсаковъ былъ имъ куда-то усланъ; тогда, я еще въ духѣ камеръ-пажа, говорю ему: — ваше превосходительство, вы составляете цѣль, двое изъ вашего конвоя уже убиты, и меня уколотятъ, a мнѣ хотелось бы побывать въ Парижѣ. „Ну молчи — еще молодь, а ступай скорѣе доложи Государю, что я сейчасъ возьму Лэ Бюттъ Шомонъ и проси прислать батарейную батарею и Семеновскій и Преображенскій полки". Я поскакалъ во весь карьеръ и полверсты пришлось скакать подъ выстрѣлами непріятельской цѣпи до каменнаго забора, гдѣ былъ переулокъ. Только-что подскакалъ къ повороту, какъ изъ самаго переулка выскакиваетъ легкое конное орудіе въ четыре лошади, поворотившее налѣво, такъ, что моя лошадь ударившись въ лафетъ или спотыкнувшись, упала на лѣвый бокъ, такъ

 

 

534

неожиданно для меня, что лѣвая моя нога осталась подъ нею и заднее колесо орудія переѣхало черезъ нее позади переднихъ ногъ и прошло такъ близко около моего носа, что оторвало ремень отъ ногайки, висѣвшѳй у меня черезъ плечо. По минованіи этой опасности, лошадь моя вскочила, и я всталъ цѣлъ и невредимъ, и тутъ я только узналъ, что это непріятельскоѳ орудіе, удирающее отъ кучки казаковъ. Видя, что лошадь моя не жалуется ни на что, я сѣлъ опять и поѣхалъ на бельвильскую высоту, гдѣ находился Императоръ.

Бельвильская высота сзади садовъ дер. Пантенъ поднимается уступомъ саженъ на восемь и такъ крута, что на нее пѣшкомъ нельзя взобраться, а надо объѣзжать на полверсты къ шоссе, откуда она поднимается длинною пологостью, за которою былъ перевязочный пунктъ, гдѣ, проѣзжая мимо, я видѣлъ, какъ отрѣзывали ногу офицеру, барону Корфу, въ то время какъ тотъ курилъ трубку изъ длиннаго чубука. Взобравшись на высоту, я поскакалъ къ свитѣ и доложилъ ген. Дибичу о порученіи генерала Ермолова. Императоръ, узнавъ меня, спросилъ: „что такое?". Когда я доложилъ, что просятъ въ подкрѣпленіе Преображенскій и Семеновскій полки. Государь отвѣтилъ: „Нѣтъ! — лейбъ-Гренадерскій и Павловскій полки, а батарейной батареѣ, по занятіи Бюттъ Шомонъ, открыть огонь по городу". Я поскакалъ къ резерву, гдѣ находилась батарея. Командующiй оною полковникъ Таубе записалъ мою фамилію, вывелъ батарею на шоссе и приказалъ прислугѣ сѣсть на лафеты и передки, a мнѣ указать, гдѣ генералъ Ермоловъ и куда вести батарею. Крупной рысью понеслись мы по шоссе черезъ деревню Пантенъ, проѣхавъ которую, взяли налѣво полемъ на Бюттъ Шомонъ. Высота эта была уже очищена отъ непріятеля, и стрѣлковая цѣпь наша, какъ бы на ученьи, подвигалась къ предмѣстью города. Взобравшись на высоту, гдѣ Парижъ былъ виденъ въ полуверстѣ, какъ на ладони, батарея выстроилась и открыла огонь по городу.

На правой сторонѣ шоссе за дер. Пантенъ была ровная мѣстность до Монмартра; тамъ корпусъ Сакена велъ атаку, подавая руку пруссакамъ, атакующимъ Монмартръ. Лейбъ-гренадѳры и Павловскій полки, разсыпавъ стрѣлковую цѣпь, двигались къ городу. За версту была видна атака французской кавалеріи на стрѣлковую цѣпь, которая отстрѣливалась, собираясь въ неболтшія кучки, a проскакавшіе въ промежутки французы были атакованы нашими гусарами, которые порядочно порубили ихъ; все это было исполнено какъ бы на ученьи или на маневрахъ.

Оставивъ батарею, громившую городъ, я поскакалъ сзади нашей цѣпи и нашелъ генерала Ермолова на шоссе, проѣзжавшаго возлѣ

 

 

535

двухъ орудій, посылающихъ одно за другимъ ядра въ палисады, устроенные шаговъ на двѣсти позади предмѣстья на поперечной улицѣ.

День клонился къ вечеру; было уже 4 часа; цѣпь наша дошла до самыхъ домовъ; французы убрались за укрѣпленную поперечную улицу; изъ домовъ продолжались выстрѣлы, а наши выбивали изъ нихъ оставшихся и шершили по домамъ.

По открытіи съ Бюттъ Шомонъ огня, снаряды долетали до средины города; — противъ батареи показалось бѣлое знамя; батарея прекратила стрѣльбу, и парламентеръ былъ отправленъ къ Императору. Вскорѣ прискакали адъютанты съ приказаніемъ прекратить сраженіе. Генералъ послалъ меня по цѣпи съ распоряженіемъ остановиться и не стрѣлять, но люди были слишкомъ возбуждены и все выпускали заряды.

Здѣсь приходится описать мѣстность, чтобъ понять эпизодъ, происшедшій неожиданно. Съ правой и съ лѣвой стороны дороги начинались каменные трехэтажные дома, выдающіеся саженъ на 200 отъ окружающей городъ улицы. Дома, какъ видно, недавно выстроенные и не совсѣмъ еще отдѣланные, были сзади обнесены огородами и всѣ вмѣстѣ составляли выступъ изъ города. Съ правой стороны, зa домами подъ прямымъ угломъ къ улицѣ, оставалось поле, гдѣ находился Уркскій каналъ и его резервуаръ Ла-Виллетъ, а позади его большая, высокая въ три яруса и широкая съ уступами башня, усѣянная солдатами. Генералъ расположился за домомъ по правой сторонѣ дороги, одно орудіе оставивъ на шоссе, другое поставилъ правѣе, такъ, чтобы можно стрѣлять въ башню. Когда стрѣльба совсѣмъ прекратилась (не знаю какъ другіе, но я былъ очень радъ, что остался живъ и не раненъ и что буду въ Парижѣ), генералъ уже хотѣлъ слѣзть съ коня, какъ съ башни послышался крикъ: mon general, approchez voue! venez! 1). Генералъ выѣхалъ изъ-за угла и мы за нимъ, но какъ только показались, вдругъ съ башни раздалось нѣсколько выстрѣловъ, и одинъ конвойный казакъ упалъ раненый; всѣ осадили за уголъ. Генералъ приказалъ подать фитиль, и орудіе грянуло картечью въ башню, съ которой полетѣло внизъ нѣсколько чѳловѣкъ General, venez seul. Ce sont des ivrognes qui ont tiré, — venez seul nous vous garantissons sur l'honneur 2). Онъ поѣхалъ одинъ и подъѣхалъ къ башнѣ. Они стали извиняться передъ нимъ. Генералъ имъ сказалъ, что парламентеры ихъ поѣхали въ Бельвиль къ Императору, и что война

1) Генералъ, приблизьтесь — пожалуйте.

2) Генералъ, пожалуйте одни. Это пропойцы стрѣляли, подъѣзжайте одни — мы честью ручаемся за вашу безопасность.

 

 

536

кончена. Возвратившись за домъ, гѳнералъ Ермоловъ приказалъ спѣшиться и велѣлъ подать закуску. Не успѣлъ я взять кусочекъ хлѣба, какъ съ лѣвой стороны опять раздалось нѣсколько выстрѣловъ. „Казаковъ, поѣзжай туда — выгони этихъ мародеровъ". Приказъ — и исполняй его безъ отговорокъ. Я велѣлъ двумъ казакамъ ѣхать за мной, но генералъ сказалъ: „поѣзжай одинъ. иначе тебя убьютъ". Поѣхалъ и, поровнявшись съ поперечной улицей, гдѣ по стѣнамъ были разставлены солдаты, я, махая платкомъ, подъѣхалъ къ стѣнѣ и говорю имъ: Comme il у a armistice, et vos parlementaires sont auprès de l'Empereur, la guerre doit être finie. Je suis envoyé pour faire cesser les coups de fusils que l'on tire du côté gauche. — Peuton parvenir par cette rue? — Oui mon officier 1).

Я поѣхалъ шагомъ съ бѣлымъ платкомъ въ рукахъ и слышалъ не очень лестные отзывы о себѣ: Chien de russe — sacré b... de cosaque! 2): Это меня заставило остановиться и заговорить съ ними. Messieurs, que vous ai-je fait, que vous me traitez de la sorte — je remplie mon devoir, étant envoyé par mon général pour chasser ces maraudeurs, qui font la honte de l'armée. — „Tïens! il parle français — vous n'êtes donc pas russe?" — Si fait: russe jusqu'au bout des ongles. — „Excusez monsieur l'officier, cet homme qui se permet d'outrager sans rime ni raison — est une brute ou ivrogne".—Vous savez, qu'il y a armistice et que vos parlementaires sont auprès de l'Empereur 3).

Проѣхавъ полъ-версты, тихимъ шагомъ, услыхалъ шумъ и говоръ влѣво, гдѣ были отдѣльныя строенія, и тамъ я увидѣлъ пѣхотнаго егеря, спорившаго съ мѣстнымъ жителемъ, который бросился ко мнѣ: Mon officier sauvez moi 4). Я закричалъ егерямъ: — Что вы тутъ дѣлаете? Мародерничать! Сейчасъ вонь! Гдѣ вашъ полкъ? Вонъ, негодяи! Маршъ! Они отправились задами. Тогда я обратился къ хозяину — donnez moi je vous prie un morceau de pain,

1) Такъ какъ заключено перемиріе и ваши парламентеры у Императора, то война должна быть кончена. Я посланъ прекратить ружейные выстрѣлы, раздающіеся слѣва. — Можно ли пробраться этой улицей. — Можно, господинъ офицеръ.   Пѳреводъ А. Б.

2) Русская собака ... казачій.

3) Что я вамъ сдѣлалъ, господа, что вы меня такъ третируете, я исполняю только свой долгъ, такъ какъ посланъ своимъ гѳнераломъ прогнать мародеровъ, позорящихъ армію. „Э"! да онъ говорить по-французски, вы значитъ не русскій? — Русскій до ногтей. — Извините, г. офицеръ, человѣкъ тотъ, который позволилъ себѣ оскорбить васъ безъ всякаго повода — невѣжа или пьяница. — Извѣстно ли вамъ, что заключено перемиріе, и что ваши парламентеры находятся у Императора.            А. Б.

4) Спасите меня, господинъ офицеръ.

 

 

537

je meurs de faim l). Онъ бѣжитъ и выносить мнѣ бѣлый хлѣбъ и миску бульона. Съ какимъ восторгомъ я съѣлъ это. Оглянувшись, я увидѣлъ возможность возвращаться назадъ полемъ позади всѣхъ строеній. Когда вернулся къ генералу, стало уже смеркаться. Онъ, сидя на диванѣ, попивалъ съ пріѣхавшими къ нему адъютантами шампанское, котораго притащили къ нему цѣлый ящикъ. Мнѣ также налили цѣлый стаканъ, но я и половины не могъ его выпить. Тутъ генералъ отпустилъ меня, и я въ потьмахъ отправился отыскивать полкъ, оставшійся на бивуакѣ около замка Бельвиль. Такимъ образомъ кончилось сраженіе подъ Парижемъ, который сдался вечеромъ 18 марта. Напившись чаю, усталый и измученный — я уснулъ какъ убитый.

Рано утромъ меня разбудили, и я, одѣваясь, былъ пораженъ необыкновенной картиной, которая никогда не исчезнетъ изъ моей памяти. Было 19 марта. Яркое весеннее солнце освѣщало удивительную панораму. Парижъ былъ виденъ какъ на ладони. Бивуакъ представлялъ необыкновенное зрѣлище: изъ замка, близъ котораго ночевалъ полкъ, было все вынесено — разставлено и разложено по всей горѣ: — повсюду видны были столы, стулья и диваны, на которыхъ лежали наши гренадеры; другіе на ломберныхъ столахъ чистили и бѣлили аммуницію; иные одѣвались и охорашивались передъ трюмо; ротные фельдшера брили солдатъ; другіе сами брились передъ огромными зеркалами и фабрили усы. Гудѣлъ говоръ несмѣтнаго множества людей; смѣхъ и радость отражались на всѣхъ лицахъ. Шутки и остроты такъ и сыпались. Кто смотрѣлъ въ зрительную трубу, говорилъ: славное мѣстечко, братцы, — хорошо бы тамъ пошершить; и зачѣмъ они сдались, мы бы тамъ похозяйничали. А старые гренадеры отвѣчали на это: — что вы врете, болваны, развѣ забыли строжайшій приказъ — не жечь, не грабить и не разорять ничего.

Рано утромъ потребовали въ полковую канцелярію ротныхъ писарей, и тѣ принесли оттуда приказы: — одѣться въ парадную форму; полку собраться къ 10 часамъ утра по правой сторонѣ шоссе у самаго города и въ полковой колоннѣ ожидать пріѣзда Императора. Въ 9 часовъ полкъ сталъ собираться внизу у д. Пантенъ въ колонѣ. Нашъ полковой командиръ генералъ-маіоръ Потемкинъ молодцомъ подскакалъ къ полку, поздоровался и поздравилъ съ побѣдой и миромъ, заключеннымъ со временнымъ правительствомъ Парижа, провозгласившимъ паденіе Наполеона.

Еще наканунѣ вечеромъ, Государь послѣ сраженія объявилъ, что

1) Умоляю васъ дать мнѣ кусокъ хлѣба, я умираю съ голода.

 

 

538

онъ утвердилъ новую форму — рейтузы съ нашитыми красными лампасами и что самъ нынче явится въ ней; почему и приказалъ, чтобы полкъ былъ въ новой формѣ. Тогда генералъ Потемкинъ еще вечеромъ послалъ въ Парижъ полковаго казначея Лодомірскаго купить сукна, а ночью всѣмъ офицерамъ нашили лампасы. Послѣ привѣтствованія полка генераломъ Потемкинымъ, полковой адьютантъ Ѳедоръ Сергѣевичъ Панютинъ поскакалъ по баталіонамъ, вызывая г.г. офицеровъ пожаловать къ генералу; мы всѣ тотчасъ вышли къ нему; и генералъ благодарилъ насъ то, что мы всѣ были уже съ красными лампасами, а мы въ свою очередь поблагодарили его за присылку намъ алаго сукна, котораго сами мы не были въ состояніи достать.

Полкъ дѣйствительно былъ въ отличномъ состояніи и вышелъ какъ выходилъ на парадъ въ Петербургѣ. До Парижа было версты двѣ, когда полкъ по отдѣленіямъ двинулся направо по шоссе, но здѣсь предстала весьма непривлекательная картина: по всему пространству направо и налѣво было много неубранныхъ труповъ людей и лошадей, и валялись разбитыя орудія. Проходя мимо убитыхъ, солдаты набожно крестились и говорили: „Богъ не судилъ имъ видѣть торжество наше". Подходя къ первому дому, гдѣ вчера останавливался генералъ Ермоловъ, мы свернули вправо и, построившись во взводныя колонны, примкнули къ Преображенскому полку. Тутъ собрался весь гвардейскій корпусъ, прусская гвардія и часть австрійской. Главная квартира находилась въ нѣсколькихъ верстахъ далѣе деревни Пантенъ (не помню названія); когда изъ этой деревни показалась блестящая свита Государя, прусскаго короля и князя Шварценберга, послѣдовала команда: „Смирно; дирекція налѣво". Императоръ подъѣхалъ къ лѣвому флангу. На царское: „Здорово, ребята!" грянуло громкое „ура!" подвигавшееся по мѣрѣ приближенiя Императора. Объѣхавъ полки, Государь скомандовалъ: „Къ церемоніальному маршу, повзводно, скорымъ шагомъ маршъ!" Барабаны забили, и музыка заиграла. Конвой заскакалъ впередъ; Государь и свита тронулись за нимъ. И 19 марта 1814 года войска вступили въ Парижъ. Погода была великолѣпная и теплая. На улицахъ народу было безчисленное множество; всѣ окна и балконы заняты были жителями съ флагами и цвѣтами. Торжество было во всей силѣ слова. Долго шли мы по улицамъ, потому, что шли повзводно на взводную дистанцію до самой площади Louis XV 1) — между Тюльирійскимъ садомъ и Champs-Elisées, гдѣ Императоръ остановился со свитою, пропуская шедшія церемоніальнымъ маршемъ

1) Нынѣ place de la Concorde.            Прим. А. Б.

 

 

539

войска. Поровнявшись съ Государемъ, войска заходили повзводно лѣвымъ плечомъ въ аллею Елисейскихъ полей, гдѣ первая гвардейская дивизія остановилась на бивуакѣ въ куртинахъ, прочіе же полки проходили дальше за городъ, направляясь кружнымъ путемъ на Фонтенебло, куда прибылъ со своей гвардіею Наполеонъ. Стоянка наша была сносная. Тамъ было много ресторановъ, гдѣ мы въ первый разъ по вступленіи во Францію порядочно пообѣдали.

Въ 5 часовъ по полудни, меня отыскалъ адъютантъ и объявилъ мнѣ, что я назначенъ со взводомъ въ караулъ въ театръ la Grand Opéra, куда вечеромъ имѣетъ прибыть Императоръ. Такъ какъ я первое лицо въ полку съ лѣваго фланга, то съ меня всегда и назначался нарядъ. Генералъ Потемкинъ позвалъ меня и, отдавая приказаніе не опоздать, прибавилъ, что такъ какъ я недавно изъ камеръ-пажей, то Государь меня знаетъ, и я буду знать, что мнѣ нужно будетъ дѣлать въ караулѣ.

Я отправился со взводомъ въ театръ. Проходя черезъ Вандомскую площадь, я сдѣлался свидѣтелемъ странной сцены: на площади полной народа, двѣ пары воловъ тянули канатъ, зацѣпленный за бронзовую статую Наполеона, высящуюся на Вандомской колоннѣ. Тянули, тянули, но, несмотря на всѣ усилія и старанія погонщиковъ, не могли свалить статуи. Тогда какой-то любитель, взобравшись на колонну, закрылъ статую мѣшкомъ и тѣмъ удовлетворилъ неразумному желанію толпы, которая сама не знаетъ чего хочетъ. Толпа есть только орудіе въ рукахъ агитаторовъ или коноводовъ, управляющихъ толпой соразмѣрно своимъ выгодамъ. Я былъ поклонникомъ Наполеона I, его ума и великихъ всеобъемлющихъ способностей; a Франція, какъ пустая женщина и кокетка, измѣнила ему, забывъ его услуги, — что онъ, уничтоживъ анархію, — возродилъ всю націю, возвеличилъ и прославилъ ее своими удивительными побѣдами и реорганизаціей администраціи, чѣмъ справедливо заслужилъ титулъ: le Grand Napoléon!

Огромная толпа стояла на площади передъ le Grand Opéra, когда я пришелъ туда со взводомъ; каждый хотѣлъ достать билетъ, зная, что Императоръ будетъ въ театрѣ; давали, кажется — le Triomphe de Trajan. Только-что я устроилъ при входѣ караулъ, стали съѣзжаться начальники; въ числѣ ихъ пріѣхалъ генералъ Сакенъ, назначенный генералъ-губернаторомъ Парижа. Отдавъ ему честь, я получилъ приказаніе отобрать восемь человѣкъ изъ взвода и повести ихъ корридорами на маленькій подъѣздъ, куда подъѣдетъ Государь. Придя туда, я уже нашелъ тамъ восемь французскихъ жандармовъ съ карабинами. Корридоръ былъ аршинъ шесть ширины, а потолокъ

 

 

540

такъ низокъ, что гренадеры едва могли войти въ киверахъ безъ султановъ. Я бросился къ Сакену, спрашивая, какъ прикажетъ поступить. Сакенъ, войдя въ эту комнату, велѣлъ снять султаны, а ружья держать у ноги, и поставилъ насъ, съ правой стороны у входа съ подъѣзда, а жандармовъ, которые могли стоять и въ каскахъ и съ карабинами — съ лѣвой, мнѣ же приказалъ — двухъ часовыхъ приставить къ царской ложѣ и занять входы въ партеръ и на сценѣ, что я исполнилъ. На сценѣ меня приняли очень ласково и любезно директоръ Гардель и вся труппа. Всѣ любовались на молодцовъ гренадеръ, которыхъ я разставилъ по часовому у самой занавѣси и при входахъ сзади сцены. Тутъ я познакомился кромѣ директора, — съ Вестрисомъ, съ Тальмой, съ Баготини, съ мадемуазель Марсъ и съ прочими извѣстностями; вездѣ меня водили по сценѣ, и я любовался самъ на хорошенькихъ танцовщицъ. Въ оркестрѣ мнѣ дали кресло; театръ былъ уже полонъ, и входъ мой съ директоромъ въ оркестръ обратилъ взоры всей публики: 'officier de la garde! l'officier de la garde! и посыпались разспросы, но я учтиво отклонилъ ихъ, сказавъ, что я долженъ встрѣтить Императора при караулѣ. Доложивъ генералу, что часовые всюду разставлены, я спросилъ его, гдѣ мнѣ прикажетъ стать, и нужно ли мнѣ вынимать шпагу изъ ноженъ, когда караулъ будетъ стоять съ ружьями у ноги, онъ отдалъ мнѣ на все приказанія и прибавилъ: „по пріѣздѣ Государя, иди передъ нимъ, очищай входъ до самой ложи и отвори передъ нимъ дверь, —тебѣ это не мудрено — такъ какъ ты былъ камеръ-пажемъ, и Государь тебя знаетъ". Коляска подъѣхала. Я отворилъ дверь. Генералъ-губернаторъ встрѣтилъ его. Онъ вошелъ такимъ молодцомъ - красавцемъ, что и описать невозможно. Я стоялъ первымъ у него съ правой стороны и держалъ руку у кивера; взглянувъ на меня, онъ съ ангельской улыбкой сказалъ мнѣ: — „здравствуй"! Чуть-чуть, не бросился его обнимать, какъ это было во дворцѣ камеръ-пажемъ. Императоръ былъ мнѣ какъ отецъ, я его обожалъ и нисколько не конфузился. Къ жандармамъ Государь обратился со словами: „Воnjour mes enfants!" — Vive l'Empereur! воскликнули они. Гренадеры же наши громко и ясно отвѣтили: — „Здравія желаемъ, Ваше Императорское Величество".

При вступленіи Императора въ ложу, мнѣ право страшно стало отъ начавшихся тогда неумолкаемыхъ криковъ и бѣснованій публики. Наконецъ грянулъ оркестръ, и шумъ утихъ; я преспокойно отправился въ оркестръ и сѣлъ на указанное мнѣ мѣсто. Въ антрактахъ опять крики и бѣснованія. Зная, что Государь не будетъ ожидать конца піесы, я отправился къ своему посту и, какъ онъ

 

 

541

вышелъ изъ ложи, я также проводилъ его до особаго подъѣзда. По окончаніи спектакля, когда стали расходиться, я снялъ часовыхъ, и поблагодаривъ директора за приглашеніе приходить въ его ложу, отправился къ полку на бивуакъ. Утромъ офицеры разспращивали меня, какъ и что было въ театрѣ. Я все разсказалъ; о самой же піесѣ ничего не могъ сказать, какъ только то, что я видѣлъ не тріумфъ Траяна, a тріумфъ — Императора Александра.

 

Сообщилъ Александръ Безгинъ.

 

 

(Окончанье слѣдуетъ).