К истории нравов XVIII века / Жалоба петровского коменданта Андрея Ивинского на астраханского губернатора Артемия Волынского; Докладная записка о соборном протоиерее Козмине, преследуемом архиепископом астраханским и ставропольским Варлаамом Лещинским / Сообщ. М.П. Погодиным, коммент. А. Терещенко // Русский архив, 1865. – Изд. 2-е. – М., 1866. – Стб. 983-988.

 

 

К  ИСТОРИИ  НРАВОВ  XVIII  ВЕКА.

 

I.

Жалоба петровскаго коменданта Андрея Ивинскаго  на астраханскаго губернатора Артемия Волынскаго

 

(Об этом находится в астраханском губернском правлении дело, из коего выписываем буквально. — Жалоба в копии.)

 

Державнейший царь, государь милостивейший!

По твоему государеву имянному указу определен я из офицеров к сенату, жалованным за службу и за раны и за полонное терпение, к делам,   комендан-

 

 

 

984

том в Петровск (*) Казанской губернии. и всякия государевы дела управлял безпорочно. А в 718 г. (1718 г.) в октябре месяце бывшем, посланник Артемий Петров сын Волынской из Саратова писал ко мне в Петровск просительным письмом, чтоб ему изготовить 250 подвод, к наперед присланному от него прапорщику, который с лошадьми персидцкими, и на оных лошадей, на 70 лошадей, фуража было довольно, и дано ему из оных 250 подвод, 96 подвод до Пензы, и отправил

(*) Петровск ныне уездный город Саратовской губ.   и крепость уже не существует.

 

 

 

985

я его со всяким довольством, без всякаго задержания. А ноября во 2 день оной бывший посланник приехал в Петровск на отведенную себе квартиру со многолюдством. И умысля злодейством и лукавством своим и обманом с людьми и с драгуны своими шведкой породы, гонялись за мною с шпагами и прокололи на мне кафтан не в одном месте, и отбив у меня мою шпагу, напали на меня многолюдством, били и за волосы тащили на двор к подьячему моему, где он посланник стоя, и притащивши оборвали с меня платье, в одной рубахе ругательски растянувши на земле били и мучили ослопьями не малое время, и оные ослопья (*) переломали, который на знак послан в Казань, и едва жива оставили на земле. И оной же Волынской мученаго меня еще топками и каблуками бил же и сковал в железа держал двои сутки. И собрав с ведомства моего с петровских жителей не против своего ко мне присланнаго письма и незнаемаго ко мне послужнаго государства указу 450 подвод, и у меня и из города моих брал лошадей в подводы, и о всем его ругательстве и противности пространно писано во отписке моей в Казань, а казанский губернатор Петр Самойлович Салтыков писал в посольскую канцелярию, а указу никакого не учинено.

В. г. п.  в. в. (**)  да повели державство ваше   онаго   посланника  в   сенате разпросить, а о отписке моей и о письме губернаторском  с посольскою  канцеляриею справиться, и истинный   суд предложить и указ учинить, понеже оной мой мучитель и вашему царскому величеству противно указу учинил,   и на распросы его явное свидетельство и улику объявлю.

В. в   (***) нижайший раб   петровской

(*) Ослопья — толстыя прутья.

(**) Великий   государь   повелитель,   ваше   величество.

(***) Ваше величество.

 

 

 

986

Ивинской коменданта Андрей, 1719 г. апреля в день, к тому прошению комендант Андрей Иванской  руку приложил.

На помете жалобы написано, что правительствующий сенат приказал (в 1719 г. мая 11) допросить противу челобитной, а потом в другой помете того же года мая 13, что тайный советник, сенатор и юстиц-коллегии президент граф Андрей Артамонович Матвеев приказал, с товарищами, отправить дьяка к бывшему посланнику и отобрать у него подлинные за его рукой писанные ответы.

 

 

II.

Докладная записка о соборном протоиерее Козмине, преследуемом архиепископом астраханским и ставропольским Варлаамом Лещинским.

(Об этом находится дело в астраханском губернском правлении, и из него выписываем докладную записку).

Сего 730 года (1730 г.) Февраля 13 дня пришел в астраханскую губернскую канцелярию царицинской соборной церкви протопоп Иван Козмин и извещал словесно, а в извете своем написал: сего де февраля 12 дня в часу третьем дни с Болды от него преосвященнаго епископа пришел певчий Тимофей Иванов в консисторию, в которой он содержался под караулом и говорил ему протопопу: на тебя де архиерей больно сердит и хочет в нынешнее воскресение по спине и по брюху бить плетьми и будь ты к тому готов и исповедайся и причастися. И когда оный певчий оныя слова сказал, той же консистории подъячий Зобков поехал к нему преосвященному на Болду и оттоль того же числа паки приехал в констисторию и сказал, что он преосвященный за тебя его Зобкова бил по щекам, понеже сведом он, что ты хочешь на него преосвященнаго проситъ в синоде и просил в губернской канцелярии паспорта; то де ты

 

 

 

987

сам увидишь, что тебе за то завтра от него преосвященного на деле покажется; и сего де дня от него преосвященнаго приехал подъяк Василий Карчагин и сказал мне, что его преосвященство на тебя очень сердит и пришлет тот час реченого подьячего Зобкова, который посадит тебя на большую чепь и руки и ноги закует, за то что хочешь ты просить на него епископа в синоде. И для того де он протопоп, убоясь, что он преосвященный в бытности его ему гонении чинит, всегда яко бы злодей держит на чепе напрасно, не показуя ни малой вины. А ныне он преосвященный, уведав, что он намерен на него за несносное гонение в святейшем синоде просить, чтоб за то он от преосвященнаго тако, как выше, ему протопопу сказывали, скорби напрасно не понесть, от чего де он может напрасно умереть, пришел в губернскую канцелярию сам, и что де его отпустить для прошения в Москву на него архиерея в святейшем правительствующем синоде, и для тогоб его протопопа послать в синод за караулом от губернской канцелярии на его протопопове коште. К сему извету протопоп Иоанн Козмин руку приложил.

Жестокому с подчиненными обращению нечего удивляться, — то был век полуобразованности наших предков; но вот что поразительнее, что в самый блистательный век Екатерины II, громкий величия и славы, скрывались высокомерие, напыщенность и лоск светский,  украшенныя яркой

 

 

 

988

внешностию; что и тогда любили наружность, увлекались тем, что бросалось в глаза, и дворянство спешило за границу перенимать без разбора у иностранцев. Наши предки корчили французов и оставались тем довольны, не думая или лучше сказать не зная, что образованность и просвещение суть принадлежности сердца и знаний. Образованность смягчает дикие обычаи, а просвещение соделывает выполнение человеческих обязанностей необходимыми, заставляет чтить права ближняго и возвышает достоинство каждаго. Но от этого исполнения они были далеки и, не во гнев им сказать, они были почти необузданные дикари допетровской эпохи. По прежнему с гиком и сворою гончих собак, летали по полям, забивали арапниками, от одной грубой воли, свою прислугу и часто дворян; напившись до положения риз, засыпали под столами. И прекрасный пол, увы! не избегал побоев и потасовки от дражайших супругов; за то нежнейщия сердца их дражайших половин, звучавшия говором французскаго языка, французскими приемами и ловкостию сценическою, выказывались под час грозою для дворни, угощая оплеухами и кулаками, из своих пухлых ручек. ІІосле этого дикость нравов не в диво, если читаем жалобы коменданта Ивинскаго и протоиерея Козмина; мы только сожалеем, что знаменитый Волынский нестоял выше своего века, что Варлаам Лещинский забывал свой сан, и если их можно извинить, то общим пороком самоуправления того времени; ибо этой участи подвергались почти все те, кои желали повелевать и находить всех других ниже себя, считая их как бы существами осужденными на унижение.

 

А. Терещенко.

 

(Сообщено М. П. Погодиным).