Искра А. Письмо к П.А. Зубову от 11-го февраля 1794 / Сообщ. Н.Д. и Е.Д. Бантыш-Каменские // Русская старина, 1870. – Т. 2. Изд. 3-е. – Спб., 1875. - С. 530-531.

 

 

 

Письмо маиopa Андрея Искры к гр. Платону Зубову.

 

11-го февраля 1794 г.

 

Помещаемое здесь письмо Искры напечатано, по другому списку, в „Русскомъ Архиве" 1869 г. (столб. 1566), но там нет примечания Бантыша-Каменскаго, которое значительно усиливает и интерес, и значение документа.

                                                 Ред.

 

,,Сиятельнейший граф! Порываемый ревностию услужить государству, прадед мой, полковник Искра, намекнул про измену Мазепы, но за то голову и имение потерял как шапку. В тот момент пояснилась истина; но голова — не картуз, снявши, не наденешь.

„Государь, поправя ошибку, своею особою предал земле прах страдальца и наследникам возвратил то имение в Украине. После, Украину отдал полякам, а наследникам обещал дать в замену в Малой России. Но те были тогда малолетни: покуда возмужали, государь скончался. И тогда, и теперь — все равно: везде пишут, что наградить  нас  должно,   но ничего  не дают.  Это древность, граф.

„Я просился из военной в гарнизонную, а меня отставили в чистую; словно как-будто бы то в награждение, чтоб за долговременную и безпорочную службу околел с голоду. Это, граф, прошедшее.

„Я сюда доехал то из дружбы на облучку, то, по нужде, на долгих. Год место был в полсыта и подъезжал на извощиках; другой и третий—боролся с голодом, а теперь уже и премудрость не помогает, кроме разве Дюгену в след. Служить негде, а дома жить не у чего. Вот это настоящее, граф. Но то для вельможи не новизна, а для чувствительной души сострадание. Ваша—преисполнена сей доброты, так помогите мне. Век времени проходит! Правительствовавший в Малой России гетман и генерал-губернатор тамошний, а наконец и сенат за то отшедшее имение присудили наградить нас;  но и по днесь еще мы  в чаянии будущих благ.

„Доклад сената два года лежал у г. Державина, хотя и после-

 

 

531

довала всевысочайшая резолюция о воздаянии нам; а теперь несколько месяцев лежит у г. Попова, которому императрица именно и точно поведать благоволила взнесть и доложить,—а я все хлебаю завтраки.

„Брат мой, тоже маиор, под Анапою сделался без руки; а у меня хотя и обе уцелели, но только для того разве, чтоб протягивать в такт под визг: подайте, Христа ради! И тогда, когда в целое столетие кровь предков, пот и увечье потомков непрерывныя суть жертвы ревности!

„Сиятельнейший граф! ревнитель сей истины и у престола ходатайствуеши о ней, заступи нас! Едино слово ваше сделает больше, нежели столетие, и если мы незабвенны будем у вас, то вы незабвенны будете у Вседержителя. Благ бо муж щедрый и род его вознесется во славу".

 

Примечание Дм. Ник. Бантыш-Каменскаго: „Это оригинальное письмо доставило Искре тысячу крестьян. В надежде получить соразмерную награду, потомок сотника Кованьки, участвовавшая в доносе на Мазепу и за то наказанная кнутом и ссылкою, Павел Иванович Кованько, обратился к императору Павлу I с просьбою о вознаграждении и имел неосторожность упомянуть об оказанном благодеянии императрицею Екатериною II маиopy Искре. На просьбе последовала следующая собственноручная резолюция государя: „объявить просителю, что если он не уймется, то с ним также будет поступлено, как и с его предком".

 

„Передано мне Павлом Ивановичем Кованькою".   Б.-К.

 

Сообщ. Н. Д. и Е. Д. Бантыш-Каменские.