Иоганн-Готфрид Грегори, пастор Московской Немецкой слободы. (1658-1680) // Исторический вестник, 1885. – Т. 21. - № 9. – С. 596-601.

 

 

 

ИОГАНН-ГОТФРИД ГРЕГОРИ, ПАСТОР МОСКОВСКОЙ НЕМЕЦКОЙ СЛОБОДЫ.

(1658 — 1680).

 

В  НОЯБРСКОЙ  книжке «Русскаго  Вестника» 1884 года,  была напечатана  статья  Д. В. Цветаева:   «Генерал  Николай  Бауман  и его дело», в которой весьма часто упоминается о личности доктора Ивана Готфрида Грегори, человека замечательнаго, как по своим дарованиям, так равно и по участию в делах диаметрально противоположных, именно—в многолетней  тяжбе прихожан трех лютеранских церквей  в московской Ново-Немецкой слободе и в устройстве перваго театральнаго представления в селе Преображенском, которым боярин Артамон Сергеевич Матвеев вздумал потешить «тишайшаго» царя Алексея Михайловича. Недавно, наш известный собиратель гравюр, П. Я. Дашков, приобрел довольно редкий гравированный портрет Грегори, точную копию с котораго мы прилагаем здесь. При этом считаем нелишним напомнить читателям об исторической личности немецкаго пастора и режиссера перваго театральнаго зрелища в России, за восемьдесят четыре года до основания нашего отечественнаго театра.

Иоганн Готфрид Грегори, сын марбургскаго врача, Виктора Грегори, вдова котораго вышла впоследствии замуж за известнаго лейб-медика Петра Великаго, Лаврентия Блументроста, прибыл из Германии в Москву, в октябре 1658 года, и занял скромное место приходскаго учителя при старой лютеранской кирке,

 

 

597

в Ново-Немецкой слободе, под главным начальством тамошняго пастора Фадемрехта. Слобода, основанная в силу царскаго указа 1652 года, была заселена всеми служилыми иноземцами и иноверцами, проживавшими тогда в Москве, и составляла особую колонию, подведомственную приказам: земскому, пушкарскому и иноземному. С царскаго соизволения, в слободе построены были две лютеранския кирки: старая (пастор Иоаким Якоби) и новая (пастор Валтасар Фадемрехт) и одна реформатская (пастор Кравинкель), не имевшая с вышеупомянутыми ничего общаго. После смерти Якоби, вдова его вышла за подполковника Ивана Юкмана, взявшаго за нею в приданое, помимо дома покойнаго пастора, и кирку, пристроенную к дому. Это было незаконно; тем не менее, земский приказ «данною» своею, от 29-го марта 1660 года, утвердил Юкмана в правах владения, а он не замедлил разобрать пристройку, в которой помещалась кирка, яко бы за ветхостию. Таким образом, вместо двух лютеранских кирок в слободе оказалась лишь одна — Фадемрехта, которую и стали посещать все прихожане бывшей Якобиевской. Тогда-то и возникло дело генерала Николая Баумана, которое втечение десяти лет велось судебным порядком с необыкновенным упорством тяжущихся сторон и переменным для них успехом, без окончательнаго результата для той или для другой, кроме временнаго затишья.

Николай Бауман, датский уроженец, опытный  инженер и артиллерист («гранатный мастер», как его тогда у нас называли), был приглашен на срок в царскую службу князем Даниилом Мышецким и в чине полковника, в 1657 году, прибыл в Poccию в сопровождении подполковника Альбрехта Шневича, одного маиора и восьми капитанов.   Узнав  о  смерти пастора Якоби, Бауман предложил пастору Ивану Дитриху Фокероту ехать в Москву и занять его место, куда тот и прибыл, в феврале 1658 года, и застал вышеупомянутую неурядицу. Сам же Бауман, с товарищами, милостиво принятый царем, поступил под начальство боярина, князя Алексея Никитича Трубецкаго, и, участвуя в походе в Малороссию против Выговскаго и крымскаго  хана,   особенно  отличился под Конотопом (с 19-го апреля по 27-е июня 1659 года), за что был произведен в чин генерал-поручика. Приглашеннаго им Фокерота он  содержал на своем собственном иждивении. Возвратясь в Москву, в начале  1660  года,  Бауман, возмущенный своеволием  Юкмана и вдовы Якоби, дозволивших себе упразднить и  разобрать лютеранскую кирку, поддерживаемый старшинами, принес жалобу в земский приказ, и 12-го ноября 1660 года, последовало решение, чтобы Юкман, жена его и пасынок были выселены на другой земельный участок,  а  кирка возобновлена на своем прежнем

 

 

598

месте. Бауман, не жалея собственных денег и приглашая к пожертвованиям прежних прихожан, приступил к постройке, что было крайне досадно Фадемрехту,  угрожая ему в будущем уменьшением прихожан, а вместе с тем и убылью церковных доходов. Недовольный Фокеротом, Бауман  задумал заменить его другим пастором, и выбор его пал на приходскаго учителя Грегори, котораго генерал уговорил взять ординачию на пастора за границею. Грегори повиновался и, получив степень магистра богословия в Иене, удостоился пастырскаго сана в Дрездене. Будучи представлен курфюрсту саксонскому Иоанну-Георгу II и правителю Хритану, Грегори с похвалою отзывался о благосклонности царя к иноземцам вообще, и к лютеранам в особенности. Иоанн-Георг и Христиан написали тогда (16-го апреля 1662 года) государственныя грамоты царю Алексею Михайловичу, в которых, между прочим, ходатайствовали, чтобы и впредь он не оставлял лютеран своими милостями, не возбраняя им свободнаго отправления обрядов богослужения. Грегори  привез эти послания в Москву, где они были переведены на русский язык, представлены на «Верх» и читаны государю.

В ожидании отстройки новой кирки, пастор Грегори читал проповеди в доме Баумана, куда, благодаря увлекательному красноречию проповедника, стекались многочисленные слушатели, к крайнему озлоблению Фадемрехта и Фокерота. Последний дозволял себе даже   делать   дерзости   и   обиды Грегори и  добился,   наконец, того,  что   старейшины  взяли   с него   письменное  обязательство (8-го января 1663 года), чтобы он оставил в покое новаго пастора. Этою мерою его укротили,  но никакими способами нельзя было утишить интриг и  происков партии Фадемрехта против Баумана и его приверженцев.   В 1665 году,  новая кирка была отстроена; но, так как пожертвования на внутреннее устройство были незначительны и шли довольно туго, то прихожане с Бауманом во главе поручили Грегори ехать в Германию за сбором с просительным письмом к владетельным особам, за общими подписями именитых слобожан.  Пользуясь этим случаем, пастору, от имени царскаго, поручили приискать хорошаго доктора для двора и добыть хороших рудоискателей, кузнецов и литейщиков, которыми вообще  славилась Саксония.  Грегори писал о докторе боярину,  князю Юрию Ивановичу Ромодановскому, рекомендуя вотчима своего Лаврентия Блументроста; на счет искусников по горнозаводской части обещал приложить старание. Сбор пожертвований был громадный;  курфюрст саксонский, от 9-го января 1668 года,  писал царю и Бауману: первому рекомендовал Блументроста, прося  не оставлять лютеран своим покровительством, а втораго благодарил за его радение об единоверцах.

 

 

599

Пользуясь отсутствием Грегори, враги его и Баумана (произведеннаго в полные генералы) успели их обоих оклеветать перед правительством, распустив о пасторе молву, что он беглец из Польши, где имя его за безчестные поступки было прибито к виселице. Фокерот, измысливши эту клевету, не подумал даже  о том,  каким же  образом Грегори,  как учитель

 

ГРАВЮРА

 

Пастор Иоганн-Готфрид Грегори.

С гравированнаго портрета XVII века Грюна.

 

приходскаго училища, был терпим пастором Фадемрехтом. Тем не менее, клевета достигла своей цели: рекомендации Грегори не было придано никакой силы, и бедный Блументрост, приехавший, в мае 1668 года, с сыном, двумя дочерьми и прислугою, не только не был принят ко двору, но на несколько лет лишен права заниматься практикою. Место его было отдано шведу Ивану Костеру фон-Розенбургу.

 

 

600

Грегори, по возвращении в Москву, попрежнему отправлял должность пастора в новой кирке, построенной на месте бывшей Якобиевской. При богослужении 31-го мая 1668 года, он возгласил благодарственную молитву сперва за курфюрста саксонскаго. а потом за царя всея России. Этим воспользовался Фокерот для новаго доноса, в котором оговорил Грегори, как человека злонамереннаго правительству; ввернул при этом, что поездка Грегори в Германию, будто бы за сбором пожертвований на построение кирки, имела какую-то тайную политическую цель. В то же время он распустил злой пасквиль на Баумана, который, будучи окончательно выведен из терпения, сам подал жалобу на Фокерота (10-го сентября). Процесс тянулся до 22-го декабря и решен был, наконец, тем, что Грегори от должности пастора при новой кирке был уволен, а на его место назначен Фокерот. Требуя деньги, затраченныя на постройку, Бауман, 6-го января 1669 года, во время иорданскаго водосвятия, подал челобитную государю, и царь повелел: деньги жертвователям уплатить, а кирку снести, куда хочет Бауман. Прикупив земельные участки у своих соседей, Бауман перенес кирку на новое место, и 2-го февраля 1669 года, она была освящена и перешла в ведение пастора Грегори; на месте, принадлежавшем Якоби, прихожане отстроили третью кирку—для Фокерота. В следующем 1670 году, Бауман, которому эти распри давно прискучили, уехал на родину, в Данию, а Грегори остался.

Тогда-то, посвятив себя служению алтарю и пользам прихожан, Грегори при своей кирке открыл училище, безразлично, как для детей лютеранскаго, так и православнаго вероисповеданий. Умный, опытный педагог, опередивший свой век, Грегори, в виде подспорья к образованию детей, устроил при училище домашний театр, на котором они розыгрывали пиесы духовно-нравственнаго содержания. Ближний боярин и друг царя, боярин Артамон Сергеевич Матвеев, задумывавший тогда устройство придворнаго театра, узнал о представлении «мистерий» в Немецкой слободe и поручил другу Баумана и Грегори, полковнику Николаю фон-Штадену, ехать за границу для приискания актеров и музыкантов. Фон-Штаден отправился, 15-го мая 1672 года; но Матвеев, не дожидаясь его возвращения, обратился к Грегори с просьбой, чтобы тот для представления в дворцовых хоромах села Преображенскаго сочинил пиесу. Грегори написал траги-комедию «Юдифь и Олоферн», с диaлoгaми и монологами на русском и немецком языках. Ее розыгрывали ученики Грегори, дети офицеров и купцов, в числе 64 человек; в постановке пиесы и в репетициях принимали участие учителя приходскаго училища:   Юрий Михайлов и Лаврентий Рангубер;

 

 

601

декорации писал живописец, голландец Петр Инглис. Спектакль происходил в Преображенском, 17-го октября 1672 года и продолжался десять часов непрерывно. Царь был весьма доволен новым, еще не виданным зрелищем, и Грегори, вероятно, не остался без вознаграждения. Дальнейшая деятельность его неизвестна; он умер в начале 1680-х годов.