Головин Иван Гаврилович (1816-1890)

 

 

 

Головин И. Поездка в Швецию в 1839 году. – Спб.: тип. А.А. Плюшара, 1840. – II, 103 с.

 

 

ПОѢЗДКА

въ

ШВЕЦІЮ

 

 

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.

Въ Типографiи  А. А. Плюшара

 

1840.

 

 

 

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ,

съ тѣмъ, чтобы по отпечатаніи представлено было въ Ценсурный Комитетъ узаконенное число экземпляровъ. Санктпетербургъ , Ноября 16 дня 1839.

Ценсоръ П. Корсаковъ.

 

 

Se kring dig. Flammande kring fjallen fastet svanger,

ut ofver forsens svall forvagna klippan hiinger,

och skogeu hvart du gar, omgjordande din stig,

Star hog och allvarsam och blіскаr ner pa dig.

Наг sjunker dal vid dal, der klyft pa klyfla lastad

Star opp, i hedendag af jattehander kastad.

Tatt ofver skullran hân de hoga stjernor ga;

i klippan vaxer jern, och manner deruppa.

Har vill naturen se ted enkla, allvarsamma,

hâr vill i torftigl bo bon stora sinnen amma.

Har vandre fri och stolt bland fjallarna en att

son sjelfmant gor sin pligt och krafver ut sin ratt :

och i sin enfald vis, ut sitt armod arad,

ompamnar furan glad, och doden oforfarad.

Sa vaxte fordom opp bland tallarna en slagt,

sam kufvat Osterns vald och Soderns bafvan vackt.

 

 

Tegner.

 

 

 

 

 

 

 

ПРEДИСЛОВІЕ

Выходя на сцену для меня новую, прошу всѣхъ и всякаго о снисхожденіи, зная? что никто не нуждается въ немъ болѣе меня; ибо если не полагаю, чтобъ я имѣлъ время и несчастіе составить себѣ враговъ, то нѣтъ у меня друзей и покровителей. Я встрѣтилъ препятствія, которыхъ знаю, что не одолѣлъ: незнаніе языка, говорю къ стыду моему, и незнаніе вкуса читающей публики. Меня спросятъ: зачѣмъ же пишу я? но у всякаго есть обязанности, которыя онъ понимаетъ и исполняетъ на свой ладъ.

Я болѣе, нежели кто нибудь, врагъ предисловій; примите нѣсколько этихъ словъ за введенiе въ мою литературную жизнь, въ которой, какова бы она ни была, я, вѣчной ученикъ, не перестану быть благодарнымъ за совѣты и наставленія всѣмъ тѣмъ, которые благоволятъ

 

 

 

II

мнѣ сообщить ихъ. Если же въ свою очередь мнѣ нужна будетъ снисходительность къ формѣ, въ которой литература наша, къ сожалѣнію, позволяетъ и подавать извѣстнаго рода совѣты, чтобъ не назвать ихъ иначе, то я буду помнить стихъ Горація:

 

Feras, non culpes, quod vitari non potest.

 

 

 

11

 

ДОРОГА

ОТЪ ПЕТЕРБУРГА ДО СТОКГОЛМА.

 

Караваны нашихъ самозванцевъ — путешественниковъ, которые исчезаютъ изъ Петербурга почти со льдомъ, и падаютъ въ него съ желтыми листьями, возвращаются съ тѣмъ же сердцемъ, только украшеннымъ жилетомъ Jean de Bourgogne, съ тѣми же мыслями, только облеченными въ чужія выраженія, не удостоиваютъ своимъ посѣщеніемь Швеціи. Измѣнить ихъ вкусъ — трудъ тяжелый, неблагодарный и скучный, Швеція обойдется и безъ нихъ; а потому я не для нихъ и пишу. Но въ утѣшеніе общее есть у насъ другой классъ, который тѣмъ достойнѣе, чѣмъ онъ малочисленнѣе, для котораго путешествіе особая жизнь, жизнь

 

 

12

умственная, исполненная мечтаній и заблужденій неблагодарныхъ, но благородныхъ.

Я почту себя счастливымъ, если буду въ состояніи обратить вниманіе ихъ на Швецію, и если они внесутъ ее въ свой планъ путешествія.

Гёте сказалъ, что тотъ не знаетъ своего языка, кто не знаетъ чужаго. Столь же справедливо могу я сказать, что мы узнаемъ свое отечество, наиболѣе посредствомъ изученія земель чужихъ.

Изъ всѣхъ земель, Швеція представляетъ для Россіи наиболѣе интереса. Сама природа сравняла ихъ во многихъ отношеніяхъ: небо и земля имъ равно неблагопріятны; богатыя и бѣдныя одними и тѣми же предметами, онѣ имѣютъ и одинаковыя выгоды, которыхъ согласіе столько же благодѣтельно, сколько пагубно ихъ несогласіе. Народъ обѣихъ земель силенъ тѣломъ и умомъ, воинственъ и бѣденъ. Смѣжные другъ съ другомъ, Шведы и Русскіе представили въ треніи своемъ событія, которыя должны плѣнить всякаго, даже и не помышляющаго о судьбѣ народовъ.

До сего времени владѣли мы Балтійскимъ моремъ только вещественно, а не нравственно. Служа намъ для перевоза однихъ товаровъ, исполняло оно одну половину своего назначенія. Съ учрежденіемъ пароходовъ возникло сообщеніе людей, совершилось завоеваніе нравственное, самое благодѣтельное и важное. Бла­

 

 

13

годаря пароходамъ, пріѣзжаютъ къ намъ не одни искатели приключеній, отчаянные спекулаторы, блуждающіе артисты; нѣтъ, фабрикантъ и торговецъ зажиточный, устроенный, а посему и самой надежный, ѣдетъ теперь охотно въ Россію: пароходъ не лишаетъ его удобствъ жизненныхъ, скоро и точно возвращаетъ его домой. Благодаря пароходамъ, Россія перестаетъ быть terra incognita для Европейцевъ; не одни Палласъ и Гумбольдъ пріѣзжаютъ въ нее; второстепенные ученые, капиталисты и просто праздно любопытные посѣщаютъ насъ. Путешествіе въ Россію перестаетъ быть баснословнымъ походомъ; Кохренъ и Шевалье де Гамба потеряли свой романтическій блескъ. — Лѣтомъ принимаетъ Петербургъ нѣсколько другой видъ, менѣе толчковъ, громкихъ окликовъ, болѣе учтивости и опрятности, менѣе величаваго велелѣпія , больше простоты и вкуса, меньше бородъ и усовъ, меньше мѣщанъ и помѣщиковъ, больше негоціантовъ и артистовъ. Спасибо, спасибо вамъ пароходы и за то, въ ожиданіи большаго! Паръ просвѣтитъ насъ, какъ и цѣлый свѣтъ; ибо весь онъ нуждается въ свѣтѣ, а потому въ дымѣ и въ пару; дай Богъ, чтобъ только мы не закоптѣли отъ долгаго его дѣйствія! Пароходъ сводитъ всѣ націи, поставляетъ ихъ другъ съ другомъ въ самыя короткія сношенія, постель надъ постелью, стулъ возлѣ стула; волна бросаетъ васъ другъ на друга, и волею или нево­

 

 

14

лею вы обнимаете другъ друга. Нигдѣ такъ скоро и коротко не знакомятся, какъ въ путешествіи нѣсколько продолжительномъ, въ каретѣ или на пароходѣ, особенно, когда пассажировъ много. Скука часто столь же болтлива, какъ и радость: она также сближаетъ людей и открываетъ ихъ сердце и умъ. Самолюбіе спутникъ человѣка до гроба, на сушѣ и на морѣ: между людьми просвещенными каждый хочетъ втолкнуть словечко въ общій разговоръ, рекомендовать себя, показать, что и онъ что нибудь виделъ и испыталъ. Изъ скуки или изъ самолюбія, изъ нужды или изъ удовольствія пассажиры знакомятся, и нередко делаются пріятелями, даже друзьями. Въ тишь меняетесь мыслями, иногда песнями; въ бурю утешеніями, и виномъ за общимъ столомъ. Англичанинъ, ибо неть парохода безъ него, необходимая мебель на всехъ пароходахъ міра; Англичанинъ льетъ вамъ портеръ или Портвейнъ, Немецъ — Реннвейнъ, Русской — шампанское, ибо шампанское сделалось нашимъ національнымъ напиткомъ; Французъ — Лафитъ, не бойтесь! всеми этими винами едва ли вы зальете Англійскія кушанья. Англійская кухня владычествуетъ на пароходахъ, какъ Англійскій языкъ на моряхъ, какъ Французскій въ гостиныхъ.

Финляндцы, поставленные между двумя землями, Россіею и Швеціею, находясь въ безпрерывныхъ сношеніяхъ съ двумя ихъ столицами, должны были со­

 

 

15

здать удобныя средства сообщенія между Петербургомъ и Стокголмомъ. Вотъ уже три года, какъ ходятъ два парохода, Storfursten и Furst Menschikoff; первой Англійской, второй Шведской работы. Они остаются шесть дней въ дорогѣ, изъ которыхъ по дню проводятъ въ Ревелѣ, въ Гельзингфорсѣ и въ Або.

Среди лѣта, изъ Петербурга въ Ревель отправляется цѣлая орда пассажировъ и общество особенное. Множество мирныхъ жителей Ревеля возвращаются во свояси, множество членовъ почетной Эстляндской колоніи въ Петербургѣ ѣдутъ навѣстить своихъ родныхъ и друзей. Ими иаводненъ пароходъ. Въ первый день поѣздки господствуютъ на немъ Нѣмецкій языкъ и Нѣмецкіе нравы, фарфоровыя трубки и грошовой бостонъ, вздохи и восклицанія: вздохи при раставаньѣ съ Петербургомъ, восклицанія при прибытіи въ Ревель.

Какъ мало нужно для счастія, а какъ мало счастливыхъ! — Наконецъ предметъ желаній ихъ достигнуть: пароходъ выгружаетъ толпу Ревельскихъ жителей; за ними идетъ кучка отпускныхъ чиновниковъ и праздныхъ весельчаковъ, съ кучкою сбереженныхъ денегъ, въ которыхъ кажется никогда не будетъ излишка въ Эстляндіи. Богатство Ревеля состоитъ въ Кильштромахъ и Петербургскихъ денди поправляющихъ растроенное свое здоровье въ соленой водѣ. Кильки обезпечены и на всегда вѣрны Ревелю, но волна непо­

 

 

16

стоянства, стремленiе къ лучшему скоро увлекутъ отъ него нашихъ щеголей, и прибьютъ ихъ къ Финскому берегу, въ Гельзингфорсъ. Ревель вѣчно будетъ солить кильки, но не долго пріѣзжихъ больныхъ своею водою, а ихъ деньгами посаливать и приправлять жизнь свою. Никто болѣе меня не раздѣляетъ сожалѣнія о такой бѣдѣ; но въ утѣшеніе Ревельскихъ молодыхъ людей скажу, что килекъ изъ Ревеля будутъ всегда вывозить много, а дѣвицъ — невѣстъ гораздо менѣе. Что скажетъ объ этомъ Гельзингфорсъ? Онъ выстроилъ ванны чудныя, безподобныя, но гдѣ взять невѣстъ? Какъ вы думаете объ этомъ, почетные жители Гелъзингфорса ? Вы суетитесь, указываете на ту и на другую, машете руками: «будетъ! будетъ! говорите вы, мы богаты всякимъ товаромъ!« Слава Богу! Но вы спорите; не спорьте, будетъ всѣмъ по жениху! Заботьтесь только о поправленіи здоровья вашихъ гостей; не отдавайте вашего почтеннаго Финскаго поколѣнія въ руки нечестивыя. Вы на хорошемъ пути, вино ваше хорошо и дешево, есть балы и концерты: между поправляющими здоровье бываютъ и поправляющіе карманы концертами, но это не все. За чѣмъ бѣжите вы сами и оставляете хорошенькій вашъ городъ на произволъ пріѣзжихъ? Кто же долженъ en faire les honneurs?

Гдѣ же гостепріимство, которымъ славится вашъ народъ? Оно растроиваетъ вашъ вкусъ; вы хотите гулять

 

 

17

лѣтомъ, а танцовать зимою; лѣтомъ вы любите уединеніе, чистый воздухъ. Предразсудки! Кто разбираетъ время года, когда дѣло идетъ о весельѣ? Нравятся вамъ танцы — танцуйте круглый годъ, вѣдь земля вальсируетъ же безъ умолку; давайте и мы валсировать, на травѣ ли, на гранитѣ ли или на паркетѣ, при лампахъ или при солнцѣ, не все ли одно? Мы богаты мѣдью, саломъ, коноплею, но бѣдны весельемъ. Неужели жъ веселье не можетъ прозябать подъ нашимъ небомъ? Дайте ему развиться въ Пятигорскѣ и въ Гельзингфорсѣ, на теплыхъ и холодныхъ водахъ, и тогда съ двухъ оконечностей Россіи пробѣжитъ оно по всей матушкѣ, сцѣпится и совьется въ Москвѣ, и по всей Россіи заиграють вальсы, заглушатъ марши, и мы будемъ двигаться съ быстротою вѣтра въ кружокъ. Для блага общаго, почтенные жители Гельзингфорса, оставайтесь на лѣто въ городѣ!

Гельзингфорсъ, въ короткое время изъ ничего, изъ деревушки, сдѣлался однимъ изъ самыхъ красивыхъ городовъ въ Россіи. Плацъ его могъ бы украшать всякій другой городъ, втрое, вчетверо больше Гельзингфорса.

Направо Сенатъ, налѣво Университетъ; второй посылаетъ въ первый мужей государственныхъ, людей истинно просвѣщенныхъ, не энциклопедически, не поверхностно, а основательныхъ юристовъ. Первый воздаетъ

 

 

18

второму защиту и покровительство. Надъ ними возвышается храмъ величественный и красивый, и осѣняетъ оба щитомъ вѣры, безъ которой нетъ ни истиннаго просвѣщенія, ни права, ни правосудія. Перстъ вѣры направляетъ ходъ наукъ, удерживаетъ ихъ отъ пагубныхъ заблужденій и грозитъ безчестному нарушителю закона! Вѣра, законъ и просвѣщеніе суть основанія и залоги благоденствія всѣхъ и каждаго, следственно и Финляндіи.

Здѣсь и тамъ разметаны скалы гранита; здѣсь ихъ взрываютъ, тутъ строятъ на нихъ aундаментъ дома; тамъ, какъ крокодилы, высовываютъ оне свои челюсти посреди самаго города, не дають себя вытеснить изъ него, вездѣ хотятъ быть по крайней мѣрѣ зрителями Финляндскаго быта, упорно удерживаютъ за собою право гражданства, сливаютъ городъ съ загородомъ, а тамъ вольно и гордо подымаютъ свои вершины. Здѣсь скалы, тамъ море, впереди Свеаборгъ — смертью дышащія скалы — неподвижными, но грозными громами удерживаютъ непріятелей отъ нападенія, какъ удерживаютъ преступниковъ, заключенныхъ въ крѣпости. Тутъ Обсерваторія, — мирнымъ и подвижнымъ дуломъ трубы простираясь къ небу, хочетъ похитить его тайны.

Въ нѣсколькихъ шагахъ, у моря учреждены ванны, которыхъ чистота баснословна для Россіи; въ нихъ

 

 

19

прислуживаютъ женщины въ красныхъ курткахъ, съ бѣлыми какъ снѣгъ рукавами , въ черныхъ платьяхъ и въ бѣлыхъ колпачкахъ.

Въ противоположномъ краю города красуются казармы; надъ ними блеститъ крестъ: съ нимъ и за него побѣда неразлучна и несомнѣнна. Финскіе стрѣлки оказали намъ важныя услуги въ Польскую кампанію, и оправдали вѣками утвержденную за ними славу. Еше при Люценѣ прославили себя ихъ предки. Когда Шведская пѣхота уже отступала, Густавъ Адольфъ самъ сталъ передъ Финляндскою конницею, и повелъ ее въ аттаку; облако отдѣлило его отъ ней и онъ палъ, но Финской полковникъ Штокгандске, отмщая смерть его, убилъ Паппенгейма.

Не доходя до Абовской дороги, налѣво ботаническій садъ, удобное мѣсто для гуляющихъ и вздыхающихъ.

Клиника, госпиталь, библіотека, всѣ казенныя строенія занимали бы не послѣднія мѣста и между Петербургскими зданiями.

Отъ Гельзингфорса до Або море усѣяно безчисленными островами разной величины и высоты; то гранитъ дикой, то покрытый травою, то лѣсомъ. На ихъ вершинѣ то овцы, то козы находятъ скудную пищу; иногда изба увеличиваетъ разнообразіе картины. Въ первый разъ видѣлъ я здѣсь, что самыя сосны могутъ служить

 

 

20

украшеніемъ. Когда же посреди этихъ острововъ корабль распускаетъ свои паруса и бѣлизною ихъ составляетъ милую противоположность съ сумрачнымъ видомъ скалъ и сосенъ, оживляя мертвую природу бѣгомъ своимъ, то путешественникъ остается въ радостномъ созерцаніи волшебнаго вида, и невольное : «Ахъ!» вырывается изъ груди его.

Но вотъ завидѣли мы издалека сѣрую струю дыма; за нею явилась черная труба парохода; мощное, умное это животное съ удивительною быстротою катилось къ намъ и привѣтствовало насъ тремя пушечными выстрѣлами, на которые мы отвечали тѣмъ же. Поравнявшись съ нами, онъ представилъ нашимъ взорамъ палубу, испещреную веселыми пассажирами. Радостные клики раздались съ обоихъ пароходовъ, огласили воздухъ, расшиблись о скалы и разсыпались по островамъ.

Або великъ, красивъ, но пустъ, съ тѣхъ поръ какъ столица Финляндіи перенесена въ Гельзингфорсъ; Университетъ, всѣ казенныя зданія опустѣли въ слѣдствіе пожара, который въ то же время украсиль Або, какъ Москву, Норчепингъ, Готенбургъ, и многіе другіе города.

Огонь въ Париже былъ бы благодеяніемъ, еслибъ ворвался въ страшныя, темныя, грязныя части города, занимаемыя чернью, которой нечего терять.

 

 

21

Пожаръ, уничтоживъ эти гнѣзда нечистоты и нищеты, пороковъ и преступленій , проложилъ бы путь свѣту и воздуху разширилъ, украсилъ, сдѣлалъ бы городъ здоровѣе, и былъ бы находкою для праздныхъ капиталовъ , которыхъ во Франціи въ излишкѣ. Но не подумайте, что я его желаю; я только хочу сказать, что всякое зло имѣетъ свою добрую сторону, болѣе или менѣе, смотря но мѣсту и времени.

Або возникъ изъ пепла, Гельзингфорсъ изъ ничтожества; отличныя дороги просѣкаютъ землю во всѣхъ направленіяхъ; право обезпечено, налоги весьма малы, жизнь дешева, земля безопасна отъ всѣхъ нападеній, прикрытая мощною Россіею; Финляндія счастлива! Слава, слава Императору Александру, который простиралъ свои щедроты и на враговъ!

 

Въ бореньѣ падшій невредимъ;

Враговъ мы въ прахѣ не топтали.

 

Страшный въ борьбѣ, Онъ не зналъ предѣловъ милосердія въ мирѣ; Финляндія была жертвою судьбы: мы не могли имѣть вѣчнаго врага въ двухъ шагахъ отъ нашей столицы. Александръ, приводя въ исполненiе велѣніе рока, завоевалъ Финляндію, но опуская грозный мечъ, раскрылъ свою руку и

 

 

22

осыпалъ благодѣяніями новыхъ своихъ подданныхъ. Мы не переставали быть великодушными и благодѣтельными отцами нашихъ дѣтокъ. Благоденствіе ихъ составляетъ предметъ постояннаго вниманія и попеченія нынѣшняго правительства.

 

 

23

II

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ.

На палубѣ, съ часами въ одной рукѣ, съ стаканомъ шампанскаго въ другой, ожидали мы Стокголма. «Вотъ онъ,» раздалось со всѣхъ сторонъ, и въ одинъ мигъ, когда открылся передъ нами шпицъ церкви, мы дружно выпили за здоровье Стокголма. Чрезъ нѣсколько минутъ мы входили въ гавань, и городъ принималъ насъ въ разверстыя объятія, съ радушіемъ и веселіемъ. Чудный городъ, панорама очаровательная! Улицы выстроены на скалахъ, въ различныхъ направленіяхъ, такъ, что домы представляются вамъ во всѣхъ положеніяхъ, со всѣхь фасовъ, подъ всѣми углами, разныхъ величинъ, стилей и цвѣтовъ.

 

 

24

Все это увеличиваетъ неудобство для жителей, но умножаетъ прелесть вида съ гавани. Между домами виденъ тройной шпицъ Катерининской церкви, выстроенной на скалѣ, закрытой домами, такъ что издали вся церковь кажется однимъ куполомъ, а скала самою церквью. Вотъ видъ съ лѣвой стороны. Передъ вами плацъ, украшенный двумя памятниками: первый, у берега — Густаву III, а второй, далѣе, въ видѣ обелиска — въ ознаменованіе мира съ Россіею. Позади церковь особеннаго стиля, а на право дворецъ, архитектуры правильной, красивой своею простотою и полной вкуса: нетъ ни колоннъ, ни статуй, которыя часто омрачаютъ видъ и, привлекая взоръ на части, скрываютъ целое. Дворецъ Стокголмскій наводитъ не скуку, не страхъ, а радость и доверіе. Вы спѣшите на берегъ, и разстаетесь съ самымъ лучшимъ видомъ; но не во всемъ ли человѣкъ тотъ же самый ? Впередъ! впередъ! вотъ общій крикъ — и какая скала не распадется отъ напора этой волны, отъ прилива великаго океана человѣчества?...

Незванный и незнаемый, люблю явиться въ чужомъ городѣ, упасть какъ бомба посреди его жизни, шума и блеска, взглянуть на его движеніе, остановить того и другаго, вельможу и поденщика, и спросить каждаго : «куда ты?» и долго слушая раз­

 

 

25

сказъ ихъ стремленій и надеждъ, отвѣтить имъ: «мечта! взгляните; вотъ холмъ и крестъ, вотъ конецъ вамъ общій! и долго ли до него? Дѣйствуй, мечтай, спѣши, спѣши! Нежданная гостья, страшная и сухая , скоро стукнетъ у твоей двери; всѣ вы, всѣ стремитесь къ гробу, къ тому ящику,

 

Гдѣ ни встать, ни сѣсть!»

 

Но прежде всего, спросимъ у самихъ себя: куда мы? Едва причалилъ пароходъ, какъ его наводнила толпа носильщиковъ, слугъ и служанокъ, съ предложеніемъ своихъ услугъ. Силою насовали мнѣ въ руки цѣлый пукъ картъ съ адресами и рекомендацiями. Никогда вь жизни не получалъ я столько приглашеній; люди спорили о чести имѣть меня у себя, люди, о существованіи которыхъ за часъ передъ тѣмъ я ничего не зналъ. Какъ не полюбить города, въ которомъ такъ рады вашему пріѣзду? Вы скажете, что все это дѣлается изъ за денегъ; но деньги соръ, пыль; а какъ часто самыми тяжелыми поклонами вы не вырвете у человѣка даже улыбки! Но я не былъ затрудненъ въ выборѣ; не зная по-Шведски, я не могъ остановиться въ частной квартирѣ, а отелей хорошихъ двѣ: Hôtel Garni и Hôtel de Commerce. Меня повели въ послѣднiй и отвели мнѣ сундукъ съ

 

 

26

нумеромъ, такъ что прежде всѣхъ очутился я самъ въ ящикѣ, въ которомъ только что сѣсть, встать и лечь можно! Философствуйте послѣ того! Прежде нежели я успѣлъ спросить у кого нибудь: куда ты? обремененъ былъ самъ вопросами: куда и откуда, за чѣмъ и къ кому? Едва я помѣстился въ моей комнатѣ, какъ представили мнѣ длинный листъ съ напечатанными вопросами на трехъ языкахъ, на Шведскомъ, Французскомъ и Нѣмецкомъ, и потребовали написать отвѣты. Ни на одномъ экзаменѣ не былъ я въ такомъ затрудненіи: меня спрашивали болѣе, нежели я могъ знать, и требовали отвѣтовъ точныхъ, положительныхъ, опредѣленныхъ. Женское любопытство запросовъ, выходя изъ предѣловъ скромности, которая одна делаетъ прелестными и самые недостатки женщины, граничило съ безстыдствомъ. Кто пишетъ біографiю того, которой былъ когда либо въ Стокголмѣ, тотъ найдетъ тамъ очень полный источникъ для труда своего. Не только спрашиваютъ пріезжаго обо всемъ его прошедшемъ, но хотятъ знать его будущее, котораго онъ и самъ не знаетъ. Это curriculum vitae заключается подписью вопрошаемаго; не достаетъ одного портрета, но многіе паспорты вооружены приметами, croquis болѣе или менѣе похожими.

По прибытіи въ чужой городъ, служащій знако-

 

 

27

мится съ чиновными высотами; если самъ онъ человѣкъ высокой, un homme de haute volée, гoродскія власти являются къ нему на поклонъ; человѣкъ же мелкій отыскиваетъ ихъ самъ. Такъ всякій опытный путешественникъ, сей часъ по прибытіи въ иностранный городъ, спѣшитъ обозрѣть его, съ самой большей высоты; и такъ какъ, не смотря на вашь чинъ, гора или шпицъ не явятся къ вамъ и не согнутъ спины передъ вашимъ величіемъ, то не угодно ли будетъ потрудиться самимъ взобраться на нихъ ? Вооружите руку палкою, а сапоги гвоздями: доступъ къ нимъ труденъ и они грубы и круты; также незабудьте главнаго оружія — денегъ: безъ нихъ вамъ не отопрутъ церкви и не объяснятъ вида. Для обзора Стокголма имѣете выборъ между шпицомъ церкви Николая, обсерваторіею и Мосбаркомъ. Не охотникъ до гимнастики будетъ довольствоваться однимъ видомъ, и въ такомъ случаѣ предпочтетъ Мосбаркъ на которомъ стоитъ телеграфъ.

Съ высоты этой горы вы обозрѣваете весь городъ. Хромоногій бѣсъ не сорветъ крышъ съ домовъ Стокголма; онъ не найдетъ себѣ подъ ними занятія ни на одинъ часъ, а цѣлой ночи не достанетъ ему на то, чтобъ собрать крыши снова: всѣ онѣ изъ черепицы, которая разлетится въ одинъ мигъ и во всѣ

 

 

28

стороны. Да и что можетъ скрывать черепица ? какія тайны, интриги или замыслы? На ней самой написаны всѣ тайны жителей, она вывѣска бедности, простоты, опрятности и честности, — не троньте ее! На чердакѣ витаютъ высокія мысли , возвышенныя мечтанія и къ несчастію несбыточныя надежды ученаго, беднаго деньгами, но богатаго познаніями, изо всѣхъ богатствъ самаго благороднаго и вѣрнаго. Возлѣ него гнѣздится нищета, иногда преступленіе и часто продажная красота. Внизу живетъ честный негоціантъ, беззаботный рентистъ или чиновникъ, который сто разъ умретъ прежде, нежели продастъ законъ и себя. Въ бель-этажѣ видите вы богатаго помѣщика и гордаго аристократа, сколько можно быть гордымъ въ городѣ просвѣщенномъ тому, кто гордится не своимъ достоинствомъ, а слѣпымъ случаемъ. Тише, тише! не шумите, не прерывайте его глубокихъ мечтаній и важныхъ заботъ: онъ мыслитъ какъ убить целый день! И не легкая задача, особенно въ Стокголмѣ! Какъ проведемъ мы его читатель, если вамъ не противно мое общество? Не будемъ гоняться за дальнимъ, чтобъ не потерять близкаго; останемся подольше на Мосбарке; видъ очаровательный! Вы обращены лицемъ къ городу, направо море, налево Меларъ, и оба они составляютъ семь острововъ, на которыхъ выстроенъ Стокголмъ, какъ

 

 

29

Римъ на семя горахъ. Слово: голмъ (hoim) значитъ островъ а стокъ палка. Преданіе говорить, что основатель Стокголма, желая выбрать мѣсто для сооруженія своей столицы, бросилъ палку, и городъ возникъ на мѣстѣ, гдѣ она упала. Основателемъ Стокголма почитается Биргеръ Ярлъ, царствовавшій въ половинѣ XIII столѣтія, но городъ заложенъ былъ уже въ XII вѣкѣ послѣ разрушенія Финскими морскими разбойниками, въ 1187 году, древней столицы Швеціи, Сигтуны. Риѳмованная хроника говоритъ, что Стокголмъ былъ замокъ передъ озеромъ Меларомъ. Этотъ замокь на Риддерголмѣ превращенъ нынѣ въ присутственное мѣсто.

Стокголмъ раздѣляется на Сѣверъ, Югъ и на собственный городъ (Staden). Самыя лучшія части города: набережныя, улица Королевы (Drottning-Gatan) и большая новая улица (Stora-Ny-gatan). Улицы въ Стокголмѣ узки, вчетверо, впятеро уже Петербургскихъ, въ которыхъ на волѣ гуляютъ вѣтры, а на просторѣ олицетворенные рюматисмы и живые барометры. Время и пространство у насъ до сихъ поръ не имѣютъ цѣны. Растоянія въ Стокголмъ малы, люди болѣе сближены, и отъ того любезнѣе и радушнѣе; экипажей въ слѣдствіе того мало, а причинъ къ издержкамъ и чванству меньше. По той ли причинѣ, что лошадей мало, никто не жалутеся на мостовую,

 

 

30

которая чрезвычайно дурна и пагубна для копытъ, но, повидимому, не для нѣжныхъ ножекъ Стокголмскихъ красавицъ, обутыхъ терпѣніемъ крѣпче камня а башмаками мягче пуха; снося страданія безъ ропота, онѣ снашиваютъ башмаки безъ жалобъ. Надобно надѣяться, что введеніе асфальта измѣнитъ ихъ чувства, сбережетъ башмаки, подорветъ башмачниковъ, услужитъ лошадямъ и дамамъ. Да здравствуетъ компанія асфальтовъ!

Очень часты снаружи оконъ двойныя зеркальцы; сидящій передъ нимъ живетъ въ одно время дома и на улицѣ, смотря въ него на уличное житье, а проходящій часто видитъ въ немъ лице любопытнаго, и такъ какъ любопытство принадлежитъ прекрасному полу, то онъ часто видитъ хорошенькія личики. Видъ этихъ зеркальцевъ, выходящихъ на улицу съ миленькими личиками, страненъ, забавенъ и пріятенъ. Въ Стокголмѣ, даже во всей Швеціи, прекрасный полъ заслуживаетъ вполнѣ свое названіе: на каждомъ шагу встрѣчаете вы хорошенькую. Въ Петербургѣ совсемъ другое. Одинъ изъ остроумныхъ, но злыхъ статистиковъ, приписываетъ недостатокъ у насъ хорошенькихъ тому, что наши девушки изъ честолюбія предпочитаютъ мужей пожилыхъ. Ученый теорикъ не сомнѣвается въ замужней вѣрности. Одинъ изъ моихъ знакомыхь, Французъ, человекъ исклю­

 

 

31

чительно практической, мужчина хорошей наружности и острякъ, опровергаетъ мнѣніе статистика, и складываетъ вину на воду, которая по его словамъ препятствуетъ рожденію хорошенькихъ, какъ и печенію Выборгскихъ кренделей.

Въ одно время по Стокголму рискалъ какой-то путешественникъ, котораго весь городъ считалъ сорвавшимся съ висилицы или съ галеръ, не зная, какъ согласить его сѣдины съ ребяческою рѣзвостію и веселостію близкою къ иступленію, а онъ просто сорвался съ многолѣтней Петербургской скуки. Отъ него часто слыхалъ я желаніе, дать Шведкамъ одну голову, чтобы поцѣловать ихъ за разъ. Я назвалъ его за то женскимъ Калигулою, что совсѣмъ не польстило ему. — «Какое сравненіе, говорилъ онъ мнѣ: Калигула хотѣлъ рубить, а я !... не ужели я срублю моимъ поцѣлуемъ? или я очень гадокъ? гмъ! гмъ! Мнѣнія различны! вчера... О это было настоящая мельница! Но кто вамъ сказалъ, возразилъ я, что Калигула не раздѣлялъ вашего желанія? Тираны также охотно рубятъ, какъ и любятъ, на свой ладъ.

Долго составляли для меня не рѣшимую загадку бритые лбы у многихъ дамъ въ Стокголмѣ. Не ужели , спрашивалъ я себя, рекрутскій наборъ дошелъ и до нихъ? И почему не такъ? У народа воинствен­

 

 

32

наго ни чего нетъ невозможнаго, а у дѣвушекъ воинскій духъ чаще, нежели бы можно было ожидать.

 

Къ военнымъ людямъ такъ и льнутъ; —

А потому, что патріотки!

 

Еслибъ имъ позволить составить полкъ, особенно гусарскій, то вѣрно появился бы целый корпусъ. Но въ Швеціи почти совсемъ нѣтъ рэкрутскаго набора; чему же приписать бритые лбы ? Они безпрестанно встрѣчались мне, кололи глаза; мое незнаніе меня мучило. Скоро заметилъ я, что странность эта только у известной дивизіи прелестнаго корпуса, у менѣе прелестной, но не менѣе другихъ мучимой желаніемъ нравиться. Наконецъ взялъ я решительную меру, и прибегнулъ къ Шведу — докѣ, съ просьбою решить мое недоуменіе. «Вы видели, сказалъ онъ мнѣ, нашу актрису, М-ль Геквистъ?» — Видѣлъ, такъ что же? «Какъ она вамъ понравилась?» — Какъ и всемъ! «У ней большой лобъ, и наши дѣвушки, которыя также хотятъ всѣмъ нравиться, стали себе брить лбы.» — У М-ль Геквистъ на лбу оставили можетъ быть дипломатическія уста тайны которыя не дурно сбрить; но чего хотятъ подражательницы ей? глу-

 

 

33

постію онѣ не сбрѣютъ своей уродливости, и бритвою не подрѣжутъ сердца мужчинъ. Женщины брѣютъ волосы, мужчины начинаютъ почти совсѣмъ ихъ не стричь; роли мѣняются, дѣвы пускаются въ дѣла, мужчины углубляются въ бездѣлки. Плохо, очень плохо! не бывать добру, свѣтъ оборотился вверхъ дномъ; того и смотри, что мы слетимъ съ шара стремглавъ въ пропасть, если мужчины не будутъ короче стричь волосъ! Времена Самсоновы далеки; теперь въ длинныхъ волосахъ не сила, а безсиліе. Когда нибудь вооружусь я и противъ длинныхъ ногтей: но покуда займемся дѣломъ, это гораздо благоразумнѣе.

Войдемъ въ Домъ рыцарей (Riddarhuset), наше дворянское собраніе. Двѣ залы заняты портретами предводителей дворянства, отъ Шпарре до теперешняго - Делагарди. Въ большой залѣ, направо отъ входа, виситъ портретъ Лёвенгаупта, губернатора старой Финляндіи; бѣдность не оправдала его измѣны, онъ былъ обезглавленъ. Та же участь постигла Браге. Вотъ Флеммингъ, любимецъ Христины, вотъ Тессинъ, изъ плотниковъ сдѣлавшійся гофъ-маршаломъ; онъ построилъ Стокголмской дворецъ. На лѣво Ферзенъ любимецъ Марiи-Антуанеты, извѣстный во Франціи подъ именемъ красиваго Ферзена (le beau Fersen). Во время бегства Лудовика XVI изъ Парижа, онъ служилъ ему куче-

 

 

34

ромъ. Чѣмь выше былъ санъ его, тѣмъ глубже было его паденіе; конецъ его былъ страшенъ и плачевенъ. 20 Іюня 1810 года, въ день похоронъ принца Христіана, въѣзжалъ онъ въ каретѣ изъ Новой улицы на площадь передъ дворянскимъ домомъ; народъ увидѣвъ, что збруя лошадей его была красная, а не траурная, встрѣтила его каменьями. Его почитали виновникомъ смерти наслѣдника, и ненависть къ нему превратилась въ свирѣпую ярость, когда увидѣли, что Ферзенъ не раздѣлялъ общаго прискорбія. Ферзенъ спасся въ угольный домъ; но толпа вскорѣ вытащила его оттуда, и въ лицѣ войска умертвила ударами зонтиковъ у гауптвахты , которая стоитъ возлѣ дворянскаго дома. Неистовая толпа, совершивъ это преступленіе, разсыпалась по улицамъ распустивъ окровавленные зонтики.

Во время сейма, дворянство засѣдаетъ въ особой залѣ. Древнія кресла Густава Вазы, изъ слоновой кости, обитыя краснымъ бархатомъ, занимаются предводителемъ; на возвышеніи сидятъ дворяне съ титулами. Всякой дворянинъ 25-ти летъ имѣетъ право заседанія; но самое малое число дворянъ имъ пользуется: большая часть удручена заботами о своемъ хозяйствѣ, и не мѣшается въ дѣла государственныя. При томъ переѣздъ въ столицу и жизнь въ ней сопряжены съ издержками, которыя превосходятъ

 

 

35

средства многихъ. Шведское дворянство бѣдно и не сильно, большею частію дворянство бумажное или на пергаментѣ.

Государственные чины собираются черезъ пять лѣтъ зимою въ Стокголмѣ; но по усмотрѣнію короля могутъ быть созваны прежде и въ другомъ мѣстѣ; такъ, напримѣръ, чины 1810 г., избравшіе настоящаго короля, собрались въ Оребро. Засѣданія продолжаются четыре мѣсяца, часто и долѣе.

Государственные чины составлены изъ четырехъ классовъ народа. Представители гражданства избираются городами: Стокголмъ постав л яетъ 10 депутатовъ, Готенбургъ 3, Норчепингъ 2, а остальные города по одному. Всѣхъ числомъ 85. Они засѣдаютъ на биржѣ; духовенство, въ числѣ 60, въ соборѣ, а крестьяне въ ратушѣ. Каждый хозяинъ-земледѣлецъ имѣетъ право избирать, каждый уѣздъ посылаетъ однаго депутата.

Конституція 1809 года была написана при свѣтѣ революціонныхъ факеловъ, съ поспѣшностію, которая болѣе уничтожала, нежели созидала. Потому-то съ нею сопряжены многіе недостатки. Но людямъ ни въ чемъ не суждено достигать совершенства. Если представительство по классамъ ошибочно, то и представительство по имуществу матерiяльному также ложно. Представительная система

 

 

36

въ Швеціи произведеніе столѣтій, народныхъ обычаевъ, между тѣмъ какъ во Франціи она слѣпое подражаніе Англійской системы. Нисшій классъ народа въ Швеціи умственно и сердечно образованнѣе, нежели гдѣ либо; духовенство всегда принимало живое участіе въ дѣлахъ свѣтскихъ, и тѣмъ самымъ имѣло благодѣтельное вліяніе на народъ, подавая всегда собою примѣръ безпорочной жизни.

Но вотъ наступилъ часъ обѣда. Напрасно будете вы ждать въ вашемъ отелѣ, чтобъ васъ позвали къ столу: въ ней нѣтъ кухни. Мы пойдемъ въ самую лучшую ресторацію, Hotel royal, отель самозванецъ. Какой черный входъ! Вамъ подаютъ предлинную карту на Шведскомъ языкѣ. Всякой другой, но не Французъ и Русской, придутъ въ затрудненіе съ чужимъ языкомъ: они были властелинами не въ одной столицѣ Европы, и теперь еще вездѣ, какъ дома. Французъ требуетъ отъ всѣхъ знанія своего языка и учитъ всякаго, Русской перенимаетъ и учится у всякаго, изучаетъ все языки съ удивительною скоростію. Они смотрятъ на обѣдающихъ и выбираютъ ихъ кушанье; Французъ называетъ ихъ по своему, Русской повторяетъ за слугою Шведское названіе блюдъ, и скоро Шведъ понимаетъ Француза, а Русской Шведа. Не смотря на преодолѣнное препятствiе, они выйдутъ изъ за стола голодными; пере­

 

 

37

жевавъ Шведскія слова, они не пережуютъ Шведскихъ блюдъ. Шведы люди почтенные, но весьма дурные гастрономы; водка и сахаръ ихъ любимый конекъ; сахаръ въ супѣ, въ соусахъ, въ салатахъ, въ винѣ, въ пивѣ вездѣ сахаръ.... скорѣе помирюсь я съ перцомъ Англичанъ, нежели съ сахаромъ Шведовъ. Не удивляйтесь, если вамъ супъ подадутъ посрединѣ стола или даже въ концѣ, послѣ жаркаго, и вмѣсто десерта: de gustibus non est disputandum.

Шведы славятся гостепріимствомъ. Я уважаю обычай древняго Далекарла, который оставляя домъ свой, оставлялъ ключъ отъ него для странствующаго, и сожалѣю, что древнее гостепріимство замѣнено смѣшною его карикатурою. Есть люди, которые думаютъ сдѣлать вамъ одолженіе приглашая къ обѣду, замыкаютъ васъ во фракъ, самую нелѣпую выдумку нашего вѣка, заставляя такимъ образомъ хорошій вашъ обѣдъ промѣнять на ихъ дурной. Я понимаю балъ; тамъ я могу танцовать съ блондинкой или брюнеткой, смотря по вкусу и расположенію; но на званомъ обѣдѣ, могу ли я ѣсть супъ, когда мнѣ предлагаютъ православные щи? Въ Швецiи царствуетъ законъ непремѣнно осушать бокалъ при тостѣ; тостовъ бываетъ несчетное множество: за хозяина и хозяйку, за короля и принца, за чужеземца и ту-

 

 

38

земца , за присутствующихъ и отсутствующихъ, за здравствующихъ и страждущихъ. При каждомъ тостѣ наполняютъ стаканъ вашъ снова; не выпить его было бы величайшею неучтивостью; Богъ съ нимъ, съ Шведскимъ гостепріимствомъ!

Рана глубокая, которой Швеція долго не залечитъ и которая ужасаетъ всѣхъ благомыслящихъ Шведовъ — это пьянство. Если употребленіе вина необходимо на Сѣверѣ, то нигдѣ такъ не вредно его злоупотребленіе: оно уничтожаетъ человѣка нравственно и тѣлесно, и дѣлаетъ его не только безполезнымъ, но и вреднымъ членомъ государства, а тѣмъ более семейства, которое пьяница ввергаетъ въ отчаяніе и нищету. Послушаемъ Шведскаго писателя, просвещеннаго филантропа, Г. Форселя, бывшаго Флигель-Адъютанта Короля.

"Для истиннаго друга отечества, говоритъ онъ, нетъ предмета, который бы заслуживалъ болѣе вниманія и внушалъ болѣе справедливыхъ опасеній, какъ чрезмѣрно распространяющееся въ народѣ употребленіе хлѣбнаго вина. Ничто не произвело столько золъ, какъ этотъ пагубный напитокъ. Всѣ наши войны далеко не принесли намъ столько бедъ, какъ вино. Болѣе трехъ четвертей всѣхъ преступленiй, всѣ нужды, всѣ бѣдствія, угнетающія Шведскій народъ, прямо или

 

 

39

косвенно, проистекаютъ изъ этого хмѣльнаго и одуряющаго питья. Всякое другое зло болѣе или менѣе поверхностно, а вино портитъ и подтачиваетъ самый корень народа: ибо чрезмѣрное его употребленіе, не только уничтожаетъ всякое благосостояніе и счастіе настоящаго поколѣнія, но и послѣдующее дѣлаетъ болѣе и болѣе слабымъ тѣлесно и душевно. Смотръ рекрутовъ въ прошломъ году показалъ, что во многихъ Ленахъ, почти треть молодежи не была принята, за негодностію для защиты отечества.

«Тотъ кто соблазнилъ Швецію къ общему употребленію хлебнаго вина, обрекъ память свою на тяжкіе укоры. Въ 1786 г. потребленіе этого напитка составляло 5,400,000 кружекъ, а тогда еще Финляндія принадлежала къ Швеціи; 42 года послѣ того возвысилось оно по крайней мѣрѣ до 22 милліоновъ кружекъ! Искорененіе позорнаго пьянства было бы безъ сомненія тщетнымъ трудомъ; но можно уменьшить его, и давно пора людямъ просвѣщеннымъ въ народѣ принять дѣятельныя меры противъ этого зла. Что иначе должно будетъ думать возрастающее поколѣніе о нашемъ разсудкѣ и нашихъ действіяхъ!»

Послѣ обеда пойдемте на мостъ: на немъ сходится женской полъ съ мужскимъ мирно и дружно; подъ

 

 

40

нимъ, Меларъ съ моремъ, шумно и бурливо. Забавное зрѣлище представляютъ лодки въ борьбѣ съ потокомъ. Подъ мостомъ на терассѣ кандитерская всегда полная; вы пьете кофе подъ навѣсомъ или на открытомъ воздухѣ, роскошь неизвѣстная въ Петербургѣ. Передъ вами миніатюрный пароходъ перевозитъ гуляющихъ въ Дюргорденъ. Одинъ изъ Стокголмскихъ острововъ, островъ Владиміра, превращенъ въ общественное гулянье. Тамъ множество трактировъ и кандитерскихъ, театръ, два цирка, въ которыхъ Турньеръ, Готье, Синьора Романини (Тальони на канатѣ) забавляютъ народъ. Въ звѣринцѣ нѣтъ  болѣе звѣрей, но всегда множество людей, и здѣсь мужчины не звѣри, а женщины прелестныя созданія; къ томужъ природа такъ мила, что запереть себя въ шалашъ было бы преступленіе; останемся на волѣ, на золотой волюшкѣ, на бархатной травушкѣ! Пышные дубы приглашаютъ васъ на каждомъ шагу подъ тень свою. Съ удивленіемъ видите вы въ одной части парка, называемой Розендаль, Американскія липы, Канадскія акаціи, Виргинскія кожевенныя деревья (le sumac) и белые клены. Обществу садоводства обязаны распространеніемъ чужестранныхъ растеній, которыхъ въ саду общества считаютъ около 8000 различныхъ сортовъ. Въ паркѣ стоитъ бюстъ поэта Беллмана (ум. въ 1796 г.), на мѣстѣ обыкновенныхъ его

 

 

41

прогулокъ. Здѣсь искалъ онъ предметовъ для воодушевленія и проводилъ жизнь между лирою, кружкою и кабачными красотами. Кабачница Ulla Winblad воспѣта была имъ въ поэмѣ. Его посланія въ родѣ Теніеровскихъ картинъ вседневной жизни; его герои — кабачные политики. Въ память Беллмана ежегодно отправляется въ паркъ праздникъ Бахуссу.

Въ Розендалѣ находится маленькой дворецъ веселой наружности, а внутри простоты чрезвычайной, не только для жилища Короля, но и для частнаго человѣка. Нѣсколько картинъ и маленькая лежащая статуйка работы Гёте служатъ ему единственнымъ украшеніемъ. Передъ дворцомъ стоитъ колоссальная ваза изъ порфира, чистоты и красоты удивительной. Она изъ одного камня и имеетъ 11 футовъ въ діаметрѣ. — Порфиръ составляетъ почти единственное произведенiе роскоши въ Швеціи. Его мина находится въ Элфдалѣ, въ Далекарліи, въ 10-ти миляхъ отъ Моры. Она открыта въ 1715 г., а обработка началась въ 1788 г. Родъ и цветъ порфира различны, kitt и renoes почитаются самыми лучшими. Въ красотѣ своей онъ споритъ съ мраморомъ, превосходитъ его въ прочности, ибо не портится отъ кислотъ; но онъ и несравненно дороже мрамора. Депо порфирныхъ издѣлій учреждены въ Стокголмѣ, въ Парижѣ

 

 

42

и Дрезденѣ. Путешественникъ вѣрно возметъ съ собою на память о Стокголмѣ какія нибудь порфирныя и стальныя мелочи, въ родѣ Тульскихъ золоченыхъ, съ изображеніемъ разныхъ видовъ. Оба эти предмета равно красивы и равно чрезмерно дороги.

 

 

 

 

43

 

III

ВТОРОЙ ДЕНЬ ВЪ СТОКГОЛМЪ.

День, говоритъ Гёте, большой сосудъ, въ который можно влить очень много, если знаешь, какъ его употребить. Никогда не чувствовалъ я истины этой болѣе, какъ въ путешествіи. Что такое день дома, во своясяхъ? — Сосудъ, въ которой вливаютъ много чаю, очень много чаю и много Шампанскаго, этихъ двухъ произведеній двухъ противоположныхъ краевъ земли, Китая и Франціи, столь же сходныхъ между собою, какъ вода и огонь: — одинъ раздуваетъ и убиваетъ, другой освѣжаетъ и оживляетъ. Потомъ въ томъ же сосудъ разливаемъ мы чернила и желчь, и все сіе

 

 

44

закрываемъ столбомъ табачнаго дыма, который составляетъ нашу осьмую стихію. Разумѣется, не всѣ ограничиваются жизнію матеріяльною; иные дѣлаютъ утромъ визиты, вечеромъ танцуютъ или вистуютъ, а среди дня, даже и въ постелѣ, читаютъ при лунномъ сіяніи, или при свѣтѣ ночной лампы, романъ Поль-де-Кока, практическiя наставленія о скотоводствѣ, и т. п., и ждутъ всю жизнь ваканцій, какъ рыбаки отлива моря. Въ путешествіи мы ощущаемъ, живемъ больше и старѣемъ скорее. Въ землѣ чужой, въ городѣ иностранномъ, на каждомъ шагу встрѣчаемъ мы предметъ новый, или различный отъ извѣстнаго, и онъ вызываетъ въ насъ или воспоминаніе и сравненіе, или разсужденіе. Невольно раждаются мысли и чувства, толпятся, роятся, сменяются въ насъ такъ, что внутренность наша чуть не лопаетъ. День путешественника сосудъ, въ который вливается столько явленій и наблюденій, что они переливаются черезъ край, или разрываютъ сосудъ и причиняютъ тотъ недугъ, который мы называемъ пресыщеніемъ, сплиномъ, отъ котораго можно вылечиться только similibus, сходными, отъ яда ядомъ, новыми путешествіями, изысканіемъ новыхъ ощущеній сильнейшихъ, нежели прежнія, въ ожиданіи послѣдняго ощущенія отъ холоднаго прикосновенія костяной руки смерти. Ни Эм­

 

 

45

скія, ни Киссенскія воды тутъ не помагаютъ; одинъ видъ Неаполя и Венеціи оказываетъ нѣкоторую пользу.

Боясь лопнуть, я разрубилъ Стокголмскій день на двое, хотя весь городъ и его сокровища можно осмотреть въ одинъ день.

Сегодня пойдемте во дворецъ; Музей, Библіотека и палата одеждъ открываютъ намъ свои двери. Музей раздѣляется на двѣ части; одна для живописи, другая для скульптуры. Начнемъ съ галереи картинъ. Иностранныя произведенія мало представляютъ интереса. Замечательны: Суссана и три Граціи, Рубенса, нищенка Мурилья, Христосъ Спаньолетта, Магдалена Павла Веронеза, дѣвочка дуетъ въ кашу на ложкѣ, Типоли, и одно изъ самыхъ лучшихъ произведеній Луки Кранаха, скупой или меняла.

Искусства процветаютъ и въ Швеціи; климатъ не подавляетъ сѣменъ энтузіасма и вдохновенія. Правительство всегда старалось способствовать развитію искусствъ и покровительствовало имъ часто съ успѣхомъ. Если въ музыкѣ занимаютъ Шведы степень очень низкую, то причиною тому долженъ быть климатъ, который не распространяетъ своего погубнаго вліянія на скульптуру, и менѣе вредитъ живописи, стоящей въ Швеціи выше посредственности.

 

 

46

Но самые лучшіе артисты Швеціи получали свое образованiе въ Италіи. Началомъ искусствъ обязаны Шведы введенію Христіанской Вѣры. Первое готическое строеніе въ Швеціи есть церковь въ Лундѣ, заложенная въ 1012 году. Крашеные потолки церквей въ Литсленѣ , Кумлѣ и Румскумлѣ суть самые древніе опыты въ живописи. Реформація, изгнавъ монаховъ, уничтоживъ образа и священную живопись, замѣнила ее свѣтскою. Съ послѣднею познакомились Шведы во время войнъ, веденныхъ въ Германіи. Множество произведеній искусства были завоеваны Густавомъ Адольфомъ и пересланы въ Швецію. Вкусъ къ нимъ Шведовъ упроченъ былъ покровительствомъ Христины, развитъ и возвышенъ Густавомъ III.

Эренштраль, одинъ изъ лучшихъ національныхъ живописцевъ, умеръ въ 1698 г. Главное его произведенiе: страшный судъ въ большой церкви, Карлъ XI верхомъ, его семейство, его коронованіе и пр. въ Дроннингголмѣ. Учителемъ его былъ Петръ де Кортона въ Римѣ, Шредеръ его ученикомъ. Профессоры Фалкранцъ (род. 1774 г.) и Зандбергъ (род. въ 1782) избирали предметами своей живописи сюжеты національные. Первый изобразилъ виды Стокголма, Грипсголма и Трольгетенскаго водопада. Сія последняя картина принадлежитъ г. Шинкелю. Видъ водопада спо­

 

 

47

ритъ съ видами, какъ кисть, его изобразившая, съ кистями Италіянскими, хотя Фалкранцъ никогда не видалъ ни неба Италіянскаго, ни Италіянскихъ мастерскихъ. Г. Профессоръ Зандбергъ посвятилъ себя сценамъ историческимъ. Онъ изобрази ль Густава Адольфа въ любовномъ объясненiи съ Марьею-Элеонорою, Принцессою Бранденбургскою. Другая его картина представляетъ Катерину Ягелло, показывающую посланному отъ Эриха ХІV свое кольцо съ надписью: «Ничто кромѣ смерти.» — Таковъ былъ ея отвѣтъ, когда Персонъ спрашивалъ ее отъ имени Короля, что она избираетъ: развестись ли съ супругомъ Іоанномъ, Герцогомъ Финляндскимъ, или раздѣлить съ нимъ темницу? Ничто не должно было ихъ разлучить кромѣ смерти!

Между многими другими картинами Зандберга замѣчаютъ Соопа, спасающаго Густава Адольфа изъ рукъ Поляковъ при Штумѣ. Пило, Вертмюллеръ и Лореусъ занимаютъ также весьма почетное мѣсто въ исторіи Шведской живописи. Аріадна, покинутая Тезеемъ, Вертмюллера, находится въ музеѣ, и могла бы украсить самыя лучшія картинныя галереи. Произведенія Лореуса въ частныхъ рукахъ и большею частію содержанія Италiянскаго. Съ гордостію упоминаютъ Шведы о его картинѣ, принадлежащей Барону Риттерштолпе, изображающей одно изъ приклю-

 

 

48

ченій съ Густавымъ Вазою , во время странствованія его для освобожденія Швеціи отъ Датчанъ. Крестьянинъ Далекарлецъ зарылъ Густава въ возъ сѣна; Датскіе солдаты пиками и шпагами роются въ немъ; погибель Густава неминуема, но присутствіе духа въ мужикѣ отклоняетъ ее. Опасаясь, чтобы кровь изъ ранъ, которыя солдаты могли нанести Густаву не изобличила великаго бѣглеца, онъ самъ скрытно наноситъ рану въ ногу своей лошади. Самый предметъ сдѣлалъ легкимъ трудъ живописца и патріотисмъ водилъ его кистію.

Русскіе артисты не имѣютъ надобности ни у кого занимать предметовъ для своего искуства: наша Исторія представитъ для нихъ богатую жатву. Изобразите Сусанина, издыхающаго подъ ударами Поляковъ, съ взоромъ торжества отъ мысли, что онъ сохраняетъ отца Россіи. Зимняя ночь въ лѣсу довершила бы сходство съ картиною Лореуса и составила бъ pendant, который имѣлъ бы надъ ней преимущество въ богатствѣ сюжета.

Въ скульптурѣ занимаетъ первое место Зергель — Шведскій Канова; славу свою пріобрелъ онъ произведеніемъ Амура и Психеи, Фауна, Антридомъ и проч.

Гете извѣстенъ и въ Петербургѣ, гдѣ онъ былъ въ 1822 году, и сдѣлалъ лежащую Вакханту и статую Екатерины II.

 

 

49

Фогелъбергъ и Бистрёмъ заключаютъ рядъ первокласныхъ Шведскихъ скульпторовъ.

Въ палатѣ одеждъ хранится одѣяніе, въ которомъ былъ убитъ Карлъ XII, какъ и то, въ которомъ былъ умерщвленъ Густавъ III. Первое нарядъ воина, второе маскарадный костюмъ. — Убійца Густава III, Анкерштрёмъ заслужилъ проклятіе потомства не столько тѣмъ, что похитилъ Густава III у отечества, какъ тѣмъ, что приблизилъ царство Густава IV, ввергнувшаго Швецію въ неизмеримую пропасть бѣдъ и несчастій.

Въ библіотекѣ показали мнѣ письма Шведскихъ Королей, Библію, нѣсколько церковныхъ книгъ, отличающихся или древностію или красотою отделки.

Между церквами Стокголма особенно заслуживаетъ посещеніе иностранца церковь Риддерголмская; ее теперь переделываютъ; весь шпицъ будетъ изъ литаго чугуна. Безпорядокъ отъ перестройки непозволилъ мнѣ посвятить ей надлежащаго вниманія, но представилъ мнѣ ее въ особенномъ видѣ. Надгробные камни были разметаны; изъ раскрытыхъ гробовъ выглядывали скелеты. Пыль и шумъ удалили меня изъ средины церкви и привели къ алтарю; по обѣимъ его сторонамъ стоятъ два гроба изъ гранита,

 

 

50

гробъ Густава Адольфа и гробъ Карла XII. Наружный ихъ видъ совершенно одинаковъ, но какъ различны были два мужа въ нихъ покоющіеся! Густавъ II - звѣзда Сѣвера; угнетенная Вѣра и Германія возносятъ къ ней свои молитвы о спасеніи; величественно нисходитъ она къ нимъ, ведетъ ихъ къ славѣ и побѣдѣ. Ея шествіе ясно и благодѣтельно для единовѣрцевъ, грозно и пагубно для враговъ. Она падаетъ на поляхъ Люценскихъ, но ангелъ побѣды прикрываетъ своимъ щитомъ тень Густава Адольфа. Онъ палъ, но Вѣра восторжествовала!

Карлъ XII, какъ метеоръ упадаетъ съ шумомъ и блескомъ, разитъ Данію, Польшу и Россію; сокрушаетъ Русскихъ подъ Нарвой, но, какъ говоритъ поэтъ и поэтъ великій:

 

........тяжкій млатъ

Дробя стекло, куетъ булатъ,

 

Милліоны людей молятъ судьбу о своемъ просвѣщеніи; лишить ихъ этого благодѣянія, было бы верхомъ несправедливости; въ книгѣ судебъ не написано было, что бы Русскіе остались вечно варварами. Карлъ разбитъ, и Дунай, которой оглашался нѣкогда побѣднымъ громомъ Густава Адольфа, дѣлается зрителемъ бѣгства, позора и Донкихотства Кар­

 

 

51

ла XII. Но Густавъ сражался за Вѣру и просвѣщеніе, а Карлъ противъ Великаго Образователя. Съ какимъ изумленіемъ должны были слышать Шведы того времени, побѣдители при Нарвѣ, что побѣжденные созидали въ двухъ шагахъ отъ места ихъ пораженія, среди непроходимыхъ болотъ, городъ, долженствовавшій сдѣлаться столицею роскоши, могущества и, будемъ надеяться, просвещенія!

Чего не предвидѣлъ Карлъ, того опасался Густафъ Адольфъ, какъ будто его геній предусматривалъ и предугадывалъ геній Петра. Онъ зналъ Россію лучше Карла, почиталъ Русскихъ опасными сосѣдами, понималъ значеніе Балтійскаго моря и заперъ его намъ, удержавъ по Столбовскому миру, коимъ заключена была десятилѣтняя Русская война въ 1617 г. Кексголмъ, Иваньгородъ, Ямбургъ и пр. Въ письмѣ своемъ изъ Або, отъ 26 Апреля 1616 г., Густавъ Адольфъ пишетъ Совету:

«Крепости Кексголмъ, Нётеборгъ, Ямъ, Копорье и Иваньгородъ суть ключи къ Филяндіи и Лифляндіи, и запираютъ Русскимъ Балтійское море. Если когда нибудь они возвратятъ себѣ Нётеборгъ или Ивангородъ или обѣ крепости, и со временемъ узнаютъ свою силу, удобство моря и выгоды отъ многихъ рѣкъ и озеръ, о которыхъ они не помыш-

 

 

52

ляютъ, тогда не только могутъ они нападать на Финляндію со всѣхъ сторонъ, и лучше лѣтомъ нежели зимою, чего они до сего времени не понимали; но также и наполнять Балтійское море кораблями, такъ, что Швеція будетъ въ безпрестанной отъ нихъ опасности. Я самъ осмотрѣль мѣста при Невѣ и нашелъ, какъ необходима безопасная граница съ Россіею.»

Одинъ изъ самыхъ интересныхъ и безпристрастныхъ дипломатическихъ документовъ, весьма важный источникъ для нашей Исторіи составляютъ реляціи трехъ братьевь Скитте. (Relationes Moscoviticae Johannis, Benedicti et Jacobi Skytte). Тотъ, кому дано будетъ счастіе быть исторіографомъ Петра Великаго, никогда не исполнитъ удовлетворительно великаго труда своего безъ помощи Шведскихъ документовъ, безъ знанія Швеціи и Шведскаго языка. Безъ исторіи Петра Великаго мы остаемся неблагодарными дѣтьми нашего великаго отца, и неблагодарными потому именно, что не можемъ оцѣнить всего созданнаго имъ для насъ блага, не зная его дѣяній. Неужели Карамзинъ принадлежитъ къ тѣмъ геніямъ, отъ произведенія которыхъ изнуренная природа отдыхаетъ столѣтія? Національная гордость говоритъ намъ: нѣтъ, нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ!

Послѣ пищи умственгой, пора помыслить о пищѣ

 

 

53

для тѣла. Банкиръ мой, сострадая къ моему желудку, доставилъ мнѣ карту въ клубъ, въ Sellskapet. Онъ довольно хорошъ, богато снабженъ журналами и оригиналами, какихь находишь во всѣхъ клубахъ, до гроба вѣрныхъ членовъ.

Я позабылъ познакомить читателя съ Шведскими деньгами, хотя уже мы имѣли тысячу случаевъ прибѣгать къ этому fac totum. За каждую малость, за цыгару или чашку кофе платите вы бѣленькую бумашку. Но успокойтесь; не въ Стокголмѣ можно разориться! Съ самымъ изобрѣтательнымъ умомъ и прихотливымъ желудкомъ, вы не съѣдите въ день болѣе, какъ на два рубли. Въ Швеціи, монета чрезвычайно рѣдка; я для рѣдкости купилъ одну серебряную, а золото вещь не слыханная. Ее представляютъ и замѣняютъ ассигнаціями; онѣ сделаны изъ нашей афишной бумаги, всегда изорваны и испачканы. На одной написаны счеты, на другой замѣтки на память, на этой любовное объясненіе, на той портретъ красавицы. Для однѣхъ мелочныхъ издержекъ на день вы должны снабдить себя огромнымъ пукомъ бумажекъ, сальныхъ и неуклюжихъ; а чтобъ не образовали онѣ горы на сюртукѣ, заключаютъ ихъ въ стальные шпицики.

Деньги состоятъ изъ талеровъ двухъ сортовъ, рик­

 

 

54

сы и банко. Первый счетъ старый и замѣнится скоро вторымъ. Талеръ состоитъ изъ 48 шиллинговъ и стоитъ безъ малаго 2 рубля.

Вечеръ проведемъ мы въ театрѣ. Зданіе второстепенное. Оно обязано своимъ существованіемъ Густаву III, который нашелъ въ немъ смерть свою. (16 Марта 1799 г.). Такова превратность судьбы! Его уговаривали неидти въ тотъ день въ маскарадъ, и предсказывали его участь; но онъ не верилъ, что мѣсто радости народной, имъ самимъ созданное, будетъ местомъ его смерти и общей скорби «Могу ли я укрыться отъ злодеянія, сказалъ онъ; оно можетъ меня постигнуть всегда и вездѣ, я всегда безъ защиты. Зачѣмъ же убьютъ меня въ театрѣ, а не въ другомъ мѣстѣ?»

Странно видеть представленіе на языкѣ для насъ непонятномъ. Къ чему они кривляются, радуются, горячатся, сердятся и мирятся? Иногда скучаешь, что не понимаешь того, что исторгаетъ громовыя рукоплесканія; иногда, среди общаго молчанія, въ минуту страшнаго патоса, вырывается у васъ громкій смехъ; а чтобъ не сдѣлаться актеромъ изъ зрителя, и предметомъ общаго вниманія, вы убѣгаете изъ театра, покуда не будете понимать по-Шведски, что не трудно для знающаго Нѣмецкій языкъ. По этой причинѣ, въ первое время, я предпочиталъ ходить въ опе­

 

 

55

ру; но репертуаръ былъ довольно бѣденъ; во все время пребыванія моего въ Стокголмѣ, въ два мѣсяца, давали только Роберта, Фра-Діаволо и Швейцарскую хижину.

 

 

56

IV.

ОКРЕСТНОСТИ СТОКГОЛМА.

Стокголмъ, широкій въ оконечностяхъ, суживается къ центру и перетянутъ въ таліи водами моря и озера; поясъ красивый и волнистый. Подъ мышцами гнѣздятся у него безчисленные корабли и пароходы, которые его расширяютъ и составляютъ прибавленіе къ городу, подвижное и вѣчно оживленное. Правой его бокъ фланкируетъ тяжелая, а лѣвой легкая кавалерія; море приводитъ тяжелые, большіе корабли и пароходы изъ за границы; озера маленькіе изъ внутри и изъ окрестностей. Гуртовая торговля съ одной стороны, а съ другой мелкая промышленость и легкая веселость.

 

 

57

Стеченіе народа велико съ обѣихъ сторонъ; съ одной смѣсь нарѣчій и племенъ, но одно только состояніе — торговое вездѣ схожее; съ другой смѣсь состояній, но одинъ языкъ и одна нація. Съ одной не видно ни гордости отъ удачи, ни горести отъ обрушившихся расчетовъ: торговецъ сжился съ тѣмъ и съ другимъ; съ другой видна радость оторвавшагося отъ работъ и заботь; вѣчно слышенъ смѣхъ и слишкомъ часто пальба изъ пушекъ съ пароходовъ, пріѣзжающихъ и отходящихъ, привѣтствующихъ городъ и растающихся съ нимъ.

На Меларѣ становятся пароходы въ Дроннингголмъ, въ Упсалу, въ Готенбургъ и проч.

Дроннинголмъ, островъ Королевы, Стокголмское Царское Село въ миніатюрѣ. Здѣсь проводитъ королевская фамилія лѣто. Рѣдко увидите вы короля; большую часть дня онъ остается въ постелѣ; занимается въ ней и принимаетъ обыкновенныя аудіэнціи, встаетъ далеко за полдень, обѣдаетъ вечеромъ и ложится заполночь. Но легко встрѣтить Принца Оскара съ супругою и пятью детьми: — група прелестная, надежда Швеціи и предметъ ея обожаній.

Кромѣ пароходовъ, простыя лодки содержатъ сообщеніе между городомъ и окрестностями. Этою вѣтвію промышлености завѣдываютъ Далекарлянки

 

 

58

— народъ бѣдный, храбрый и красивый. Одежда ихъ очень оригинальна: чепчикъ съ широкими наушниками прикрываетъ ихъ голову; бѣловатая фризовая куртка тѣло; красныя длинныя шерстяныя чулки и башмаки съ коблуками на серединѣ подошвы, служатъ имъ обувью; спереди фартукъ. На одной изъ такихъ лодокъ, pour la rareté du fait, ѣздилъ я въ Карлбергъ. Здѣсь находится Кадетскій Корпусъ съ 150 воспитанниками, при немъ садъ съ разными учрежденіями для гимнастики.

Наемные экипажи въ Стокголмѣ въ отличномъ состояніи и нимало не уступаютъ частнымъ. Такъ какъ и во всей Европѣ, учреждена для нихъ такса, довольно умѣренная. Упряжка обще-заграничная; одни дрожки у Принца Оскара и другіе у графа Браге; иностранецъ долженъ довольствоваться кабріолетомъ, который несравненно красивѣе и удобнѣе всякихъ дрожекъ.

Въ одинъ день можно объехать Гагу, Дроннингголмъ, Дюргарденъ и даже Улриксдаль, съ любимымъ дворцомъ Королевы Христины. Онъ былъ превращенъ, въ 1822 году, нынѣ царствующимъ королемъ въ домъ инвалидовъ, которыхъ содержится до ста разныхъ чиновъ. Въ саду можно получить персики, абрикосы и виноградъ, которые довольно водяны и дороги. Не

 

 

59

далеко отъ дворца находится оружейная палата. Въ ней сохраняются оружія всѣхъ временъ, начиная съ грубыхъ вилъ Далекарлійскихъ мужиковъ, освободителей Стокголма, до охотничьихъ ружей Христины, самой искусной работы. Вы видите лошадь Густава Адольфа, на которой онъ ѣздилъ подъ Люценомъ и которая получивъ рану, принесла войску вѣсть о паденіи великаго своего всадника. Подъ ней лежитъ пистолетъ короля; замки у ружей того времени заводились ключомъ, и огонь выбивался треніемъ стали при спускѣ замка. У ногъ лошади Карла ХII лежитъ мечь Петра Великаго съ Нѣмецкою надписью:

(Карлъ ХII и малая его дружина съ помощію Божіею обратили Русскихъ въ бѣгство.)

 

Не троньте его и не печальтесь! пусть этотъ мечъ напоминаеть Шведамъ ихъ Нарвское торжество; намъ напоминаетъ онъ Полтавское, которое тѣмъ славнѣе, что оно слѣдовало за Нарвскою битвою, победа за пораженіемъ!

Тутъ же красуются на кортонныхъ лошадяхь доспехи королей Шведскихъ: Биргеръ-Ярла, Густава Вазы, возлѣ Датскаго Тирана Христіана, Іоанна возлѣ Эриха, и проч., также Гилліеншерна,

 

 

60

который держалъ знамя при коронованіи Карла IX и умеръ отъ изнеможенія. Вамъ покажутъ трубы, взятыя у насъ при Нарвѣ, Нѣмецкія литавры и наконецъ груды пыльныхъ и старыхъ чепраковъ, сѣделъ, подушекъ и пр. и пр.

Для осмотра Грипсголма потребенъ цѣлый день; пароходъ отходитъ туда утромъ въ воскресенье и возвращается вечеромъ. Замокъ довольно веселой наружности, на дворѣ стоятъ две огромныя и красивыя Русскія пушки, взятыя Делагарди въ Иваньгородѣ, въ 1750 г. Внутренность замка не оправдываетъ высокаго о немъ мненія , которое Шведы стараются внушить иностранцамъ. Я припишу ихъ заблужденіе излишку патріотисма, чтобъ не обвинить ихъ въ дурномъ вкусѣ. Огромныя залы Грипсголма пусты, исключая нѣсколько комнатъ, снабженныхъ необходимою и слишкомъ бедною мебелью для ночлега свиты короля, когда онъ посещаетъ замокъ, и части, въ которой жилъ Густавъ предъ отреченіемъ своимъ отъ престола. Но множество портретовъ неимовѣрно, хотя оно и не выкупаетъ дурной ихъ работы. Если можно заключить о сходствѣ по портретамъ мнѣ известнымъ, то его нѣтъ ни малейшаго , исключая можетъ быть нѣкоторыхъ Шведскихъ Монарховъ, изъ которыхъ многіе отличались великими добродѣтеля-

 

 

61

ми, но никто красотою; живописцамъ доступна была лесть также мало, какъ искуство написать сходный портретъ. Вы видите изображенія всѣхъ королей отъ Биргерлъ-Ярла до Карла ХІV и его сына. Портретъ перваго есть самая древняя живопись Шведская; онъ найденъ былъ въ одной изъ церквей Финляндскихъ. Разительно различіе наружности нынѣ царствующей фамиліи въ Швеціи отъ всѣхъ, ей предшествовавшихъ. Это поколѣніе юно, мощно тѣломъ и душою. Цѣлая зала увѣшена портретами участвовавшихъ въ Вестфальскомъ конгрессѣ.

Въ Грипсголмѣ показываютъ двѣ царскія темницы, Іоанна и Эриха. Густавъ Ваза, раздѣливъ государство между своими сыновьями, удѣлилъ имъ по темницѣ; такъ всегда бываютъ пагубны удѣлы. Мѣсто заключенія Іоанна, Герцога Финляндскаго — довольно большая комната, убранная крашеннымъ деревомъ. Эрихъ предписалъ обходиться съ братомъ и содержать его прилично сану его; Іоаннъ не воздалъ ему тѣмъ же; жажда власти усугубила его ненависть. Когда судьба и сумашествіе Эриха отдали его въ руки Іоанна, Эрихъ былъ заключенъ въ тюрьму хуже той, въ которой онъ содержалъ брата. Ему отказывали во всѣхъ удобствахъ, и вражда къ злосчастному и безвредному королю простиралась до жестокости и варварства. Его лишили послѣдняго утѣшенія, живопи­

 

 

62

си; разведенный уголь служилъ ему краскою, а лучинка кистію. Такими матеріялами украсилъ онъ экземпляръ сочиненій Сабелліуса. Наконецъ Іоаннъ, отравивъ брата, прекратилъ его мученія (26 Февраля 1577.) Эрихъ, какъ и Іоаннъ, любили страстно своихъ супругъ. Супруга Эриха была Катерина Монстоктеръ, дочь капрала. Портретъ ея сдѣланъ имъ самимъ и виситъ въ замкѣ. Сынъ ихъ Густавъ брошенъ былъ Іоанномъ на произволъ судьбы. Долго скитался онъ по свѣту. Въ Прагѣ добывалъ себѣ пропитаніе въ трактирѣ, чистя сапоги и лошадей проѣзжающимъ, искалъ службы въ Австрійскомъ войскѣ противъ Турокъ, отказалъ Борису Годунову принять руку его дочери, не желая перемѣнить Вѣры, и умеръ бѣднякомъ въ Кашинѣ въ 1607 г.

Исторія Швеціи любопытна во многихъ отношеніяхъ и чрезвычайно поучительна. Въ ней найдете вы поступки, внушающіе отвращеніе и ужасъ, но въ то же время, встрѣтите черты, приводящія въ восторгъ и умиленіе, правителей недостойныхъ и ничтожныхъ, и цѣлый рядъ королей великихъ, которые, къ удивленію, принесли Швеціи почти болѣе вреда, нежели первые. Нѣсколько лавровыхъ вѣнковъ купили Шведы пожертвованіями, превосходившими ихъ силы, бремя которыхъ угнетаетъ ихъ и въ

 

 

63

настоящее время. Назадъ тому 300 лѣтъ, Швеція равнялась съ Англіею во многихъ отношеніяхъ. Тогда считалось въ Орлогскомъ флотѣ 32 карабля, а Англія имѣла только 13 военныхъ судовъ; какъ различны ихъ настоящія силы, какъ превратны судьбы народовъ!

 

 

64

V.

ПОѢЗДКА ВЪ УПСАЛУ И ДАНАМОРУ.

Мы всѣ завоеватели: одинъ завоевываетъ чужихъ женъ; другой женою и посредствомъ жены завоевываетъ многое; третій порабощаетъ невѣсту, или вѣрнѣе сказать, приданое, разумѣется собственнымъ достоинствомъ, графскимъ или генеральскимъ, а кто перечтетъ завоевателей мѣстъ? Путешественникъ завоевываетъ государства; его оружіе, паспортъ и деньги; передъ нимъ падаютъ всѣ шлахтбаумы, какъ передъ побѣдителемъ висячіе мосты; этому подносятъ ключи города на золотомъ или серебряномъ блюдѣ, тому грифель на аспидной доскѣ для прописанія имени и чина. Первый проливаетъ кровь, разсыпаетъ

 

 

65

пули и ядра, второй деньги; перваго встрѣчаютъ съ слезами или съ криками; втораго также съ криками, съ сливами или съ грецкими орѣхами, съ видами или камушками и старыми монетами. Мы всѣ завоеватели, въ большомъ или маломъ видѣ, болѣе или менѣе счастливые, наглые или дерзкіе, мы всѣ,

 

Какъ волки жадные, какъ враны ненасытны!

 

Мы всѣ Татары, или мы все охотники, только съ различными ружьями; у одного Парижское, а у другаго православное Тульское, первое беретъ на 100 шаговъ, второе на 40; одинъ стрѣляетъ пулею, другой дробью, тотъ крупною, этотъ мелкою, иные горохомъ, другіе пылью въ глаза! Но все мы неутомимы: едва убили волка, бежимъ за ворономъ, или нетъ...... мы боимся хищныхъ зверей, и бьемъ невинныхъ куропатокъ и тетерекъ; едва убили одну, бѣжимъ за другою; подстрѣливъ эту, бѣжимъ за новою; и наконецъ утомившись падаемъ, — и носомъ прямо въ грязь, или увязаемъ въ болотѣ. Вотъ наша жизнь!

Едва познакомился я съ Стокголмомъ, какъ демонъ или ангелъ путешествія, назовите какъ хотите, погналъ или повелъ меня далѣе... я поѣхалъ въ Упсалу. Для путешественника въ Швеціи необходимы собственные экипажъ и збруя; тамъ нетъ, какъ въ

 

 

66

Германіи, почтовыхъ колясокъ и каретъ, а перекладныя телѣги лучше нашихъ только тѣмъ, что въ нихъ придѣлана скамейка изъ досокъ. На частные экипажи не отпускаютъ збруи; дорожная дѣлается впору на всякую лошадь. Незнающій языка долженъ брать съ собою переводчика, хоть лакея изъ поколѣнія лонлакеевъ; но я всегда чувствовалъ сильную антипатію къ этимъ двуногимъ животнымъ, чиновникамъ на цуфусскахъ, привилегированнымъ ворамъ, которые своевольно распоряжаются вами и вашимъ кошелькомъ въ собственную свою пользу, и нигдѣ такъ не нахальны и не безсовѣстны, какъ въ Стокголмѣ. Никогда не терпѣлъ я ихъ власти и старался обойтись безъ нихъ. Вы скажете, что моя вражда къ нимъ неумѣстна; что освобождаясь отъ нихъ, мы освобождаемся отъ удобства; вы можетъ быть и правы, но я не люблю быть никѣмъ обманутъ... Какъ бы то ни было, я поѣхалъ безъ переводчика.

Дороги въ Швеціи вездѣ отличны, только слишкомъ узки: каменистый грунтъ земли облегчаетъ постройку шоссе. На станціяхъ въ лошадяхъ часто недостатокъ, какъ ни мало число проѣзжающихъ; на иныхъ двѣ, на весьма не многихъ шесть лошадей. Для предосторожности лучше посылать нарочнаго, форбота, который заказываетъ лошадей къ извѣстно­

 

 

67

му времени. Когда всѣ лошади въ разгонѣ, берутъ ихъ изъ сосѣднихъ деревень. За шведскую милю, составляющую десять русскихъ верстъ, платятъ на лошадь 16 шил., а на городской станціи, т. е. первой изъ города, или послѣдней въ городъ, 20 шил. за милю. Я не могу довольно нахвалиться учрежденіемъ почтовыхъ книгъ: проѣзжающій долженъ записать въ нихъ самъ на каждой станціи свое имя, мѣсто куда и откуда ѣдетъ, число лошадей имъ взятыхъ и свои жалобы, если ихъ имѣетъ. Все это делаетъ онъ не выходя изъ кареты, куда ему приносятъ книгу, перо и чернила. Также похвально и удобно заведеніе на почтѣ въ Стокголмѣ, выставлять на доскѣ имена всѣхъ, получившихъ письма.

Гранитъ, сосны и красные домики въ различныхъ положеніяхъ и отношеніяхъ, составляютъ общій шведскій видъ; группы странныя и болѣе веселыя, нежели можно было бы ожидать отъ матеріяловъ не красивыхъ, взятыхъ въ особенности.

Постройка въ Швеціи, какъ и въ Финляндіи, большею частію легкая, деревянная и выкрашенная краскою, которая обходится очень дешево и добывается изъ железа. Кромѣ черепичныхъ крышъ и шведскихъ — Вавилонскихъ садовъ, крышъ изъ дерну, который накладываютъ на березовую кору, входятъ въ употре-

 

 

68

бленіе бумажныя, очень прочныя, красивыя и особенно дешевыя крыши; онѣ делаются изъ картонной бумаги, крашеной угольнымъ масломъ, которое даетъ самый лучшій черный цвѣтъ. На взглядъ не различишь ихъ отъ желѣзныхъ.

Въ Упсалѣ подвезли меня къ отели; холодъ придалъ мнѣ ноги и языкъ: столъ былъ накрытъ въ одинъ мигъ; но скоро нашелся я au bout de mon latin, когда надлежало взять мѣры для осмотра города. Хозяинъ захотѣлъ услужить мне, а болѣе самому себѣ, и позвалъ на помощь молодаго человѣка, котораго очки, блуждающій взоръ и пергаментный цвѣтъ лица объяснили мнѣ скорѣе, что онъ Упсальскій студентъ, нежели его рекомендація на языкѣ, который онъ принималъ за французскій. Я просилъ его сѣсть и заказать мнѣ лошадей въ старую Упсалу.

Чрезъ нѣсколько минутъ явился фурманъ, жившій долгое время въ Германіи и заговорилъ со мною по-немецки; я былъ спасенъ, и въ восторгѣ поцеловалъ бы его, еслибъ лице его не устрашило меня; я поднесъ ему водки, что вѣроятно было ему гораздо вкуснѣе всѣхъ поцѣлуевъ. Въ то время, какъ я давалъ ему приказанія, студентъ раскрылъ уши и глаза, былъ весь ухо, приподнялся тихо со стула, слушалъ, слушалъ и наконецъ сказалъ слово по-нѣмецки, потомъ

 

 

69

другое, наконецъ цѣлую фразу, и вскрикнулъ отъ восторга. Фурманъ вышелъ, мы продолжали разговоръ по-нѣмецки. Студентъ былъ внѣ себя отъ радости. Его изступленіе было для меня загадкою, я не могъ удержать моего любопытства. «Здѣсь нѣтъ лоттереи?» спросилъ я его.

— Нѣтъ.

«Вы никогда не брали билетовъ въ другихъ мѣстахъ?» Я думалъ, что онъ выигралъ большой кушъ.

— Нѣтъ! но догадываясь куда клонились мои вопросы, онъ продолжалъ: Вы не повѣрите, какъ я радъ! что лоттереи, что ея выиграши ! Я выигралъ болѣе, открылъ целый кладъ, я могу говорить по-нѣмецки!!!

«Какъ, вы не подозрѣвали въ себѣ знанія этого языка?

— И не снилось никогда.

«Но объясните же мнѣ!»

— Я читаю по-нѣмецки, читаю много, люблю до нельзя нѣмецкую литературу, но никогда не имѣлъ случая говорить по-нѣмецки, и теперь только открылъ, что могу... О! о! — Колумбъ вѣрно былъ не такъ радъ, когда открылъ Америку.

Я просилъ его сесть за столъ; кушанье было чрезвычайно дурно, такъ что и голодъ мой не дѣлалъ

 

 

70

его сноснымъ, я потребовалъ шампанскаго; хозяинъ долго не понималъ, потомъ не вѣрилъ, наконецъ досталъ; вѣрно занялъ у сосѣда. Студентъ мой прилѣжно пилъ водку и очевидно предпочиталъ ее пиву, даже и вину. Я предложилъ ему выпить за здоровье нѣмецкаго языка; въ восторгѣ чуть не вышибъ онъ мнѣ бокала изъ руки, такъ чокнулся онъ отъ души. Скоро сдѣлался онъ очень разговорчивъ; книжнымъ языкомъ сталъ хвалить Шиллера. «Я не люблю Гёте, говорилъ онъ, я слишкомъ молодъ, чтобъ понимать его, онъ слишкомъ глубокій философъ.

— Такъ я желаю вамъ остаться вѣчно молодымъ и вѣчно любить Шиллера болѣе Гёте; чувства юности самыя драгоцѣнныя, и вопреки всѣмъ и всему самыя вѣрныя, ибо самыя благородныя. Притомъ не думайте, что вы когда нибудь разлюбите Шиллера; Шиллеръ представляетъ пищу обильную, райскую для всѣхъ возрастовъ. О! не ставьте философію Шиллера ниже философiи Гёте; у Гёте болѣе творческаго генія, но у Шиллера болѣе философіи; философія Гёте, если можно назвать ее философiею, болѣе практическая; съ его правилами вы проживете лучше; съ правилами Шиллера вы можете погибнуть, но какъ человѣкъ благородной и даже, какъ великій человѣкъ.

 

 

71

Довольно стакана вина и двухъ словъ о философiи, чтобъ открыть сердце бурша, и вскорѣ я убѣдился, что Упсальскіе студенты мыслятъ и чувствуютъ, какъ Германскіе. Всѣ тайны и виды его были мнѣ открыты; первыя не стоили своего названія, а какъ бѣдны были вторые! Кусокъ хлѣба и жена, — вотъ все честолюбіе, всѣ воздушные замки бурсака! Какъ не удивиться такой скромности при такой массѣ познаній? Но за незванный большой столъ жизни садятся, какъ и за званый, не по уму, а вы знаете почему!

Пожелавъ отъ души студенту успѣха въ его занятіяхъ, я поѣхалъ въ старую Упсалу. Ожиданія мои были обмануты; я тамъ ничего не нашелъ занимательнаго. Мнѣ дали выпить меду изъ какого-то огромнаго рога, потому что и Король изъ него пилъ; показали старинную церковь, въ которой лежитъ Целзіусъ и какой-то истуканъ; я взбѣжалъ на одинъ изъ трехъ холмовъ, въ которыхъ зарыты три полубаснословныхъ Короля, и воротился къ ночи въ Упсалу. Здѣсь пожелалъ я всѣмъ, покоющимся вѣковымъ сномъ въ древней Упсалѣ, покойнаго сна, и отправился спать, какъ мнѣ доложили по-шведски, что студентъ приходилъ пожелать мнѣ доброй ночи. Я не знаю, но пріятное понимается какъ-то на всѣхъ языкахъ.

 

 

72

На другой день съ разсвѣтомъ поѣхалъ я въ Данамору.

Не удивляйтесь, если передъ вами на козлы сядетъ иногда дѣвка; не подумайте, что тутъ какое нибудь романтическое похожденіе и превращеніе; она не будетъ ухаживать за вами; да и Боже спаси васъ отъ ласкъ ея, она ласкаетъ кнутомъ! Такъ это передѣтый мошенникъ, который васъ заколетъ середи дороги? Со всѣмъ нѣтъ ! это просто женщина — ямщикъ, дѣвица — верблюдъ. Сенъ-Симонисты, поборкини женской независимости, старавшіеся расширить сферу женскихъ занятій, здѣсь странно истолкованы и врядъ ли женщины будутъ благодарны таковымъ патронамъ! Послѣ того не достаетъ только, чтобы мужчины вязали чулки, а жены ходили на медвѣдей, разумѣется не съ шпильками, а съ вилами или какъ это дѣлается не припомню у какихъ-то дикихъ, что мужья ходятъ съ корзинами на рынокъ за овощами, а жены исправляютъ мужскія работы. Щеголи носятъ волосы длинные какъ у женщинъ, а женщины, какъ мы видѣли въ Стокголмѣ, а можетъ быть и кое-гдѣ еще, знакомятся съ бритвами. Вотъ, что называется свѣтъ на выворотъ! — Такъ хотятъ иные, чтобы дамы выбирали кавалеровь на танцы, сами волочились, сватались; не прикажете ли еще чего? Я даже со смѣхомъ не могъ смотрѣть на женщинъ —

 

 

73

ямщиковъ, на ихъ лошадиный нравь; онѣ мнѣ казались отвратительными, и я просилъ моего фурмана-нѣмца не оставаться простымъ зрителемъ, неучтивымъ кавалеромъ, не забывать своего ремесла и велѣлъ ему самому править.

Кругь женскихъ занятій распространенъ въ Швеціи болѣе, нежели гдѣ либо. Служба въ трактирахъ, кандитерскихъ, лавкахъ и пр. предоставлена дѣвкамъ. Иные приписываютъ этотъ обычай спекуляцiи, посредствомъ которой привлекаютъ потребителей и покупателей; но главный къ тому поводъ недостатокъ въ рукахъ. Народонаселеніе въ Швеціи въ весьма нерадостномъ состояніи. Я полагаю, что главною причиною тому бѣдность жителей. Климатъ въ Швецiи холоденъ, но сухъ и здоровъ. Шведы одарены крѣпкимъ сложеніемъ тѣла, средства леченія доступны всѣмъ; хорошихъ и честныхъ лекарей много. Какъ ни велики были удары, нанесенные войнами народонаселенію въ его цвѣтѣ, въ его корнѣ, но время закрыло пагубную эту рану. Не смотря на то, полагается, что народонаселеніе удвоивается въ Швеціи во сто лѣтъ, между темъ, какъ въ Англіи удвоивается оно въ 50 лѣтъ, въ Россіи въ 42, а въ Соединенныхъ Штатахъ въ 22 года. Бѣдность увеличиваетъ смертность, мѣшаетъ бракамъ, уменьшаетъ число родовъ и увеличиваетъ дѣтоубійство. Сколько

 

 

74

золъ, преступленій и несчастій истекаетъ изъ одного этого источника! Двѣ трети Швеціи лежатъ выше 60°, гдѣ на пять лѣтъ приходится два неурожая; цѣлые полгода лежитъ Швеція необработанною, и снѣгъ, сходя съ полей, представляетъ хлѣбопашцу каменистое ложе, котораго не въ состояніи обработать самое желѣзо; его оплодотворяетъ только пламя, пожирающее лѣса, единственное богатство Швеціи, вмѣстѣ съ желѣзомъ. Прочь, прочь отъ этихъ грустныхъ мыслей! поѣдемъ дальше!

Пріѣхавъ въ Данамору, пошелъ я къ руднику; на краю его открылась предо мною ужасная пропасть въ которой глазъ не находилъ дна. По бокамъ ея, въ большихъ разстояніяхъ разметаны были люди, ползающіе какъ муравьи, которые съ высоты казались не много ихъ больше. Меня это не удивило: такъ часто казались мнѣ вблизи великіе люди безконечно малыми. Я потребовалъ, чтобъ меня спустили внизъ: — «Прошу садиться» сказалъ мнѣ одинъ изъ работниковъ. Я искалъ глазами куда: онъ показалъ мнѣ на кадку, изъ которой только что вывалили минералъ; сомнѣнія мои исчезли, когда онъ самъ подалъ мнѣ примѣръ и сталъ на край кадки. Страшный экипажъ! въ немъ легко можно разбить себѣ голову. Я былъ съ минуту въ нерѣшимости, какъ всѣ тѣ, которые пріѣзжаютъ въ Данамору съ твердымъ

 

 

75

намѣреніемъ сойти въ рудникъ и остаются надъ его отверзтіемъ. Но что тутъ за бѣда? подумалъ я: другимъ и горя мало, цѣла ли будетъ моя голова, или разлетится въ дребезги! А самъ я не успѣю и охнуть! Если она ударится объ желѣзо съ высоты 85 саженей, то треснетъ какъ пустой горшокъ. Я слыхалъ отъ старыхъ солдатъ, какъ слабы человѣческія головы: «Стукнешь разикъ прикладикомъ, говорятъ они, и лопнетъ, какъ мыльный пузырь.» О добрые люди! — Но если суждено мнѣ умереть подъ землею, то здесь умру я безъ шума, ибо задохнусь посреди дороги, если прійдется ее делать вверхъ ногами. Да и могъ ли я отказать себѣ въ удовольствіи путешествовать въ кадкѣ? меня ожидало новое ощущеніе. Большую половину всѣхъ этихъ размышленій дѣлалъ я уже стоя въ кадкѣ. Вы улыбаетесь, любезный читатель, что я думалъ въ кадкѣ и думалъ, можетъ быть, не совсѣмъ нелѣпо; но въ какихъ положеніяхъ не думаетъ ремесленникъ мысли? Какъ, мыслить, ремесло? спрашиваете вы меня. Ремесло, повѣрьте мнѣ, что ремесло, изо всѣхъ ремеслъ самое неблагодарное! Но не всегда, не для всѣхъ и не вездѣ, скажете вы. — Да, можетъ быть.

Проводникъ насвистывалъ какую-то подземную арію; мы были въ дорогѣ; уже я чувствовалъ перемену атмосферы; стало сыро, темно, холодно; дыха­

 

 

76

ніе становилось тяжелѣе, обрушающіеся камни пролетали мимо головы и какъ не искусно правилъ цѣпями подземный мой кучеръ, спина ударялась иногда объ стены и получала довольно жесткіе толчки. Наконецъ мы пріѣхали! По снѣгу и по льду пошелъ я за проводникомъ, который засвѣтилъ пукъ лучины и повелъ меня къ работамъ. Работниковъ 300; но занятiя ихъ такъ разбиты, что на одномъ мѣстѣ встрѣтишь не болѣе трехъ или пяти человекъ. Имъ платятъ по талеру въ день. Просвѣщать себя можно и во мракѣ и въ сырости и подъ землею; но не будучи страстнымъ минералогомъ, я поспѣшилъ вобраться опять въ ушатъ, въ который лезь сперва безъ охоты.

Данеморскiй рудникъ простирается въ длину на 1/4 мили. Онъ сдѣлался извѣстенъ въ 1481 году. Первоначально находили въ немъ серебро. Желѣзо его переходитъ все въ руки Англичанъ, которые выдѣлывая изъ него стальныя свои работы, наводняютъ ими материкъ Европы, а съ нимъ и самую Швецію. Швеція принадлежитъ къ самымъ горячимъ привержцамъ запретительной системы. Эта система покровительствуетъ фабрикамъ, которыхъ никогда не существовало и существовать не можетъ, или фабрикамъ мертворожденнымъ, какова Мотальская машинная; или такимъ, которыя съ большею выгодою были бы за­

 

 

77

мѣнены другими при свободѣ торговли, к. и. пр. шелковыя холстинными, если бы только ложное тщеславіе не соединяло болѣе чести съ первою фабрикаціею. (Нетъ сомнѣнія, что Франція, поставляя на Швецію болѣе шелковыхъ матерій, брала бы за нихъ отъ Швеціи холстъ или болѣе железа, или другихъ какихъ либо ценностей, которыхъ увеличившійся сбытъ принесъ бы Шведамъ новыя выгоды.) Запретительная система Швеціи, по странному противорѣчію, не отнимаетъ у Англичанъ той вѣтви промышлености, которую сама природа, сама судьба отдала исключительно въ руки Шведовъ, и которую Англичане у нихъ похитили. Тристо лѣтъ тому назадъ, правительство Швеціи подало собою примѣръ, которому настоящее правленіе, по непостижимой для меня причинѣ, не спѣшитъ послѣдовать. Густавъ Ваза запретилъ вывозъ сыраго железа. Какія же были отъ того послѣдствія? Желѣзныя изделія внѣ Швеціи прекратились, и занимавшіеся ими дотолѣ переселились въ Швецію и перенесли туда свое искуство. Не должно ли ожидать тѣхъ же послѣдствій отъ запрещенія вывоза необработаннаго Данаморскаго железа?

Желѣзо составляетъ самую главную ветвь богатства Швеціи; оно распространено отъ самой южной ея

 

 

78

оконечности, до самаго дальнаго сѣвера. На югѣ озера и болота изобилуютъ желѣзомъ, особенно въ Штоландѣ. Эти руды различны по содержанію и по образованію; онѣ даютъ отъ 10 до 50 % и извѣстны подъ разными названiями, которыя получили по виду своему, напр. руда пороховая, дробная, денежная, тарелочная , пирожная и т. п. Онѣ неистощимы, добываются всегда съ равною легкостію и особенно хороши для чугуна. — Руды въ Лапландіи чрезвычайно богаты, такъ что очищеніе металла соединено съ большимъ трудомъ; извѣстная Гелливарская руда, содержитъ въ себе 75 % железа. Изъ 24 леновъ, на которые разделяется Швеція, только шесть безъ желѣзныхъ рудъ; отъ этого уже въ седьмомъ вѣкѣ Швеція называлась железною землею (lernbaeera). Швеція производитъ ежегодно на милліоновъ рублей минераловъ, изъ которыхъ желѣзо составляетъ двѣ трети; золота и серебра добывается только на 110,000. Правительство взимаетъ съ горной промышлености милліонъ рублей. Налоги определяются оценкою дохода. Двадцатая часть работающаго класса въ Швеціи обязана желѣзу своимъ пропитаніемъ. Желѣзные заводы приносятъ ихъ содержателямъ 12 % доходу съ капитала. Ни какой помещикъ не имѣетъ права противиться копанію на землѣ его; но убытки должны быть ему вознаграждены, а барышъ раздѣленъ съ нимъ пополамъ.

 

 

79

Горная промышленость имѣетъ свое правленіе и школу въ Фалунѣ, учрежденную въ 1821 году. — Литье пушекъ составляетъ самую важную отрасль желѣзныхъ издѣлій. Первые ихъ опыты сдѣланы были въ Швеціи, которая обязана введеніемъ этого искусства голландскому выходцу Луи де Гееру. Почти всѣ націи, даже Египтяне, дѣлали заказы пушекъ въ Швеціи. Нашимъ агентомъ былъ Спафарьевъ, скончавшійся въ Швеціи; заводчики поставили ему въ Солнѣ надъ могилою монументъ: Русскій единорогъ на дулѣ, украшенный его гербомъ на пьедесталѣ изъ гранита съ надписью: «отъ друзей.» Преемникъ его Г. Кудрявскій въ короткое время пребыванія своего въ Швеціи пріобрѣлъ совершенное знаніе Шведскаго языка; дружбу и уваженіе всѣхъ, находящихся съ нимъ въ сношеніяхь и милость самого Короля, который пожаловалъ его кавалеромъ Меча.

Первое условiе существования горной промышлености, необходимая пища для плавки рудъ состоитъ въ горючемъ матеріялѣ. Предусмотрительная природа, одаривъ нѣдра Швеціи рудами, покрыла поверхность ея обширными лесами. Ими занято до тысячи квадратныхъ миль. Но, какъ справедливо говоритъ одинъ изъ Шведскихъ писателей, не много длится долго, а много скоро исчезаетъ. Источникъ этотъ не неисчерпаемъ; всѣ мѣры правительства противъ расточительности

 

 

80

лѣса не обезпечивають будущности. Притомъ доставка дровъ и дровянныхъ угольевъ трудна и дорога. Англійскій каменный уголь несравненно выгоднѣе и позволяетъ Англичанамъ поставлять свое желѣзо дешевле Шведскаго. Причиною тому отчасти и то, что въ Англіи болѣе распространены паровыя машины, и что въ Швеціи вмѣсто того, чтобы открывать новыя руды, - увеличиваютъ глубину старыхъ, а съ тѣмъ, самыя издержки для производства, самую цѣну металла.

Я не попрошу читателя слѣдовать за мною по дорогѣ однообразной и скучной, только изрѣдка украшенной озерами, въ дикій, суровый и пустой Фалунъ. Не поведу его въ широкой шляпѣ и въ кожаномъ фартукѣ по сырымъ, темнымъ и безконечнымъ подземнымъ ходамъ. Чтобъ занять читателя, должно было бы прибѣгнуть къ воображенію. Такъ Генрихъ Твинингъ, мечтаетъ, а не наблюдаетъ. Мракъ и сырость, родная атмосфера Англійскаго путешественника, возбуждаютъ въ его памяти воспоминанія о родинѣ. Въ подземныхъ ходахъ скликаетъ онъ своихъ друзей, надеваетъ на нихъ широкополыя шляпы, влагаетъ въ руки ихъ пламенѣющіе факелы; то разсыпаетъ ихъ по обширнымь галереямъ, то сводитъ въ кучи, и воображеніе его наслаждается видомъ огней, освѣщающихъ подъ чужою землею лица ему родныя.

 

 

81

Полсѣдуемъ лучше за гравёромъ Форсельемъ. Въ 1719 г. рудокопы, открывая новую галерею, находятъ окаменѣлое человеческое тело; его выносятъ изъ подъ земли на поверхность, городъ сбѣгается смотреть его; вдругъ изъ толпы выходитъ женщина старая и дряхлая, бросается на тѣло, обнимаетъ его и вспоминаетъ свои веселыя лѣта: она узнала въ мертвецѣ жениха, сохранившаго свою молодость.

«Невозможно, говоритъ онъ, описать впечатленія, которое ошущаешь проходя по этому подземному міру. Глубокая тишина, царствующая подъ сими мрачными сводами, прерывается только шумомъ машинъ, служащихъ для поднятія воды, или руды, или журчаніемъ подземныхъ потоковъ, ниспадающихъ въ пропасть, или пѣснями работниковъ, вмѣсто которыхъ видишь одни факелы, похожіе на летучіе огни въ темную ночь. Иногда шумъ взорванной мины медленно катится по этимъ галереямъ; когда же она лопаетъ на такомъ растояніи, что ее не слышишь, то чувствительное сотрясеніе пробѣгаетъ по сводамъ надъ головою странника. Порою слышитъ онъ страшный трескъ, какъ будто бы обломокъ скалы обрушается. Все напоминаетъ намъ въ этой необъятной пропасти, что огромное пространство раздѣляетъ насъ отъ мѣстъ, освѣщаемыхъ солнцемь , и какъ будто возвѣ-

 

 

82

щаетъ налъ, что мы приближаемся къ центру земли, къ тому мѣсту, гдѣ никогда не нарушалось спокойствiе ночи, между темъ какъ на поверхности земли рушатся царства и республики, исчезаютъ поколенiя, какъ капли воды въ обширномъ океанѣ.»

Чтеніе этой страницы доставлю мнѣ болѣе удовольствія, нежели самое мое посещеніе рудниковъ. Видъ Данаморскаго рудника предупредилъ и уничтожилъ для меня впечатлѣніе Фалунскаго. Онъ уже не представилъ для меня интереса новизны, дѣлающей занимательнымъ самое простое, а тѣмъ болѣе величественное.

Пріѣхавъ назадъ въ Упсалу, я осмотрѣлъ городъ и его достопримечательности. Во-первыхъ я посетилъ соборную церковь , которая во всехъ отношеніяхъ: величиною, красотою и историческими воспоминаніями занимаетъ первое мѣсто между всѣми церквами въ Швеціи.

Большее время провелъ я въ двухъ часовняхъ: одна Густава Вазы, а другая Линнеева; война съ одной, наука съ другой стороны; обѣ равносильны и славны, и обѣ удостоены одной и той же чести. На гробѣ Густава Вазы лежитъ его статуя между статуй двухъ его женъ, всѣ изъ мрамора; вокругъ картины

 

 

83

Зандберга изображаютъ его исторію: здѣсь царственный бѣглецъ работаетъ въ хижинѣ у крестьянина; здѣсь говоритъ онъ къ народу и воспламеняетъ его патріотисмъ и мужество, а тутъ въ тріумфѣ вступаетъ въ освобожденный имъ Стокголмъ. На одной изъ картинъ подносятъ Королю библію, первую въ Швеціи; на другой разделяетъ онъ царство между своими сыновьями; на третьей прощается предъ смертью съ государственными чинами.

Линней покоится внутри церкви; одно его имя служитъ украшеніемъ гробу; но въ часовнѣ находится порфировая доска съ его бюстомъ изъ бронзы, съ надписью :

 

Саrаlо а Linné

Botanicorum

Principi

Аmісі et descipuli

1748.

 

Въ другой часовнѣ стоитъ гробъ Іоанна, сына Густава I, съ лежащею его статуею въ панцыръ, изъ мрамора, и насупротивъ супруга его Катерина Ягелло.

 

 

84

Множество другихъ часовенъ посвящены аристократамъ Швеціи, Оксеншернамъ, Браге, ПІіотте и пр.

Изъ церкви пошелъ я въ библіотеку, построенную нынѣшнимъ Королемъ, заключающую въ себѣ около 80000 книгъ. Мнѣ показали знаменитый codex argenteus, Евангеліи на Готскомъ нарѣчіи, писанныя въ VІ столѣтіи серебряными литерами на пергаментѣ; нѣсколько экземпряровъ древнихъ сагъ, потомъ старыя церковныя книги въ цѣпяхъ, которыми монахи хотѣли сковать просвещеніе, удерживая познанія въ исключительномъ своемъ владѣніи. Какъ измѣнились времена! Просвещеніе доступно теперь всѣмъ и каждому; въ Швеціи нетъ несчастныхъ, исключенныхъ изъ участія въ этомъ благѣ. Здѣсь, неумѣющій читать не можетъ жениться; ибо законъ Карла XI запрещаетъ допускать его къ причастію. Нѣкоторые называютъ законъ этотъ Драконовскимъ, писаннымъ кровью; что касается до меня, то я хотѣлъ бы вписать его золотыми буквами въ, лѣтопись народовъ. На островѣ Готландѣ, изъ 40,000 жителей только 17 человѣкъ не знаютъ читать. Вотъ нація, которую иностранцы почитаютъ невѣжественною! Немецкіе статистики Штейнъ, Гассель и пр., не имѣя надлежащихъ свѣдѣній, обвинили Шведовъ въ непросвѣщеніи. Какъ бы удивились они, если бы узнали, что въ Швеціи втрое более студентовъ, въ отношеніи

 

 

85

къ народонаселенію, нежели въ самой Германіи, классической землѣ наукъ; тамъ около 10,000 студентовъ, а въ Швеціи ихъ болѣе 2000 (*).

Замокъ Густава Вазы, построенный вызваннымъ имъ архитекторомъ Жіованни Гаттистомъ, извѣстнымъ подъ именемъ Наnо Italienare, съ бюстомъ Густава I. на терассѣ, и ботаническій садъ съ бюстомъ Линнея, заключаютъ въ Упсалѣ предметы достойные вниманія путешественника.

Изъ Упсалы воротился я въ Стокголмъ на пароходѣ: Фрея. Никогда въ жизни не встрѣчалъ я такого стеченія оригиналовъ. Президентами общества были старухи, занявшія передовую скамейку; одна крива, другая хрома, а третья глуха и вооружена огромнымъ серебрянымъ рогомъ, которымъ она встречала всѣхъ, подходящихъ къ ней. Дамы оказывали ей большое уваженіе: одна за другою влагали онѣ свои любезности въ ея блестящій рогъ, и улыбка удовольствія, оживляя лице старухи, была наградою дамамъ за ихъ приветствія и за трудъ кричать въ рогъ. Скамейка этихъ инвалидовъ не мало придавала жизни и шума обществу. Но вотъ они пришли въ движеніе: огромной рогъ повѣшенъ на длинный безъ конца замокъ,

(*) О жалкомъ положеніи народнаго просвѣщенія во Франціи см. мои Очерки Франціи въ Сынѣ Отечества 1838 года Декабрь.

 

 

86

герметрически запирающiй ридикюль; старуха предводительствуя своею кликою, идетъ вѣрнымъ шагомъ, между тѣмъ какъ за ней слѣдующая кривая прибѣгаетъ къ помощи чужой руки; а третья безпрерывно мигающая однимъ глазомъ, хочетъ имъ выкупить одну хромую свою ногу.

Лѣвая скамейка представляетъ болѣе веселыя лица. На ней предсѣдательствуетъ маленькая и миленькая дѣвушка, завитая Балонкою; длинныя, золотыя ея кудри, вырвавшись изъ ея шляпы, изъ соломенной своей клѣтки, прихотливо разсыпаются по лицу ея, падаютъ ей на грудь и спорятъ съ нею въ красотѣ цвѣта. Шалунъ вѣтеръ часто бросаетъ локоны на уста ея: какъ нежно и мило прикосновеніе шелка ея кудрей къ маленькимъ розовымъ ея губкамъ! Но какъ несносенъ этотъ ветеръ, когда онъ закрываетъ волосами ея уста въ то время, какъ она говоритъ: онъ тогда похищаетъ отъ вашего взора два ряда самыхъ красивыхъ жемчужныхъ зубовъ, прерываетъ и уноситъ сладкіе и милые звуки! Возлѣ ней виденъ Шведъ очень длинный и очень белокурый, худо одѣтый и еще хуже обутый. Изъ высокихъ и толстыхъ его башмаковъ выглядываетъ толстой чулокь, который уже не въ первый разъ видитъ светъ. Жилетъ на немъ шелковый, каришнивый съ огромными цвѣтами изъ чернаго бархата. Въ петлѣ сюртука посажено бла-

 

 

87

гоуханное естественное растеніе огромной величины, которое онъ воткнетъ послѣ въ завѣтное мѣсто своей комнаты. Дѣвушка подарила ему въ насмѣшку, а онъ принялъ его въ знакъ любви. Жилетъ его видно очень ему понравился; онъ сдѣлалъ его до самаго центра своего туловища; но эта роскошь собственною силою изобличаетъ его дурной вкусъ, приподнимаясь и загибаясь вверхъ почти на цѣлую ладонь, не смотря на безпрестанныя его подергиванія. Когда глазъ красавицы застаетъ его въ этомъ положеніи, то онъ быстро передвигаетъ руку къ сердцу и принимаетъ положеніе влюбленнаго рыцаря. Безпокойная его одежда не отнимаетъ у него огня, которымъ онъ пламенѣетъ у ногъ своей возлюбленной. Между тѣмъ, какъ ей напѣваетъ съ одной стороны бѣлокурый ея обожатель, съ другой раздуваетъ свои красныя щеки отецъ ея. Очень выгодно имѣть красныя щеки; на нихъ и самъ чорть ничего не разгадаетъ: ни утомленія, ни радости, ни злобы. Для нихъ нужна особая грамота, особыя арэометры, которые бы означали въ какомъ расположеніи находится невинный владѣтель красныхъ щекъ при извѣстной степени красноты, я чуть не сказалъ красоты, ибо въ нашемъ языкѣ два эти слова кажется близкіе родственники. Спрашиваю васъ, въ какомъ духѣ отецъ молодой дѣвушки: гнѣвается ли онъ или радуется? Рѣдко видалъ я

 

 

88

людей, столь некрасивыхъ, какъ этотъ господинъ.

Когда природа сойдетъ на нисшую степень, то перепрыгиваетъ часто на самую высшую; — произведши урода уже стыдится самой себя, и какъ будто для того, чтобы загладить свою вину, изъ скупой дѣлается расточительною и раждаетъ красавицу. Такъ часто сходятся противоположности и у дурныхъ собою родителей бываютъ прелестныя дѣти, и на оборотъ. Полюбовавшись дочерью, разсмотримъ отца. Красный цвѣтъ его лица, можетъ быть вывѣска пьянства, олицетворенная Шведская супа (водка), странно сливается съ синевою его сюртука, съ голубыми пуговицами. Сороковой желудокъ его поддерживаютъ двѣ несчастныя, короткія, худыя ноги, оканчивающіяся ножками, которымъ позавидывала бы не одна дама, заключенными въ миленькія сапожки. Цѣлое этого человѣка увенчано остроконечнымъ картузомъ съ кисточкою, играющего надъ его ухомъ. Мы звали его синимъ папенькою; но когда стало холодно, онъ сдѣлался сѣрымъ, надѣвъ свѣтлосѣрый сюртукъ, который вечеромъ въ темнотѣ свѣтилъ какъ облако.

Но вотъ взадъ и впередъ па палубѣ длинными шагами выступаетъ молодой человѣкъ, съ которымъ мы осмѣлимся познакомиться покороче. Виноватъ ли я, что онъ самъ себя выводитъ на сцену, и целый день

 

 

89

неугомонно парадируетъ предъ нами? Или онъ слишкомъ рано началъ жить, или сама природа не благоволила его окончить. Онъ развился только въ одномъ направленіи, въ долготу, и выигралъ ее на счетъ толстоты; это тонкое, болотное растеніе изсохло прежде, нежели достигло своей силы. Ноги его такъ худы, что едва можно убѣдиться въ ихъ существованіи; длинныя и худыя руки свои складываетъ онъ по Наполеоновски на крестъ, на маленькомъ животѣ, чтобъ не повредить огромнымъ отворотамъ сюртука, тщательно сомкнутаго одною нижнею пуговицею. Но онъ не долго остается въ этой величественной позиціи; руки его часто подымаются, чтобъ поправить аршинной бантъ галстуха, перетягивающаго крошечную его шею. — Это человѣкъ съ тайными, скрытыми наслажденіями: вотъ онъ украдкою вынимаетъ изъ кармана огромную табакерку съ портретомъ какой то красавицы, и нюхаетъ съ невыразимою прелестiю, съ истиннымъ наслажденіемъ артиста. Этотъ восемнадцатилѣтній молодой человѣкъ хочетъ быть совершеннымъ мужчиною, и на сей конецъ присвоилъ себѣ огромной бантъ, табакерку и очки. О очки! то-то умора! онъ ихъ держитъ въ карманѣ и вынимаетъ только въ большихъ оказіяхъ, какъ на пр. передъ ландшафтомъ: и тогда еще не надѣваетъ ихъ, а держитъ въ рукѣ, чтобъ принять театральную позу. Не имея объ нихъ точ­

 

 

90

ныхъ свѣдѣній онъ отчасти уподобляется мартышкѣ въ извѣстной баснѣ. Спрашиваю васъ: къ чему очки его зеленые ? Жалкое твореніе! не я буду нарушителемъ счастія твоего заблужденія. Многіе любовались имъ болѣе, нежели видами по Меларскому озеру, особенно когда онъ любезничилъ съ нашей хромоногой знакомой; и какъ она ободряла его своимъ мигающимъ глазомъ!

 

 

91

VI

СОСТОЯНІЕ ШВЕДСКОЙ АРМIИ.

Менѣе трехъ милліоновъ жителей разсыпаны по поверхности четырехъ тысячъ квадратныхъ миль (въ Швеціи приходится 883 жителя на 1 к. милю), земли весьма бѣдной, съ которой ежегодные доходы цѣлаго народа не достигаютъ 200, а Государственные 40 миллiоновъ рублей. При столь невыгодныхъ обстоятельствахъ, Швеція географически и исторически должна занимать второстепенное мѣсто среди Европейскихъ Державъ. Шведы доказали, что для народа, поставляющаго независимость выше всѣхъ благъ, ничего нѣтъ невозможнаго, они преодолели всѣ препяствія, не изнуривъ себя: 170

 

 

92

тысячь человѣкъ готовы поднять оружіе при первомъ возваніи народа. Содержаніе ихъ стоитъ правительству только 14 милліоновъ рублей. — Настоящимъ образованіемъ Шведской арміи обязаны Карлу XI въ 1680 г. Оно заслуживаетъ общее вниманіе.

Уѣзды раздѣлены на участки, называющіеся ротами; каждая рота обязана удѣлить часть земли для солдата, съ хижиною и со всеми принадлежностями земледѣлiя. Солдатъ обработываетъ самъ опредѣленную ему землю. Прежде возложена была на роты обязанность снабжать солдата на маневрахъ съѣстными припасами и однимъ мундиромъ, другой онъ получалъ отъ казны; но какъ эти мундиры рѣдко были совершенно одинаковы, то такія повинности замѣнены денежною платою въ казну. Начальники не получаютъ жалованья, а доходъ съ помѣстьевъ (borstell), которыми они вольны управлять сами или отдавать въ аренду. Доходы съ нихъ распредѣлены по чинамъ: такъ полковникъ кавалеріи, на пр., получаетъ 4000, унтеръ офицеръ 300 талеровъ банко. Эта часть арміи называется инделта. — На счетъ правительства содержатся только 6000 наборнаго войска; оно формируется изъ охотниковъ на произвольное время по контракту, который по истеченіи срока можетъ быть возобновленъ по обоюдному согласію солдата и начальства, если оно имъ довольно. Половина

 

 

93

этого войска составляетъ Стокголмской гарнизонъ, а именно: первый и вторый гвардейскіе пѣхотные полки изъ 1600, конная гвардія изъ 400 и артиллерiя изъ 975 человѣкъ.

Наконецъ милиція (bewaering) состоитъ изо всѣхъ Шведовъ отъ 21 до 25 года, и содержритъ до 100,000 человѣкъ.

Многіе, охуждая образованіе Шведской арміи, приводятъ въ доказательство своего мнѣнія именно то, что доказываетъ совершенно противное, какъ на пр. народный духъ арміи, безъ котораго быть не можетъ увѣренности въ побѣдѣ, и который одинъ стоитъ цѣлой арміи. Исторія говоритъ громче всѣхъ теорій. Шведы прославили себя на всѣхъ поляхъ битвъ, и совершили многое сверхъ силъ своихъ, даже самое сверхъестественное; армія ихъ всегда будетъ одною изъ первыхь, когда только судьба дасть ей полководцевъ подобныхъ Карлу XII и Карлу ХІV. Что же касается до злосчастной войны 1809 года, то признано всѣми, что стратегика Густава IV погубила бы самыя арміи Наполеона.

 

 

94

VII

КОРОЛЬ.

Я не исполнилъ бы самой пріятной части долга, который принялъ на себя, еслибъ не упомянулъ о Королѣ Шведскомъ. Я его видѣлъ только разъ пять, слышалъ раза два, но черты его глубоко врѣзались въ моей памяти. Долго, долго будетъ жить во мнѣ звукъ его голоса, который призывалъ побѣду къ знаменамъ войскъ, имъ предводимыхъ, звукъ страшный для враговъ, милый для друзей и подданныхъ его. Имя Карла ХІV одно изъ самыхъ великихъ именъ на свѣтѣ; онъ самъ явленіе, вызывающее глубокія размышленія. Если другіе цари гордятся тѣмъ, что ихъ династія начинается отъ временъ язычества или даже

 

 

95

отъ временъ баснословныхъ, или какъ выражаются лѣтописцы, теряется во мракѣ неизвѣстности, то онъ справедливо можетъ хвалиться тѣмъ, что самъ родоначальникъ своего дома. Не силѣ и коварству обязанъ онъ престоломъ, а собственнымъ достоинству и заслугѣ.

Въ 1780 г., въ По (Раu) въ Беарнѣ, тамъ гдѣ родился Генрихъ ІV, мальчикъ шестнадцати лѣтъ, сынъ адвоката, слабый и худой, оставляетъ отеческій домъ, гдѣ пристрастная мать и братъ, несогласный съ нимъ въ чувствахъ, дѣлали его пребываніе непріятнымъ, и опредѣляется солдатомъ. Солдатъ этотъ перемѣнитъ потомъ свой киверъ на корону, ибо онъ Іоаннъ Бернадотъ. Но до того времени, сколько терпѣнія и постоянства, сколько добрыхъ дѣлъ, благородныхъ поступковъ, сколько великихъ подвиговъ! Ими то пріобрѣлъ онъ не только слѣпую къ себѣ приверженность подчиненныхъ, но даже уваженіе личныхъ непріятелей и враговъ его отечества. Только послѣ десятилѣтней службы въ полку Rоуаl-Маrine, въ Корсикѣ и Марсели, произведенъ онъ былъ въ Адъютанты. Первые опыты въ военномъ искусствѣ оказалъ онъ подъ начальствомъ Кюстина въ Рейнской арміи, гдѣ уже командовалъ бригадою; потомъ, подъ предводительствомъ Журдана, способствовалъ онъ болѣе другихъ побѣдамъ при Флерюсѣ и Юлихѣ. Когда Эрц-

 

 

96

герцогъ Карлъ оставилъ Рейнъ, Бернадотъ поспѣшилъ за нимъ, и предупредилъ его въ Италіи. При переходѣ чрезъ Таліаменто произнесъ онъ къ своей дивизіи незабвенныя слова: «Воины, на васъ смотритъ Италійская армія!» и торжество при Градискѣ отозвалось на слова его. Послѣ свиданія съ Бонапарте сказалъ онъ: «Я видѣлъ человѣка лѣтъ 26 или 27, который хочетъ казаться пятидесяти, это не говоритъ въ пользу Республики.» Уже тогда кружились въ головѣ Наполеона дерзкіе и преступные планы, и Бонапарте съ перваго разговора съ Бернадотомъ, отказался отъ его помощи. Онъ сказалъ о немъ: «Это голова Француза на тѣлѣ Римлянина.» Съ тѣхъ поръ Наполеонъ употреблялъ всѣ усилія, какія только имѣлъ въ своей власти, чтобъ удалить Бернадота, или, чтобы, покрайней мѣрѣ, лишить его всѣхъ средствъ вредитъ его видамъ. Отъ того - то и поручилъ ему доставить Директоріи завоеванныя знамена и послѣ былъ причиною назначенiя Бернадота посломъ въ Вѣну. Время оправдало предчувствіе: Бернадотъ, не смотря на родство съ завоевателемъ Египта по женѣ своей, Дезире Клари, сестрѣ жены Іосифа, никогда не раздѣлялъ его замысловъ, никогда не хотѣлъ поднять руки на правленiе, котоpое, по словамъ его, было утверждено (cimenté) кровью многихъ тысячъ Французовъ. Но Наполеонъ востор-

 

 

97

жествовалъ, и Бернадотъ сталъ подъ его знамена. Не трудно найти много весьма благородныхъ побужденiй къ его поведенію: онъ служилъ своему отечеству. Съ другой стороны, выгоды Бонапарта требовали приковать къ своей колесницѣ военной геній Бернадота. Безъ него онъ не одержалъ бы всѣхъ побѣдъ своихъ, а съ нимъ, не былъ бы такъ легко ниспровергнутъ. Тильзитскій Конгресъ помирилъ честолюбія на нѣкоторое время, распространивъ кругъ ихъ дѣйствія, — войну. Швеція сдѣлалась поприщемъ того и другаго. Здѣсь царствовалъ Густавъ ІV, и между тѣмъ, какъ мечталъ онъ объ уничтоженіи Наполеона, былъ самъ низверженъ съ престола. Шведскій народъ искалъ себѣ спасителя отъ бѣдъ, которыя его угнѣтали; Бернадотъ, сдѣлавшійся Принцомъ Понте-Корво, былъ послѣ Наполеона первымъ воиномъ Европы; а управленіемъ Ганновера и Ганзеатскихъ городовъ соединилъ славу мужа Государственнаго съ военною славою; — Швеція обратила на него взоры. Если Наполеонъ и желалъ занять Шведскій престолъ однимъ изъ своихъ генераловъ, то онъ слишкомъ хорошо зналъ правила Бернадота, чтобъ имѣть его въ виду и сдѣлать своимъ сатрапомь. Если же онъ не возставалъ явно противъ его возвышенія, то и не покровительствовалъ ему, и очень неохотно разстался

 

 

98

съ нимъ. Говорятъ, что предчуствуя свою судьбу, онъ простился съ Княземъ словами: «Ступайте, да исполнятся судьбы наши, (Partez, que nos destinées s'accomplissent)!» Бернадотъ, усыновенный Швеціею и Карломъ ХІII, сдѣлался самъ Шведомъ, и тогда уже не отъ кого менѣе не могли требовать и ожидать подданства Наполеону. Положеніе его было чрезвычайно затруднительно; но онъ рѣшилъ его, какъ великій политикъ, скажу даже, какъ великій человѣкъ. Наполеонъ самъ отчасти опредѣлилъ его поведеніе, напавъ вопреки всякаго народнаго права на Поммеранію. Между двумя владыками Европы, наслѣдственный Принцъ Швеціи не колебался долго, и видя, что Наполеонъ стремится къ паденію, взялъ сторону Александра. Графъ Чернышевъ, возвращаясь изъ Парижа, гдѣ онъ показалъ себя совершеннымъ дипломатомъ, пріѣхалъ въ Стокголмъ и склонилъ наслѣдника Шведскаго престола къ пользамъ Россіи. Союзъ этотъ былъ для насъ весьма важенъ, и благодарность есть долгъ, который наша слава оставляетъ во всей его силѣ.

Послѣ паденія Наполеона, когда народы и престолы возвращены были ихъ законнымъ владыкамъ, права Бернадота были утверждены и усилены. Но между тѣмъ, какъ союзники занимали Парижъ, Бернтадотъ не былъ въ ихъ рядахъ, не раздиралъ чрева

 

 

99

матери его взлелѣявшей и вознесшей, а пожиналъ на далекомъ сѣверѣ новые и славные вѣнки и присоединялъ къ Швеціи Норвегію. Пріобрѣтеніе это не представляетъ Швеціи выгодъ, которыхъ должно было бы ожидать. Норвегія связывать и безпокоитъ ее болѣе, нежели приноситъ ей пользы, и если бъ Король предвидѣлъ это, то можетъ быть политика его приняла бы другое направленіе. Карлъ XIII умеръ 5 Февраля 1818 г., и тогда Бернадотъ коронованъ былъ 16 Мая въ Стокголмѣ, а въ Сентябре въ Норвегіи.

Карлъ Іоаннъ слишкомъ много и слишкомъ близко видѣлъ страданія людей, чтобъ не желать имъ добра. Все, способствующее къ счастію послѣдняго изъ его подданныхъ, предпринимается съ жаромъ и исполняется съ постоянствомъ и силою характера приличными воину. Взлѣлѣянный и устарѣвшій въ лагеряхъ и на поляхъ битвъ, онъ не знаетъ враговъ и подавилъ бы самаго сильнаго, — собственныя страсти, если бъ имѣлъ ихъ; но у него одна страсть — благо народа, ввѣреннаго ему судьбою.

Благимъ его видамъ представляется одно препятствіе — незнаніе Шведскаго языка; отъ того то онъ не всегда можетъ знать подробности обстоятельствъ и частности дѣлъ, какъ бы ни желалъ того; онъ не можетъ самъ говорить къ народу, самъ осведомлять-

 

 

100

ся о его нуждахъ, что одно влило бы въ раны несчастныхъ цѣлительный бальзамъ и облегчило бы ихъ страданія. Между тѣмъ, всякій помнитъ, что это краснорѣчіе доставило ему не одно торжество, затушило пламя не одного бунта и возжгло пламя не одной побѣды. Никто лучше его не прибѣгалъ въ минуту опасности къ тяжелой артиллеріи, къ словамъ: стыдъ и безчестіе, самымъ страшнымъ врагамъ Французовъ, какъ слова: честь и слава были для нихъ всегда самыми сильными побудителями къ тѣмъ великимъ подвигамъ, которымъ будетъ рукоплескать и дивиться самое отдаленное потомство! Незнаніе языка принуждаетъ Короля ввѣряться другимъ; а гдѣ найти людей, для которыхъ личныя выгоды ничтожны при выгодахъ общественныхъ? За то сынъ его, наслѣдный принцъ Оскаръ — воспитанъ истиннымь Шведомъ.

 

 

101

VIII.

СТАТИСТИКА БЛАГОДЕНСТВІЯ ШВЕЦІИ

Пятый Шведъ нуждается въ вспомоществованіи, а только 42-й получаетъ его въ самомъ дѣлѣ; 700-й содержится въ заключеніи; только 1б-й не живетъ работою рукъ своихъ, и 16-й же незаконнорожденный. Только половина дѣвицъ выходитъ замужъ; плохіе виды для матушекъ! Каждый Шведъ платитъ налогу семь талеровъ.

 

 

 

102

 

СОДЕРЖАНIЕ.

 

 

Стран.

ПРЕДИСЛОВІЕ.

I. ДОРОГА ОТЪ ПЕТЕРБУРГА ДО СТОКГОЛМА.

Пароходъ. Ревель. Финляндія. Гельзингфорсъ

 

 

. . . . . . . . . . . . 11

II. СТОКГОЛМЪ. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ.

Прибытіе въ Стокголмъ. Видъ съ гавани. Запросы иностранцамъ. Видъ съ Мосбаркъ. Происхожденіе Стокголма. Женщины. Домъ Рыцарей. Шведская конституція. Пьянство. Дюргорданъ (звѣринецъ). Беллманъ. Порaиръ

 

 

 

. . . . . . . . . . . . 23

III. ВТОРОЙ ДЕНЬ.

День во своясяхъ и въ путешествіи, Ряддергольмская церковь. Параллель Густава Адольaа съ Карломъ ХII. Мысли Густава II объ Россіи. Музей. Живопись въ Швеціи. Шведскія деньги. Театръ

 

 

 

. . . . . . . . . . . . 43

IV. ОКРЕСТНОСТИ.

Дроннингголмъ. Улриксдаль. Грипсголмъ

 

. . . . . . . . . . . . 56

V. ПОѣЗДКА ВЪ УПСАЛУ И ВЪ ДАНАМОРЕ.

Почты въ Швецiи. Упсальскій студентъ. Старая Упсала. Данаморской рудникъ. Желѣзо. Фалунъ. Упсала. Соборъ. Библіотека. Просвѣщеніе въ Швеціи. Пароходъ изъ Упсалы въ Стокголмъ. Одна хорошенькая на множество уродовъ

 

 

 

. . . . . . . . . . . . 64

VI. Шведская армія

. . . . . . . . . . . . 91

VII. Король

. . . . . . . . . . . . 94

ѴIII. Статистика благоденствія Швеціи

. . . . . . . . . . . . 101