Феофан Прокопович. Письмо Феофана Прокоповича к киевскому архиепископу о Братском училищном монастыре. 8 сентября 1736 г. // Русский архив, 1865. – Изд. 2-е. – М., 1866. – Стб. 329-336.

 

 

 

ПИСЬМО ФЕОФАНА ПРОКОПОВИЧА

к Киевскому архиепископу о Братском училищном монастыре (*).

 

 

Преосвященнейший архиепископ Киевский и Галицкий и Малыя России! Мой любезнейший во Христе отче, брате и сослужитель! Как многими преосвященство ваше одолжил мене к благодарствию благодеянии, так не малый ощущаю я на себе

(*) Печатается по списку, снятому с подлинника и доставленному нам А. И. Ставровским Архиепископом был Рафаил.

 

 

 

330

долг и к частому ко святыне вашей, о взаимном усердии моем, писанию: но понеже и немощи нередкия и немалочисленныя суеты до того мене не допускают, паче всего же известное преосвященства вашего мудролюбие, по которому, не во внешних видах, но в действительной силе сущую братскую любовь познаем, церемониальных переписок не требует. Того ради, не письмом, но сердечною ис-

 

 

 

331

кренностию благодаря, как за прежния, так и за новыя, наипаче в недавном времяни, посланному в Киев доместику нашему, и чрез него мне самому, показанныя вашей любви знамения, молю законоположника любви Господа, да вашу к смирению моему любовь, своею вседаровитою милостию, преизобильно наградить. При сем не могу и от письменнаго ответа удержаться, где к тому понуждает мене некое немаловажное от вашей же святыни ведомо мне учиненное дело. Писал ко мне преосвященство ваше, чрез господина Величковскаго, что училищный у вас монастырь Братский пришол в крайнюю скудость, и таковую, что и к повседневному препитанию не имеют довольства учители и прочии братия, и не могло бы уже место оное в состоянии пребыть, естьли бы особливым святыни вашей презрением снабдеваемо не было. Удивился я и почти ужаснулся, таковою ведомостию; а воспомянув и разсудив вину той немощи, и дивиться престал: помню я, что тамо делалося, во время младых лет моих, при Головчиче, и Гугуревиче и других ректорах! Все маетности братские были в полном содержании (еще бо тогда и оныя были во владении, которыя после, новым рубежем Польским, стали оторваны). Были же времена весьма приятныя: не было войны, не было никаких армейских походов, не слыхали мы тогда, что недород, что голод; а в Братском монастыре такая была во всем нищета, что и воспоминать печально; и я бы ныне не верил, есть ли бы тогда сам не видел: житницы и погреба пусты, никакой из дня на день провизии, никаковаго припасу не бывало; на всяк день пищу, и то скудную и подлую, на рынке покупали; а и на оную покупку употребляли господа ректоры некую часть денег из годоваго гетманскаго подаяния. А какая таковой бедности могла быть причина? Одно только незнание еко-

 

 

 

332

номии; и не одно того незнание, но к тому противные, и разорительные поступки: начальных нерадение, леность, дремание, гнусность, да еще при пособии шумных дненощных забав; а подначальных, найпаче посельских старцев, иных непросыпляемое пиянство, а других прилежныя кражи, и должных обществу доходов хищения, с великим безстрашием, когда и смотру и истязания ни откуду неопасались и не ожидали. Долго так монастырь тот, при великом богатстве, был жажден и гладен и хладен, и чюдо воистинну, как устоял! Не скоро потом поставлен економ покойный иеромонаъ Родович, человек трезвый, догадливый и по всему звания того достойный. И тот час все лучшее пошло: явились съестные и питейные и к другим нуждам потребные припасы; a прежния мизерныя из базару покупки воспоминали мы со смехом в притчу. Не долго потом економа онаго, видя его бодрость и искусство, переведено на економство к дому архиерейскому в монастырь Софийский, где також дотоль не для чего было ходить в погреба и амбары, и в протчия клети; а училищная обитель в прежнее оскудение возвратилась, и я и другие, которые недвижимых монастыря того имений не ведали, помышляли, что вотчины его на песках только, да на мхах и болотах стоят и тлеют. Одно то иной некой догад нам подавало, что при економстве Родовича воздух был здоровейший. А с тысяща седьмь сот одиннатцатаго года, получив я чин ректорский, и потом тщательнаго наместника, блаженныя памяти Епифания, бывшаго после Белоградскаго архиерея, когда только объежжая, осмотрели мы села и деревни, земныя и водныя угодия, тот час явилось, что Братский монастырь убогим называть грех, а во нем не быть кому сыту, стыда и смех великий. Что же воспоследовало?  Хотя и

 

 

 

333

превеликия армеи стояли, хотя еще не весьма и верные городничии (то есть посельские монахи) были; однакож всего у нас преизобильное было довольство, и не только для своих, но и для подарков многим господам, и для принятия немалых и немалолюдных, да еще и частых гостей. Скоро нужда явилась не один вновь погреб делать и житницу (полатою зовут) великую строить, и слух в народе носился, что в Братском монастыре клад найден. И правда найден, да тот, который пред очима всегда был, да не знаю, как то его затекшии очи не видели. Надеюся, что еще в живых некии обретаются, которыи по совести сказать могут, что в съестных наипаче и питейных припасах не просто черпечие, но господские были достатки; да и денежныя прибыли начали показываться из гуты (то есть стеклянных заводов): в место прежних двенадцати стало приходитъ по сту рублей в год, кроме стекла, и на домовые потребы и на подарки довольнаго. Неменьший того доход и из шинков, где в продаже вино горячее, своего хлеба и курения. Ибо как курение, так и продажа без пошлины: новая да знатная корысть была устроена и из вина Волоскаго так, что одна бута (то есть большая бочка) даровая приходила. Но всего лучшее можеши, преосвященство ваше, получить известие, есть ли изволишь приказать, дабы вам верно показано, сколько где нажинается пшеницы, ячменя, овса, гречихи, проса? Коликое мельничных каменей число имеется? Где, и сколько многия озера, и другия к рыбным ловлям места угодныя? Сколько при местечке Стайках медовой десятины и очковых денег? И сверх того имеется ль особливая пасека монастырская? Где, и по колику числу ведер сивухи продается? Что приносит стеклянная гута? А есть ли ей нет, то для чего?

 

 

 

334

Коликое множество на разных местах всякаго скота в заводах, и из того плодов молочных, и волны и прочая? Делаются ли из пеньки женскою работою холсты росхожие? Не пусты ль солодовни, которыя при нас были всегда не праздныя? Сюда надлежат и огородныя и содовыя слетья, и лесные на дрова и строение непокупные плоты: и вся вышеупомянутая имел монастырь не скудно, и со временем мог все то иметь с великим еще прибавлением, когда о нем старание было; как бы мало чего, и то иностраннаго, покупать оставалася нужда. А понеже в толь печальную скудость пришла обитель оная, как ваше преосвященство пишешь, то мощно знать, что, либо все то крайне студеным нерадением упущено, либо воровскими посельских руками перенимается, либо от части все, а от части оное деется. Чтож Танталу делать, коли он, по среде пищи и пития стоящий, или не хощет, или не может пить и есть? Между тем донесено мне, от веры достойных человек, якобы Карпиловка с уездом отдается некоему чернцу за сто рублей на откуп: и есть ли то правда, то чего ж надеяться, разве скораго и крайняго разорения и упразднения школ? Да и не обычайная таковая економия достойна великаго истязания и наказания: о чем есть ли ясно известимся, молчать нам, яко о публичном воровстве, запретит совесть. Что же бы здесь вместо врачевства употребить надлежало? Не ино что, только сие осталось: известно нам, что преосвященство ваше совершенно економическое искуство, и к произведению того в дело теплую охоту имеешь; известно и то, что святыне вашей к пользе церковной непрестанная належит ревность, и потому к содержанию честных учений всегда горит желание; теми многомощными добродетельми возбужден, нетруно усмотреть можешь, каковое нуж-

 

 

 

335

но, к исцелению изнемогающаго училищнаго онаго места, лекарство. Надобно быть економу, бодрому, искусному и верному. Надобно всячески возбуждать дремлющих и трезвить пиянствующих; а хищников, яко злейших злодеев, обуздовать, а необуздываемых лишить чина, и на казнь предавать мирскому суду, был бы прилежный во всем смотр, и чувствуемый неминуемаго наказания страх; был бы аккуратный инвентарь, також приходов и расходов указныя книги. Чего там, надеюсь, так много, как много в Которских, или Косачевских лесах цинамонной корицы. И есть ли так, по моему сему мнению и предложению исполнится, то в скором времени фортуна места того мрачное и худое лице пременит на жирное и веселое и возобновится притча, что найдено там некое знатное сокровище, и не будет нужды некиих скудных, да еще и неосновательных подаяний нищенским образом просить. Есть ли же не так, но по обыкновенному гнусному и нерадивому обхождению дело пойдет, или паче как болотная вода тлеть и смердеть станет, то хогя бы всю Украину им отдать, не будет ничего: и таковые паны голодом помрут. Сия от сожалительнаго к месту оному усердия пишу к преосвященству вашему, надеяся, что святыня ваша не меньше о том сожаление имеешь и, по данной себе власти, все к лучшему привести потщишися. Прочее, непременной братской любви и молитвам святым вручая себе, пребываю преосвященства  вашего   доброжелательный   брат и

 

 

 

336

сослужитель, смиренный Феофан архиепископ Новгородский.

Санктпетербург

марта 8 дня

1736 года (*)

 

 

(*) Писано ровно за 7 месяцев до кончины (Феофан f 8 Сент. 1736). Знаменитый сподвижник Петра великаго является в этом письме вполне верен своему характеру: ясность в суждениях, практический смысл и нещадная насмешка. Стоит сличить с этим письмом стр. 481—492 изследования П. И. Пекарскаго: Наука и Литература при Петре великом.