48

III.

От Петра Великаго до Екатерины II-ой.

В эпоху Петра Великаго телесныя наказания достигли на Руси самаго пышнаго расцвета. Страшная дикость нравов, полное равно­душие, если не страсть, к различным истязаниям и большой опыт мучительства остался в наследство концу ХVII-го века от прошлых времен. Взбунтовавшееся стрельцы напр, пытали боярина Ив. Кир. Нарышкина «пытками страшными и распытав нагого его из застенка выволокли на Красную площадь и поставя его меж мертвых посеченных телес стояща, обступя вокруг со всех сторон вкупе его копьями забодаша и оными подняли кверху и спустя, руки, ноги, голову отсекли» 1). Доктора Данила «выведше на Красную площадь изсекоша в мелкия части» 2). Восьмилетняго сына астраханскаго воеводы повесили за ноги; на другой день сняли, высекли и отправили к матери 3).

Везде шныряли разбойничьи шайки, творившия невероятные ужасы. По донесениям Ярославскаго обер-коменданта, разбойники напали на вотчину какого-то боярина, истязали его и сына, вскрыли у них груди, жрали сало, пили кровь4). Правительство разумеется расправлялось с ними не менее жестоко и безпощадно. Голландский резидент передавал, что в Петербурге, при Петре, за один день повесили, колесовали и подняли за ребра 24 разбойника 5). В 1732 г. казнили 20 разбойников, 15 били кнутом и сослали в вечныя каторжныя работы, 85 получили кнут и батоги 6). Но эти меры плохо помогали. Еще в 1765 г. в Орловской губернии разбойники разгромили вотчину и, не найдя денег, пытали помещика, его домашних и крестьян: под­кладывали под их обнаженныя спины горячие уголья, жгли раскаленным железом, резали ножами 7).

Варварския и медленныя казни устраивались тогда постоянно. Безпощадно-суровы были расправы с государственными преступниками, еретиками, взяточниками и пр. «А у пущих воров и разбойников ломаны руки и ноги колесами и те колеса воткнуты были на Красную площадь, на колья, и те стрельцы за их воровство ломаны живые,

1) Записки Матвеева.

2) Там же.

3) „Путешествие Корнелия де-Бруини через Московию". Чтение Имп. об-ва ист. и древности 1873 г., 2.

4) Мрочек-Дроздовокий: „Областное управление в России в XVIII веке.

5) Отзыв Кампредона. Сб. ист. о-ва в т. 40. 420.

6) Тимофеев: „Телесныя наказания в русском праве" стр. 74.

7) Орловские разбойники в 1766 г. Р. Стар. 1897 г., кн. 1—3-ья.


 

 

49
положены на те колеса и живы были на тех колесах не много ни сутки и на тех колесах стонали и охали и по указу один из них застрелен из фузеи» 1). Таков был ужасный финал стрелецкаго бунта.

Наказание волжских разбойников.
(Из путешествия I. Hanway’s в 1764 г.).

Передают, как однажды колесовали и казнили заговорщиков, замешанных в измене. Двум братьям переломали руки и ноги и привязали живых к колесу. В это время тут же шла расправа с остальными двадцатью, в числе которых был третий брат колесованных. И вот эти последние, видя скорую казнь, громко выражали свою зависть, сердились, роптали 2).

Подобную же медленную смерть колесом причинили в 20-х годах ХVIII-го ст. фальшивомонетчикам. Берхгольц разсказывает, что им было дано лишь по одному удару, после чего они были привязаны к колесам, лицом вниз, и оставлены так на произвол судьбы. Один из этих несчастных поднял руку и отер нос; он имел достаточно сил поднять ее еще вторично, чтобы смахнуть брызги крови с колеса 3).

1) Записки Желябужскаго.

2) М. Пыляев: „Застенок, пытки и палачи". Труд 1890, I.

3) Записки камер-юнкера Берхгольца.


 

 

50

В 1724г. колесовали таким-же образом обер-фискала Нестерова за похищение казенных денег 1).

Не менее ужасны были и другия расправы с преступниками. Так, при открытии одного заговора на жизнь Царя, виновным, после пыток, отрубили правый руки и левыя ноги, затем левыя руки и правыя ноги, потом уже головы, которыя воткнули на колеса, а руки и ноги развесили вокруг на столбах 2).

Колесование.
(Из собрания Дашкова).

В 1701 году некоему Талицкому за то, что он писал письма «плевательныя и ложныя» о пришествии антихриста, устроили казнь «копчением творимую» 3). Один фанатик во время богослужения

1) Записки гр. Бассевича, Рус. Архив, 1865 г. III.

2) „Повествование о России капитана Дж. Перри". Чтение об-ва истории и древности, 1871 г. II.

3) См. статью Филиппова, Юрид. Вестн., 1890 г. 5.


 

 

51
«вывалил» из рук епископа образ и назвал почитание икон идолопоклонством. Его схватили и предали медленному сожжению: поставили на костер, дали в руки просмоленную палку и зажгли ее; палка сгорала, сгорела и рука; эта пытка продолжалась минуть 7, 8; тогда только зажгли костеръ 1).

Рядом с сожжением по прежнему практиковалось сажание на кол. Напр., этой казни подвергся один из главных участников заговора Царевича Алексея, маиор Глебов 2). Говорят, что в 1721 г. за упорство в расколе и за бунт жителей гор. Торовца (в Сибири), Петр велел почти всех поголовно сажать на кол, и до сих пор в память этого события торовичан зовут коловичами 3). При Анне Иоанновне тем же способом казнены самозванец Миницкий и его сторонник священник 4).

Казнь через повешение за ребро.

(«Старые годы» 1911 г. июнь)

Все эти казни тем особенно ужасны, что смерть приходила к осужденным иногда лишь через несколько дней. Берхгольц передает, что один повешанный за ребро сделал попытку к бегству; он приподнялся, как то высвободил свое тело с крюка, упал, отполз на четвереньках и спрятался. На другой день его поймали и повесили вторично 5).

Особенно долго мучились муже-убийцы, которых, как сказано, закапывали живых в землю. В 1706 г. зарытая преступница умерла через пять дней 6), а в 1730 г. крестьянка Ефросинья пробыла в земле больше месяца, от 21 августа до 22 сентября 7).  

В царствование Елизаветы смертная  казнь была у нас, наконец, отменена; но по проекту Уложения 1754 г.  той же Императрицы, предполагалась даже квалифицированная смертная казнь — разрывание лошадьми 8).

1) Дневник камер-юнкера Берхгольца.

2) Устрялов: „История Петра Великаго", т. 6-й.

3) Максимов: „Сибирь и каторга", стр. 104.

4) Соловьев, т. XX, стр. 418.

5) Дневник камер-юнкера Берхгольца.

6) Собр. им. рус. ист. об-ва, т. XXXIX, 342.

7) Русская старина, 1877 г.

8) Тимофеев: „Истор. телесн. наказ, в рус. праве".


 

 

52
Законы.       Устрашить, напугать, уничтожить непокорнаго — вот принцип законодателя в первой половине ХVIII-го века. Поглощенный идеей создать новый уклад жизни в России, вдвинуть ее в ряд других Европейских государств, Петр мало обращалъ внимания в своих указах на размер преступления; для него главным злом было неповиновение его воли, противодействие его желанию. В петровских законах нас прямо таки поражает неравномерность наказаний. Напр., кнутом били за первую и вторую татьбу и били не соблюдавших правила городского благоустройства, бросавших сор на улицу и т. д.

Разрыванье лошадьми в XVI в.
(F.
Heinemann “Richter und Richtspflege in der deutschen Vergangenhait”)

И раньше наши законы не отличались мягкостью, но Уложение Алексея Михайловича, рядом с законодательными постановлениями Петра Великаго и последующих Государей, кажется даже милосердным. Переменившийся уклад жизни породил много новых, раньше неизвестных, преступлений, обусловивших новые случаи телесных


 

 

53
наказаний. С другой стороны, вместе с новыми, культурными учреждениями, пришли к нам с Запада и всевозможныя новыя орудия истязаний: шпицрутены, хождение на кольях и другия. Наконец, установился взгляд на телесное наказание, как на что то позорное, лишающее провинившагося чести, гражданских прав.

По Воинским процессам (добавление к Воинскому Уставу 1716 г.) телесныя наказания разделялись: на 1) обыкновенныя «егда кто (наказан) ношением оружия, сиречь мушкетов, седел, также заключением, скованием рук и ног в железо и питанием хлебом и водою точию, и по деревянным кольям ходить и битьем батогов», и 2) жестокое «егда кто тяжелым заключением наказан, или сквозь шпицрутены и лозы бегать принужден, тако же егда от палача (и кнутом) бит и запятнан железом, или обрезанием ушей, отсечением руки или пальца казнен будет, тоже ссылание в каторгу вечно или на несколько лет» 1).

Следовательно, как и раньше, преступникам в XVIII веке секли всевозможныя части тела; резали руки (за поднятие в сердцах шпаги с целью причинить вред 2), за нанесение в сердцах удара тростью или другим орудием3)), пальцы (которым принималась присяга, за ложную присягу перед ссылкой на каторжную работу 4)); отсекали суставы (за поношение Матери Божией и Святых 5)), уши и нос (за кражу из наметов или палубов в поле или походе 6) и за третью кражу не свыше 20 рублей перед каторжными работами 7)).

Появились и новыя уродования: прожжение языка (за богохульство перед смертной казней 8)), пробитое рук под виселицей на час ножем или гвоздем (за поранение — перед шпицрутенами 9)).

Членовредительныя наказания, обильныя еще в эпоху Петра, к половине ХVIII-го века начали вымирать. Правительству они были не выгодны: изуродованные люди создавали лишнюю тягость и обузу для общества. В начале царствования Елизаветы убийцам вместо смертной казни решили резать правую руку. Но это практиковалось не долго; «такие люди — по словам указа — ни к каким уже работам действи-

 

1) П. С. 3., т. V, 1716 г., № 3006 уст. Воин, проц., ч. III, гл. 2. Оглавление в приговорах в наказаниях и казнях.

2) Воинск. Арт., гл. ХVIII, ар. 144.

3) Воинск. Арт., гл, ХVII, ар. 146.

4) Воинск. Арт., гл. ХХII, ар. 196.

5) Воинск. Арт., гл. I, ар. 4.

6) Воинск. Арт., гл. XXI, ар. 188.

7) Воинск. Арт., гл. XXI, ар. 189.

8) Воинск. Арт., гл. I, ар. 3.

9) Воинск. Арт., гл. ХVII, ар. 143.


 

 

54
тельны быть не могут, но токмо тунt получать себе будут пропитание», и 29 марта 1753 г. положено было убийц жестоко наказывать кнутом, клеймить и ссылать в вечную каторгу. В проекте Уложения 1754 г. членовредительных наказаний нет, их заменили кнутом. Сохранились только сечение языка и ноздрей.

Резали язык государственным преступникам, заговорщикам, бунтовщикам. При Петре так наказали Поклонскаго по делу царевича Алексея: его лишили языка, ушей и носа 1). При Бироне, по свидетельству саксонскаго посланника Зума, Волынскому перед казней отрезали секретно в тюрьме язык, закрыли ему рот намордником и завязали на голове, чтобы не текла кровь 2). При Елизавете это же наказание определили Лопухиной, Бестужевой и другим 3).

Рванье ноздрей в то время особенно часто практиковалось; оно обычно соединялось с торговой казней, клеймением и ссылкой на каторгу. Указ Петра 1705 г. гласил: «колодников, всяких чинов людей, которые в Его Государевых делах, и в татьбах и в разбоях и во всяких воровствах, краже, смертоубийстве и бунтовщиков.... смертию не казнить.... чинить им жестокое наказание и пятнать новым пятном, вырезать у носа ноздри и ссылать на каторгу в вечныя работы» 4). В 1724 г. правительство, заметив, что у многих каторжан «ноздри вынуты малознатно» предписало их «вынуть до кости» 5).

Поролись ноздри за притворство больным, с целью уклонится от службы; или, как это было, напр., со школьником Лукьяном Васильевым, — за пьяныя слова про Государя (ему вынули клещами ноздри, дали 30 ударов кнутом и сослали в каторгу на вечныя времена) 6). В 1733 г. постановили за неправильное взимание откупов, сборов и подрядов или казнить смертно или вырезать ноздри и сослать на вечныя каторжныя работы в Сибирь 7). В том же году за ложное слово и дело священникам, старым и негодным к военной службе указали, вырезывать ноздри и ссылать на вечныя каторжныя работы 8). При Елизавете так наказывали рекрутов,

1) Валишевский: „Петр Великий".

2) В. Гольцев: „Нравы русскаго об-ва в XVIII ст.", Юридический Вестник, 1886 г. I.

3) См. ниже.

4) Тимофеев: „Ист. телесных наказаний в русск. праве", стр. 138—139.

4) П. С. 3. VIII, 15 Янв. 1724 г.

5) Семевский: „Слово и дело при Петре в XVIII веке”.

7) Карновича: „Герцог Бирон". Отечественныя записки 1873 г., кн. 10—11.

8) Там-же.


 

 

55
сильно уязвивших себя; их ссылали потом в каторжныя работы 1). То-же полагалось за продажу беглых солдат.

В 1754 г. началось ограничение этого наказания, именно запретили вырезывать ноздри у ссыльных женщин; — указ гласил: «ноздрей у них не вынимать и знаков не ставить для того, что колодникам мужеска пола ноздри вырезать и знаки ставить положено в томъ разсуждении, чтобы они из ссылки.... побегов чинить и, непоставлением на них знаков, укрываясь в такия воровства поступать не дерзали, а женска пола из таких отдаленных в Сибири мест и побегов и воровства чинить не может» 2).

Господство кнута в карательной системе ХVIII-го века продолжалось в прежних размерах. Торговую казнь назначали самым разнообразным преступникам, государственным заговорщикам, взяточникам, ворам, учинившим разбой без смертоубийства, отдающим в рекруты беглых солдат 3), понаровщикам, укрывателям 4), раскольникам, бежавшим из Сибири 5). Били кнутом воевод, нарушивших инструкции, данныя при отправлении на должность 6), нищих, просящих милостыню по местам, по миру в Москве 7); к этому наказанию приговаривали также людей, бьющих скот в неуказанном месте 8) и т. д.

В 1712 г. виновным в убийстве начальника Камчатки Атласова — Григория Шибана и Андрея Петровых учинили такое наказание: «клали на плаху», затем сняли, и великий государь пожаловал их: «для их прежних служб смертью казнить не велел, а показнили у них 2 малых пальца у левых рук и на козле они биты кнутом, и в проводку по улицам вожены» 9).

К 20 годам ХVIII-го столетия в России коренным образом переменился взгляд на публичную торговую казнь. Исчезло безразличное отношение к этому наказанию: — на него стали смотреть, как на нечто позорное, лишающее чести провинившагося. Сначала позорность подобных экзекуций признавалась только для военных. Об этом ясно говорить указ 1745 г.: «кто кнутом не сечен, годных

 

1) Указ о рекрутах при объявлении войны со Швецией в 1742 г.

2) П. С. 3. 10. 686 г.

3) Ук. о рекрутах 1742 г.

4) П. С. З. 3514 г., 1718; 3837 г., 1721 г.

5) П. С. З.: 4109 г. 1722 г. 1757 г. [В тексте – опечатка – написано «П. С. С.»]

6) П. С. 3.: 3291 ук., 1719 г.

7) Доклады Правительствующаго Сената, т. I, № 203.

8) Тимофеев: стр. 158.

9) Отписка Камчатскаго приказчика Василия Колосова в июне 1713 г. Пам. Сиб. Ист. I № 123.


 

 

56
написать в Астраханский гарнизон, а которые к службе не годны или кнутом сечены возвращать помещикам или записать в подушный оклад, где они жить пожелают» 1). Еще раньше, при Анне Иоанновне постановили, что, кто скажет донос по первым двум пунктам в пьяном виде, тех писать в солдаты и бить плетьми, а кто не годен итти в солдаты, тех бить кнутом 2). Следовательно, это наказание лишало возможности поступить на военную службу. С течением времени такое отношение к торговой казни прочно укрепилосъ. Постепенно и другия телесныя наказания стали считаться позорными.

После отмены смертной казни (1753 г.) наказание кнутом с вырезыванием ноздрей и вечной ссылкой стало самой тяжкой уголовной карой для преступников. Оно налагалось за все преступления, за которыя раньше следовала казнь, при этом оно сопровождалось определенным обрядом: наказываемаго взводили на эшафот клали его голову на плаху, потом били кнутом, накладывали клеймо и только после этого ссылали в вечную каторгу. За менее важные проступки назначали кнут, без обряда смертной казни, с каторжными работами на урочное время.

С начала ХVIII-го в. Петр ввел у нас немецкие шпицрутены — гибкие прутья, длиной около сажени и несколько меньше вершка в диаметре 3). Процедура наказания этим орудием была крайне жестокая. Разставляли два длинных ряда солдат и каждому давали в руки шпицрутен. Осужденному обнажали спину до пояса, привязывали его руки к ружью, повернутому к нему штыком, и за это ружье водили его по рядам. Удары сыпались на него справа и слева, бежать от них он не мог: острый штык заставлял его медленно шествовать; — трещал барабан, стонал и просил пощады несчастный.

В законах шпицрутены впервые упоминаются в 1701 г., в Кратком Артикуле. В 1712 г. сенат предписал беглым рекрутам чинить наказание по артикулу шпицрутенами. До 20-х годов они были мало распространены. Но уже Воинский Артикул Петра назначал их за самыя разнообразныя преступления. Так, шпицру­тены полагались: за различныя воинския преступления 4), за чернокнижество, чародейство и идолопоклонство, если при этом виновный никому не причинил никакаго вреда или вступил в обязательство

1) Тямофеев.

2) П. С. 3. № 5528.

3) Такой образец шпицрутенов был прислан из Петербурга в 1831 г. для наказания военных поселян, см. А. А. Серяков: „Моя трудовая жизнь". Рус. Стар. 1876 г. т. 141, ст. 160.

4) В. Ар. гл. II, ар. 37; гл. VI, ар. 59; гл. ХII, ар. 95; гk. ХVII, ар. 133.


 

 

57
с сатаной 1), за поношение Матери Божьей и Святых во второй раз, но по легкомыслию 2), за прелюбодеяние 3) и многое другое.

Истязание шпицрутенами, по силе и жестокости, не уступало кнуту; но оно не лишало преступника его добраго имени, его чести. В то время, как после торговой казни, солдат не мог продолжать свою службу, считаясь на век опозоренным, — наказание шпицрутенами оставляло за ним все права. Вот что говорит об этом указ 1721 г.: «которые офицеры... и рядовые приговорены будут на каторгу в вечную работу съ наказанием, тех бить кнутом, а которые на урочные годы, тех гонять шпицрутеном, а кнутом не бить... для того, что ежели, по прошествии урочных лет, они освободятся, то за таким пороком, что были в катских руках невозможно их в прежнюю употреблять службу». Немного позже, в царствование Елизаветы, в 1751 г. солдатам за корчемство вместо кнута назначали шпицрутены, «дабы они будучи на службе; могли те свои вины заслужить» 4), гласит указ. Еще определеннее говорит постановление 1757 г., в котором генеральным учреждением о рекрутских наборах приказано приказчиков и старост за отдачу в рекруты чужого крестьянина «гонять жестоко шпицрутенами и определять в С.-Петербургский гарнизон в солдаты вечно, негодных бив кнутом и вырезав ноздри ссылать в Охотск» 5).

Менее болезненным, чем шпицрутены, считалось наказание кошками и линьками, введенными Петром Великим для флота.

Кошки — четырехвостныя плети с узелками на концах. Впервые в законах оне встречаются в 1720 г., в Морскомъ Уставе 6). Скоро это наказание у нас очень распространилось; кошками стали бить не только в одном флоте: — так, с 1724 г. ими наказывали извозчиков, когда они ездили на невзнузданных лошадях, с 1725 г. нечестных продавцов хлеба и скупщиков, мешавших приобретать товары для домовых нужд 7); с 1789 г. — торговцев овощами и

1) Воинск. Ар. гл. I, ар. 1.

2) Воинск. Ар. гл. II, ар. 6.

3) Воинск. Ар. гл. X,  ар. 170.

4) П. С. 3. 9912 г. 1751.

5) П. С. 3. 10786 г. 1757, 1, 6, 8.

6) В этом памятнике кошки назначались за многия преступления вместо шпицрутенов. М. Пыляев и В. Короленко считают, что кошки — кнуты с железными лапами. (М. Пыляев: Застенок, пытки и палачи". Труд 1890. I, В. Короленко: „Русская пытка", Русское богатство 1912, I). Это определение совершенно неверно.

7) П. С.-З. 4634 г. 1725.


 

 

58
фруктами на улице, так как эта привилегия давалась исключительно женщинам и детям 1).

Стали наказывать кошками, при Анне Иоанновне, и проституток. Во времена Московской Руси и при Петре проституцию преследовали у нас батогами и кнутом. Со времен-же Анны Иоанновны закон несколько мягче стал относиться к падшим женщинам. Один из указов ея царствования гласил в отношении проституток следующее: «сенату известно учинилось, что во многих вольных домах чинятся многие непорядки, а особливо многие вольнодумцы содержат непотребных женок и девок, что весьма противно христианскому благочестивому закону, того ради смотреть ежели где такия непотребныя женки и девки окажутся, тех высечь кошками и из тех домов их выбить вон» 2).

Кошками били еще укрывателей беглых и всевозможных преступников в Тайной Канцелярии и полиции. По Елизаветинскому указу 1754 г. предписано ими бить и за нарушение постановлений о чистоте в адмиралтействе. Кошками наказали в 1754 г. крепостныхъ майора Евреинова, которые помогали своему барину выкрасть девку для блуда 3).

Линьки представляли собой простые куски каната с узлами. Это наказание не вышло за пределы флота; оно применялось, почти всецело, к матросам за диспиплинарныя провинности.

Кроме этих орудий, в начале; XVIII ст. по прежнему наказывали батогами. Но уж к этой эпохе они стали понемногу вымирать и вытесняться плетьми 4). Во времена Петра В. батогами били за нарушение прсдписаний полиции. В инструкции Обер-Полицеймейстеру Грекову от 9 Июля 1722 г. ими предписали наказывать «знатных домов управителей за топку печей летом в неуказанное время» 5), если они нарушали этот указ в четвертый раз, «всякаго звания людей, кто будет сор и всякий помет на реку возить и метать», и ослушников, продающих харчи без соблюдения чистоты, не в указанном, платье 6). Били батогами недорослей за неявку на смотр 7), рекрутов за бегство 8), и государственных преступников. Помещика Хар-

1) II. С. 3. 7825 г. 1739.

2) С. О. Шашков: „История русской женщины" стр. 871.

3) Тимофеев: „История телесных наказаний в русском праве", стр. 202.

4) Петр В. отменил правеж. Вновь на короткое время его возставовил Бирон и, наконец, совершенно уничтожила его Елизавета.

5) Дозволялось топить всего два раза в неделю.

6) П. С. 3. VI, № 4047.

7) Док. и пр. Сената III, 2, № 1010.

8) Там-же II, I, № 163.


 

 

59
ламова, напр., били батогами за его дерзкия слова: «в Санк-Петербурге и Государь врет» 1). По указу 1782 г., «для многолетняго Ея Императорскаго Величества здравия, учинить наказание не по уложению, а просто бить батогами» помещика Бобнева за двойную продажу имения. Такую милость Бобневу оказали по причине его старости 2). Били батогами вместо кнута и надсмотрщиков крепостных дел3).

Иногда это наказание употреблялось вместо штрафа. Так, в 1738 г. приказано было продавать сало, медь, масло, смолу и другие товары в тонких бочках и кадках. Если кто не исполнял этого правила, с того брали штрафъ — 1 рубль, а кому нечем было платить, наказывали на торговых местах нещадно батожьемъ 4).

При Елизавете, в проекте Уложения 1754 г. батоги определили за кровосмешение в дальней степени родства, а также за прелюбодеяние и за блудодеяние, учиненное подлыми людьми 5).

Плети в ХVII-м веке служили для расправы лишь в семейном быту и среди духовенства. Впервые въ государственных законах мы их находим с 1696 г.: в Преображенском князь Горчаков вместо кнута бит плетью 6). С этих пор постановление «бить плетьми» часто попадается. Понемногу оне заменили батоги и отчасти кнут.

Плетьми наказывали за преступления «Государева слова и дела», за лихоимство, за укрывательство беглых 7) и другия. За непомерное возвышение торговых припасов приказано: «сечь в лесных и прочих рядах при собрании старейших людей плетьми нещадно» 8). В 1708 г. били плетьми нещадно рыбака, виновнаго в волшебстве 9). В 1780 г. Семен Сорокин в донесении сенату сделал описку; вместо слов: «блаженныя и вечно достойныя памяти Петр Первый» написал «Перт Первый». Хотя он объяснил, что написал так по недосмотру, сенат, тем не менее, постановил избить его плетьми 10). Один солдат как-то разсказывал другому, что он был на карауле во дворце накануне восшествия на престол Елизаветы Петровны. И вот она вышла на крыльцо и пела песню «ох житье мое, житье

 

1) Семевский: „Слово и дело при Петре в ХVIII веке".

2) П. С. 3. № 6073.

3) П. С. 3. № 5594.

4) П С. 3. № 6298.

5) Проекты 1754 г. 48, 4250.

6) Желябужский: Записки, стр. 47.

7) П. С. 3. 8926. г. 1744;

8) П. С. 3. 10023 г. 1762.

9) Есипов: „Колдовство в древней России". Древн. и Нов. Россия 1878 г. т. 3-й

10) А. Безродный. Р. Старина 1896 г.


 

 

60
бедное». На эти слова товарища другой солдат возразил: «что вы смотрите? баба, бабье и поет». Подслушали, донесли и высекли солдат нещадно плетьми 1). В проекте Уложения 1754 г. плети назначались за важнейшия провинности, как-то: за ложное слово и дело, за убийство, за неискусное писание царских портретов и др.

Появились в законах и розги. По Воинскому и Морскому Уставу это наказание назначали только младенцам до 15-ти лет «дабы заранее от всего отучить».

К сравнительно легким телесным наказаниям принадлежали в начале ХVIII-го в. введенные Петром хождение по кольям или сажание на коня и ношение, перед строем мушкетов, пик, карабинов и седел. В Воинских Процессах они причислены к обыкновенным телесным наказаниям и упоминаются на ряду с заключением, питанием хлебом, и водой, батогами и т. д. Хождение по кольям служило наказанием преимущественно для штрафных солдат; в Петропавловской крепости с этой целью была поставлена деревянная лошадь с острою спиной, причем рядом были воткнуты спицы и помещался столб с цепью; — преступников приковывали к цепи и ставили на спицы или сажали на спину лошади 2).

Этим еще не исчерпываются телесныя наказания по Петровским законам. Часто назначали просто «наказать на теле», «учинить жестокое наказание». Под этими терминами подразумевались тот-же кнут, шпицрутены или другия орудия, выбираемыя по усмотрению исполнителя правосудия.

Не ограничиваясь одними физическими страдашями, законодатели, начиная съ ХУШ-го столетия стремились еще нравственно опозорить преступников. По постановлениям Петра, если кто кого ударить по щеке, должен был подвергнуться перед всей ротой заоплеушением палачомъ, т.е. ударом профоса по щеке 3). За ложную божбу в сердцах, из ревности служебной 4), за ложную божбу с умыслом или в пьяном виде 5), рядовому за неявку в первый и второй раз на богослужение 6) полагалось перед полком носить пики, карабины и мушкеты. Непотребных женщин, пойманных в полку, палач раздевал и выгонял нагими на улицу. «Никакия блудницы при полках терпимы не будут, но ежели оныя найдутся, имеют оныя без разсмотрения особ чрез профоса раздеты и явно

1) Есипов: „Государево слово и дело". Древняя и Новая Россия 1880 г.

2) См. отдел „История пытки".

3) В. Арт. гл. XVII ст. 145.

4) В. Арт. гл. II ст. 7.

5) В. Арт. гл. II ст. 8.

6) В. Арт. гл. II ст. 10.


 

 

61
выгнаны быть» 1). Будь это простая мещанка или какая-нибудь случайно согрешившая важная дама, — для законодателя было безразлично,—онъ всехъ обрекалъ одинаковому позору.

Тела самоубийц полагалось выдавать палачу, который протаскивал их за ноги в безчестное место для погребения 2).

С этого-же времени большую популярность в нашей карательной системе получило клеймение преступников. Со времени Петра Великаго обычно клеймили всех подвергавшихся торговой казни и ссылавшихся на каторгу. С 1703 г. так наказывали воров и разбойников, не совершивших убийств. Небывало-строгий закон, назначавший за порубку леса смертную казнь, был отменен в 1720 г., и вместо нея за это преступление установили пятнать и ссылать на век в каторжныя работы 3). В 1746 г. указ назначал клеймить всех воров, разбойников и других уголовных преступников, чтобы они «от прочих добрых людей были отличны, и когда... учинят утечку... таковых к поимке чрез то клеймение удобный способ быть может» 4). При отмене смертной казни в 1758 г. самых тяжких преступников стали бить кнутом, ссылать на век в Сибирь и пятнать 5).

Изменилась и форма клейма при Петре. Некоторое время в конце XVII-го и начале ХVIII-го стол. «орлили» преступников, т. е. накладывали знак орла. Корб разсказывает, что запорожские казаки имели на щеках выжженнаго орла. Но эта печать не удержалась. Мы видим, что в 1705 г. опять стали ставить букву «В». С 1746 г. вытесняли четыре буквы В. О. Р. Ъ, а с 1754 г. накладывали на лбу «В», на щеках «О» и «Р».

В начале ХVIII-го в. больше не клеймили раскаленным железом. К пластинкам приделывали стальныя иглы; при наложении знаков палач ударял по пластинке, иглы вонзались в тело преступника, и, чтобы ранка осталась на всю жизнь, ее натирали порохом.

В Петровския времена в Петербурге обычным местом казней и расправ с осужденными были Троицкая или Сенатская площадь. При Бироне наказывали на Петербургской стороне, на площади у Сытнаго рынка. Истязали, впрочем, в разных местах, напр., в Петербурге экзекуции иногда совершались на площади Двенадцати коллегий 6) и у Знаменья.

1) Воинск. Ар. XX ст. 175.

2) Учебник уголовнаго права Бернера, перевод Неклюдова.

3) П. С. 3. № 3509 г. 1720.

4) П. С. 3. № 9293 г. 1746.

5) П. С. 3. № 10086 г. 1753.

6) Теперь Университет.


 

 

62

Как мы видели, телесныя наказания в русском праве к началу ХVIII-го века необычайно умножились. Их назначали теперь не только за важныя преступления, но и за все проступки вообще, не жалея ни живого, ни мертваго. Даже в тех случаях, когда назначалась преступнику смертная казнь, эта последняя не исключала какого-либо предварительнаго или последующаго телеснаго истязания или надругательства; напр. за богохульство полагалось сначала прожечь язык, за покушение на самоубийство или убийство на дуэли тела казненных волочили за ноги в безчестное место и пр.

Наконец количество телесных наказаний по русским законам увеличивалось еще фактически самоличной расправой властьимущих с теми, кого они признавали виновными. Высшие сановники, как и державные владыки, не гнушались иногда прибегать к такому усугублению и без того строгих порядков. У князя Меньшикова, напр., служил на побегушках Девьер 1). Встав на ноги и достигнув чина поручика, он вздумал домогаться у князя руки его сестры. Но тот, вместо ответа, велел высечь зазнавагося жениха. 2).

Петр Великий. Подобныя расправы совершались на каждом шагу в то время. Известна коллекция дубинок Петра Великаго, которыми он часто наказывал даже самих сановников.

Не раз испытал на себе и князь Меньшиков тяжелую руку монарха. Однажды за то, что Меньшиков посмел танцевать в сабле, Петр, так сильно ударил своего любимца, что у него брызнула кровь 3). В другой раз он его бил по лицу, пока тот не упал замертво 4); Лефорта за несвоевременный совет царь оттолкнул от себя кулаком 5); его-же Петр бросил на пол и топтал ногами 6). Он дал пощечину одному боярину, который посмел лишь посоветовать в отсутствии Петра оставить управлять в Москве Шереметева 7). Случалось, что в гневе царь забивал на смерть непокорных. Поплатился, напр., жизнью придворный служитель, не успевший снять перед монархом шляпы: — его хватила по голове знаменитая дубинка8).

1) Впоследствии занимавший должность Петербургскаго генерал-полицеймейстера.

2) Письма, выписки из писем С.-Петербургскаго генерал-полицеймейстера Девьера к кн. Меньшикову. Рус. Архив 1865 г. 3.

3) Корб стр. 102.

4) Корб стр. 173.

5) Корб, стр. 105.

6) Корб, стр. 92.

7) Корб, стр. 151.

8) Н. А. Попов: „Татищев и его время" стр. 541.


 

 

63
Т
а же участь постигла одного солдата за кражу куска меди в горевшей церкви 1).

Монарху повидимому доставляло иногда особое удовольствие самому разделываться со своими врагами! Так, если верить Корбу, он собственноручно казнил 80 стрельцов, заставив боярина Плетнева держать при этом преступников за волосы 2). Хладнокровно разделался великий преобразователь и со своим сыном, сам присутствуя и допрашивая его во время пыток в Трубецком бастионе 3).

Ни жалости, ни сострадания не знал этот суровый человек! — Женщин при нем секли наравне с мужчинами. Приревновав свою любовницу, дочь сенатора, юстиц коллегии президента, графа Андрея Артамонова Матвеева, Петр прибил ее на чердаке в Екатерингофе и, против воли родителей, выдал замуж за Румянцева 4). Жестоко высекли публично кнутом и одну знатную даму из фамилии Троекуровых, замешанную в заговоре царевича Алексея 5). По этому же делу дочь стараго князя Прозоровскаго, супругу князя Голицына, разложили па пыточном, дворе в Преображенском, обнажили ей спину, окружили сотней солдат и очень больно избили батогами 6). Без всякаго суда, по одному приказу Монарха, не мало знатных красавиц подверглось тяжелому позору и сечению. Императрица сильно благоволила, к некоему Монсу; подозревали даже между ними черезчур близкия отношения. Монса арестовали и отрубили ему голову. Сестру-же Монса, генеральшу Балк, заподозренную в помощи брату, привели на Сенатскую площадь, в Петербурге, обнажили и ударили 4 раза кнутом 7).

Не поцеремонился Петр и с самой красивой и привлекательной женщиной при дворе — фрейлиной Марией Гамильтон. Несомненно, Петр наделял ее милостями; весьма вероятно, что между ними существовала и связь; но... Гамильтон сошлась с императорским деньщиком Орловым.

Нужно заметить, что в то время деньщики при дворе были очень влиятельные люди. Их набирали из незнатных, но красивых и видных дворян. Они исправляли самыя различный обязанности: должны были служить при столе Государя, иногда исполняли важныя поручения, производили следствие, исполняли роль палачей, секли палками сенаторов и знатных вельмож, а также разведывали о

1) Собр. Ист. О-ва, стр. 339.

2) Корб, стр. 143.

3) О деле Царевича Алексея см. подробно статью „Ист. пытки".

4) „Статс-дамы и фрейлины русскаго двора в ХVIII ст.". Р. Стар. 1840, II.

5) Устрялов: „История Петра Великаго", т. 6-й.

6) Там-же.

7) Дневник камер-юнкера Берхгольца.


 

 

64
ствиях генерал-губернаторов и военных начальников. Однако и сами они не избегали тяжелой дубинки монарха, как это видно, напр, из случая с однажды провинившимся в чем то кумом и деньщиком Петра 1-го Афанасием Даниловичем Татищевым, котораго было приказано нещадно отодрать батожьем перед окнами дворца. Все было готово для экзекуции, но Татищев вздумал избавиться от порки и, когда из дворца выбежал на двор кабинетский секретарь Замятин, деныцик схватил его и закричал: «куда ты засунулся, Государь тебя уже несколько раз спрашивал и крайне гневается; я ищу тебя, ступай скорей». Замятина привели. Случилось так, что Петр был очень занят; он едва выглянул в окно и закричал «раздевать». Служители стояли в недоумении; но не посмели ослушаться и принялись сечь секретаря. Государь торопился. Он вскоре закричал «полно», не разглядев ошибки. Татищев, зная, что рано пли поздно вес откроется, обратился к Екатерине, прося защиты. «Ведь Государь узнает, он разсечет тебя», сказала та в ужасе, но все-таки обещала свое ходатайство. И действительно, в удобную минуту уладила дело.

И так, деньщики при дворе в то время имели большую власть, и для знатной дамы было не унизительно сойтись с таким человеком, тем более, если он был молод, красив и был страстным любовником. У Гамильтон родился от Орлова ребенок. Она его умертвила и при помощи служанки скрыла следы преступления. Но при дворе стали ходить разные слухи. Орлов много раз допрашивал свою любовницу. Она всякий раз отнекивалась, приписывая нездоровье менструациям. Совершенно неожиданно все дело выплыло наружу.

У Царя пропала важная бумага; он заподозрил Орлова, призвал его к себе и стал допрашивать. Скоро выяснилась его совершенная невинность, но зато открылась сто связь с фрейлиной Гамильтон. Пошли разспросы и пытки. По подозрению в убийстве младенца и краже у императрицы драгоценностей Марию арестовали и пытали два раза. Сам царь допрашивал свою бывшую любовницу. По существовавшим законам, ее следовало обезглавить. Казнь была назначена на Троицкой площади. Гамильтон, ожидая помилованья, нарядилась в белое шелковое платье с черными лентами. Когда явился Император, она бросилась умолять его о пощаде; но тот шепнул что то палачу, отвернулся, и голова преступницы скатилась на землю. Петр поднял ее, поцеловал, перекрестился и уехал. Голова эта положена была в спирт и долго сохранялась в академии наук 1). Так расправлялся монарх с бывшими любовницами.

1) „Фрейлина Мария Гамильтон", М. Семевсюй, Современник 1860 г. 9.


 

 

65

Порой, ряди оригинальности или для забавы, великий преобразователь придумывал удивительно странныя наказания. Он выдал насильно замуж одну девушку за своего деньщика. Та все уклонялась от ласк нелюбимаго мужа под предлогом, что у нея болят зубы. Петр узнал об этом. «У тебя болит зуб?» обратился он к женщине, — «давай я его вылечу», и вытащил ей совершенно здоровый зуб 1).

В дни великих празднеств все обязаны были напиваться, ослушников тащили в сенат и насильно поили почти до потери сознания 2).

Вообще Петр не переносил никакого противоречия ни в чем. Он любил насиловать волю своих приближенных и не стеснялся доставлять им разнообразныя физическия и нравственныя муки. Так, после жестокой расправы над Гагариным, он пригласил на празднество всех его родственников, и те обязаны были придти под страхом суроваго наказания 3).

Монарха бесило, когда его приближенные смели выражать свои вкусы и желания. И вот, сановнику, который не терпел уксуса, он приказал однажды влить в рот целый флакон этой жидкости 4). Старый Головин ни за что не хотел рядиться в шуты и мазаться сажей; его раздали до нага, преобразили в демона и поставили на невский лед5). Другие, питавшие отвращение и страх перед покойниками, должны были ходить в анатомический театр и разрывать зубами мускулы трупов 6).

Несмотря, однако, на жестокия издевательства над людьми, Петра I-го вряд ли можно назвать садистом, подобным Иоанну Грозному. Правда, расправы Великаго Преобразователя ужасны, его забавы подчас отвратительны и циничны, но таков был век, таковы были нравы. «Петр усвоил себе манеру одеваться, питаться, развлекаться как он считал наиболее подходящим ему, которая уже тем самым, что была подходяща ему, должна была быть подходяща всем. Это был его способ толкования, его самодержавная власть и его роль реформатора. Уксус для него часть государственных законов, и тот, кто... отказывался от этой приправы, или как другие

 

1) Либрович: „Петр Великий и женщины".

2) Бсрхгольц: I. стр. 212—213.

3) Берхгольц: I, стр. 144.

4) Валишевский: „Петр Великий".

5) Семевский: „Слово и дело при Петр в XVIII веке” стр 199 прим. первое..

6) Пекарский: „Наука и Литература", стр. 9, 10.


 

 

66
от сыра, устриц, прованскаго масла, того Петр никогда не опускал случая напичкать этим» 1).

Правда, он не церемонился с женщинами, собственноручно истязал своих бывших любовниц, приказывал их сечь плетьми, батогами, кошками. Но едва-ли Петр наслаждался при этом. Пожалуй он мстил красавицам за измену, утолял свою ревность, или просто карал и исправлял на свой лад. Император был слишком грубой и здоровой натурой, он слишком был погружен в свои дела, чтобы предаваться утонченным эмоциям садистов.

Ужасен поступок его с царевичем. Но и тут безпощадный реформатор действовал просто, убежденно затушив в себе все отцовския чувства, как лишнюю сантиментальность. Он всюду только мстил своим врагам и искоренял смуту, быт может поневоле являя современникам лик кровожадной свирепости. Это была своего рода политика: чтобы другим неповадно было...

 

Время Анны Иоанновны
и Елизаветы Петровны

Анна Иоанновна, тоже любившая поиздеваться над приближенными, была конечно в обращении с ферулой неизмеримо легкомысленнее. Достаточно указать на несколько примеров. Так, однажды, она заставила долго, без отдыха петь двух фрейлин, и когда те, наконец, осмелились доложить, что устали, Императрица собственноручно их прибила и отправила на прачешный двор на неделю стирать белье 2). Пощечинами наградила Анна и двух знатных девушек, которыя должны были танцевать перед монархиней и оробели 3). Случалось, что знатные вельможи по самому ничтожному поводу превращались в шутов. Так напр., этому позору подвергся граф Апраксин, за переход в католицизм, и камергер Волконский, за ненависть Анны к его жене 4). Поэт Тредьяковский разсказывал с рабьим умилением, как он однажды на коленях читал Государыне свои новые стихи «немного игриваго свойства» и по окончании чтения «удостоился получить из Собственных Ея Императорскаго Величества рук всемилостивейшую оплеушину» 5).

Всеми делами у Анны заведывал герцог Бирон. Историки рисуют нам его время в самых мрачных красках.

1) Валишевский: „Петр Великий", стр. 78—79.

2) Шубинский: „Императрица Анна Иоанновна придворный быт и забавы", 1 стр. 1875 г.

3) .0. О. Шашков: „История русской женщины".

4) В. Гольцев: „Нравы русск. об-ва в XVIII ст.", Юридический Вестник, 1886 г. I.

5) Там-же.


 

 

67

«Даже издали, на разстоянии  1 ½-х веков, странно представить это ужасное, мрачное, тяжелое время, — говорит Чистяков, — с его допросами, очными ставками, с железами и пытками. Человек не сделал никакого преступления; вдруг его схватывают, заковывают в кандалы и везут в Москву, в Петербург, неизвестно куда? за что? Когда-то, года два назад он разговаривал с каким-то подозрительным человеком. О чем они разговаривали, вот из-за чего вся тревога, страхи, пытки. Без малейшей натяжки можно сказать про то время, что ложась спать вечером нельзя было поручиться за себя, что не будешь к утру в цепях и с утра до ночи не попадешь в крепость, хотя бы не знал за собой никакой вины» 1).

Огромно количество жертв бироновскаго режима. Сенатору Мусину-Пушкину вырезали языкъ и назначили Сибирь 2). Секретарь Волынскаго Зуда, переведши для Волынскаго несколько исторических книг, был жестоко избит плетьми 3). Самого Волынскаго, какъ известно, после страшных истязаний, предали казни. Приближеннаго цесаревны Елизаветы — сержанта Семеновскаго полка Алексея Алексеевича Шубина, — засадили в каменный мешок, пытали, секли кнутом, потом сослали в Сибирь, где принудили жениться на камчадалке 4) и т. д. и т. д. «Страх, уныние и отчаянье обладали душами всех, никто не был безопасен о свободе и жизни своей. Знатные лишались свободы, чести, имения и жизни, а простолюдины и крестьяне от несносных налогов, безвременнаго, жестокаго правежа недоимок.... из отечества спасались бегством за границу» 5). Вот безрадостная картина той эпохи.

Снова воскресли порядки Московской Руси: крестьяне были разорены, им нечем было платить подати. Чтобы помочь этой беде, Бирон возобновил правеж и стал подвергать неплательщиков жестоким истязаниям. Прикащиков, старост, помещиков, за то, что они плохо сбирали деньги, забирали в тюрьму, часто били их кнутом, вырезывали ноздри, ссылали на каторгу. В деревни отправлялись воеводы с командой солдат _для расправы. Они хватали лучших мужиков, ставили их каждый день длинными рядами босиком на снег и жестоко били палками по икрам и пяткам. Били долгое время, пока несчастные не выплачивали долги. Многие крестьяне, не вытерпев такого порядка, бежали. Деревни буквально вымирали. Нужно было

1) Чистяков: „Феофан Прокопович и его время" стр. 353—54.

2) Максимов: „Сибирь и каторга", стр. 376.

3) Там-же, стр. 346.

4) Там-же, стр. 3745. [здесь явно ошибка в номере страницы]

5) Мальгин: Зерцало Российских Государей” изд. 1791 г.


 

 

68

принять какия-нибудь меры. Правительство, во главе с Бироном признало за самое действительное средство хватать всех подозрительных, державших на уме сокровенныя мысли о побеге. Их опять таки жестоко били, истязали, подымали на дыбу 1). «По деревням слышен был стук ударов палочных по ночам, крик сих мучимых и плач женщин и детей, томимых голодом и жаждою» 2).

Бирон, страстный любитель лошадей, устроил для своей забавы прекрасно-оборудованный манеж. При нем была особая комната для расправы над провинившимися конюхами. Там посредине помещалась широкая скамейка; наказываемых раздавали до гола и привязывали к ней веревками. Бирон всегда присутствовал сам при наказании, считая удары; иногда на него находили дикия безумства, он подбегал, ударом ноги отталкивал палача и сам принимался неистово стегать несчастных кнутом. Особенно его бесило, когда осужденный молча переносил свои страдания; его гнев, казалось, не знал в эти минуты предала. Под его зорким взглядом палачи истязали, не жалея сил. Если Бирону почему-либо казалось, что палач сантиментальничал, не достаточно терзал провинившегося, его самого потом били кнутом 3).

При Императрице Елизавете Петровне все осталось без перемен. Правда, в это царствование была отменена смертная казнь, но по

1) Дубасов: „Очерки Тамбовскаго края” вып. 4-й. Стр. 178.

2) Ив. Прыжов: „История кабаков в России”.

3) А. Лебедев „Бироновщина".

Но не все историки так мрачно смотрят на эту эпоху. Совершенно в другом свете ее представляет Карнович („Герцог Бирон" Отечественныя Записки 1873, кн. 10—11). Он говорит:—„В так называемую бироновщину ни казни, ни пытки не представляли ничего такого, что бы ни было в употреблении или прежде, или после этой эпохи. Бироновщина, не придумывая ничего новаго для мучительств и истязаний, получила как-бы по наследству самые разнообразные для этого способы, которые и были лишь продолжением того, что существовало и прежде этой поры, выставленной каким то исключительным временем безмерной жестокости". Еще категоричнее высказывается Строев:— „Бирон был козлом отпущения за все грехи дряблаго, деморализованнаго деспотизмом общества — говорит он — его роль напоминает роль тех мальчиков, которых секли за провинности принцев" (В. Строев:Бироновщина и кабинет миннстров" ч. 1-я стр. 175). Бирон, по мнению Строева, не был злым и мстительным человеком. Сохранилось дело одного монаха, который вакричал „если Бирон на престоле царицу сменил, то стало быть он ее своим …ъ крестил". За эти слова его приговорили, как обычно, к кнуту, рванью ноздрей и Сибири. Но Бирон отменил приговор, ограничившись лишь ссылкой в дальний монастырь „дабы без пути не шатался". (Там же стр. 46-я).


 

 

69

прежнему секли кнутом до смерти, пытали в застенках, и в приговорах над преступниками телесныя наказания играли все ту же первенствующую роль. Взять хотя-бы такой пример: — за дерзкия речи против Государыни прапорщику преображенскаго полка Иваш­кину, сержанту Сновидову и камер-лакею Ал. Дм. Турчанинову выдрали ноздри, высекли кнутомъ и угнали их в ссылку; камер-лакей, как самый дерзкий, лишился кроме того языка 1).

Достаточно известен также эпизод с камергершей, статс-дамой Наталией Федоровной Лопухиной которая по повелению императрицы была публично наказана кнутом. Любопытно отметить, что Наталия Федоровна была дочерью генеральши Балк, тоже сеченной (на Сенатской площади при Петре). Это была замечательная красавица. Бантышев-Каменский про нее писал: «толпа вздыхателей, увлеченных фантазией, постоянно окружала красавицу Наталью; с кем танцевала она, кого удостаивала разговором, на кого бросала даже взгляд, тот считал себя счастливейшим из смертных. Молодые люди восхищались ея прелестями, любезностями, приятным и живым разговором, старики также старались ей нравиться; красавицы замечали пристально какое платье украшала она... старушки рвались с досады, ворчали на мужей своих, бранили дочек» 2).

Наталия Федоровна мирно проживала в Петербурге, веселилась, флиртовала, занималась сплетнями. В то время первое место при императрице занималъ придворный врач Лесток. Этот сановник, чтобы упрочить свою власть, не нашел ничего лучше, как всюду выискивать государственных преступников. Неугодных ему лиц он объявлял изменниками престола, раскрывал мифичесюе заговоры, участников предавал жестоким казням, а сам выдвигался, как спаситель отечества3).

Старинным врагом Лестока был обер-гофмаршал Бестужев; его надо было погубить. Для этой цели послужила Наталия Федоровна. У нея имелся любовник, граф Левенвольд, сосланный за что-то в Соликамск. Как-то раз к нему отправляли новаго офицера. Лопухина воспользовалась случаем, просила офицера через сына передать Левенвольду, «чтобы граф не унывал, а надеялся-бы на лучшия времена». Эти слова дошли до Лестока и были для него

1) Максимов: „Сибирь и каторга" стр. 376.

2) Бантышев-Каменский. Приведено у Семевскаго „Н. Ф. Лопухина". Русский Вестник 1860. Т. 29.

3) Впоследствии Лесток не избег участи своих жертв; его обвинили в государственной изменн, несколько раз пытали, высекли кнутом и отправили в Сибирь. (Немецкие источники).


 

 

70

достаточным основанием, чтобы объявить государственный заговор. Взяли в застенок Лопухину, Бестужеву, их мужей и многих других. Долго длилось следсвие; не обошлось конечно без пытки. Суд признал их преступление доказанным и приговорил всех

Наказание   кнутом Лопухиной.

к жесточайшим казням: Лопухину, обер-гофмаршальшу Бестужеву и их мужей должны были, вырезав им языки, колесовать, других участников четвертовать, некоторым отрубить голову и т. д. Но в виде особой милости наказание смягчили: вместо смертной казни, им


 

 

71
назначили  кнут,  с  вырыванием  языка   и   ссылкой  в  Сибирь  на каторгу.

29-го августа 1743 г. кортеж гвардейской команды прошел по улицам Петербурга и оповестил всех о готовящейся казни. Постро­или эшафот у здания Двенадцати коллегий 1), на берегу канала.

С ранняго утра 1 сентября народ заполнилъ всю площадь, крыши, заборы и галлереи находившагося здесь гостинаго двора. При­вели осужденных, прочитали приговор и началась расправа. Первую истязали Наталию Федоровну. «Один из палачей приблизился к Лопухиной и сорвал с нея мантилью... Наталия Федоровна поблед­нела и заплакала, силилась прикрыться от безчисленных взоров, устремленных на нее. Но она боролась напрасно. Говор сожаления и сострадания пронесся в толпе при виде слабой и прекрасной жен­щины, отданной в распоряжение заплечным мастерам. Один из них, взяв за обе руки бывшую статс-даму, круто повернулся и вскинул ее себе на спину.... Страшный вопль огласил площадь.... Почти без чувств, полумертвая Наталия Федоровна была спущена на земь. По приговору ей вырезали или вырвали часть языка, сделали перевязку и усадили в телегу» 2). Затем наказали Бестужеву. Когда палач раздевал ее, она сняла с себя драгоценный крест и пода­рила ему. За это ее били не так сильно и вырвали только маленький кусочек языка, так что она не потеряла способности изъясняться.

Лопухина-же на всю жизнь осталась полунемой. Через 20 лет, при Петре III, она вернулась в Петербург и, изуродованная, явилась при дворе, возбуждая всеобщее любопытство.

В эту эпоху, когда телесныя наказания так неограниченно господствовали в нашем праве и так широко применялись в жизни, уже начала проскальзывать тенденция их несколько сократить.

Уже Петр Великий позаботился дать привилегии офицерским чинам. За одно и то-же преступление рядовой получал шпицрутены, а офицер всего на всего лишался чина 3). За преступления по службе офицера обычно наказывали только штрафом, заключением, отставлением от службы, солдата-же за то-же самое истязали. Часто зако­нодатель в своих постановлениях ограничивался заявлениями: нака­зать «смотря по чину»4), «смотря по состоянию» 5), или-же просто указывал, что за такия-то провинности следуют такия-то кары, а

1) Теперешний университет.

2) Семевский: „Н. Ф. Лопухина". Р. Вестник 1860 г. т. 29.

3) Арт. гл. XIV, ст. 114.

4) Арт. гл. 4. Ар. 58 и 47.

5) Арт. ст. 21.

 


 

 

72

судья, по аналогии, должен был назначать телесный наказания лишь нижним чинам.

По гражданским делам льготы полагались преступникам, виновным в убийстве по неосторожности и виновным в прелюбодеянии; им «смотря по делу и состоянию виновнаго» назначали жестокое заключение, шпицрутены, штраф, отставление от службы, ссылку на срочныя каторжныя работы 1). За подачу ложных челобитен нижних чинов секли кнутами, а высших всего на всего лишали имения. В 1740 г. еще раз подтвердили это постановление Петра Великаго. Знатных вельмож, подвергшихся опале, по воле Государя иногда ссылали, не наказав предварительно кнутом. Такой милости удосто­ились Меньшиков, Девьер, Остерман, Бирон и другие. В указе 1711 г. об этом сказано: «тех высших чинов дворянства быть в его Великаго Государя гневе, а нижним в жестоком истязании». За кормчество с 1750 г. подлых били кнутом, а знатных только лишали имения.

Беременных разрешалось наказывать телесно лишь через 40 дней после родов 2). С детьми — преступниками до семилетняго возраста должны были расправляться сами родители 3). Кроме того указом 24 августа 1749 г. постановлено было в праздничные дни экзекуций не чинить.

Вот и все, что сделало законодательство в первую половину ХУIII-го в. для сокращения телесных наказаний. Эти незначительньные поблажки совершенно терялись на мрачном фоне всеобщаго битья и отнюдь не нарушали господствующаго принципа: бить, калечить за все елико возможно.

 

IV.

Эпоха сокращения телесных наказаний.

От  Петра III-го до Александра I-го.

В 60-х г. ХVIII-го ст. Екатерина Великая приступила, наконец, к ясному и определенному сокращению телесных наказаний. Следуя политике Петра, Императрица стремилась приравнять наше отечество к другим Государствам западной Европы. С понятием просвещенной страны плохо вязались дикие обычаи и варварския истязания русскаго права. Однако, с другой стороны, казалось неосмотрительным, даже

1) Ар. гл. XIX. Ар. 158 и гл. XX, Ар. 170.

2) П. С. 3. 1697 г. № 1612, 29.

3) Арт. гл. XXI, стр. 195.


 

 

73

опасным прибегать к решительным новшествам. Правительство, поэтому, крайне осторожно приступило к реформированью законода­тельства, в части, касающейся телесных наказаний, действуя зачастую лишь под влиянием крайней необходимости и в чисто личных интересах.

Еще в кратковременное царствование Петра III было издано два указа, несколько смягчивших жестокость наших обычаев. 9 марта 1762 г. установлено было солдат и матросов «не штрафовать безчестным наказанием как батожьми или кошками, но токмо палкою или тростию». Как ни ничтожно казалось такое облегчение, но зако­нодатель счел нужным прибавить далее: «мы уверены, что милосер­дие наше возбудит паче благонравие, а не умножит отнюдь продерзостей, ибо великия преступления тем не менее по всей строгости законов наказаны будут» 1).

21 февраля 1762 г. был отменен обычай «Государева слова и дела». «И если кто отныне оно употреблять в пьянстве, или драке, или избегая побоев и наказания, таковых тотчас наказывать так, как в полиции наказываются озорники и безчестники» постановлено в указе. Положен был конец безконечным доносам, прекратился источник самых ужасных пыток и истязаний подчас невинных жертв. Разсказывают, что фискалы-любители ни за что не хотели примириться с указом 1762 г.; запрещено было слово и дело, они стали кричать «секрет». За это их били с наставлением: «коли знаешь секрет, то и держи его в тайне» 2).

Эпоха Екатерины II. Важную роль в истории русскаго права сыграл Наказ  Императрицы Екатерины II. Под влиянием французских энциклопедистов, Великая Монархиня проводила в нем совершенно неизвестный до тех пор в русском праве взгляд на преступление и наказание: преступлением не может быть названо только непослушание царскому указу и неисполнение релипозных правил, преступление есть все то, что нарушает спокойствие общества 3). Наказание не должно иметь целью устрашать преступников, т. к. известно, что страх притупляется по мере усиления жестокости наказания; оно должно исправлять их, возвращать заблудшие умы на путь правый, Наказание есть только необходимое зло. Поэтому надо побольше обра­щать внимания на предупредительныя меры, надо развивать в гражданах свойства, которыя лучше всего могут удержать от преступ-

1) В. Гольцев: „Нравы русск. об-ва в XVIII-м  в.".   Юр. вестн. 1886, 3 стр. 234.

2) К. Н. В. Провинциальная канцелярия и черты народной жизни.

3) Наказ Екатерины II, гл. VI стр. 41.


 

 

74
ления, т. е. любовь к отечеству, стыд и страх 1). Такими предупредительными мерами будут: 1) распространение просвещения 2), 2) усовершенствование воспитания3), 3) награждение добродетелей 4), 4) издание хороших законов 5), 5) внушение людям уважения к закону6), 6) ограждение законом всех граждан вообще, а не склонение правосудия в сторону тех или других чинов или сословий7).

«Все наказания, которыми тело человеческое изуродовать можно, должно отменить» 8), провозгласила Екатерина в том-же наказе.

Все эти высокия мысли шли в разрез с действительностью того времени. Если-бы даже Императрица захотела, ей-бы не удалось провести свои взгляды целиком в жизнь; слишком еще русское общество во второй половине ХVIII-го века было некультурно. Екатерина это очень скоро поняла. Продолжая официально порицать кнут и казни, она признала их в экстренных случаях, как зло, без котораго не обойтись.

С самых первых годов своего правления Государыня принялась сокращать у нас истязания. В 1765 г. ограничили наказания для малолетних: «которые малолетние подлежат телесному наказанию тем без прсдставления в Сенат чинить наказание: от 15 —17 лет плетьми, от 10 —15 лет розгами, а от 10-ти и менее отдавать для наказания отцам, матерям, или помещикам» 9). В 1778 г. несовершеннолетних за поджог приказано наказывать только роз­гами, причем обязательно доискиваться, не совершено ли преступлене по чьему-либо наущению 10).

Другой важной мерой Екатерины II-ой была совершенная отмена телесных иаказаний для привилегированных сословий. До тех пор, пока телесныя наказания не считалось позорным, высшее слои общества с ними легко мирились. Ко второй половине ХVIII-го века отношение к публичной казни совершенно изменилось. Образованному богатому вельможе подвергнуться избиению на площади рукой палача стало крайне унизительно; это позорило его на всю жизнь. Раз уста­новился такой взглядъ, телесное наказание стало нестерпимым для достоинства дворян и они всячески стремились от него освободиться, начав хлопоты в этом направлении еще в Елизаветенския времена.

1) Наказ гл. VIII, ст. 81 стр. 213.

2) Наказ гл. X, ст. 245 стр. 237.

3) Наказ гл. X, стр. 248.

4) Наказ гл. X, стр. 247.

5) Там-же стр. 246.

6) Там-же стр. 244.

7) Там-же.

8) Гл. X, ст. 211.

9) П. С. 3. т. XVII, № 12424.

10) П. С. 3. т. XX, № 14828.


 

 

75

В дворянских же наказах в Екатерининскую законодательную комписсию это требование повторялось постоянно. В Калужском наказе дворяне просили избавить их «как в важных государственных делах, так во всяком состоянии, везде и всегда от всякаго телеснаго и безчестнаго наказания и пыток» 1). Об этом же говорили Кашинский и Трубчевский наказы 2).

Императрица очень сочувственно отнеслась к этим требованиям.— Дворяне были главной опорой ея престола, и она желала их задоб­рить. В 1785 г. в жалованной грамоте дворянству телесныя нака­зания для них отменялись. «Телесное наказание да не коснется благороднаго» гласит указ 3). Чтобы освободиться от истязания, прови­нившемуся дворянину нужно было только до суда доказать свою при­надлежность к этому сословию 4).

За дворянами последовали льготы и другим; избавили от телесных наказаний купцов двух первых гильдий и почетных граждан 5); также иеромонахов 6), священно-служителей, протодьяконов, иеродьяконов, дьяков 7), по постановлениям духовнаго суда. Принятие христианства также освобождало от телеснаго наказания 8).

Кроме того было постановлено «чтобы содержащихся ныне и впредь пойманных однодворцев и черносошных крестьян и старых служеб служилых людей, кои дают рекрутов на службу годных, по следствию оказавшихся в кражах, не превосходящих 20 рублей, кнутом не наказывать, а чиня им наказание плетьми, писать в солдаты». Пойманных-же в кражахъ свыше 20 рублей попрежнему били кнутом9).

Издан был также ряд указов, подчеркивавших «позорность» этого наказания;—так, преступникам обезчещенным публичной телесной экзекуцией, запрещено было жить в столице 10), их отсылали в

1) Собрание Русск. ист. об-ва т. VI, стр. 462.

2) В. Н. Латкин: „Законодательная комиссия в России в XVIII веке.

3) П. С. 3. т XXII, № 16187.

4) П. С. 3. т. XXII, № 16566.

5) П. С. 3. т. XXII, № 16188, ст. 107, 113, 135.

6) Указ 1767 г., XVIII, № 12909.

7) Указ 1771 г., т. XIX, .№ 13609.

8) Указ 1743 г.

й) П. С. 3. т. XIX, № 13951.

10) В предыдущую эпоху, во времена Бирона, когда жители столицы мас­сами высыпались на далекия окраины, пустили дома, н торговыя првдприятия падали, правнтельство издало указ „не высылать из Петербурга всех людей, публично наказанных, кроме тех, которые наказаны за важнейшия вины по делам канцелярии тайных различных дел; в особеиности же не высылать таких, которые жили в Петербурге своимн домами".


 

 

76
уездные города и вписывали там в сословие торговых людей 1); позже их назначали на казенныя и частныя работы 2).

В это же время был отменен дикий обычай при публичном телесном наказании хватать кого-нибудь из толпы и, помимо его желания, заставлять помогать палачу 3).

Дальше этих смягчений русскаго права правительство не пошло.

Итак, привилегированныя сословия и дети не могли больше подвергаться телесным наказаниям, т. е. небольшая сравнительно группа лиц была гарантирована от истязашй рукой палача. Конечно, это был шагь вперед сравнительно с прошлымъ временем. Но едва ли фактически в России после этих мероприятий уменьшились жесто­кости. Большинство населения по старому жило под страхом кнута, по старому преступников предавали медленной казни посредством публичнаго сечения.

Бсз жалости пороли участников пугачевскаго бунта, без жало­сти предавали преступников и другим казнямъ; напр, в Тамбовской губ. был такой случай: в селе Перевоз, во время богослужения, вошел в церковь с обнаженной шашкой дворовый человек Семен Иванов, который взобрался на амвон и громко провозгласил: «пра­вославные, Государыни у нас нет, а есть Государь Петр III-й»!. Старушка, помещица Белякова запротестовала. Иванов бросился на нее и избил ее. По конфирмации графа Панина, бунтовщика предали казни: ему отрубили руки, потом ноги, а потом уже голову. Отрубленныя части воткнули, для острастки, в деревне на колья 4).

Императрица в своем наказе категорически высказалась против членовредительных наказиний; однако, за тяжкия провинности осталось в обычае вырывать ноздри. Узнав о страшных разбоях в Орлов­ской губ., сенат постановил «наикрепчайше подтвердить в губернии, провинциальныя и воеводския канцелярии о точнейшем исполнении относительно искоренения воров и разбойников с тем, чтобы посылающимся в каторжную работу на век вырезать ноздри до костей и ставить на лбу и на щеках литера, чтобы они сразу были заметны, а не таким образом, как ныне у пойманных в Белевском уезде разбойников, на которых вырезание ноздрей почти не заметно, а литер и вовсе не видно» 5).

1) П. С. 3. т. XX, № 13545, и т. XXII, № 16566.

2) П. С. 3. т. XXIII, № 16910. Указ 1790 г.

3) В. Гольцев: йНравы  русскаго   об-ва  в  XVIII веке". Юридич. Вестник” 1886 г., 3 стр. 430.

4) И. Дубасов; „Очерки Тамбовскаго края", вып. б-й стр. 178.

5) Рус. Старина 1897. кн. 1—3. Заметка Танкова.


 

 

77
В
Польше барским конфедератам рубили руки и ноги 1).

Жестоко расправлялись и с взбунтовавшимися крестьянами. Граф Панин, напр., усмирив крестьян в имении графа Шувалова, написал владельцу письмо (от октября 1774 г.), в котором просил, чтобы Шувалов «пожаловал, не прогневался, что попу его срубил голову, а у нескольких других сделал поменьше ушей» 2).

Самых тяжких преступников обычно били кнутом, вырезывали им ноздри и клеймили. Так наказали, как известно, сообщников Пугачева3), участников чумнаго бунта 4), изобретателей фальшивых ассигнащй 5), Вот что писал кн. Щербатов: «Протчи-же убийца у нас осуждаются быть биты кнутом, а иногда с щетом ударов, от трех сот и более, но все такое число, чтобы нещастный почти естественным образом снести без смерти сего наказания не мог. Таковых осужденных, однако, не щитают, чтобы они были на смерть осуждены, возят виновных с некоим обрядом по разным частям города и повсюду им сие мучительное наказание возобновляют. Некоторое из сих в жесточайшем страдании, нежели усе­чение, главы или висилица или и самое пятерение умирают» 6). Слова князя Щербатова подтверждаются сообщением Георга Конисскаго. Он разсказывал, что в 1762 г. некоторые казаки не пожелали нести пикерной службы, и за это они «вожены были по всем местечкам в пикерном полку и в каждом биты без пощады кнутом» 7).

Итак, облегчения были только для дворян, а простых все так-же нещадно пороли кнутом. Известно напр., что крепостного человека прославленной Салтычихи, содействовавшаго раскрытию ея злодеяний, Сенат приговорил к кнуту за ложный донос в виду того, что он неверно назвал имя одной из замученных жертв помещицы 8).

Женщин за одни только разговоры о самозванцах «во унятие и в подлежащий всем страх, дабы перестали непристойные плодит разговоры и совсемъ предали оное вкоренившееся зло забвению — учиня публичное с барабанным боемъ жестокое плетьми наказание и подрезав платье, яке нетерпимых в обществе, через профосов

1) Максимов; „Сибирь и каторга" стр. 322.

2) Пугачевский бунт. Рус. Архив 1871, кн. I.

3) Чтение об-ва истории и древности 1860, II.

4) П. С. 3. 13695 г. 1771;

5) П. С. 3. 17262 1794 г.

6) Кн.   Щербатовъ   „Разсуждение   против   смертной   казни" Чтение   об-ва ист. и древн. 1860. I.

7) Г. Конисский чИстория руссов" стр. 254.

8) Ист. Правительств, сената за двести лет т. II, стр. 658.


 

 

78
выгоняли за город метлами» 1). По указу 1766 г. плети полагались за отдачу в военную службу беглых, членовредителей, негодных к службе и за составление подложных паспортов 2). С 1781 г. это-же наказание следовало вместо кнута мелким ворам за кражу до 20 р., хотя-бы совершенную и неоднократно; таких воров при этом заключали в рабочие дома. Плетьми карали также за распространение всякаго вранья, сплетен, нелепых слухов. В 1771 г. Императрица писала Волконскому в Москву «...но как ныне в Москве вранья было без конца и счету, того дня, если все усмотрите, что сии врали не унимаются, прикажите враля другого, по изследовании что врали, высечь плетьми публично, сказав в сентенции, что то

Наказание плетьми в Тайной Канцелярии.
(Изъ собрания Дашкова).

делается для воздержания вралей от вранья». В другом письме читаем: «здесь слышно, что на Москве опять враки есть. Пожалуй, не пропустите оных мимо ушей, так как я уже вам писала, но

1)      Мордовцев: „Самозванцы" II стр. 94.

2)      2) П. С. 3. 12748 г. 1766.


 

 

79
прикажите от человека до человека и кто от кого слышал, добраться до выдумщика и того же по мере его вины велите наказать публично. Ей-же-ей в том нужда в тепсрешнем положении» 1).

Прибегали иной раз и к батогам; хотя в это время это орудие наказания стало заметно выводиться. Известно только, что наказали батогами с лишением чина одного служащаго в Тамбовской губернии. Этот чиновник, по фамилии Буткин, выдумал оригинальный способ наживы: в уездном городишке, где он проживал, он принялся собирать пожертвования на строение какого-то корабля, вместо стараго, потонувшаго от «головокружения». «Отчего-же с тем кораблем сделалось головокружение?» спрашивали любопытные люди. «Бог его знает, завертелся, да вдруг и потонул». «Чей-же корабль, наш или чужой?» не унимались собеседники — «Про это в указе не сказано, и деньги велено собрать не на людей, а на корабль». Ему верили и давали 2).

Но зато к половине ХVIII-го в. все чаще стали наказывать розгами. Въ Малоросаи били розгами «у столпа» за сводничество и за воровство малолетних 3). В Прибалтийском крае розгами наказывали всех преступников, даже самых тяжких. Кнут там никогда не употреблялся. Ясно подтверждает это следующее дело: в 1784 г. в Остзейской губ. некой девке Лено присудили отрубить голову. Но так как смертная казнь была отменена, то ее нужно было наказать кнутом. Генерал-губернатор обратился за разъяснением к сенату о том, как ему поступать с самыми тяжкими преступниками. Он писал, что «сие кнутом сечение не было в обычае, и людей к таковым экзекуциям употребляемых там нет, а при том наказание прутьями тяжких преступников подтверждено», а посему не следует ли вместо торговой казни, «по введенному там издревле обыкновению... вменяя на месте казни розги». Сенат разрешал в Прибалтийских губ. употреблять только розги 4).

Но нужно заметить, что в тех местах это наказание не было легче нашего кнута. Важнейшим преступникам обычно полагалось сразу 40 пар прутьев, по 3 удара каждой парой. Детям назначали меньше. Один крестьянский мальчик за скотоложство в 1765 г., вместо смертной казни, был приговорен к телесному наказанию, церковному покаянию году публичных работ; ему определили только 10 пар прутьев, причем наказание было разделено на три

1) А. Корсаков: „Ст. Ив. Шешковский”. Ист. Вестн. 1885. 12.

2) И. Дубасов. „Очерки Тамбовскаго края", вып. 4-й стр. 164.

3) IIрава, по кот. судится малорусский народ. XXI ар. 7, XXIV ар. 10.

4) Тимофеев: „История телесных наказаний в русском праве” стр. 159


 

 

80

воскресенья. Императрица признала приговор слишкомъ суровым и приказала совестному суду это дело пересмотреть 1). В 1784 г. необычайно жестокое розгосечение в Прибалтийских губ. обратило на себя даже внимание высших властей. По заявлению генерал-губернатора, сенат постановил для всех вообще растягивать его на три воскресенья, так как по словам этого начальника и разделенное наказание «для страха другим и к чувствованию погрешностей и раскаянья преступника совершенно довольным быть может», а «такое великое наказание в один день, обезувечивая человечество, делает преступников впредь к публичному употреблению совсем негодными»2).

По русскому праву розги по прежнему назначались детям; для взрослых эта кара считалась слишком незначительной. Впрочем, нам известно, что сама Государыня пользовалась этим наказанием для своих придворных. Вот какой случай произошел однажды. Монархиня жестоко преследовала всякую насмешку над своей особой и над приближенными вельможами; две фрейлины нарисовали довольно смешную и рискованную карикатуру на Екатерину и на Потемкина. За это их публично высекли розгами 3). Разсказывают, будто бы застав графиню Брюс на свидании с одним придворным, Императрица в своем присутствии приказала разложить их обоих, обнажить известныя части тела и высечь 4).

Несколько иной характер, чем раньше, носило в эту эпоху клеймение преступников. По мнению Екатерины, это наказание прежде всего должно было причинять вечный позор преступнику, всю жизнь напоминая ему о его злодеянии; поэтому вовсе не обязательно, чтобы клеймение всегда сопровождало торговую казнь, оно могло назначаться и совершенно самостоятельно. Также вовсе не обязательно клеймить всех одинаково, даже лучше, чтобы всякий раз это наказание носило, так сказать, индивидуальный характер, точнее обозначая злодеяние осужденнаго. И мы видим, что за подделку фальшивых ассигнаций Сергея Пушкина в 1762 г. заклеймили в лоб буквой «В» и заключили на век в крепость. За то же преступление в 1794 г. офицеру Фейнбергу и барону Гумпрехту, вместо смертной казни, назначили, лишив их чинов и дворянства, публичное в Петербурге под виселицей пятнание обеих рук первыми буквами слов «вор и сочинитель фальшивых ассигнаций» и ссылку на вечныя времена в Нер-

1) Тимофеев: „История телесных наказаний в русском праве", стр. 213.

2) П. С. 3. 16019 г. 1784.

3) Masson. „Memoires secretes sur la Ressie ".

4) За достоверность приведеннаго факта не ручаемся: он подчерпнут из немецких источников.


 

 

81
чинск. Букву «У» (убийца) накладывали под виселицей прапорщице Авдуловой за убийство мужа, поручику Лескову, убившему беглаго человека, некоему Родюнову, засекшаго на смерть 14-летнюю девочку 1) и др. Регистратора Шацкаго в 1782 г. за подлог постановили «лишить чинов и заклеймить под виселицей на правой руке первой буквой слова «лжец» и сослать в каторгу вечно» 2).

Императрица Екатерина, так энергично громившая телесныя наказания, как видно, не нашла возможным их исключить из жизни. Она сама прибегала к жестокостям и в том же духе поощряла своих администраторов. Особенным пристрастием к крутым мерам отличался начальник тайной экспедиции Степан Иванович Шешковский. Кулачная расправа, плети, палки — были необходимы ему как воздух. Современники боялись его, как огня. И немудрено, — Степан Иванович был действительно мастер помучить. Светлейший князь Потемкин так и приветствовал его: «каково кнутобойничаешь?» «Помаленьку, Ваша Светлость, помаленьку-с» отзывался он, добродушно посмеиваясь.

В тайной экспедиции Шешковсюй устроил в одной из комнат «экзекуционное кресло», совсем своеобразной конструкции: — провинившихся, ничего не подозревавших, сажали в это кресло, посредством особаго механизма спускали под пол, а там дежурившие служителя, освободив свою жертву от лишних покровов, пороли ее без помехи. История передает, будто однажды призвали посидеть в этом кресле кого-то, кто уже раз испытал подобное удовольствие. Очутившись вдвоем с Щешковским в знаменитой комнате, сей умудренный опытом муж поспешно усадил въ кресло самого изобретателя, отправил его вниз, а сам удрал 3).

Обычно Степан Иванович начинал допрос свой с того, что хватал со всей силой виновного палкой под самый подбородок 4). Никто не смел защищаться под угрозой кнута. Сам он сек с необычайным мастерством, как настоящий артист. Но этой чести он удостоивал только знатных; с людьми же низших классов расправлялись его помощники. Шешковский был чрезвычайно богомолен. Даже комната в тайной экспедиции, где производилась расправа, была сплошь уставлена иконами, перед которыми, подъ стоны тер-

1) Арх. Сев., Имен. Высоч. Ук. и повел, кн. 142, 21 марта 1749 г.

2) Тимофеев: пИстория телесных наказаний в русском праве" стр. 146.

3) Рус. Стар., 1871 г., 8, стр.  784—786.

4) В. Гольцев: „Нравы рус. об-ва в XVIII ст.", Юридический Вестник, 1886 г., 3, стр. 431.


 

 

82
заемых, Шешковский с умилением читал акафисты Сладчайшему Иисусу1).

Многие не выживали экзекуции и тут-же испускали дух со всех-же прочих ревностный инквизитор брал подписку, подтвержденную клятвой, что они обязуются никому ни при каких обстоятельствах не передавать о том, что с ними делали в Тайной экспедиции, а если проговорятся, то должны будут снова подвергнуться безответно наказанию2). Знаменитый ученый Радищев, попавший в лапы к Шешковскому, дошел в тайной экспедиции до того, что заявил будто писал свою книгу «по сумасбродству» 3). Дерзость этого палача была неслыханна. Иногда, напр., он расхаживал со своей командой по частным домам и сек хозяев, попавшихся в какой-нибудь либеральной болтовне 4).

Зато и ненавидели его современники от всей души. Селиванов в своих записках приводит любопытный инцидент из жизни этого исключительнаго кнутофила. Старик-отец Селиванова разсказывал одному советнику, как в один прекрасный день кадеты намеревались высечь Степана Ивановича: «Не помню по какому случаю, было-ли у нас гулянье, но только Шешковсюй появился у нас в саду. Как теперь помню его небольшую мозглявую фигурку, одетую в серый сюртук, застегнутый на все пуговицы и с заложенными назад руками. Человек сорок кадетов нарезали жидких хлыстов, заткнули их под спинки мундиров и стали следить Шешковскаго в аллеях сада. Вероятно он усмотрел что-нибудь недоброе, стал торопливо пробираться к воротам и уехал. Когда он вышел из ворот, кадеты, видя свою неудачу, выхватили хлысты и, махая в воздухе кричали ему вдогонку: «Счастлив твой бог, что ушел». — «А у нас — перебил собеседник Селиванова, Андрей Николаевич! Соковнин, — в пажеском корпусе так и высекли как следует в.; поймали, растянули и... Государыня была недовольна, несколько пажей наказали жестоко и исключили из корпуса» 5).

Это было вполне последовательно, т. к. императрица всячески поощряла деятельность Степана Ивановича, котораго она одаривала и деньгами, и орденами, — Степана Ивановича, который вполне оправдывал ея доверие, когда она отправляла кого-нибудь в тайную экспе-

1) Корсаков в своей статье о Шешковском в Истор. Вестн. предполагает, что отсюда произошла поговорка: притянуть к Иисусу.

2) Записки Ал. Мих. Тургенева Рус. Старина 1886, 10.

3) С. С. Шашков: Русская реакция.

4) С. С. Шашков: „Русская реакция."

5) Рус. Архив 1889, стр. 164—165.


 

 

83
дицию поучить за провинности. Из истории их взаимоотношений приведем здесь такой характерный случай: однажды Государыне донесли, что жена генерал-маиора Кожина позволила себе произнести в обществе несколько неосторожных слов. Екатерина, решив ее наказать, прибегла не к суду, не к личному внушению, или другому какому-либо способу воздействия, а просто написала Шсшковскому: «она (Кожина) всякое воскресенье бывает в публичном маскераде, пожалуйте сами и, взяв ее оттуда в тайную экспедицию, телесно накажите и обратно туда-же доставьте со всей благопристойностью» 1).

Но все эти расправы производились под шумок. Официально Императрица всячески старалась убедить всех, что русская карательная система вовсе не изобилует телесными наказаниями. Некий аббат Шапп, посетивипй Россию в 1761 г., выпустил книгу под заглавием «Voyáge en Sebirie en 1761», где он разсказывал между прочим о русских наказаниях, о суровости жизни и нравов. Многое в его сочинении было крайне неприятно Екатерине. Она выпустила против него целый трактат под назвашем «Антидот или противоядие», где изобличала аббата во лжи, в пристрастии и в незнании России.

На одной из страниц Шапп передает, что он видел однажды, как секли на улице девушку 14-ти или 15-ти лет; он добавляет: «русские уверяют, что вынуждены обращаться таким образом со своими слугами, для того, чтобы обезпечить себе их верность. Это обращение имеет следствием, что эти несчастные рабы, находя в своих господах лишь мелких тиранов, заставляют их жить в постоянном страх; и это до такой степени, что и в среде своего семейства, они постоянно должны остерегаться всякаго кто к ним подходит». «Не так думают все русские, — пишет на это Екатерина, — и если есть между ними таковые, тем хуже для них. Они достаточно наказаны за свое неумеренное обращение со своими слугами такими же людьми, как и они сами, если, как повествует аббат, они проводят свои дни в постоянном недоверии ко всем своим приближенным» 2).

Аббат разсказывает, что казнь в России отменена со времени имп. Елизаветы, что с этих пор наказание ограничивается только кнутом и батогами. На это Императрица заявляет, что «кнут считается позорной смертной казнью; она назначается лишь за самыя большия преступления. Батоги употребляются как и удары палкой в Германии и во Франции...» 3).

1) В. Гольцев: „Нравы русскаго о-ва в XVIII г." Юр. Вест. 3.

2) „Антидот". Осмнадцатый век Бартенева, стр. 458.

3) „Антидот” стр. 447.


 

 

84

Так как имп. Елизавета, при восшествии своем на престол, запретила судебным местам приговаривать к смертной казни, то тюрьмы переполнились до того, что в 1750 г. Сенат сделал Ея Величеству представление об устранении этого неудобства. Он предложил употреблять преступников виновных в самых тяжких преступлениях, подвергнувши их телесному наказанию, к работе в рудниках и к другим тяжким общественным работам, и отсылать в самыя отдаленныя поселения тех, коих преступления менее значительны. Представление это было одобрено 1). Следовательно, по мнению Государыни, переполнение тюрем может служить достаточным основанием для применения телеснаго наказания, тем более, что кнут ведь считается позорным, а палками и батогами секут и в западной Европе. Чего же, кажется, еще нужно? в чем можно упрекнуть Россию?

«На стр. 368, — продолжает Екатерина, — аббат объявляет, что он не бывал свидетелем наказания кнутом, но что, гуляя по Петербургу, он получил сведения по этому предмету от иностранца. Г. Шапп нашел этот разсказ столь приятным, что с наслаждением угощает им читателя. Но так как мы нашли в нем столько-же желчи и злобы, сколько и лжи, то воздержимся от того, чтобы надоедать читателю опровержением картины столь-же неприятной, как и преувеличенной. Г. Шапп не может разстаться с кнутом; он говорит о нем на протяжении трех страниц, предмет этот несказанно ему нравится. Он говорит на стр. 369, что наказание простым кнутом не приносит безчестия, ибо при этом деспотическом правительстве всякое частное лицо может подвергнуться этой случайности, которая часто бывала следсвием простых дворских интриг. Он говорит это с уверенностью, и однако-же это неправда: наказание кнутом приносит безчестие и дворяне ему более не подвергаются. Затем аббат смешивает чрезвычайную пытку с кнутом; ибо то, что он называет большим кнутом, есть ничто иное, как эта чрезвычайная пытка. Он не знал, что после его отъезда уничтожены все пытки» 2).

Также пристрастно, по мнению Екатерины, передает аббат о жизни каторжных. Неверно его сообщение, что все каторжные скованы за ноги; сковывают лишь самых тяжких преступников. Он говорит: «известное количество солдат определено на то, чтобы стеречь и

1) „Антидот" стр. 460.

2) „Антидот" стр. 458. Отсылаем читателя к отд. „Ист. пытки" и предоставляем ему самому судить, насколько справедливо это замечание Императрицы.


 

 

85
отводить на рудники и прочия общественныя работы; при этом с ними обращаются весьма жестоко». «Столь-же жестоко, как на галерах, г. академик, — возражает автор Антидота, — но за то между ними нет ни одного, котораго бы не повесили во всякой стране, кроме России, где более не вешают» 1).

Убедительны-ли все эти опровержения Императрицы? Могли-ли они кого разуверить, что русские законы и обычаи не отличались жестокостью? Нам думается, что нет, и, как ни старалась Монархиня, она не могла скрыть под прекрасными словами суровой действительности.

Итак, вот что нам дало это царствование: с одной стороны высокогуманныя фразы, полныя осуждения жестоких наказаний, с другой ряд осторожных указов, не столько сокративших телесное наказание, сколько избавивших от них, по личным соображениям, избранное сословие; над всем-же прочим людом по прежнему оставлен в силе кнут, розги и другия истязания. Можно-ли во всем этом упрекнуть Правительницу? Не были-ли эти жестокости вынуждены обстоятельствами, исключительность которых неизбежно обусловливала компромисс между теорией и практикой? Несомненно, суровыя меры были сначала противны Екатерине и, если потом она втянулась в них, то лишь в виду несвоевременности их замены. И всетаки ея царствование имело большое значение в истории отмены у нас телеснаго наказания. Она положила начало, и ея преемники должны, казалось-бы, продолжить это дело.

 

Телесныя наназания
в царствование
Павла I

Однако, вскоре по вступлении на престол, император Павелъ I уничтожил привилегии, дарованныя благородным его Великой Предшественницей. Поводом к этому послужило следующее: 1 декабря 1796 г., разсмотрев доклад Сената по уголовному делу коллежскаго протоколиста Чулкова, обвинявшагося в буйстве, ранение ножом караульнаго и оскорбление наместника, Государь положил резолюцию: «коллежскаго протоколиста Григория Чулкова, лиша чинов и сопряженнаго с оными дворянскаго достоинства, наказать кнутом на месте преступления и сослать в Сибирь в каторжную работу» 2).

Как видно, эта резолюция явно игнорировала жалованную грамоту. Ее пожалуй можно было-бы даже принять за случайность и недоразумение. Но вскоре последовала другая, аналогичная первой: «губернскаго секретаря Андрея Суркова, лиша чинов и сопряженнаго с оными личнаго дворянскаго достоинства, яко обличеннаго и при-

1) „Антидот" стр. 461—462.

2) Арх. Сен., Имен. Высоч. указы и повел., кн. 185, л, 7.


 

 

86
знавшагося в неоднократных разных разбоях, грабежах, и в смертном десяти человек убийстве, наказать кнутом и с постановлением безчестных знаков сослать вечно в Сибирь на тяжкую работу» 1). А 3 января 1897 г. на деле прапорщика Ивана Рожнова, обвиненнаго в святотатстве, Государь уже совершенно определенно постановил: «как скоро снято дворянство, то уже и привилегия до него не касается. По чему и впредь поступать» 2). После этой резолюции Сенат снова стал приговаривать к телесному наказанию дворян 3), не исключая и женщин 4).

Крайне придирчивый, мелочный Павел нещадно карал всякое непослушание и ничтожное уклонение от своих указов. Например, при встрече с Государем, все должны были выходить из экипажей, сняв предварительно верхнее платье; и когда сын одного богатаго купца этого не исполнил, его отодрали кнутом, дав 50 ударов полностью 5). Однажды какой то офицеръ так увлекся разговором с дамой, что не заметил Павла. Тогда государь приказал разговариваших поставить на запятки кареты и катали, их целый день по городу; потом офицера сослали в Сибирь; его начальников для острасти арестовали на месяц, а мужа дамы, виднаго гражданскаго чиновника, высекли 6).

Во времена Грознаго и Петра мы ужасались жестокостью правителей; тут-же нас поражает безсмысленность истязаниия. Все зависело даже не от случая, а от минутнаго каприза, детской прихоти владыки. Какой-то старик, мирно проживавшей в своем тихом провинциальном городке, что-то взболтнул о курносых. Нашлись доброжелатели, — донесли. К ошеломленному простофиле явились фельдъегеря, отвезли его в Петербург прямо в Тайную, где и посекли 7). Император не переносил быстрой езды. Однажды он узнал, из рапорта Петербургскаго военнаго губернатора, что карета князя Щербатова, мчавшаяся во весь духъ, задавила семилетняго мальчика; он немедленно приказал «бывших в то время кучера, лакея и форейтора взять и судить уголовным судом, яко смертоубийц и по наказании кнутом ссылыть* в каторгу» 8). Для собственной расправы у монарха

1) Там-же, кн. 185, л. 428.

2) Арх. Сен., Имен. Высоч. указы и повел, кн. 187, л. 35.

3) Там-же кн. 194, л. 58; кн. 206, л. 94; кн. 211 л. 231; кн. 215, л. 175; кн. 216, л. 105; кн. 217, п. 157; кн. 222, л. 247; кн. 224, л. 12 и др.

4) Там-же кн. 227, л. 22, кн. 192, л. 247.

5) Русск. Арх. 1878 г. кн. I.

6) „Смерть Павла I-го" изд. Исторической библиотеки стр. 17.

7) Рус. Арх. 1869, стр. 168.

*) Именно так в тексте.

8) „Им. Павел в его деяниях и приказах"  Рус. Стар. 1909 кн. 10—12


 

 

87
служила трость из воловьихъ жил. Прогневавшись однажды на своего любимца гр. Кутайсова, Павел приказал ему снять ленту и отсчитал сорок ударов этой тростью на спине злосчастнаго сановника 1).

При таком режиме естественно должно было процветать шпионство. И действительно, не мало можно насчитать в это время пострадавших из-за ложных доносов. Так, разсказывают один инцидент, к счастью окончившейся совершенно благополучно: сообщили Императору, что некий дворянин N. поносил его дерзкими словами. Страшно разсердившись и не разобрав в чем дело, вне себя монарх закричал: «сквозь строй!» Капитан Свечин, обязанный исполнить экзекуцию, умолял пощадить несчастнаго, отдать его сначала под суд. Павел и слышать ничего не хотел. Тогда Свечин решил распорядиться собственной властью. Когда настал момент экзекуции и привели бледнаго, дрожащаго М, капитан отдал приказ: «Именем Императора я прощаю». Само собою разумеется, монарху сейчас-же донесли об этой дерзости, но он не промолвил ни слова, и Свечин не поплатился за свое самовольство 2). Но такой исход — исключение.

Немногим легче была участь заподозренных, когда их отдавали под суд. Зачастую Император сам предписывалъ те или иные приговоры, и судьям оставалось только исполнять его волю. Недаром в хвалебной оде этому монарху стихотворец отмечает, что он

«Назначил вору и воришку

Одну награду и, без лишку,

Один нелицемерный кнут» 2).

Крайне характерным и вопиющим делом этого царствования был суд над пастором Зейдером. В своих воспоминаниях Н. И. Греч разсказывает: «Один польский пастор в Лифляндии, Зейдер, содержащий лет за десять до того немецкую библютеку для чтения, просил, чрез газеты бывших своих подписчиков, чтобы они возвратили ему находящияся у них книги, и, между прочим, повесть Лафонтена: «Die Gewalt der Liebe». Туманский 4) донес императору Павлу, что такой-то пастор, как явствует из газет, содержит публичную библиотеку для чтения, а о ней правительству неизвестно. Зейдера привезли в Петербург и предали уголовному

 

1) Рассказы кц. Котлубицкаго. Рус. Арх, 1866 г. стр. 1324.

2) Рус. Арх. 1871  стр. 1535.

8) Из оды Государю Императору Павлу Петровичу Степана Руссова. Осмнадцатый век II Б. Бартенев, кн. 4.

4) Рижский цензор, один из ревностных сподвижников Императора Павла.


 

 

88
суду, как государственнаго преступника. Палате осталось только прибрать наказание, а именно приговорить его к кнуту и каторге. Это и было исполнено. Только генерал-губернатор граф Пален приказал, привязав преступника к столбу, бить кнутом не по спине, а по столбу» 1).

Пастор, докторъ философии Ф. Зейдер р. р. 1767+1834 г.

(Из «Русской Старины» 1878 г. т. XXI).

Пастор Зейдер был глубоко-образованный, нравственный, тихий, кроткий человек. Даже в те времена его осуждение казалось возмутительным; оно глубоко взволновало многих. Может быть все это и побудило графа Палена дать такое распоряжение. Сохранились воспоминания Зейдера о всем пережитом. В одном письме к другу он описывает свою казнь: его привели на площадь, посередине стоял позорный столб, «… я сам разделся, простоял несколько минут голый и затем меня повели к позор-

1) Рус. Арх. 1873 г. 5 стр. 684—685.


 

 

89
ному столбу. Прежде всего мне связали руки и ноги. Я перенес это довольно спокойно; когда-же палач перекинул ремень через шею, чтобы привязать мне голову, то он затянул ее так крепко, что я громко вскрикнул. Наконец меня привязали к машине 1). С первым ударом я ожидал смерти; мне казалось, что душа моя покинула свою смертную оболочку. Еще раз вспомнил я о жене и ребенке, и прощался уже с землею, услыхав как страшное орудие снова засвистело в воздухе. Не касаясь моего тела, каждый удар скользил по кушаку моих брюк» 2). Таким образом, только человеколюбие (может быть вынужденное) графа Палена спасло от жестоких истязаний совершенно невиннаго, всеми уважаемаго пастора. Император Александр, по восшествии на престол, сейчас-же возвратил его из ссылки и возстановил во всех правах.

Дело пастора Зейдера вовсе не единичный случай; во времена Павла расправа всюду была до крайности жестокая и подчас совершенно безмысленная. Словно все обрадовались, что можно снова бить и истязать как угодно и кого угодно без всякой ответственности. Когда полковника Грузинова, непрестойно выразившагося об Императоре, наказывали в Новочеркасске кнутом, то экзекуция началась при восходе солнца, а кончилась в два часа пополудни, причем три палача буквально выбились из сил. Разумеется, несчастный тут-же умер 3).

Тем не менее, и в эти годы реакции и жестоких расправ постепенное сокращение телеснаго наказания в законах продолжалось. В 1796 г. окончательно отменили экзекуции для духовных 4), а в 1796 г. запретили истязания и клеймения преступников старше 70-ти лет 5). Несколько ограничили и торговую казнь. Так, с 1798 г. эту последнюю назначали только виновным в смертоубийстве и грабеже; за воровство же били плетьми, отсылая потом в рекруты, а негодных к военной службе в Сибирь. Издание этого указа было вызвано чисто утилитарными соображениями: известно, что после торговой казни нельзя было поступать в солдаты. И вот многие, чтобы избежать рекрутчины, учиняли кражу и подвергались сечению 6).

Чисто формальной хатактер носят два других указа о телесных наказаниях времен Павла I. Было постановлено 1) «прогнанных

1) Т. е. к кобыле.

2) Письмо пастора Зейдера, писанное в ссылке. Рус. Стар. 1878 т. ХХI стр. 480.

3) „Казнь братьев Грузиновых", Русская Старина, 1873 г. кн. 4—5.

4) П. С. 3. 17624 г. 1796.

5) П. С. 3. 18758, г. 1798.

6) Тимофеев: стр. 197.


 

 

90
сквозь строй, хотя бы один раз, кирасир писать уже в извощики, а не в кирасиры»1), и 2) впредь виновных и приговариваемых к телесным наказаниям никогда не назначать в воинскую службу 2). Ясно, что этими постановлениями правительство хотело возвысить честь военнаго сословия и укрепить взгляд на позорность публичной экзекуции. Но, при тогдашнем обилии расправ, невозможно допустить, чтобы эти указы всегда исполнялись. Нельзя же в самом деле было перевести в извощики большую половину солдат.

Еще остается отметить, что к этому же царствованию относится постановление, чтобы преступников, подвергшихся членовредительным наказаниям, ни в коем случае не оставлять на месте, но ссылать их на каторгу 3).

Все это, однако, были лишь вынужденныя поблажки духу времени. Оне тонули в море жестоких экзекуций, которым подвергали в  конце ХVIII-го века правых и неправых.