Добрынин Г.И. Истинное повествование, или Жизнь Гавриила Добрынина, им самим написанная. 1752-1827 // Русская старина, 1871. – Т. 3. - № 2. – С. 119-160; № 3. – С. 247-271; № 4. – С. 395-420; № 5. – С. 563-604; № 6. – С. 652-672; Т. 4. - № 7. – С. 1-38; № 8. – С. 97-153; № 9. – С. 177-222; № 10. – С. 305-378.

 

Добрынин Гавриил Иванович (1752—1824), чиновник, губернский прокурор.

1750-е—1823 г. Детство и юность, проведенные в Севске (1765—1777). Образ жизни провинциального духовенства. Служба чиновником в Белоруссии (1777—1823). Открытие Белорусского наместничества. Посещение Могилева Екатериной II и Иосифом II. Белорусские генерал-губернаторы (П.Б. Пассек, 3.Г. Чернышев и др.). Витебские губернаторы (П.И. Сумароков и др.). Отечественная война 1812 г., пребывание французских войск в Витебске. Быт и нравы провинциального чиновничества.

 

 

Добрынин Г.И. Истинное повествование, или Жизнь Гавриила Добрынина, им самим написанная. 1752-1827 // Русская старина, 1871. – Т. 3. - № 5. – С. 562-604.

 

 

ИСТИННОЕ ПОВѢСТВОВАНIЕ

 

или

 

ЖИЗНЬ ГАВРІИЛА ДОБРЫНИНА,

ИМ САМИМЪ НАПИСАННАЯ.

 

1752—1827.

 

§ XXIII*).

Карачевъ.  1772 г.

(продолженіе).

 

Въ продолженіе нѣсколькихъ дней бытія нашего въ Николаевскомъ Ординскомъ монастырѣ близъ города Карачева, преосвященный не пробылъ безъ дѣла. Онъ, осматривая въ церкви благочинія, обрѣлъ рѣзной образъ св. Николая, которой былъ въ длину почти съ пол-аршина, a въ ширину по препорціи, и былъ изображенъ въ полномъ своихъ временъ архіепископскомъ облаченіи, то-есть: въ ризахъ, подризникѣ, епитрахилѣ, омофорѣ, въ митрѣ на головѣ, съ набедреникомъ на бедрѣ. Въ одной протянутой рукѣ евангеліе, a въ другой мечъ. Сей послѣдній былъ, безъ сомнѣнія, ревностнымъ знакомъ сего мирликійскаго пастыря, на защищеніе ученія евангельскаго. Но дѣло не въ симболахъ и не въ позиціи, a вотъ въ чемъ:

Онъ весь былъ осыпанъ мастерски жемчугомъ различной величины, дабы симъ удобнѣе различить одно одѣяніе отъ другого и живѣе изобразить складки или сгибы одеждъ. A митра, омофоръ, епитрахиль, евангеліе, и другія  приличныя мѣста, всѣ

 

*) См. «Русскую Старину» т. III, 1871 г., стр. 119, 247 и 395. На стр. 399-й, строка 1 снизу пропущены слова: Садорскаго, съ....».            Ред.

 

 

563

были наложены брилліантами самой, какъ говорили знатоки, лучшей воды*).

Епископъ церкви Сѣвскія, нашедъ въ такомъ изображеніи и убранствѣ архіепископа церкви мирликійскія, велѣлъ его при себѣ очистить, какъ мать родила, a обнаженную деревянную рѣзьбу поставить въ церковную ризницу для храненія, на манеръ кромской пятницы, поставленной подъ колокольню. (См. § XIV).

Изъ жемчуга и каменья сдѣлалъ потомъ архіерей, прикупя къ нимъ потребное количество, архіерейскую шапку, крестъ и панагію, которыя, думаю, находятся и по нынѣ въ ризницѣ Сѣвской каѳедральной церкви, ежели послѣ не случилось тамъ еще такогожъ архіерея, который охотникъ обдирать и передѣлывать церковныя вещи.

Потомъ переѣхалъ въ городъ и остановился въ полковомъ домѣ, сдѣланномъ отъ города для полковника князя Долгорукова, квартировавшаго тамъ съ коннымъ полкомъ, a на ту пору отсутствовавшаго.

Въ городѣ преосвященный священнодѣйствовалъ въ разныхъ храмахъ, посвящая обыкновенно во священники и церковнослужители. Не нужно повторять, что трудъ сей сопровождается всегда какою-нибудь наградою.

Нескучный нашъ игуменъ от. Палладій не отлучался отъ архіерея, забавляя его и всю компанію пріятными для всѣхъ шутками, да и благую онъ часть избралъ! ибо, попивая и покушивая, не обходился онъ и безъ подарковъ, какъ отъ преосвященнаго, такъ отъ помѣщиковъ и протчихъ, принимавшихъ y себя архіерея.

Комнатную архіерейскую компанію умножалъ еще собою Карачевскій помѣщикъ артиллеріи капитанъ Иванъ Осиповичъ Соколовъ съ отцемъ своимъ, священникомъ, тѣмъ самимъ, который въ запрошедшемъ 1770-мъ году, надъ Брянскимъ протопопомъ, получившимъ на архіерейскихъ имянинахъ горячку, читалъ заклинательныя молитвы.

Напослѣдокъ, его преосвященство, преподавъ городу Карачеву миръ и благословеніе, отъѣхалъ, аки второй Язонъ со зла-

 

*) Образъ сей — какъ тогда говорили дала въ церковь нѣкая игуменья, по имени Ираида. Она была изъ какой-то знатной фамиліи. Помнится изъ фамиліи Воейковыхъ.         Г.Д.

 

 

564

тымъ руномъ, или какъ Дiонисiй съ эскулаповою ризою и брадою*), къ вышесказанному капитану Соколову въ деревню, гдѣ принятъ былъ со всею свитою, какъ домашній гость, безъ дальнихъ церемоній, понеже въ продолженіе нашего путешествія капитанъ съ отцомъ и съ нами, a мы съ ними и съ Палладіемъ составляли одно семейство.

Сверхъ сего, было y преосвященнаго и другое намѣреніе, родившееся отъ внушенія ему капитаномъ Соколовымъ и женою его. Вслѣдствіе чего, и пробирался онъ въ домъ къ помѣщику, гвардіи капитану Андрею Ивановичу Касагову, въ родѣ своемъ послѣднему, о которомъ внушено преосвященному, что онъ, по примѣру премудраго іудейскаго царя Соломона, имѣетъ y себя турецкій гаремъ и держится обыкновеній златаго вѣка, когда всѣ люди, какъ говорятъ, были въ естественномъ законѣ**). Почему преосвященный часто проговаривалъ: «Гряду обрѣсти заблудшую***) овцу и наставить ее на путь правый».

Между тѣмъ, въ домѣ Соколова происходили y насъ пѣніе и лики. Мы часто пѣвали, такъ-называемую, «столповую греческаго распѣва херувимскую», которая еще и до нынѣ въ московскомъ успенскомъ соборѣ во употребленіи, и другую столповую же «напѣва кіево-печерской лавры». Когда пѣли первую, то командовали артиллеріи капитанъ съ отцомъ; a когда вторую, то брали первенство архіерей съ Палладіемъ и со мною, a они только подтягивали, подобно какъ мы въ первой. Само по себѣ разумѣется, что y насъ не было безъ примо и секундо, однакожъ вообще хоръ нашъ не былъ удивительнаго совершенства, a особливо въ столповомъ русскомъ напѣвѣ, въ которомъ если бы употребить примо и секундо, то надобно испортить оригиналъ.

Въ одну пору, только что мы распѣлись, и не успѣли еще

 

*) Учившіеся въ классахъ должны лучше знать, a мнѣ помнится, что одинъ изъ Діонисіевъ, государей Сиракузскихъ, пришедъ въ капище, снялъ съ эскулапа золотую ризу, говоря, что «она лѣтомъ тяжела, a зимою не грѣетъ». Потомъ, отвязавъ отъ него же золотую бороду, сказалъ: «и отецъ твой Аполлонъ былъ безъ бороды». Мой архіерей не лучше поступилъ со святымъ Николаемъ.                           Г.Д.

**) Въ подлинникѣ слѣдуютъ зачеркнутыя слова: «то есть онъ дѣлаетъ все то, чего ему хочется».                  Ред.

***) Вмѣсто зачеркнутаго: «погибшую».                                Ред.

 

 

565

исполнить всего каждодневнаго порядка, какъ вбѣжавшій къ намъ Соколова слуга, запыхавшись доложилъ: «Касаговъ приѣхалъ».

Архіерей приказалъ тотчасъ всѣмъ заступить свои мѣста, оставилъ пѣніе и все что было въ рукахъ, дабы нуждающагося, но не требующаго исправленія гвардейца, не совратить собственнымъ примѣромъ еще больше съ пути праваго, или бы, по крайней мѣрѣ, не утвердить его въ настоящемъ его положеніи. На сей конецъ онъ, вскоча въ спальню, порядочно расчесался и опрыскался духами; на сей конецъ, говорю я, какъ честный повѣствователь, a не на тотъ, чтобы заглушить обоняніе арака; a Касаговъ, между тѣмъ занялся въ особомъ покоѣ съ Палладіемъ. Палладій, поговоря съ нимъ малое время, вошелъ къ архіерею и донесъ, что Касаговъ дрожитъ, «очень примѣтно, что онъ вѣдаетъ о внушенномъ вашему преосвященству его поведеніи». Архіерей отвѣчалъ важно: «невѣжду страхомъ спасаютъ, отъ огня восхищающе». Потомъ вышелъ къ Касагову въ препровожденіи моемъ и игуменовомъ.

Касаговъ, по принятіи благословенія, сказалъ, что онъ за долгъ свой почелъ быть y его преосвященства, и просилъ къ себѣ въ домъ, a преосвященный легко согласился къ такому дѣлу, которое и безъ просьбы намѣренъ былъ исполнить, почитая посѣщеніе свое долгомъ апостольскимъ и зная изъ опыта, что прошло уже то чорствое время, въ которое пастыри словесныхъ овецъ не носили при поясѣ мѣди, и почитали временную нищету вѣчнымъ богатствомъ.

Въ Касаговѣ видѣлъ я человѣка тихословнаго и совсѣмъ не похожаго на такого буяна, какъ объ немъ говорено со стороны г-на Соколова. Росту онъ былъ средняго, сложенія слабаго. Лицо имѣлъ круглое, хотя не сухое, однако блѣдноватое; лѣтъ съ небольшимъ 30-ти. Въ немъ видны были слѣды барина и надлежащаго воспитанія, но примѣтно было, что онъ въ разговорахъ силился припомнить то, что повидимому отъ неупотребленія позабылъ. Онъ откланялся и отъѣхалъ домой, a мы принялись опять продолжать и оканчивать свои дѣла.

По прибытіи въ его село, преосвященный, по обыкновенію, для отличныхъ церквей пошелъ прежде всего, въ препровожденіи своего клира въ церковь. Церковь хотя была каменная,

 

 

566

но въ крайнемъ запущеніи и нечистотѣ. Священно и церковнослужители отъ взысканія за сіе были свободны, потому что преосвященному внушено, якобы они отъ безпорядочнаго помѣщика загнаны до чрезвычайности. Но вопреки сему безпорядку, когда приблизились къ дому, господинъ Касаговъ встрѣтилъ гостя съ порядочною пушечною пальбою, съ учрежденныхъ y него батарей.

Обѣденной столъ былъ достаточенъ, но безпорядоченъ. Слуги его услужить не умѣли; примѣтили всѣ, но никто не зналъ, отчего хозяинъ за столомъ сдѣлался пьянъ. Преосвященный во все это время соблюлъ свою важность, пилъ очень мало и велъ бесѣду приличную доброму пастырю. Евангельская притча о заблудшемъ сынѣ, растворенная больше природнымъ ему велерѣчіемъ, нежели школьною риторикою, растрогала возлежащихъ на трапезѣ до того, что ихъ чуть бы не проняло до слезъ, если бы это было не за столомъ; одинъ только Касаговъ былъ ни тронутъ, ни равнодушенъ, ни твердъ, ни слабъ, ни веселъ, ни печаленъ, и для того, былъ онъ внѣ всѣхъ характеровъ*).

Пастырь, не говоря ни слова съ хозяиномъ съ самаго приѣзда, всталъ изъ-за стола, приказалъ закладывать лошадей къ отъѣзду. Очень ясно, что на исправленіе совратившейся съ пути праваго души не много было употреблено труда. Однакожъ, хозяинъ, какъ будто поправляя пастырское нерадѣніе, двинулся просить его погостить; съ убѣдительными просьбами онъ не собрался, хотя и довольно уже протрезвился, рѣчь его была хладнокровна, вяла, медлительна. Когда же увидѣлъ, что преосвященный просьбѣ его не внимаетъ, бросился въ другую комнату къ Палладію и Соколову съ прошеніемъ, чтобъ они помогли ему упросить преосвященнаго, по крайней мѣрѣ переночевать, ежели не болѣ. Они охотно взялись за то, чего**) ожидали отъ Касагова, но какъ преосвященный и на ихъ просьбу еще упорствовалъ, или притворствовалъ, то гвардеецъ нашъ грякнулъ передъ нимъ на колѣни, и вспыльчиво заговорилъ: «если ваше преосвященство y меня не заночуете, то я застрѣлюсь». Сіе краснорѣчіе убѣдило пастыря ночевать, который тогда же рекъ: «душу спасти, или погубити!»

 

*) Далѣе зачеркнуто: «натуральнымъ людямъ».                  Ред.

**) Зачеркнуто: «по согласію съ архіереехъ».                      Ред.

 

 

567

Когда архіерей, отужинавъ, легъ спать, и хозяинъ тоже, то мнѣ показалось еще рано, какъ и въ самомъ дѣлѣ было; я пошелъ въ комнату къ велегласному нашему игумну въ намѣреніи y него посидѣть, пока спать захочу. Тамъ нашелъ я Соколова съ женою и еще персоны съ четыре благороднаго люду. Лишь только я къ нимъ подъявился, то всѣ въ одно слово встрѣтили меня: «легокъ на поминѣ». Соколова жена, взявши меня за руку, сказала: «мнѣ давно хотѣлось съ тобою поговорить». Мы пошли подальше отъ всѣхъ и сѣли въ углу на софѣ*), a Соколовъ вслѣдъ намъ не пропустилъ сказать:

«Смотри же, господинъ молодчикъ, не сведи жены-то моей съ ума!»

Неизвольте опасаться,  отвѣчалъ я,  мы въ вашихъ глазахъ на этой софѣ все кончимъ, что намъ надобно будетъ.

Сей случайно-вырвавшійся двусмысленный отвѣтъ произвелъ во всѣхъ великой смѣхъ; a отецъ Палладій, радъ будучи оказіи, заигралъ въ свою лирическую трубу, a мы подъ симъ шумомъ начали нашъ разговоръ:

Г-жа Соколова. «Какъ вы думаете о здѣшнемъ господинѣ**) и о всемъ его домовствѣ

Я. Въ такъ короткую пору нельзя было ничего еще думать, сударыня! Однакожъ, безъ дальнихъ замѣчаній, не трудно видѣть: старинный домъ, множество слугъ, и, что г-нъ Касаговъ очень не бѣденъ; но для порядка, какому надлежало бы быть въ большомъ и достаточномъ господскомъ домѣ, не достаетъ, мнѣ кажется, его самого.

Г-жа Соколова. «Вы видѣли все, что можно было видѣть. Я вамъ прочее дополню: Андрей Ивановичъ Касаговъ родился въ Петербургѣ. Покойная, неподражаемаго милосердія императрица Елисавета Петровна была ему воспріемницею. Въ бытность отца его тамъ по долгу службы, воспитыванъ онъ былъ прилично его роду и достатку. Оставшись по смерти отца, отпросился онъ въ самыхъ юныхъ лѣтахъ въ домовой отпускъ. Прибывъ въ этотъ отцовской домъ, въ которомъ мы теперь, и будучи въ первомъ цвѣтѣ лѣтъ, пустился онъ во всѣ пороки, въ какіе только можетъ завлечь себя недозрѣлая молодость, при пособіи худыхъ

 

*) Вмѣсто зачеркнутаго: «на канапе».                    Ред.

**) Зачеркнуто:  «хозяинѣ».                     Ред.

 

 

568

склонностей, имѣя при себѣ, вмѣсто дядьки, полную волю, богатство и множество служителей, готовыхъ исполнять желанія молодого господина. A это ужъ вѣдомое дѣло, что для большей части слугъ нѣтъ ничего пріятнѣе, какъ имѣть молодого барина, обращающагося въ своевольствѣ. Онъ сдѣлалъ изъ своихъ людей съ пол-роты солдатъ, самъ ихъ обучилъ, самъ ими управляетъ, предводительствуетъ и жалуетъ въ чины. Не было бы порицательно, еслибъ онъ употреблялъ ихъ для собственной съ гостьми забавы; но они употребляются имъ, или подъ именемъ его, его домоправительми къ обидѣ сосѣдей, къ наглости и притѣсненію людей безпомощныхъ, и даже самыхъ тѣхъ, которые y него въ гостяхъ бываютъ, почему никто уже y него изъ знаменитыхъ и благомыслящихъ людей никогда не бываетъ, ни его къ себѣ не принимаетъ. Онъ завелъ y себя гаремъ, наполнилъ его дѣвками разнаго состоянія. Въ числѣ ихъ находилась любимая его султаньша, сего села поповна, которую когда отецъ предпринялъ-было освободить, то заплатилъ своею жизнію; ибо неизвѣстно, куда онъ дѣвался. Всѣ объ этомъ ужасномъ злодѣяніи подозрѣваютъ, что попъ истребленъ по его приказанію, дабы не обличалъ явнаго его грѣха и не лишилъ бы любовницы. Но какъ нѣтъ въ семъ дѣлѣ истца и доказывателя, то злодѣйство можетъ быть навсегда останется закрыто, къ большей пагубѣ  души его».

Я.  Гдѣ-жъ этотъ  его  гаремъ, сударыня?

Г-жа Соколова. «Передъ приѣздомъ преосвященнаго онъ его распустилъ. Дай Господь Богъ, тутъ она вздохнула, чтобъ онъ по отъѣздѣ опять его не собралъ! Вотъ примѣръ жалкаго сиротства при великомъ изобиліи*)»!

Я. Что-жъ онъ, сударыня, за сирота, если онъ въ своемъ гаремѣ имѣетъ много  нянекъ?

Г-жа Соколова.  «И въ подлинну такъ!»

Я. Для чего-жъ, сударыня, къ командѣ его не требуютъ, если прошелъ срокъ домовому отпуску?

Г-жа Соколова. «Требованъ онъ былъ неоднократно и въ команду;  но онъ, то болѣзньми, то другими  не дѣльными  при-

 

*) Тогда еще не было дворянскихъ опекъ и опекуновъ, которые теперь, подъ своею священною должностью, нерѣдко оставляютъ питомцу въ наслѣдство разоренное  имѣніе,  неоплатные  долги и на всю жизнь тяжбу.         Г.Д.

 

 

569

чинами отговаривался, пока наконецъ узнали о его сумасбродной жизни, и, по волѣ монаршей, не исключая изъ службы формально, забыли объ немъ, какъ объ мертвомъ, оставя навсегда въ теперешнемъ чинѣ, который данъ ему въ его малолѣтствѣ, въ знакъ милости покойной императрицы къ его родителю. И такъ, годовой его отпускъ продолжается лѣтъ съ 10-ть, да и кончится безъ сомнѣнія съ его жизнію. Ему теперь не болѣе 33-хъ лѣтъ. Посмотрите-жъ! Не представляетъ ли онъ старика, болѣзньми отягченнаго, лишившагося крови и натуральной въ цвѣтущихъ лѣтахъ бодрости? a причиною тому любовныя дѣла и пьянство. Примѣтили-ль вы, каковъ онъ былъ за обѣдомъ? таковъ онъ и день и ночь! Стола ни обѣденнаго, ни ужиннаго y него не бываетъ. Лишь только онъ проснется, то подадутъ ему чайную чашку любезнаго его напитка, котораго онъ называетъ чефрасъ, и который на какую-то траву настоянъ простою хлѣбною водкою. Около полудня поднесутъ ему на тарелкѣ двухъ жареныхъ воробьевъ. Рѣдко случается, чтобъ онъ ихъ обѣихъ съѣлъ. Вотъ весь его столъ! и я при всякомъ съ нимъ свиданьи умножаю болѣзнь моего сердца, видя жизнь его Богу противную и людямъ несносную, и въ такомъ разстройствѣ со дня на день очевидно во гробъ его влекущую».

Я. «Ваше чувствительное разсужденіе, сударыня, дѣлаетъ честь вашему сердцу. Однако-жъ, судя по каждодневнымъ зрѣлищамъ, много на свѣтѣ требующихъ исправленія; но ихъ всѣхъ ни исправить, ни оплакать нельзя, если они сами о себѣ вознерадѣютъ».

Г-жа Соколова. «Да! Я васъ и не предувѣдомила! Онъ мнѣ свой доводится. И хотя свойство наше не ближнее, однако-жъ ближе меня нѣтъ никого, потому что онъ послѣдній въ родѣ; почему и надлежало бы мнѣ быть наслѣдницею его имѣнія, но онъ и помыслить объ этомъ не хочетъ. Та-та причина и побудила насъ согласить преосвященнаго къ посѣщенію его дома, дабы его преосвященство пастырски его наставилъ на истинный путь. Мы, съ помочью отца Палладія, нѣсколько уже предувѣдомили о семъ преосвященнаго. Вы, мой голубчикъ, жизнь моя! имѣете случай раньше всѣхъ завтре быть y его преосвященства. Не позабудьте  ему внушить, что вы  отъ меня слышали».

 

 

570

Такимъ образомъ я, дослушавъ жалостливую рѣчь, составленную на тотъ конецъ, чтобы  добродѣтельной боярынѣ  съ мужемъ быть наслѣдницею имѣнія послѣдняго въ родѣ, увѣрилъ ея нѣжность, что «я за счастіе почитаю, сударыня,  услужить вамъ; всякое ваше препорученіе, легко мнѣ исполнить. Но» при выговореніи но, боярыня примѣтно покраснѣла, хотя это было и при свѣчи; a я, совѣстясь не проговорился-ли чѣмъ, пришелъ также въ замѣшательство, быть можетъ, что мое но къ чему-нибудь бы  и послужило; но мнѣ въ тѣ  поры, кромѣ простыхъ наружныхъ замѣчаній, ничто постороннее ни въ голову, ни въ сердце не входило, потому, что изъ монастырскихъ жителей, хотя и бываютъ иногда добрые и богобоязливые люди, но въ любовныхъ дѣлахъ всѣ вообще великіе невѣжи, отъ архіерея до звонаря. Между тѣмъ, намъ подносили, и мы, кромѣ барыни, по возможности, пили. Наконецъ, я пошелъ на ночлегъ, повторивъ напередъ боярынѣ увѣреніе, непремѣнно оклеветать Касагова, дабы послѣ сего, имѣя что прощать, скорѣе  принудить его къ признанію наслѣдницею госпожу Соколову.

Она была изъ фамиліи Касаговыхъ; будучи дѣвицею, влюбилась въ поповича Соколова, когда онъ въ домѣ ихъ обучалъ дѣтей читать и писать, съ которымъ такъ скрытно обвѣнчалась, что не прежде о томъ узнали, какъ уже мать вознамѣрилась выдать ее за молодого дворянина. Тогда она безбоязненно открыла, что уже имѣетъ мужа, съ которымъ вѣнчана. Старуха, натурально, потревожилась и въ первомъ движеніи гнѣва изгрызла бы мужа и жену зубами, но на Руси вѣнецъ, дѣла консисторскія, равно какъ y католиковъ matrimonia consumata, имѣютъ свою силу и дѣйствіе. A Соколовъ былъ уже артиллеріи сержантомъ, и находился въ С.-Петербургѣ при канцеляріи фельдьцейхмейстера графа Шувалова, y котораго отецъ его, Соколова, будучи полковымъ священникомъ, былъ духовникомъ; все это совокупно содѣлало «бракъ честнымъ и ложе непорочнымъ»*), вслѣдствіе чего и мать нашлась матерью дѣтямъ; a Соколовъ происходя чинами, по милости духовнаго сына его отцу, вышелъ наконецъ въ отставку, съ чиномъ артиллеріи капитана, и жилъ въ деревнѣ съ женою, которую онъ приобрѣлъ трудами

 

*) Вмѣсто зачеркнутаго: «ложе несквернымъ».            Ред.

 

 

571

за ученье*). Сосѣди его, древніе дворяне, хотя не были ему непріятельми, однакожъ судили о немъ такъ, какъ судятъ мои соотечественники о часахъ, стальныхъ вещахъ, и проч.: «хороши! говорятъ они, однакожъ не англійскія и не французскія». Равно и тѣ говорили: «Онъ умный малый, да жаль что поповичъ». Подобно сему, старинные поляки говаривали отъ чистаго сердца: «что-жъ! что Кіевъ имѣетъ много святыхъ! Да они не изъ шляхетства». Prostó ta.

Поутру, только-что проснувшемуся, но еще утопающему въ пуховикѣ за спасеніе душъ пастырю, старался я докладъ мой сдѣлать  случайнымъ, что называется: «къ рѣчи пришло».

Я началъ съ партретовъ**), представляющихъ во весь ростъ нашего хозяина и его дѣда, кои были въ нашей горницѣ. Дѣдъ написанъ былъ съ лысиною, почти до затылка, съ бородою сивою, клинообразною, и не очень долгою, въ длинномъ кафтанѣ русскаго стариннаго покроя, темнопесочнаго цвѣта, застегнутомъ во все брюхо, большими въ одинъ рядъ, шаровидными желтыми пуговицами, въ красныхъ сапожкахъ, и стоялъ натурально; a внукъ съ низенькимъ тупейчикомъ, припудренъ сѣдѣе своего дѣда, въ гвардейскомъ зеленомъ мундирѣ, стоялъ въ четвертую позицію, съ шляпою въ рукахъ.

Смотря на нихъ, заговорилъ я преосвященному, что: «различіе ихъ кафтановъ не дѣлаетъ ихъ различными въ образѣ жизни».

Архіерей.  A почему?

Я. «Я слышалъ отъ его домашнихъ, что дѣдъ его скончался отъ любострастной болѣзни, такъ внуку и непростительно уже не быть похожу на своего предка». Словомъ, я, пересказавши все, что слышалъ отъ боярыни, и не щадя ни живыхъ, ни мертвыхъ, хотя и зналъ наизусть всѣ десять заповѣдей прибавилъ еще, что мнѣ на умъ взошло, по обыкновенію архіерейскихъ келейниковъ, за то, что Касаговъ не старался сдѣлать наслѣдницею своего имѣнія госпожу Соколову съ мужемъ, и что угощалъ насъ отъ всего сердца, какое онъ имѣлъ.

«Не знаю, сказалъ архіерей выслушавъ мой докладъ, что мнѣ  съ этимъ извергомъ дѣлать! чуть ли  я не  отлучу его отъ

 

*) Вмѣсто зачеркнутаго: «трудами причетническими  за ученье».    Ред.

**) Вмѣсто зачеркнутаго: «картинъ». Ред.

 

 

572

сословія православныхъ, дондеже исправится и покажетъ житіе незазорное и благочинное». Но по выходѣ изъ спальни и послѣ чаевъ, кофіевъ, подана была закуска; за нею слово за слово, о стороннихъ матеріяхъ; потомъ, послѣдовалъ обѣдъ; послѣ обѣда повторяемо было тоже, что передъ закускою, передъ обѣдомъ и за обѣдомъ. Не видали какъ прошелъ маленькій день, и явился вечеръ. Къ вечеру зажженъ былъ фейерверкъ, сдѣланный собственными его людьми. И хотя я потомъ въ жизни моей видалъ многократно лутчіе и безпримѣрно богатѣйшіе фейерверки, но никогда уже не случилось видѣть, чтобы каждая штука выгорала такъ совершенно и безостановочно, и чтобы между догараніемъ одной и зажиганіемъ другой штуки не проходило ни секунды празднаго времени. Ужинъ и почти вся ночь  прошли не въ скукѣ.

Назавтра, Касаговъ поутру вывелъ свою армію, состоящую человѣкъ изъ 24-хъ и командуя оною самъ, на широкомъ своемъ дворѣ, производилъ свои маневры и сильной ружейной огонь. Архіерей и всѣ гости смотрѣли изъ оконъ и съ крыльца на сію эволюцію капральства, a Касаговъ, по воинскому артикулу, подходилъ къ архіерею для принятія приказовъ, архіерей же въ семъ случаѣ заимствовался наставленіемъ отъ капитана артиллеріи и отца его, бывшаго полковаго попа.

Потомъ, во время обѣденнаго стола, производилась на дворѣ за здоровье пьющихъ пушечная пальба, почти безпрерывно. Напослѣдокъ, хозяинъ, одаривши архіерея и всѣхъ находившихся въ его свитѣ вещами и деньгами, a меня однимъ имперіаломъ и дорогимъ турецкимъ ружьемъ, и отпустивши гостей пьяныхъ слишкомъ, остался по прежнему съ своимъ чефрасомъ и съ поповною.

Спустя мѣсяца четыре послѣ нашего отъѣзда, Касаговъ умеръ. Соколовъ предпринималъ вступить въ наслѣдство принадлежащаго ему по женѣ. На сей конецъ поѣхалъ онъ въ Петербургъ; тамъ онъ безъ труда приобрѣлъ благодѣтеля, господина С a м о й л о в a, Hиколaя Борисовича, который былъ тогда сенаторомъ и временщикомъ по связи родства съ тогдашнимъ славнымъ  счастливцемъ княземъ Потемкинымъ*). Онъ

 

*) Николай Борисовичъ Самойловъ, тайн. совѣтникъ, сенаторъ, былъ женатъ на старшей сестрѣ кн. Г. А. Потемкина  Маріи Александровнѣ. Это

 

 

573

принялъ Соколова въ Петербургѣ на все свое содержаніе, возилъ его съ собою по большимъ домамъ, рекомендовалъ его какъ человѣка достойнаго покровительства, которой ему по женѣ доводится свой. Послѣ оглашенія, что Соколова жена Самойлову родня чему и самъ Соколовъ былъ свидѣтелемъ, тѣмъ съ большимъ удовольствіемъ, что быть въ свойствѣ съ большимъ бариномъ льстило его суетности Самойловъ получилъ по Касаговѣ наслѣдство, состоящее изъ хорошихъ и достаточныхъ деревень, съ господскимъ домомъ, со всѣми къ нему принадлежностьми и важною движимостью, a Соколовъ возвратился домой съ надеждою, что онъ при открытіи Орловскаго намѣстничества получитъ предсѣдательское мѣсто въ верхнемъ земскомъ судѣ *).

 

§ XXIV.

Продолженіе возвратнаго путешествія.

1772—1773.

 

Соколовъ и Палладій отправились по домамъ, a мы, «творя извѣстнымъ званіе и избраніе преемничества апостольскаго», заѣхали того-жъ уѣзда въ село Кретово на пути, ведущемъ въ Сѣвскъ, къ помѣщику отставному гвардіи секундъ-маіору Евтиху Ивановичу Сафонову, къ тому самому, о которомъ я говорилъ подъ § ѴІІ-мъ. Сей Сафоновъ давно уже велъ съ архіереемъ бранную переписку за то, что онъ желалъ выгнать изъ своего села попа за его грубости, a архіерей тому препятствовалъ.

Подъѣхавъ подъ крыльцо дому, архіерей остановился, лежа въ дормесѣ духовнаго колибра**). Хозяинъ вскорѣ показался въ халатѣ тѣлеснаго цвѣта и въ туфляхъ. Онъ былъ росту выше средняго, довольно тученъ, видъ имѣлъ барина въ старинномъ форматѣ. Скудоволосая, сивобѣлая маленькая коса перетянута шнуркомъ при самомъ затылкѣ. Архіерей межъ подушками спросилъ его довольно громкимъ голосомъ: «что ты за  человѣкъ»?

 

отецъ знаменитаго генералъ-прокурора и государственнаго казначея Александра Николаевича Самойлова ( 1812 г.). Дочь Николая Борисовича — Екатерина была въ замужствѣ за героемъ 1812 г. — Раевскимъ.                     Ред.

*) Повѣствованіе самого Соколова.                           Г.Д.

**) Это было около 3-го часа пополудни, слѣдственно давно послѣ деревенскаго и монастырскаго обѣда, или послѣ столичнаго завтрака.                Г.Д.

 

 

574

«Я здѣшній хозяинъ», отвѣтствовалъ старикъ твердымъ голосомъ.

Архіерей.  Ты Евтихъ Сафоновъ? Сафоновъ.  «Я Евтихъ Сафоновъ».

Архіерей.  A почему ты осмѣливаешься надписывать ко мнѣ на пакетахъ: «его преосвященству отцу Кириллу»? Будто бы къ своему попу! Развѣ ты не знаешь архіерейскаго титула?

Сафоновъ.  «А какъ же тебя назвать? Вѣдь ты мой отецъ, a я твой сынъ, то я такъ къ тебѣ и пишу. A другихъ титуловъ между нами я не знаю».

Архіерей.  А! ежели такъ, будь же ты мой сынъ! вотъ тебѣ протягивая руку мое отеческое благословеніе. Пиши ко мнѣ и впредь такъ, какъ писалъ: не перемѣняй своей формы.

По семъ странномъ переговорѣ, сынъ отца вытаща изъ колыбели*), пошли вверхъ по дурной широкой лѣстницѣ, въ огромные, дурной архитектуры хоромы, которые снаружи представляли старинной  боярской, бревенчатой и необитой домъ о двухъ жильяхъ, a внутри изобильной, какъ полную чашу.

По первомъ простомъ и чистосердечномъ привѣтствіи, хозяинъ представилъ преосвященному своего сына, лѣтъ около 23-хъ, и изъяснился такъ: «Чувствую изнеможеніе силъ, для того и выпросилъ я въ отпускъ изъ Петербурга сына моего. Онъ прежде служилъ пажемъ при дворѣ, а нынѣ служитъ гвардіи офицеромъ. Отецъ мой! Не забудь! помяни меня во время приношенія безкровныя жертвы. Погреби мой бренный трупъ. A ты, Иванъ Евтиховичъ —взглянувъ на сына дай тогда знать преосвященному, какъ я умру».

У нѣжнаго сына при цѣлованіи руки y отца и y архіерея, — слезы градомъ покатились.

Хотя рогъ изобилія и Церера хозяину по именамъ не были извѣстны, однакожъ они въ его домѣ обитали во всемъ своемъ могуществѣ. Правда, хозяинъ не дошелъ до изящнаго вкуса, a потому и не имѣлъ y себя ни капельмейстера, ни балетмейстера, ни фейерверкмейстера, ни кухмейстера, ни шталмейстера, ни гофмейстера, ни иллюминацій, ни душистыхъ помадъ, ни шампанскихъ, ни венгерскихъ, ни бургонскихъ, ни англійскихъ (винъ)

 

*)   Вмѣсто зачеркн.:  «колесницы».    Ред.

 

 

575

кои нерѣдко бываютъ очень яснымъ*) таинствомъ плоти и крови измученныхъ**) крестьянъ; не было y него и аранжерей, для украшенія которыхъ иногда дорого покупается персикъ и абрикосъ, чтобъ наткнуть  его на шпильку при  деревѣ; но

все его изобиліе изъ собственной домашней экономіи состояло не въ блестящихъ важностяхъ***), но въ русскихъ бездѣлкахъ: y него было множество разнаго въ зернѣ и въ снопахъ хлѣба; полна пространная конюшня лошадей разныхъ породъ, коихъ онъ имѣлъ свой заводъ; полны скотные дворы скота и кладовыя всякихъ мелочей, какъ-то: холста, суконъ, кожъ, воску, меду, масла коровьяго, коноплянаго и проч. вся такая не малоцѣнная громада составляла одногодовой приходъ. Къ сему принадлежитъ превеликой подъ его хоромами погребъ, хранящій отъ временъ, покрытыхъ неизвѣстностію, разномѣрныя бочки, боченки, бутыли, бутылки, и дополняемый каждогодно, да живетъ безконечные вѣки, во славу и хвалу сотворшаго и назидающаго его. Тамъ, при нѣкоторыхъ стѣнахъ****), на перекладинахъ, сдѣланныхъ на укрѣпленіяхъ, на подобіе наръ, отъ низу вверхъ до половины стѣны, a въ нѣкоторыхъ, въ сдѣланныхъ искусствомъ впадинахъ, на подобіе кіевскихъ пещеръ, помѣщены разнаго сорта водки, разныя наливки и меды, превратившіеся отъ времени, почти въ непонятные, но полезные и винообразные вкусы a бѣлое его съ игрою  пиво превосходитъ всѣхъ пивъ англійскихъ и нѣмецкихъ.

Въ сей-то бахусовъ храмъ, владыка дома, храня древнее свое обыкновеніе, завелъ на другой вечеръ угощенія, нашего владыку со всѣмъ его клиромъ; гдѣ учрежденной на таковыя случаи серебреной вызолоченой ковшъ, отвѣдавъ изъ нѣсколькихъ бочонковъ, далъ себя почувствовать всѣмъ вкушавшимъ отъ него, и былъ причиною, что архіерей задѣлъ словомъ хозяйскаго сына, которой съ ковшомъ не знакомился. Молодой человѣкъ почувствовалъ во всей силѣ, что онъ гвардіи офицеръ, и далъ объ этомъ знать архіерею въ самыхъ благородныхъ выраженіяхъ. Потомъ изъяснилъ, что неограниченная любовь, почтеніе и ува-

 

*)  Вмѣсто зачеркн.: «понятнымъ».    Ред.

**) Вмѣсто зачеркн.: «умученныхъ».     Ред.

***)  Вмѣсто зачеркн.: «бездѣлкахъ».        Ред.

****)  Вмѣсто зачеркн.: «около стѣнъ».       Ред.

 

 

576

женіе*) къ его родителю, удерживаютъ его въ границахъ терпѣнія. Далѣ сцѣпился съ архіереемъ на французскомъ языкѣ; архіерей, которому повидимому отъ гвардейца приходило въ тупикъ, просилъ старика отца войти въ посредничество къ примиренію. Старый Сафоновъ сказалъ сыну: «Иванушка! оставь. Самъ старъ будешь, послушай меня старика». Сынъ бросился въ слезахъ цѣловать отцовскія руки, потомъ архіерейскія; потомъ всѣ трое перецѣловались. Потомъ, давно дожидавшійся ковшъ возобновилъ походъ форсированнымъ маршемъ. Потомъ архіерей, яко проповѣдникъ мира и непріятель тишины и спокойствія, напалъ на миротворца хозяина, за то, что тамъ на стѣнѣ усмотрѣлъ онъ образъ какого-то святаго, котораго, по мнѣнію архіерейскому, страдала святость въ погребу. Хозяинъ имѣлъ терпѣніе выслушивать и переносить все въ молчаніи. Но когда архіерей возопилъ: что «велитъ во всѣхъ бочонкахъ дны повыбивать», тогда хозяинъ, какъ будто проснувшись, закричалъ во свою очередь изо всей силы: «Да кто тебѣ дастъ? знаешь ли, что я въ домѣ господинъ? ты имѣешь власть вязать меня въ церкви, a я тебя свяжу въ моемъ погребу».

Архіерей не помедлилъ защититься священнымъ текстомъ: «Да не зайдетъ солнце во гнѣвѣ», хотя это и по захожденіи уже солнца происходило. Въ знакъ примиренія, архіерей получилъ бочку наливки, несмотря на то, что подвластныхъ поповъ за подобные въ подрывъ откупа матеріалы разстригалъ, хотя они ихъ и покупали.

Хозяинъ и гость не были въ силахъ ужинать. A по утру, хозяинъ, въ залогъ христіанской къ архіерею любви, снялъ съ себя золотой крестъ, который носилъ отъ юныхъ лѣтъ, и надѣлъ на архіерея. A архіерей обязался, по приѣздѣ въ Сѣвскъ, первымъ для себя поставить дѣломъ и долгомъ, сдѣлать для Сафонова  новый, съ приличною  надписью, и доставить или возложить на него во утвержденіе пріязни и братства. Послѣ вкуснаго обѣденнаго стола, мы отправились въ Сѣвскъ.

По приѣздѣ, посѣтилъ преосвященнаго воевода Пустошкинъ въ тотъ же вечеръ, съ прочими чиновниками. Отъ него услышали мы съ патріотическимъ удовольствіемъ, что отъ правитель-

 

*)    Вмѣсто зачеркн.: «повиновенiе».                    Ред.

 

 

577

ства послѣдовало уже обнародованіе о присоединеніи Бѣлорусскаго края къ имперіи россійской. Я не могъ тогда и помыслить, чтобы Бѣлоруссія когда-нибудь стала моимъ обиталищемъ, въ которой  я теперь  пишу мою исторію.

Союзомъ любви и братства Сафонова преосвященный не долго пользовался. Мѣсяца чрезъ полтора прибѣжалъ нарочный отъ сына съ извѣстіемъ, что отецъ перешелъ въ царство безсмертныхъ, и съ прошеніемъ о погребеніи его по сдѣланному завѣщанію. Преосвященный сильно опечалился*), съѣздилъ, похоронилъ, сказалъ надгробное слово; фамилія пожелала его имѣть. Я по дозволенію списалъ, мнѣ за то заплатили, a архіерею и всему его штату за всѣ труды и подвиги, и мы возвратились тою же дорогою. Не помню, далъ ли преосвященный на память сыну крестъ, по силѣ  сдѣланнаго съ отцемъ его обязательства.

Сохраняя сколько можно порядокъ времени, долженъ сказать, что въ сіе самое время, любезнѣйшій сердцу моему радогожской мой дѣдъ и воспитатель приѣзжаетъ и входитъ ко мнѣ раздѣлить свою печаль: весь его домъ и съ пожитками въ ночную пору сгорѣлъ. «Любезный мой внукъ продолжаетъ онъ все бы еще эта бѣда не бѣда! Но я не задолго предъ пожаромъ лишился и своей любовницы, которая, самъ ты знаешь, сколько и тебя присматривала, обмывала и лелѣяла, какъ своего родного».

Что ей  сдѣлалось дѣдушка?

«Смерть ее похитила! Если что было мнѣ въ моей старости отрадою и утѣшеніемъ, то все уже съ нею умерло. И самъ я не тотъ уже твой дѣдъ, которой тебя съ горячею любовію воспитывалъ, но тѣнь уже его ты видишь предъ собою».

Что тебѣ теперь надобно, дѣдушка?...

«Монастырь, любезный мой внукъ, монастырь, къ которому судьба  завременно  уже меня пріучила».

Я доставилъ ему мѣсто въ Глинской пустынѣ, отстоящей отъ Глухова верстъ на 10-ть, въ которой онъ въ силахъ еще былъ не поладить съ настоятелемъ. A по сей причинѣ согласно его желанію и  моей при  архіереѣ  возможности переведенъ былъ

 

*) Далѣе слѣдуетъ въ подлинникѣ зачеркнутая авторомъ приписка: «ежели можетъ печалиться или радоваться человѣкъ находящійся подъ запрещеніемъ вкушенія всѣхъ въ одномъ пунктѣ радостей и печалей, горестей и сладостей».          Ред.

 

 

578

онъ въ Рыльскій, Николаевскій монастырь, гдѣ поживши съ годъ времени, умеръ. Тамошній настоятель архимандритъ Вонифатій Борейко увѣдомилъ меня о семъ слѣдующимъ коротенькимъ письмомъ: «многія лѣты архипастырю нашему и тебѣ, другъ мой любезнѣйшій! A дѣдушка твой Богу душу отдалъ». Смерть его перенесъ я неравнодушно. Но описаніемъ моей жалости не нужно умножать моей исторіи. Я, не стараясь помнить, никогда уже не могу забыть его безмѣрнаго ко мнѣ доброхотства и любви. A между тѣмъ,

1773 г. Архіерей, будучи великой непріятель праздности, подвизаясь цѣлыя ночи за ужиннымъ столомъ съ сестрою, съ матерью, съ нѣкоторою монастырскою братіею, приглашаемою по его приказанію, съ консисторскими членами, иногда же съ приглашенными изъ города юриспрудентами, продолжалъ пѣніе,