Денбей. «Скаска» Денбея / Публ. Н.Н. Оглоблина // Русская старина, 1891. – Т. 72. - № 10. – С. 11-24. – В ст.: Первый японец в России. 1701—1705 гг

 

 

 

РУССКАЯ СТАРИНА

 

 

ежемѣсячное

ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗДАНІЕ

Мих. Ив. Семевскаго.

 

ИЗДАНIE ОСНОВАНО 1-ГО ЯНВАРЯ 1870 Г.

1891 г.

 

ОКТЯБРЬ. НОЯБРЬ. ДЕКАБРЬ.

 

ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ  ГОДЪ  ИЗДАНІЯ.

 

ТОМЪ СЕМЬДЕСЯТЪ ВТОРОЙ.

 

с.-петербургъ.

1891.

 

 

 

ПЕРВЫЙ ЯПОНЕЦЪ ВЪ POССIИ.

1701—1705 гг.

 

I.

 

ервое основательное знакомство Россіи съ Японіей не восходитъ раньше начала нынѣшняго столѣтія, когда совершены были къ Японскимъ берегамъ плаванія Крузенштерна (посольство Н. П. Резанова), Хвостова, Головнина и Рикорда. Наиболѣе обстоятельныя свѣдѣнія собраны Головнинымъ во время его двухлѣтняго плѣна въ Японіи 1). Раньше этихъ плаваній—въ прошломъ столѣтіи Россія очень мало знала Японію и рѣдко вступала въ сношенія съ нею. Если не считать (вслѣдствіе безрезультатности) нѣсколькихъ плаваній на Японскіе острова частныхъ судовъ 2), за весь XVIII вѣкъ было всего двѣ правительственныхъ экспедицій въ Японію — поручика Лаксмана, въ 1792—1793 гг. 3), да капитана Шпанберга и лейтенанта Вальмона, въ 1738—1739 гг. 4).

1) См. „Записки флота капитана Головнина о приключеніяхъ его въ плѣну у японцевъ въ 1811, 1812 и 1813 годахъ. Съ пріобщеніемъ замѣчаній его о Японскомъ государствѣ и народѣ". (Спб. 1816 г., ч. I и II).

2) См. объ этихъ плаваніяхъ въ „Прибавленіи" къ „Описанію земли Камчатки Крашенинникова (2-е Изданіе въ „Полн. собр. учен. путеш. по Россіи", изд. акад. наукъ. Спб. 1819), т. II, стр. 481.

3) См. тоже „Прибавленіе" къ „Описанію" Крашенинникова, II, 481; ,,3аписки" Головина, 1, 15 — 16; болѣе подробныя свѣдѣнія см. въ „Извѣстіи о перв. россійск. посольствѣ въ Японію, подъ начальствомъ поруч. Адама Лаксмана" (М. 1805).

4) „Прибавленіе" къ „Описанію" Крашенинникова, II, 473—474.

 

 

 

12

Объ экспедиціи „геодезистовъ" Лужина ж Евреинова, плававшихъ въ 1721 г. собственно къ Курильскимъ островамъ 1), такъ мало извѣстно, что нельзя сказать, увеличила-ли она запасъ русскихъ свѣдѣній о Японіи. Одно несомнѣнно, что эта первая правительственная экспедиція къ Японіи была вызвана появленіемъ въ Россіи, въ началѣ XVIII в., нѣсколькихъ японцевъ, случайно очутившихся здѣсь. Именно они обратили вниманіе Петра Великаго на Японію и заставили его искать случая поближе познакомиться съ этою новою для Россіи страною.

Первымъ такимъ японцемъ былъ именно тотъ, котораго Владиміръ Атласовъ, покоритель Камчатки, нашелъ на полуостровѣ въ 1697—1698 гг. Свѣдѣнія нашей литературы объ этомъ японцѣ не велики 2).

Миллеръ не вѣрилъ показанію Штраленберга, увѣрявшаго, что японецъ Вл. Атласова былъ „привезенъ въ Москву". Но Штраленбергъ совершенно правъ: найденные мною документы Сибирскаго приказа (въ моск. архивѣ министерства юстиціи) 3) подтверждают, что въ концѣ 1701 г. японецъ Денбей привезенъ былъ въ Москву и здѣсь оставленъ для изученія русскаго языка и для обученія русскихъ „робятъ" японскому языку. Оказывается, что Петръ В., воспользовавшись пребываніемъ Денбея, задумалъ открыть въ Москвѣ школу японскаго языка.

Помимо этого факта, очень характернаго для обрисовки широкихъ стремленій великаго царя, среди найденныхъ документовъ очень цѣнна „Скаска" (т. е. разсказъ) Денбея о Японіи, которую слѣдуетъ признать первымъ въ Россіи документальнымъ свидѣтельствомъ очевидца объ этой странѣ.

Въ виду такого значенія этого любопытнаго документа, печатаю его цѣликомъ, а изъ остальныхъ документовъ о Денбеѣ выбираю болѣе интересныя свѣдѣнія.

1) „Истор. обозр. Сибири" Словцова, 1, 244—5; „Наука и литература вь Россіи при Петрѣ В." Пекарскаго, 1, 347—8, „Полн. Собр. Закон.", V, № 3266.

2) „Опис. земли Камчатки" Крашенинникова (по 2-му изданiю 1819 г.), т. II, ч. 1У, стр. 331; „Опис. морск. путеш." Миллера („Сочиненія и переводы", 1758, т. I), стр. 301—302; „Историч. очеркъ главнѣйшихъ событій въ Камчаткѣ" А. Сгибнева (Спб. 1869 г.), стр. 12; „Нов. данныя о Вл., Атласовѣ" („Чтенія M. О. И. и Др.", 1888, кн. I) Н. Оглоблина, стр. 11.

3) Сибир. приказа кн. № 1282, л. л. 79 -84; кн. № 1292, л. 741; кн. № 1311, лл. 122-123; кн. № 1348, л. 74; кн. №1388, л. 264.

 

 

 

13

II.

Въ Москвѣ услышали первый разъ о японцѣ Денбеѣ отъ самого Вл. Атласова. Во второй „скаскѣ" Атласова объ открытіи Камчатки, записанной съ его словъ въ Сибирскомъ приказѣ 10-го февраля 1701 г. 1), встрѣчаемъ слѣдующее мѣсто о Денбеѣ, котораго Атласовъ ошибочно называетъ „индѣйцемъ".

„А полоненикъ, котораго на бусѣ моремъ принесло (въ Камчатку), какимъ языкомъ говоритъ, того (Атласовъ) не вѣдаетъ. А подобіемъ какъ-бы гречанинъ — сухощавъ, усъ не великъ, волосомъ чернъ. А какъ увидѣлъ у русскихъ людей образъ Божій — зѣло плакалъ и говорилъ, что и у нихъ такіе образы есть-же. А съ ними (русскими) говорилъ тотъ полоненикъ иное по руски, для того что жилъ онъ съ нимъ, Володимеромъ (Атласовымъ), два годы, а иное говорилъ черезъ толмачь по корятцкому языку, для того, что у иноземцовъ жилъ онъ до него, Володимера, дважъ годы. А сказывался индѣйцомъ, и золота-де у нихъ родится много, и палаты цѣниные, а у царя-де индѣйскаго палаты сребряныя и вызолочены. А у Курильскихъ иноземцевъ взялъ онъ, Володимеръ, сребряную копейку, вѣсомъ блиско золотника,а полоненикъ называлъ ее индѣйскою копейкою. А соболей и никаково звѣря у нихъ не употребляютъ. А одежду носятъ тканую, всякихъ парчей, стежную на бумагѣ хлопчатой. И тотъ полоненикъ шелъ съ нимъ, Володимеромъ, на лыжахъ отъ Анандырского зимовья 6 дней, и стали у него ноги пухнуть и заскорбѣлъ (заболѣлъ), и затѣмъ (Атласовъ) поворотилъ ево назадъ въ Анандырское зимовье, и буде онъ оздоровѣетъ, то онъ съ рускими людьми въ Якутской (острогъ) выйдетъ. А нравомъ тотъ полоненикъ гораздо вѣжливъ и разуменъ..."

Въ первой „скаскѣ" объ открытіи Камчатки, записанной въ Якутской приказной избѣ 3-го іюня 1700 г. 2), Атласовъ разсказываетъ слѣдующее о японскомъ „полоненикѣ":

„И услышалъ (на р. Ичѣ) онъ, Володимеръ, съ товарищи у камчадаловъ: есть-де на Нанѣ рѣкѣ у камчадаловъ-же полоненикъ, а

1) Сибир. приказа кн. № 1292, лл. 709—713. Въ „Истор. оч. главныхъ событ. въ Камчаткѣ" Сгибнева эта 2-я „скаска" Атласова напечатана (стр 7 — 12) по списку сибирской лѣтопист Есипова, съ значительными пробѣлами, со многими ошибками и съ передѣлкою текста.

2) Сибир. приказа столбецъ № 1422, лл. 1—12.

 

 

 

14

называли они, камчадалы, ево русакомъ. И онъ-де Володимеръ велѣлъ ево привесть къ себѣ, и камчадалы, боясь государской грозы, того полоненика привезли. И сказался тотъ полоненикъ ему, Володимеру: онъ-де Узакипскаго государства, а то-де государство подъ Индѣйскимъ царствомъ. Шли-де они изъ Узакинского государства въ Индѣю, на 12 бусахъ, а въ бусахъ-де у нихъ было — у иныхъ хлѣбъ, у иныхъ вино и всякая ценинная посуда. И у нихъ-де на одной бусѣ дерево (т. е. мачту) сломило и отнесло ихъ въ море, и носило 6 мѣсяцъ, и выкинуло къ берегу 12 человѣкъ, и взяли ихъ 3 человѣкъ курильскаго народа мужики, а достальные-де подлѣ того-же морского носу въ стругу угребли впередъ, a гдѣ дѣвались — того онъ имъ не сказалъ. И товарищи-де ево два человѣка живучи у куриловъ померли, потому что они къ ихъ корму не привычны: кормятца-де они, курилы, гнилою рыбою и кореньемъ. И тотъ-де индѣецъ имъ Володимеру съ товарищи — что они русково народа — обрадовался и сказалъ про себя, что онъ по-своему грамотѣ умѣетъ и былъ подъячимъ, и объявилъ книгу индѣйскимъ письмомъ, и ту книгу привезъ онъ Володимеръ въ Якуцкой. И взявъ ево, онъ, Володимеръ, къ себѣ и оставилъ на Ичѣ рѣкѣ у своего коша съ служилыми людьми..."

Затѣмъ Атласовъ взялъ его въ Анадырскій острогъ, а оттуда двинулся въ Якутскъ. „И тотъ полоненикъ шелъ съ нимъ 5 дней и ногами заскорбѣлъ, потому что ему на лыжахъ ходъ не за обычай и идти ему было не вмочь. И онъ-де Володимеръ того полоненика съ дороги съ провожатыми возвратилъ въ Анандырской. И послѣ того, встрѣтя на дорогѣ прикащика Григорья Посникова, и о томъ ему говорилъ, чтобы онъ ево не задержавъ выслалъ въ Якуцкой съ служилыми людьми, и далъ ему Григорью 35 лисицъ красныхъ, чѣмъ тому полоненику дорогою наймывать подъ себя подводы..."

Но „полоненикъ" Денбей былъ доставленъ въ Москву изъ Якутска только въ концѣ слѣдующаго 1701 года.

 

 

 

 

15

 

III.

Осенью 1701 г. Сибирскій приказъ узналъ о выѣздѣ Денбея изъ Якутска и 1-го ноября сдѣлалъ слѣдующій любопытный приговоръ  показывающiй, какъ сильно интересовался Петръ японцемъ и заботился о благополучной доставкѣ его въ Москву:

„1701 году, ноября въ 1 день, по указу великого государя... думной дьякъ Андрей Андреевичъ Виніюсъ, съ товарищи, приказали: послать великого государя указъ на встрѣчю государевы якуцкіе казны къ посыльщикомъ къ служилымъ людямъ, которые съ тою... казною къ Москвѣ ѣдутъ, для того — вѣдомо великому государю учинилось, что посланъ съ ними изъ Якуцка къ Москвѣ иноземецъ, которой взятъ въ Камчадальской землѣ, и чтобъ они, якуцкіе служилые люди съ тою... казною и съ иноземцомъ ѣхали къ Москвѣ со всякимъ поспѣшеніемъ и обережью отъ всякихъ непотребныхъ случаевъ, и того посланнаго съ ними иноземца берегли никакой нужды въ одеждѣ и въ кормѣхъ отнюдь бы ему не было, и буде какая потреба прилучитца и онибъ, служилые люди, тому иноземцу одежду и кормы потребные покупали, а имъ изъ сибирского приказу тѣ издержки выданы будутъ" 1).

Но по какимъ-то непонятнымъ причинамъ этотъ приговоръ состоявшійся 1-го ноября, приведенъ въ исполненіе только 21-го ноября, когда отправлена была на встрѣчу „наказная память" якутскимъ служилымъ людямъ, сопровождавшимъ Денбея въ Москву 2).

Въ концѣ декабря Денбей благополучно доставленъ въ Москву, какъ говоритъ „выпись" Сибирскаго приказа отъ 29-го декабря 1701 г. 3). „Выпись" приводить извлеченiе изъ „отписки" якутскаго воеводы стольника Дорофея Траурнихта и дьяка Максима Романова, писавшихъ, что 20-го октября 1700 г. „прикащикъ" Ковымскаго зимовья Ѳедоръ Мартыновъ прислалъ въ Якутскъ ,,полоненика, именемъ Денбея". 18-го февраля 1701 года воевода отправилъ Денбея въ Москву съ казачьимъ пятидесятникомъ Иваномъ Софронѣевымъ, которому выдалъ на дорогу для японца — „на одежду 2 кумача" и „19 аршинъ безъ чети крашенины", да  „купленъ санаякъ оленей, дано рубль, да на кормъ въ дорогу и на обуви" выдано деньгами 2 р. 16 алтынъ 4 деньги.

1) Сибир. приказа кн. № 1292, л. 741.

2) Ibid., л. 741 об.

3) Ibid., кн. № 1282, л. 79.

 

 

 

16

29-го декабря 1701 г. Ив. Софронѣевъ „въ Сибирскомъ приказѣ явился и того полоненика объявилъ. А на Москвѣ того полоненика языку переводчики и нихто не знаютъ".

Тѣмъ не менѣе черезъ нѣсколько дней въ Сибирскомъ приказѣ записали „скаску" Денбея 1), говорившаго уже съ грѣхомъ пополамъ по-русски.

8-го генваря 1702 г. Денбей представлялся Петру въ селѣ Преображенскомъ и въ тотъ-же день состоялся слѣдующій „именной указъ", рѣшившій участь Денбея 2).

„1702 г., генваря въ 8 день, по указу великого государя присланной изъ Якуцкого иноземецъ Денбей ставленъ предъ великого государя въ Преображенскомъ. И великій государь... указалъ ево, Денбея, на Москвѣ учить руской грамотѣ, гдѣ прилично, а какъ онъ рускому языку и грамотѣ навыкнетъ, и ему, Денбею, дать въ наученіе изъ рускихъ робятъ человѣка три или четыре — учить ихъ японскому языку и грамотѣ. А о крещеніи въ православную христіанскую вѣру дать ему, иноземцу, на волю, и его, иноземца, утѣшать и говорить ему: какъ онъ рускому языку и грамотѣ навыкнетъ и рускихъ робятъ своему языку и грамотѣ научитъ — и ево отпустятъ въ Японскую землю. A нынѣ ему, иноземцу, пока онъ на Москвѣ будетъ, давать своего великого государя жалованья на кормъ и на одежду по небольшому, чемъ ему пронятца".

Сибирскій приказъ спросилъ Ив. Софронѣева: сколько въ дорогѣ выходило „на прокормъ и платье" Денбею? — Софронѣевъ „сказалъ", что дорогою онъ и товарищи его, якутскіе служилые люди, „промежъ собою клали они вхарчь денегъ по рублю и по полтора и по два, и онъ-де, Иванъ, и за него, иноземца, вхарчь деньги давалъ свои", а сколько именно истратилъ на него — не помнитъ (позже вспомнилъ).

20-го генваря приказъ рѣшилъ давать Денбею „поденнаго корму по 5 копѣекь на день и тѣ деньги давать ему помѣсечно съ ceго числа..."

23-го генваря Ив. Софронѣевъ подалъ „челобитную" о возвратѣ ему денегъ, истраченныхъ имъ дорогою на Дембея, на котораго, онъ „покупалъ платье и клалъ въ артель вхарчь за него свои деньги" 3). Изъ представленной имъ „росписи" видно, что онъ

1) lbid., лл. 79 об., 83. См. „скаску" Денбея ниже.

2) lbid., л. 84.

3) lbid., кн. № 1311, л. 122.

 

 

 

17

истратилъ на Денбея 8 р. 20 алтынъ. „Скаска" 1) спутниковъ Софронѣева (тобольскаго боярскаго сына Андрея Тутолмина и якутскихъ казаковъ) подтвердила, что Софронѣевъ дѣйствительно „одинъ" тратился на Денбея, а спутники его не участвовали въ этихъ расходахъ, такъ какъ японецъ былъ порученъ попеченіямъ собственно одного Софронѣева.

8 рублей 20 алтынъ были выданы Софронѣеву „собольми", какъ говоритъ приговоръ думнаго дьяка А. А. Виніюса и „память" приказа „казеннымъ цѣловальникамъ" гостю Максиму Чирьеву съ товарищи 2).

Тотъ-же Ив. Софронѣевъ росписался за Денбея въ полученіи имъ перваго „поденнаго корма" — 20 алтынъ, выданныхъ съ 20-го генваря по 1-е февраля „по 10 денегъ на день". Эта запись находится въ „денежной расходной книгѣ" Сибирскаго приказа, за 1702 годъ, въ статьѣ „приказной росходъ" 3).

 

 

IV.

Итакъ, Денбей остался въ Москвѣ. Къ сожалѣнію, мнѣ не извѣстны подробности о дальнѣйшемъ пребываніи его въ Россіи. Успѣлъ-ли онъ изучить „русскій языкъ и грамоту", открылъ-ли онъ для „русскихъ робятъ" задуманную Петромъ В. школу японскаго языка, долго-ли Денбей прожилъ въ Россіи, отпущенъ-ли онъ на родину, какъ ему было обѣщано государемъ и проч. — все это нерѣшенные вопросы.

Мнѣ извѣстенъ, впрочемъ, одинъ документъ, касающійся Денбея и утверждающій, что въ 1705 году японецъ еще былъ живъ и жилъ въ Москвѣ, находясь съ апрѣля 1702 г. въ вѣдомствѣ Приказа Артиллеріи. Это — „память" изъ Сибирскаго приказа отъ 16-го октября 1705 г., за приписью дьяка Ивана Чепелева, въ Приказъ Артиллеріи, на имя „ генерала-ѳелдехмейстера " царевича Александра Арчиловича (Имеретинскаго) и „ генерала-маеора и губернатора" Якова Вилимовича Брюса съ товарищи 4).

„Память" говоритъ, что по государеву указу отъ 16-го апрѣля 1702 г. посланъ изъ Сибирскаго приказа въ Приказъ Артиллеріи „Японскаго государства иноземецъ Денбей для ученія руского

1) Ibid.,  л. 122 об.

2) Ibid., л. 123.

3) Ibid., кн. № 1348, л. 74.

4) Ibid., кн. № 1388, л. 264.

 

 

 

18

языка и грамоты, а какъ онъ, Денбей, рускому языку и грамоты изучитца, и ему, Денбею, учить своему японскому языку и грамотѣ робятъ человѣкъ 4 или 5. И великій государь... указалъ изъ Приказу Артилеріи въ Сибирской приказъ отписать: Японского государства иноземецъ Денбей рускому языку и грамотѣ выучился-ль и своему языку и грамотѣ робятъ сколько человѣкъ выучилъ-(ли) и нынѣ учитъ-ли?...

Къ сожалѣнію, отвѣтной „памяти" Приказа Артиллеріи не сохранилось среди документовъ Сибирскаго приказа.

У Сгибнева 1) есть глухое извѣстіе, что въ 1739 г. существовала „школа японскаго языка, учрежденная въ 1706 г. въ С.-Петербургѣ Петромъ I..." — Откуда взято имъ это извѣстіе — не видно, но если оно достовѣрно, то несомнѣнно, что эта школа была открыта именно первымъ японцемъ, попавшимъ въ Россію — Денбеемъ, Атласовскимъ „ полоненникомъ ". Второй японецъ — Санима, найденный русскими также въ Камчаткѣ (съ разбившейся бусы) въ 1710 г., доставленъ былъ въ Петербургъ только въ 1714 г. 2). Слѣдующіе японцы, получившіе послѣ крещенія имена Кузьмы Шульца (sic) и Дамьяна Поморцева — найдены въ Камчаткѣ въ 1729 г., а въ Петербургъ отправлены въ 1730-хъ гг. 3). Поморцевъ, — говорить Сгибневъ — „былъ назначенъ въ 1739 г. учителемъ въ школѣ японскаго языка, учрежденной въ 1706 г., въ С.-Петербургѣ, Петромъ I..."

Перехожу къ „скаскѣ" Денбея, которую привожу ниже въ полномъ объемѣ, безъ всякихъ сокращеній. Помимо разсказа о приключеніяхъ самого Денбея, „скаска" очень богата цѣнными свѣдѣніями же географіи и этнографіи Японіи описываемаго времени. Попадаются также у Денбея данныя о соціальной и религіозной жизни японцевъ. Какъ показанія современника и знатока японской жизни — всѣ данныя „скаски" Денбея заслуживаютъ полной вѣры.

Особенно цѣнно извѣстіе Денбея о томъ, что въ его время Японія была соединена сушею съ Китаемъ. Онъ говорить: „съ Японского острова въ Китай сухой и морской путь есть, и онъ, Денбей, къ Китаяхъ сухимъ путемъ и моремъ бывалъ..." Не вѣрить-же ему, какъ очевидцу, нельзя, да и не трудно повѣрить, зная, что Японскій архипелагъ пережилъ много геологическихъ переворотовъ. Извѣстно, напр., что „земля Езо", во время

1) „Истор. оч. главн. событ. въ Камчаткѣ", стр. 51.

2) „Опис. Морск. путеш." Миллера („Сочиненія и переводы", 1758, т. I), стр. 305; Словцовъ, 1, 244; Сгибневъ, 18.

3) Сгибневъ, 50—51.

 

 

 

19

плаванія къ Японіи голландскаго корабля „Кастрикома" была однимъ островомъ, a позднѣйшіе мореплаватели представляютъ ее архипелагомъ острововъ 1). Извѣстны также перевороты, происшедшіе на сосѣднихъ грядахъ Курильскихъ и Алеутскихъ острововъ.

 

 

V.

 

„Скаска" Денбея 2).

„А тотъ полоненикъ говоритъ немного по руски и въ Сибирскомъ приказѣ сказался — Денбеемъ зовутъ, Дисаевъ сынъ, родомъ Японского острова города Осакка, а стольной того острова городъ Меако, растояніемъ отъ Осакка города верстъ съ полтораста. Въ немъ живетъ владѣтель того острова — званіемъ Даинъ-Сама. А отедъ ево, Денбеевъ, Діаса, живетъ въ томъ-же городѣ Осакка — промышляетъ торговымъ промысломъ. А онъ-де, Денбей, съ товаромъ хозяина своего тогожъ Осакка города торговаго человѣка, именемъ Авасжія сына Матавина, въ найму у него съ иными хозяина ево съ наемными людьми, всего 15 человѣкъ, на суднѣ, да съ ними на иныхъ на 30 судахъ — на бусахъ или на корабляхъ, а по ихъ званію едовни, длиною тѣ суды сажень маховыхъ по 15, а шириною и вышиною по 4 сажени. — пошли было парусами по морю-окіяну тогожъ Японского острова въ городъ Енду, которой стоитъ на взморьѣ, разстояніемъ отъ Асакка съ 700 верстъ. А товары съ ними были: пшено сорочинское, да вино пшонное, да камки и китайки, бумага хлопчатая, сахаръ бѣлой — мелкой, что мука и леденецъ, да древо сандалъ, да желѣзо, для мѣны на шолкъ и на дощатое желѣзо, и на полотна крапивные, и на золото и на серебро, для того что-де серебро и золото печатаютъ только въ двухъ городѣхъ — въ Меакѣ и въ Ендѣ, и владѣтель ихъ въ тѣхъ двухъ городѣхъ переѣзжая живетъ.

„И на окіанѣ-де морѣ тѣ ихъ суды волнами рознесло — а куда тѣ суды рознесло, про то онъ не вѣдаетъ. А ихъ-де судно носило по морю великимъ вѣтрмъ 28 недѣль, и они-де, избывая отъ вѣтру, шоглу съ парусами срубя опустили въ воду, а съ тѣми парусами потонуло у нихъ 2 человѣка. А въ томъ суднѣ была съ ними прѣсная вода взята изъ Осакка города, и той воды стало имъ на 2 мѣсяца, а какъ воды не стало — тогда они пшено варили въ винѣ, и то вино выцедя,

1) Миллеръ, 318-320.

2) Сибирскаго приказа кн. № 1282, лл. 79 об.—83.

 

 

 

20

подсычивали пшено сахаромъ леденцомъ и понемногу питались. И какъ-де вѣтры престали, тогда они по матошнику усмотрели, что ихъ далеко въ море занесло, стали домышлятца — какъ бы имъ назадъ возвратитца? И нашли на морѣ небольшое дерево съ коренемъ, и то дерево вмѣсто шоглы на суднѣ они поставили, и сшили изъ камокъ парусы.

„И тѣми парусами принесло ихъ къ Курильской землѣ, и они, увидя рѣку, пошли тою рѣкою вверхъ, и дошли до курильского народу. И отъ тѣхъ курильскихъ народовъ пришелъ къ нимъ одинъ человѣкъ, и онъ-де, Денбей, съ товарищи своими, хотя увѣдомитца, стали для познаванія земель и языка писать на бумагѣ, и то письмо отдали тому курилу, чтобъ онъ также по своему языку написалъ. И курилъ-де тое бумагу положилъ въ пазуху, потому-что де камчадальскіе и курильскіе земли у народовъ никакова письма нѣтъ, — и пошелъ отъ нихъ прочь. А на утро-де пришло ихъ въ 4 лодкахъ человѣкъ съ 20, и, посмотря на нихъ, пошли прочь. А въ ночи-де пришло ихъ въ 40 лодкахъ человѣкъ съ 200, и почали на судно по нихъ Денбею съ товарищи стрѣлять изъ луковъ и топорами каменными и костяными судно ихъ рубить, и его, Денбея, изъ лука у лѣвые руки по персту ранили. И они-де, Денбей съ товарищи, видя ихъ многолюдство, стали изъ судна выносить камки и китайки, и желѣзо, и отдавать имъ, чтобы ихъ не убили. И курильскіе-де люди тѣ камки и китайки и желѣзо у нихъ взяли. А пшено и сахаръ нюхали, и что запаху никакова оттого нѣтъ, такожъ и вино, которого съ ними было съ 500 бочекъ — понюхавъ, бочки розсѣкли и пометали то пшено и сахаръ и вино вылили въ воду. А бочки оставили себѣ — класть рыбу, для того что-де въ Курильской и въ Камчадальской землѣ никакой посуды у иноземцевъ нѣтъ. А рыбу кладутъ въ ямы, а поверхъ покрываютъ деревьемъ и травою, и та рыба вся измыловѣетъ, и онѣ тое рыбу кладутъ въ корыта и наливаютъ водою и розогрѣваютъ горячимъ каменьемъ, да къ тому прибавливаютъ грибовъ-мухоморовъ, и то пьютъ, и гостей свою братью подчиваютъ, и бываютъ оттого пьяни. А онъ-де съ товарищи Денбей того ихъ питья пить не могли, a ѣли кореніе и рыбу, которая не больно залежалась.

Да и онѣжъ, курильскіе люди, двухъ человѣкъ изъ нихъ, которые будучи на суднѣ на морѣ отъ великихъ слезъ ослѣпли — убили до смерти. А ево-де, Денбея, взялъ одинъ человѣкъ и свезъ на Камчатку рѣку. А товарищи ево 10 человѣкъ остались у тѣхъ куриловъ. A вмѣстѣ онъ съ товарищи своими жилъ у тѣхъ куриловъ съ мѣсяцъ.

 

 

 

21

„А на Камчаткѣ рѣкѣ жиль онъ, Денбей, до приходу Володимера Отласова съ товарищи блиско году, и по ихъ камчадальскому языку немногіе слова сталъ познавать, и слышалъ отъ тѣхъ камчадальцовъ, бутто къ той Курильской землѣ приходили люди на бусахъ или на корабляхъ, и тѣхъ товарищевъ ево 10 человѣкъ взяли съ собою, а ихъ-ли Японскіе земли или Китайскіе люди были, про то онъ не вѣдаетъ.

„И какъ Володимеръ Отласовъ съ казаками въ Камчадальскую землю пришли, и онъ-де, Денбей, видя у нихъ въ ѣствахъ чистоту, пріѣхалъ къ нимъ, чтобъ ево отъ голоду не покинули. И Володимеръ-де съ товарищи взяли ево, Денбея, къ себѣ, а камчадальскимъ иноземцамъ не отдали и вывезли въ Сибирскую землю.

„А какъ онъ, Денбей, изъ города Асакка на море пошелъ — тому нынѣ седьмой годъ. И въ городѣ Осакка есть у него, Денбея, жена да двое дѣтей.

„А въ ихъ-де землѣ пушечки есть маленькіе — по аршину и по 1 1/2 аршина, и порохъ есть же, a дѣлаютъ тотъ порохъ въ ихъ же землѣ. А объ иныхъ вѣдомостяхъ сказать онъ не знаетъ, потому что онъ руского языка мало умѣетъ. А напередъ-де сего въ Курильскую и въ Камчадальскую землю изъ ихъ Японскіе земли никто не ѣзживалъ.

„Да онъ-же, Денбей, сказалъ: вѣра-де у нихъ съ китайцы одна — покланяются идоломъ, которыхъ у нихъ златыхъ, и сребряныхъ, и мѣдныхъ, и желѣзныхъ, и древяныхъ многое число, разными образцы.

„И онъ, Денбей, описательные книги Японскаго острова на цесарскомъ языкѣ, въ лицахъ, смотря сказалъ: городы-де Японского острова Міако, Осакка, Ендо, какъ онѣ стоятъ въ лицахъ и той книгѣ — написаны сходны. И идолы человѣческими и змѣиными и звѣрскими и иными разными воображеньями, которымъ онѣ поклоняются и вмѣсто боговъ почитаютъ, и божницы и иное строеніе, что въ той книгѣ въ лицахъ написано — въ ихъ землѣ есть противъ той книги сходно.

„А про Господа Бога создателя неба и земли онъ, Денбей, спрашиванъ: въ него они вѣруютъ-ли и гдѣ ево исповѣдаютъ? — И протівъ того онъ сказалъ:

„Создатель-де неба и земли живетъ годъ на землѣ, а годъ на небеси, только-де онѣ ево не знаютъ, а своихъ-де боговъ называютъ онѣ разными имяны: Амидаками, Токи, Хачимамъ, Каннонъ, Оудо, Ша-Кайтовдай, Амида, Недай, Коожинъ, Жиго, Якушъ, Кокуро, Шигачиманъ, Кобондойшъ, Ишешмей, Амагу-Само, Омнегъ.

 

 

 

22

„А китайцовъ-де у нихъ съ японцами считаютъ за однихъ Людей, потому что у нихъ идолопоклоненіе и языкъ и письмо и обычаи однѣ, a тѣ-ли-де китайцы, куды рускіе люди съ караваны ходятъ или иные — про то онъ не вѣдаетъ, потому что де съ Японскаго острова въ Китай сухой и морской путь есть, и онъ Денбей въ Китаяхъ (sic) сухимъ путемъ и моремъ бывалъ въ китайскихъ городѣхъ, которыхъ по ихъ японскому языку называют: Акитай, Квота, Нощро, Тонга, Ѳіага. И китайцы къ нимъ моремъ и сухимъ путемъ пріѣзжаютъ, а съ собою привозятъ китайскіе товары — пшено, желѣзо, доски корабельные, кость рыбью и мамонтовую. А они, японцы, имъ, китайцамъ, продаютъ: бумагу хлопчатую, камки, китайки, золото, серебро.

„А въ Японской-де землѣ владѣтель ихъ или царь, которому имя Кубо-Сама, да вподобіе патріарха-Дайро-Сама, да меньши того Дайра властью Кинчю-Сама, живутъ (они) во градѣ Міакѣ, а иное царь ихъ переѣзжая живетъ въ городѣ Ендѣ.

„А снѣгъ бываетъ у нихъ въ двухъ мѣсяцахъ — въ одномъ три дни, въ другомъ 2 дни, какъ вѣтръ будетъ съ полунощную страну и того снѣгу нанесетъ малое число, толщиною на перстъ, и тогожъ дня стаетъ, а морозовъ не бываетъ, только бываютъ вѣтры студеные три мѣсяца. И дожди зимою и лѣтомъ у нихъ бываютъ. A большей день 12 часовъ, меньшой по 7 и по 8 часовъ, а середи лѣта солнце бываетъ надъ самымъ теменемъ и зѣло бываетъ жарко.

„А скотъ у нихъ быки, лошади, свиніи, овцы, и тѣхъ скотовъ онѣ не ѣдятъ, a ѣдять гусей, утокъ, куръ рускихъ и индѣйскихъ и жаравлей, да по ихъ языку птица кужаку — величиною съ быка, перье бѣлое, хвостъ черной, ноги красные, да рыбы большіе сажени по двѣ, кои живутъ въ морѣ, а въ озерѣ ихъ живутъ караси, а въ рѣкахъ рыбы не бываютъ, потому что-де вода зѣло тепла. Да въ морѣжъ ловятъ мелкую рыбу — подобна вологоцкимъ нельмушкамъ. Да ягоды, сладкіе и кислые, и яблока родятся, да пшено сорочинское, а иногда пшено сорочинское привозятъ изъ Китай къ нимъ на продажу.

„А у воиновъ ихъ японскихъ оружіе — мушкеты, копья, сабли. А начальные люди носятъ по 2 сабли. Только-де у нихъ войны никакіе ни съ кѣмъ не бываетъ.

„А около городовъ ихъ стѣны каменные изъ большого дикого камени; стѣны толщиною аршинъ по шти, въ вышину саженъ по десяти. А домы у нихъ дѣлаютъ: ставятъ деревянные столбы высокіе, столбъ оть столба по аршину, и землю съ водою разбивая: и примѣшивая къ ней сѣна, межъ тѣхъ столбовъ кладутъ, толщиною въ аршинъ и въ полтора, слоями, а межъ слоевъ кладутъ

 

 

 

23

желѣзо и веревками утягиваютъ и убиваютъ накрѣпко. Также и божницы дѣлаютъ, и покрываютъ тѣ домы и божницы желѣзомъ, а иные мѣдью, а иные серебромъ и золотомъ. А у царя-де ихъ и у патріарха домы и начальная божница покрыта золотомъ.

„А посуда-де у нихъ серебряная и мѣдная и цѣнинная. А цѣнинную посуду дѣлаютъ у нихъ изъ морскихъ раковинъ: толкутъ ихъ намелко и мѣшаютъ съ глиною, и держатъ въ землѣ многіе годы, и изъ того тѣ цѣнинные посуды дѣлаютъ.

„А какъ царь ихъ гулять куды на судахъ ѣздитъ — пушечки и пищали на суды съ собою для потѣхи беретъ. А торговымъ людямъ того Японского острова пушекъ и мушкетовъ и пищалей съ собою брать у нихъ заказано, только въ домѣхъ пищали и пушки торговые люди держатъ.

„А въ иные-де земли они, японцы, не ходятъ, а въ Японскую-де землю приходятъ къ нимъ кораблями нѣмцы, съ сукнами и съ иными товары, въ городъ Нангасаки, и въ томъ городѣ многіе нѣмцы домами живуть, а въ иные городы Японскіе земли нѣмецъ и никого чюжеземцовъ торговать не пущаютъ, а для чего — про то онъ не вѣдаетъ. А напередъ сего, тому нынѣ 15 лѣтъ, принесло вѣтромъ на караблѣ нѣмецъ въ городъ Кинокуни, и переводчика-де ихъ языку въ томъ городѣ не сыскали, и взявъ у тѣхъ нѣмецъ письмо, послали въ городъ Нангасаки и переводчика сыскали, и о всемъ ихъ допрося отпустили въ городъ Нангасаки, а изъ Нангасака велѣли ихъ отпустить въ нѣмецкую землю.

„А объ ихъ японскихъ судахъ сказалъ онъ выше сего. A тѣ-де ихъ японскіе суды дѣлаются безъ крышекъ, только для береженія товаровъ дѣлается на всякомъ суднѣ по чюлану съ покрышкою. А какъ на морѣ бываетъ дождь, тогда дерево шогольное снимаютъ и положатъ вдоль по судну и покрываютъ отъ дожжа бумагою, которая держана въ рыбьѣ жиру. А какъ великими волнами судно станетъ бить и въ судно воду плескать, и по самой нуждѣ то судно лехчатъ — бочки съ виномъ и иные тяжелые товары бросаютъ въ море, а какъ то ихъ судно лехко будетъ, тогда воды въ него плескать не станетъ, и то судно по морю носитъ многіе мѣсяцы.

„А ево, Денбея, съ товарищи на морѣ носило 28 недѣль. А изъ дому онъ, Денбей, пошолъ зимою и западнымъ вѣтромъ носило ево цѣлую недѣлю, а въ иные дни были съ иныхъ странъ вѣтры, а въ иные дни вѣтровъ не было, только-де выправитца онѣ не могли, (по)тому что у нихъ шоглы не было, а какъ дерево на морѣ нашли и парусь сшили, тогда жо самой жуждѣ по матошнику прибились къ Курильской землѣ. А та Курильская земля, какъ онѣ отъ вос-

 

 

 

24

току шли, была у нихъ въ правой сторонѣ. А въ Камчатской землѣ до зимы жилъ онъ, Денбей, 6 мѣсяцовъ.

„А въ ихъ Японской землѣ считаютъ онѣ въ году по 12-ти,а въ иномъ году по 13-ти мѣсяцовъ, а въ мѣсяцахъ по 4 недѣли, а въ мѣсяцѣ по 28-ми, а въ иныхъ по 29-ти дней. А годъ починается у нихъ зимою.

„А городы-де Батавію, Ѳормосу, Кантонъ — онъ, Денбей, не знаетъ и не слыхалъ, и ензуитовъ и поповъ нѣмецкихъ въ городѣхъ японскихъ нѣтъ, a есть-ли-де или нѣтъ въ Нангасакѣ городѣ — (того онъ не вѣдаетъ). И креста Христова у нихъ нѣтъ-же, и иныхъ никакихъ вѣръ онѣ, японцы, не принимаютъ и быть инымъ  вѣрамъ не велятъ.

„А платье у нихъ въ Японской землѣ носятъ камчатные и китайчетые, а зимою стежное на бумагѣ.

„А родится-де у нихъ золото, серебро и дѣлаютъ камки и китайки, а жемчюгу и каменья дорогова у нихъ нѣтъ, потому что де у нихъ жемчюгу и каменья никто не носить. А въ морѣ у нихъ звѣри бываютъ изрѣтка — подобны быкамъ, и рыбы большіе сажени по 4 и по 2 бываютъ.

„А деньги у нихъ мѣдные называютъ жени, подобны рускимъ мѣднымъ денешкамъ округлостью и толщиною, да серебреные деньги, которые называютъ у нихъ гинъ, вѣсомъ блиско московского золотника, а такую копѣйку привезъ къ Москвѣ Володимеръ Отласовъ. A мѣдныхъ денегъ на серебряную копѣйку даютъ по 50-ти. Да у нихъ-же есть золотые, шириною противъ еѳимка, толщиною противъ московской мѣдной деньги, которые (золотые) называютъ у нихъ кованы, а за тотъ золотой серебряныхъ ихъ денегъ даютъ по 40 копѣекъ. А иные золотые большіе — шириною вершка въ два, которые называютъ убанъ, а даютъ за нихъ по 4 кована. А иные золотые есть меньшіе, которые называютъ ичимъ, за которые даютъ серебряныхъ по 10 копѣекъ.

„А серебра-де и золота въ ихъ землѣ много. А въ Курильской-де землѣ тамочные народы взяли у нихъ, Денбея съ товарищи, меньшихъ золотыхъ 2 ящика, пуда по два, и тѣхъ золотыхъ они, камчадальскіе народы, не знаютъ — роздали играть дѣтямъ своимъ".

 

„Скаска" собственноручно по-японски подписана Денбеемъ.

 

 

H. Н. Оглоблинъ.