Давыдов Д.В. Бегство Наполеона из России. 1812 г. Письмо Д.В. Давыдова к Коновницыну [от 26 декабря 1812 г.] // Русская старина, 1870. - Т. 2. – Изд. 3-е. – Спб., 1875 – С. 555-556.

 

 

Бегство Наполеона из России.

1812   г. Письмо Д. В. Давыдова  к П. П.  Коновницыну.

 

Милостивый государь, Петр Петрович! Я достоверно узнал, что из Варшавы австрийские магазины вывозятся вон с поспешностию, что в городе сем, кроме больных и несколько сот пехоты, никого нет, и что жители не только нас ожидаютъ, но что от страха собрали значущее число контрибуции для усмирения победителей. Сия последняя статья основана, как кажется, на их собственном характере; ибо русских предмет не деньги. Я-не намерен и не смею давать советы, но долг всякаго объяснить мысли свои и потому я думаю, что если силы наши, пользуясь заслонением ныне занятыми противу австрийцев нашими аванпостами, двинутся с поспешностию из Гродны чрез Ганюнз, Новогрод, Остроленку к Пултуску, а те, что находятся в Беломстоке и Цехановце на Тикочин, Визну, Ломзу и Новогрод в тоже направление, тогда мы в положении всегда будем достигнуть нашего предмета, который должен быть обход австрийскаго леваго крыла и отслонение их корпуса к Галиции. Движение сие тем более вызымеет желаемой успех, что левое крыло означеннаго корпуса примыкает к Пултуску, где находится и главная квартира К. Шварценберга, который, по известиям, мною собранным, ищет только придирки к отступлению в Галицию и дрожит получить повеление отступать в северную часть Германии, где Бонапарте, конечно, с деятельностию старается поправить свои нелепости. Дошедши до Пултуска, легко можно видеть, что, подвинув часть войск к Модлину для закрытия движения нашего, можно, перейдя всеми силами Буг под Сиронком, а потом Вислу под Яблонами, достигнуть своей цели, которая основана на занятии Варшавы и отдалении в Галицию австрийскаго корпуса.

Кончая серьезное, я опишу вашему превосходительству кой-что и смешное; я узнал от австрийскаго маиора графа Ностица следующее: Бонапарте, в проезд свой чрез Ломзу, переоделся в другое платье, а старое оставил с 50-ю наполеондорами на почте, где прождав долго лошадей, конечно не без брани, отправился с польским гвардейским офицером в жидовской кибитке, покрытой изорванной клеенкой, в Варшаву. На дороге к Остроленке он встретил Гогенцолерна легкоконнаго полка порутчика, ведущаго ремонт в полк свой, который силою немецкаго ругательства, велел кибитке остановиться,

 

 

 

556

дабы проезд ея не повредил какую-нибудь лошадь из его команды. Тогда какая-то желто-смуглая голова выглянула из кибитки и закричала ему:

  Qui etes-vous, foutre?

Офицер, переводя последнее слово за немецкую брань, объявил ему, кто он и куда идет.

  „Oh!  vous  n'avez pas beaucoup de chemin a faire,—отвечал Бонапарте,—Parmee vient a votre rencontre".

Несмотря на таковое приятное известие, г-н Наполеон простоял, покамест ремонт прошел; отправился в Варшаву, где пробывши несколько часов, поехал в Дрезден. Офицер же австрийский, проехав милю, встретил Коленкура и протчих окружающих (или догоняюших), которые, спросивши его: не видал-ли он императора в кибитке? уверили, что говорил с ним, или обруган им был действительно Наполеон.

Пора бы кончить! Но письмо не письмом без всепокорнейшей моей просьбы усилить меня комплектным казачьим полком. Ради Бога, ваше превосходительство, исходатайствовайте мне эту милость. Неравно что-нибудь прикажут, ей-ей не в состоянии буду выполнить приказание—а это, вы знаете, не в моих правилах. Уверен будучи в вашем ко мне хорошем расположении, с истинным почтением имею честь быть, вашего превосходительства, покорный слуга Денис Давыдов.

 

P. S. Когда меня усилите,  нельзя-ли мне позволить действовать своевольно? Авось-ли что-нибудь сотворю.

26-го декабря,

Соколы.

 

 

Примечание. Интересное письмо это принадлежит знаменитому партизану Денису Давыдову (р. 1784 г. ум. 1839 г.), бывшему в 1812 году подполковником Ахтырскаго гусарскаго полка, и писано им к бывшему в отечественную войну дежурному генералу всех российских армий П. П. Коновницыну (р. 1766 г., ум. 1822 г.). Письмо напечатано нами с подлинника, имеющагося в Кутузовском архиве, принадлежащем Федору Константиновичу Опочинину. Точный снимок с отрывка этого письма помещен в «Сборнике снимков с автографов русских деятелей 1801—1825 гг.»,—изд. Ф. Опочинина и ред. «Русской Старины».           Ред.