Аввакум, протопоп. Челобитная протопопа Аввакума // Русский архив, 1864. – Вып. 1. – Стб. 26-33.

 

 

 

Челобитная протопопа Аввакума (*)

 

Царю и государю и великому князю Алексею Михайловичу всея великия и малыя и белыя России самодержцу, богомолец твой государев, грешный протопоп Аввакум Петров, припадая на колену, усердно челом бью. Надежа наша, свет государь , православный царь, услыши грешника мольбу, яко от гроба возставша, от дальнаго заточения, ... (**)  поприщ  заточен  был с жено и с детьми и многи и неисказанны беды подъях, обещания ради будущих благ. И ныне тобою великим государем в царствующий град приволокся, надеяся, живучи на востоке, в монастырех, тишину зде на Москве быти; и ныне зрю в царствующем граде церковь паче прежняго смущенну, и ни мало мира имущу. Свет государь, благочестивый царь!  Пишет на послание ко Ефесеом

(*) По всему вероятию это та самая челобитная, о которой упоминается в жизнеописании протопопа Аввакума, напечатанном П.И. Мельниковым в новом Энциклопед. Лексиконе (стр. 152) и на которую царь Алексей Михайлович отвечал Аввакуму выговором. Ея нет в Записках о расколе Александра Б. Она есть как бы сокращение Аввакумовой Автобиографии. Мы печатаем ее со списка, имеющагося в Чертковской библиотеке, но к сожалению новейшаго. Сличи «Житие пр. Аввакума», изд. Кожанчиковым и «Напаствование пр. Аввакума», в 5-м томе Летописей г. Тихонравова.

(**) Аввакум разумеет здесь свою ссылку в Тобольск, а потом невольное путешествие в Даурскую землю.

 

 

 

27

светило вселенныя Златоустый Иоанн: ничтоже тако прогневает Бога, якоже раздор церковный, и ничтожо тако раскол творит в церквах, якоже любоначалие во властех.

Во ... (1663) году, Августа в 6 день бысть чудо преславно и ужаса достойно. В Тобольском, в соборной церкви служили литургию ключарь тоя церкви поп Иван Михайлов с протодиаконом Мефодием, и егда возгласиша: двери, премудростию воимем, — тогда у попа со главы взятся воздух и повергло на землю. А егда исповедание веры начали говорить, и в то время звезда на дискосе над агнцем на все четыре поставления преступала и до возглашения победныя песни. А служили, государь, в то время по новым служебникам, по приказу apxиepea. A егда приспело время протодиакону к дискосу звезду притоскатъ (sic), тогда приподнялась звезда мало сама и стала на своем месте на дискосе просто; и многим, государь, мнится, яко воздух, поверженный на землю, образует благодати лишение; звездное же необычное поступление Божие прогневание яви; подъятие же звезды самой и еже просто на своем месте на дискосе ста,—тишину от раздоров некако образова. Како убо, свет государь, православный царь, нелишенным быти Божия благодати— неисповедающим в символе веры

Христа, сына Божия, небеснаго царя быти; и Духа святаго не истиннаго быти, не точию животворящаго? Отнележе он, Никон, начат раздоры творити церкви, и в тиснении печатном портить книги, на всю Poccию гнев Божий наведе. Не ложь нам знамение—моровое поветрие и 10 лет мечь  проливающим

 

 

 

28

христианскую кровь, и во всяком граде и странах велие нестроение и туга велика, всюду слезы и стенание. Простота убо блаженныя памяти общаго нашего отца протопопа Стефана (*) и частое пролитие слез с рыданием о державе царствия твоего, и негордоучения оного—ташину показа в державе царствия твоего и упражняющихся о деле Божии проповедников слову Божию светлейших яви. Никонова же неопасивая дерзость и безчеловечие к Божиим рабом всю Русскую землю пусту показа, и слез и рыдания исполнену. Свет государь, благочестивый православный царь! Самому тебе свету Стефаново житие известно, не в хитрословии бо силен был, но в простоте сердца без престани царствия твоего Бога молил, сему и други своя учил. Увы души моей бедной! Лутче бы ми в пустыне Даурской со зверьми живучу конец прияти, нежели ныне слышу в церквах Христа моего невоскресша! Вем, яко скорбно тебе великому государю свету от нашея докуки. Государь свет православный царь! Не сладко и нам, егда ребра наша ломают и розвязав кнутьем бьют, и томят на морозе голодом; и cиe все царствия ради Божия страждем. И я тебе, свету нашему, о своих бедах и напастех возвещу. Не много, когда я был в попех, в Нижегородском уезде, ради церкви Божия, от буих человек был удавлен, и 3 часа лежал яко бездушен ; руки мои и ноги были избиты; имение мое было разграблено; и cиe все мне яко уметы, да Христа моего приобрящу.   А егда устроил мя

(*) Стефан Вонифатьев — царский духовник.

 

 

 

29

Бог в протопопы, в Юрьевец Повольский,—бит ослопьем, и топтан ногами, и дран за волосы руками злых человек. Отнял мене Деонис Крюков еле жива. И о сем молихся, да простит им Бог зде и в будущем веце. A бывший патриарх Никон мучил мене на Москве, бил по ногам, на правеже три недели по вся дни без милости, от перваго часа до девятаго. И блаженныя памяти протопоп Стефан деньги ему патриарху за мене давал за откуп; и на всяк день зря из ног моих полны голянищи . . . плакал. Но безчеловечный он Никон, для протопопа Стефана о мне плачуща, не умилился. А егда с двора протопопова (Иоанна Неронова) Борис Нелединский со стрельцами мене взял, ризы на мне изодрали и святое Евангелие с налоя сбив, затоптали, и посадя на телегу с чепью, распя на мои руки, по улицам, не в одну пору возили. И не ужто, Государь свет, им так Бог попустил?...

Во Андрониев монастырь посадили под пустую палату в землю; и три дни и три нощи на чепи держали без пищи. Прости свет, Государь, в то время видех в палате яко в потире держаща пищу, и рекох ему: откуду и камо семо прииде?—Он же рече: «Мир ти, друже, дерзай и не убойся, Господь с тобою; вкуси же и пищу, юже ти припесох; а не стяжи ми, откуду есмь». Взях убо сосуд от руку его и седши ядох; той же с молчанием стояше предо мною. Егда же пол сосуда изъядох, приступи человек он и взя от мене сосуд и рече: «Довлеет ти». И aбие не видим бысть. В то убо время Государь, обретох сердце мое радости исполнено. Не хваляся тебе,   Государю,

 

 

 

30

глаголю, да не буду безумен, истинну бо по Апостолу реку, яко ты наш благочестивый православный Царь, а мы твои Государевы богомольцы; известно творим ти, строя ради церкви.

Послушай, молю тя, христолюбивый Царю, и Сибирских моих напастей, от многих убо малая ти свету реку. Егда Никон послал мене в смертоносное место, во Дауры, тогда постигоша мя на пути злой воевода Афанасий Пашков, по лицу моему грешному бил своима рукама, и со главы власы драл, по хребту моему бил чекмаром, и 72 удара кнутом по той же спине; и в тюрьме скована держал 35 недель, да 70 недель морил на морозе, чрез день дая ми пищу; два же лета противу воды заставил мене тянуть лодку; и от водянаго наводнения и от зноби осенней роспух живот мой, и ноги от пухоты разседахуся, на ногах моих кожа и кровь течаше без престани. А служивые твои государевы козаки, тружающеся в водах, в то время от воеводския налоги многие помирали. А как мы дошли до места, тамо нас и совершенное зло постигло. Ел я с казаки не по естеству пищу, вербу и сосну, и траву, и корения, и мертвыя мяса звериныя, а по прилучаю и кобылия; и того было ядения 6 лет. А казаки бедные— всякую мертвечину: волки и лисицу и человеческую ялойну (?) И от нужи померло твоих государевых людей с 500 с 40 человек; потому что воевода Афанасий Пашков—человек без милости, промышлять рыб и зверей служилых не отпущал; и многих за то огнем пережог и кнутьем перебил до смерти. А то, государь, было из Енисейска везено с собою в запас

 

 

 

31

хлебца, и он у мене Афанасий после кнутнаго биения отнял, и продавал мне на платьишко мое и на книги мою же рожь, немолотую, дорогою ценою, по два рубля пуд и больши. А в первых летех ел рожь немолотую, вареную, покамест чего было. У мене же грешника в той нужде умерло два сына, не могли претерпеть тoe гладныя нужды. А прочих, государь, детей моих, как станут с голоду умирать, снабдевала от смерти жена и сноха его Афанасьева: в тайне посылали им бедным нужную пищу, якоже древняя Сарефтаныня (*). Много, свет государь, надежа наша, в 10 лет того было.  Беды в реках, и в мори, и потопление многое было. Первое, с челядию своею голоден, потом же без обуви и без одежди, яко же во иное время берестами вместо одеяния одевалися; и по горам великим босы ходяще, нуждную собрахом пищу от травы и корения, яко дивии зверие. Иногда, свет государь, младенцы мои о острое камение ноги свои до крови разбиваху и сердце мое зле уязвляху, рыдающе горькими слезами. А во иное время сам и подружие мое 6 недель шли по голому льду, убивающеся о лед, волокли на волченках малых своих детей в пустых Даурских местах. И о сих всех, свет государь, благодарю Бога, яко сподобил мя надежда моя Христос Бог наш, в тех странах с женою и с детьми сице пострадати. Упоил нас Никон чашею вина нерастворенна! По да не вменит ему Господь в грех. Во истинну, государь, по отеческий у Никона был вымысел, но древняго отступника Иулиана

(*) Сарептская вдовица.

 

 

 

32

и египтянина Феофила патриарха, Александрова града, и прочих еретик и отступник и убийц.—Се бо им врагом Божиим и дело, еже христиан погубляти. Мне мнится, благочестивый царю, дух пытливый таков же имать Никон, яко и Феофил; понеже всех устрашает, и мвогие его боятся, но боящийся Господа оплева его страх. Воистинну, христолюбивый православный царю, многим во откровении бысть, и мне грешному, яко мерзок он Никон пред Богом. Аще и льстит тебе государю свету, яко Арий древнему Констянтину, но погубил в России все твои государевы люди душею и телом. И хотяще его законы прияти... на страшном суде будут слышати—Никониане яко древние Ариане. Христа он Никон не исповедует в плоть пришедша. В новых своих законех Христа не исповедует ныне царя быти; и воскресение его, яко Иудеи скрывает; Духа же святаго, яко Македоний, истинно глаголати не хощет; и в сложении перст крестнаго знамения разрушает; и коленопреклонения — истинно труд Христовы церкви,—отсекает; и многих ересей люди Божия и твои наполнил. И инде в его мудрованиях, в книгах напечатано—духу лукавому молится; и непостижимых небесных сил имена своим бешеным черичишкам, ругательства ради, дал: херувим и серафим, на претыкание и соблазн верным, паче же церкви, 10 лет и больши, христолюбивый царю, сице церковь смущаему в державе царствия твоего, во всяком граде и странах. Люди Божии и твои государевы гнева ради Божия—ко отчаянию близ. Время. свет государь, отложити его Нико-

 

 

 

33

новы затейки. Воистинну, государь, заблудил он Никон, яко же и Формос древний. Потщися, надежда   наша православный царю, исторгни оного плевелы, и люди Божия   и твои государевы от отчаяния свободи; да мира  и любве и благих  исполнится  держава царствия твоего; и подручники твои государевы тишины и благоденствия насладятся. Протчее еже молю тя, свет   государь, о воеводе, который был с нами в Даурах,—Афанасей Пашков,—спаси его душу, яко же ты государь веси. А время ему, государь,  и пострищися, да впред не губитъ, на воеводствах живучи, християнства. Ей, государь, не помнит Бога, и кроме милости человек; всякой чин равно губит, да и домашних своих кроме милости мучит. Точно молю, христолюбивый царю—и со слезами милости прошу на колену припадая, за мене грешнаго оному   милости;  просих убо и у создателя моего всех Бога, да отпустить ему яко  человеколюбец,   надеющеся на щедроты его; аще варит лице его исповеданием, милостива его обрящет к ceбе; аще ли же и еще приложит в злых пребывати,—сам узрит хотящая ему быть от Бога;  и согрешит без  времени каясь. Протчее  же милосердый Господь Бог наш да поспешит во благое, и мирно царство твое да устроит, и  сохранит тя на всяком пути, аможе аще  пойдеши; и благих изобильно исполнит державу власти твоея;   и видимые   и невидимые враги твои смирит, покоряя под нозе твои; точию ратуему от смущения свободи святую церковь и скорбящих чад ея от  раздоров тоя ущедри, ныне и в день века, аминь.