АЛАДЬИНА Елизавета Васильевна (1810(?) – после 1867), мемуаристка.

Вторая жена прозаика и поэта Е.В. Аладьина. Авт. «Воспоминаний институтки» (СПб., 1834), содержащих сведения о бытовой стороне жизни Инст. благород. девиц. В 1839 г. вышел сб. «Сочинения Е.В.А...й» (СПб.), включивший девять стихотв. и прозаич. отрывок.

Русские писатели (портр); Слов. рус. писательниц; Масанов.

 

 

 

 

Аладьина Е.В. Воспоминания институтки. – СПб.: Тип. К. Вигебера, 1834. – 95 с.

 

 

 

 

ВОСПОМИНАНIЯ

ИНСТИТУТКИ.

 

сочиненіе

 

Ел....   Ал......

 

 

САНКТПЕТЕРБУРГЪ,

 

въ типографiи конрада вингебера.

1 8 3 4.

 

 

Печатано съ Высочайшаго, Ея Императорскаго Величества, соизволенiя.

 

 

 

 

Воспоминанія Институтки не блестятъ ни картинными описаніями предметовъ, ни описательными повѣствованіями событій, ни цвѣтистыми вымыслами поэзіи высокой и свободной, ни искусственными-мертвыми цвѣтами рабовъ древняго классицизма. Это простыя, неподдѣльныя воспоминанія о мирныхъ,

 

 

 

II

благотворительныхъ подвигахъ двухъ августѣйшихъ Монархинь, о подвигахъ, мало извѣстныхъ свѣту, потому что семейственныя доблести не рѣдко ускользаютъ отъ вниманія Дѣеписателей, не рѣдко сокрыты отъ нихъ покровомъ тайны: это воспоминанія о восьмилѣтней, безмятежной жизни одной изъ дщерей Россіи, взысканныхъ милостями Царской Семьи, обязанныхъ всѣмъ единственно Ея щедротамъ.

Одно чувство безпредѣльной благодарности водило перомъ моимъ, при начертаніи сихъ немногихъ

 

 

III

листковъ; это слабая дань признательнаго сердца моимъ благотворителямъ, — это вещественно-невещественный подарокъ моимъ юнымъ подругамъ, — это подарокъ и отцамъ семействъ: да познаютъ они, что дѣти ихъ, и безъ нихъ, не будутъ сиротами на Святой Руси !

 

 

 

 

 

Счастливъ дѣтскій возрастъ ! .. Въ этомъ возрастѣ человѣкъ живетъ же; но не знаетъ ни цѣли, ни обязанностей своей жизни ! Мнѣ кажется, что эта жизнь — не жизнь, а долголѣтній, сладкій и пріятный сонъ : проходятъ годы; человѣкъ начинаетъ понимать самаго себя,

 

 

   2  

начинаешь узнавать свои обязанности, свое предназначенiе — и къ несчастiю, какъ поздно иногда узнаетъ ихъ !

 

 

Живутъ люди, живутъ звѣри, живутъ произведенія всѣхъ царствъ природы; но многіе ли люди понимаютъ , что значить жить? чѣмъ отличается жизнь истиннаго человѣка отъ жизни соплеменнаго ему, по закону Естествоиспытателей,

 

 

   3  

животнаго, отъ жизни деревъ и растеній, отъ жизни дѣтей дикой природы, отторгаемыхъ отъ роднаго лона горъ Финляндіи и другихъ странъ ? . . . чѣмъ, какъ не безсмертною душею, чѣмъ, какъ не образованіемъ способностей этой души, чѣмъ, какъ не воспитаніемъ, дѣлающимъ человѣка человѣкомъ?

 

 

Всѣ родители воспишываютъ дѣтей своихъ, воспитываютъ въ

 

 

   4   

буквальномъ смыслѣ сего слова; не многіе однако же понимаютъ истинное его значеніе; весьма не многіе, и понимая оное, имѣютъ средства не ограничить однимъ упитаніемъ всего воспитанiя дѣтей. Эта аксіома давно извѣстна всѣмъ тѣмъ, кому угодно — и кому возможно было поразмыслить о семъ предметѣ.

 

Пусть умствуютъ и разсуждаютъ объ немъ Педагоги; я обра­

 

 

   5  

щаюсь къ самой себѣ: я благодарю, и не престану благодарить Провидѣніе, судившее мнѣ завидную участь возрасти подъ покровомъ двухъ Порфироносныхъ Благотворительницъ. Имъ обязана я моимъ воспитаніемъ, Имъ обязана я моею духовною жизнію!

 

 

   6  

Мѣстомъ рожденія моего была столица древней Ливоніи, Рига, сначала разгромленная Русскими бомбами, потомъ облагодѣтельствованная Русскими Государями ! Отецъ мой переселился на берега Невы. Многочисленное семейство и недостатки были его удѣломъ. Тягостно, даже мучительно желать воспитать дѣтей, какъ должно, — и не имѣть возможности воспитать ихъ ! къ счастію въ Россіи люди не умираютъ съ голоду, — къ счастію, въ Россіи за Богомъ молитва, а за Царемъ служба не пропадаютъ ! Отецъ мой молился Богу, и служилъ Царю ! . . . Судьба

 

 

   7  

послала мнѣ въ воспріемники Вельможу, знаменитаго не только заслугами своихъ предковъ, но и собственными доблестями снискавшаго славу и уваженіе въ мірѣ. — Я не называю здѣсь по имени сего благотворителя человѣчества; кому изъ Русскихъ, кому даже изъ чужеземцевъ не извѣстно это священное имя ? . . . Воспріемницею моею была незабвенная старица Графиня Е. . . . К. . . . А. . . .

 

 

   8  

Въ домѣ родителей моихъ протекли для меня годы ранняго дѣтства. Знакомство съ одною Dame de Classe Екатерининскаго Института дало первоначальное образованiе моимъ способностямъ; но отецъ мой желалъ сдѣлать болѣе: онъ желалъ дать мнѣ воспитаніе, приличное благородной дѣвицѣ; но у него не было тысячь, чтобы платить за меня тѣмъ добрымъ образовательницамъ юношества, которыя, оставляя свою теплую и веселую родину, переселяются въ нашъ холодный и угрюмый Сѣверъ, для того только, чтобы подѣлиться съ нами своими

 

 

   9  

обширными познаніями ! . . . отцу моему неначто было купить для меня этихъ познаній; онъ обратился съ просьбою къ Графинѣ Е. К. — Она обѣщала опредѣлить меня въ одно изъ заведеній, подъ Августѣйшимъ покровительствомъ Государыни Императрицы Елисаветы Алексѣевны состоявшихъ. Графинѣ не трудно было исполнить это обѣщаніе, потому что блаженной памяти Императрица не рѣдко навѣщала добродѣтельную старицу; но болѣзнь помѣшала Графинѣ вспомнить обо мнѣ.

 

 

   10  

Я начинала терять надежду быть помѣщенною въ какой либо Институтъ; тѣмъ болѣе, что во всѣхъ заведеніяхъ не было ни одной вакансіи. Попечительный родитель мой смело объяснилъ свои нужды моему parrain, Князю А. Н. Г. «хорошо!» отвѣчалъ Князь : «я помню обязанности крестнаго отца, и позабочусь омоей крестницѣ.» Черезъ нѣсколько времени папинька представилъ меня Князю. Всемъ нуждающимся всегда свободенъ доступъ къ нему, не взирая на обширность важныхъ занятій его. — Благодѣтельный parrain обласкалъ меня; «я

 

 

   11  

не забылъ своего обѣщанiя !» сказалъ онъ : «поздравляю васъ пансіонеркою Императрицы Елисаветы Алексѣевны. » Кто опишетъ восторгъ нашъ при этихъ словахъ ? я плакала отъ радости, и слезы сердечной благодарности текли по лицу моего добраго папиньки. И было чему радоваться, было благодарить зачто : я пробыла восемь лѣтъ въ Институтѣ; не трудно разсчесть чего стоила я моимъ Царственнымъ Благотворительницамъ. Гдѣ взять столь большую сумму бѣдному, обремененному семейсгавомъ чиновнику? . . . его

 

 

   12  

жалованье едва ли превышало мой ежегодный ргсходъ.

 

 

Кто изъ Петербургскихъ жителей не бывалъ на Васильевскомъ славномъ островѣ ? Кто изъ Петербургскихъ и не Петербургскихъ жителей, по крайней мѣрѣ, не слыхалъ объ немъ? На этомъ-то островѣ, въ

 

 

   13  

13-й линіи, стоитъ Домъ Трудолюбія. Въ назначенный день я вступила въ этотъ домъ, воздвигнутый добродѣтелію, и ровно на восемь лѣтъ простилась съ домомъ моихъ родителей. Таковъ порядокъ во всѣхъ Институтахъ : каждая дѣвица, вступая въ заведеніе, до окончанія курса своего воспитанія, прощается съ родимымъ кровомъ. — Кто не провидитъ въ этомъ постановленіи мудрой цѣли попечительнаго о благѣ юношества Правительства? . . Бываютъ, впрочемъ, исключенія изъ этого по видимому строгаго правила; но отъ по­

 

 

   14  

добныхъ исключеній да избавитъ Господь всѣхъ Православныхъ ! (*)

 

 

(*) Только въ случаѣ смерти кого либо изъ родителей, или другихъ ближайшихъ родственниковъ, позволяется Институткѣ отлучиться на одинъ день или даже на нѣсколько часовъ изъ заведенія, и то не иначе, какъ въ сопровожденiи Dame de Classe.

 

 

   15  

Добрая начальница Института Д. М. Р. приняла насъ ласково, — потрепала меня по щекѣ, посадила къ себѣ на колѣни, и сказала находившимся у нее въ комнатѣ дѣвицамъ : «das ist ein schônes Madchen!» я помню, что эти слова, сказанныя почтенною дамою отъ души, были пріятны и моему дѣтскому самолюбію; не взирая на то, что взрослое чувство свѣтскаго самолюбія было вовсе чуждо моему неопытному сердцу !

 

 

   16  

Когда уѣхалъ папинька, добрая Начальница, напоивъ меня чаемъ, призвала къ себѣ старшую дѣвицу изъ 1-го класса Б... приказала ей отвести меня въ залу, и отрекомендовать прочимъ воспитанницамъ. — Мы входимъ, вожатая моя говоритъ: «mes dames, вотъ новинъкая !» и вдругъ, по заведенному обычаю, сотни двѣ милыхъ подругъ моихъ обступили меня, и, осыпая меня непритворными дѣтскими ласками, осыпали безчисленными вопросами и разспросами — о томъ и о семъ. — Эти вопросы и разспросы были произносимы на всѣхъ употребитель­

 

 

   17  

нѣйшихъ Европейскихъ языкахъ:«какъ васъ зовутъ-съ? parlez vous françois?sprechen sie deutsch?» и проч. и проч. чего я уже и не упомню. —

 

 

Я забыла сказать, что грозный Бухгалтеръ Кронидъ только девять лѣтъ скинулъ тогда со счета ассигнованнаго мнѣ судьбою вѣка; — въ день моего рожденія всещедрая природа подарила меня веселымъ, рѣзвымъ характеромъ, — и, признаюсь,

 

 

   18  

если бы въ нашъ утонченный вѣкъ — дамы и девицы, толстѣя отъ фижмъ и роброновъ, носили еще карманы, я не полѣзла бы въ карманъ за словомъ.... я отвѣчала если не всѣмъ, то, по крайней мере, отвечала многимъ ..... Напослѣдокъ безпрерывно повторяемые вопросы мнѣ надоѣли, и я начала отдѣлываться стародавними, старомодными, но всегда употребительными детскими фарсами: «parlez vous françois ?» — А были ли вы во дворцѣ? — «sprechen sie deutsch?» Ja, Иванъ Андреичь! — «Was?» Кислый квась ! — и т. п. Смехъ, игры и шутки скоро ознакомили и сбли-

 

 

   19  

зили меня съ моими новыми подругами : черезъ нѣсколько часовъ, что я говорю часовъ ? — черезъ нѣсколько минутъ — я подружилась, я сроднилась со всѣми !

 

 

Еще въ тотъ же вечеръ Начальница посѣтила насъ. — Мои новыя подруги хвалили меня : «Какая милая эта новинькая ! мы ее очень полюбили!» говорили они, — и эти слова дѣтей снова польстили

 

 

   20  

моему дѣтскому самолюбию. — Почтенная Начальница, побесѣдовавъ съ нами, опять поцѣловала меня, и, взявъ меня за руку, отвела въ спальню одной изъ Dame de Classe, и сказала ей: «эта малютка ночуетъ съ вами! завтра вы отдадите ее на руки старшей дѣвицѣ В... »

 

 

   21  

Здѣсь должно объяснить значеніе техническихъ Институтскихъ словъ : отдать на руки, и старшая дѣвица; — безъ объясненія они многимъ покажутся не только темными, но даже странными. — Каждая изъ дѣвицъ, оканчивавшая курсъ ученія въ Институтѣ, и отличившаяся своими успѣхами въ наукахъ, имѣла неоспоримое право на титло старшей дѣвицы. — Ей отдавали новинькихъ на руки, т. е. поручали непосредственный надзоръ за этими новинькими. — Не взирая, однакоже, на сей порядокъ, я около мѣсяца нѣжилась и роскошничала въ комна-

 

 

 

   22  

тѣ доброй Начальницы, полюбившей меня, какъ родную дочь : я ночевала, обѣдала и пила чай у нее!

 

 

Однообразны мирные дни Институтки : они, какъ семь Симеоновъ въ извѣстной Русской сказкѣ, сходны между собою. — Изрѣдка особенные

 

 

   23  

случаи, свѣтлыми или мрачными тѣнями, ложатся на чистой, прелестной картинѣ дѣтской жизни воспитанницъ : объ этихъ-то особенныхъ случаяхъ скажу я нѣсколько словъ моимъ читательницамъ.

 

 

   24  

Недѣли черезъ двѣ по вступленіи моемъ въ Институть, блаженной памяти Императрица Елисавета Алексѣевна посѣтила насъ. По заведенному обычаю, мы стали въ ряды, Императрица вошла въ залу, привѣтствовала всѣхъ ласково, и спросила Начальницу : « где новинькая ? » я выступила впередъ, поклонилась Государынѣ и, по приказанію Начальницы, облобызала руку моей Августейшей Благотворительницы. — «Schones Kind!» сказала Императрица, съ ангельскою улыбкою, потрепавъ меня по щеке, и потомъ разспрашивала меня о моемъ имени, о моихъ

 

 

   25   

лѣтахъ, совѣтовала мнѣ учиться хорошо, и на прощаньѣ съ нами, повторивъ свои кроткія наставленія, примолвила снова : учись и веди себя хорошо : я не оставлю тебя ! —

 

 

Въ слѣдующіе разы Императрица, пріѣзжая къ намъ, всегда спрашивала обо мнѣ; и это вниманіе благодѣтельной Монархини поощряло меня къ трудамъ дѣтства: я успѣвала въ наукахъ и рукодѣліи, — и за

 

 

   26  

это всѣ любили и хвалили меня. Добрая Начальница, въ свободные часы, нерѣдко брала меня къ себѣ въ комнату, подчивала чаемъ и другими лакомствами.

 

 

Наступилъ великій постъ. — Мы продолжали учиться, и молились Богу. — Незабвенная Императрица весьма часто присылала намъ запа­

 

 

   27  

сы дорогой рыбы и свѣжей икры. Въ подобныхъ случаяхъ Начальница всегда, получала отъ Государыни краткую записку, заключавшуюся въ слѣдующихъ, достойныхъ вниманія, словахъ: это я посылаю моимъ дѣтямъ.

 

 

Въ первый день праздника Свѣтлаго Христова воскресенія — послѣ заутрени — мы христосовались съ

 

 

   28  

нашею Начальницею. Она снова отличила меня своими ласками, и подарила мнѣ сахарную корзиночку. Часу въ десятомъ утра явился въ Институтъ ѣздовой отъ Государыни. Начальница прочла привезенную записку. Императрица поздравляла всѣхъ съ праздникомъ, и прислала намъ цѣлую корзинку дорогихъ фарфоровыхъ яицъ.

 

 

   29  

Еще минуло нѣсколько мѣсяцевъ; болѣзнь постигла меня: я лишилась употребленiя ногъ, и могла ходить только на костыляхъ. О больныхъ каждонедѣльно доносили Императрицѣ. Вскорѣ Она пріѣхала сама, и, войдя въ лазаретъ, спросила обо мнѣ. — Ее подвели къ моей кровати: «покажи мнѣ твои ноги ?» сказала Государыня; — застѣнчивость и нерѣшимость препятствовали мнѣ исполнить волю Монархини; — у кровати моей находился сундучекъ : Ея Величество стала на этомъ сундучкѣ на колѣни, и открывъ своими Царственными руками мои распух­

 

 

   30  

шія ноги, сказала Начальнице : armes Mâdchen !... потомъ, обратясь ко мнѣ, продолжала : «успокойся, мой другь, и не скучай! я пришлю къ тебѣ своего Доктора.» — На другой день дѣйствительно явился къ намъ въ лазаретъ Лейбъ-Медикъ Штофрегенъ, онъ началъ меня пользовать, и здоровье мое мало по малу поправлялось. Императрица еще нѣсколько разъ навѣщала меня, и каждый разъ осыпала больную ласками и утѣшеніями, повторяя свое желаніе чтобы я скорее выздоровела. — Не задолго передъ выходомъ моимъ изъ лазарета, Монархиня, уезжая отъ насъ, сказа­

 

 

   31  

ла мнѣ : «прощай, надѣюсь, что въ слѣдующій пріѣздъ мой я уже найду тебя въ числѣ здоровыхъ !» Искреннія чувства ангельской души выразились, при этихъ словахъ, на лицѣ и въ голосѣ Императрицы.

 

 

Здѣсь мнѣ кажется умѣстнымъ сказать, что въ послѣдовавшіе за симъ годы моей Институтской жизни, я еще дважды была на краю гроба, и только родительскимъ по­

 

 

   32  

печеніямъ Августѣйшей Благотворительницы обязана моимъ спасеніемъ. Искусство знаменитѣйшихъ врачей столицы : Штофрегена, Буша и Миллера исторгло меня изъ челюстей смерти; — по приказанію Государыни, для меня не щадили ничего, — удовлетворяли даже моимъ дѣтскимъ прихотямъ. Въ одну изъ этихъ горестныхъ и вмѣстѣ сладостныхъ для меня эпохъ, я выздоравливала слишкомъ медленно : тогда наступило свѣтлое лѣто, — Доктора совѣтовали мнѣ пользоваться воздухомъ, — я не могла ходить, и вдругъ, волею Всемилостивѣйшей на­

 

 

   33  

шей Покровительницы — у меня явились Волтеровскія кресла на колесцахъ; — каждый день, когда позволяла погода, меня выносили въ Институтскій садъ, катали по аллеямъ, какъ малютку, старались развлекать, веселить меня, и это возвратило мнѣ напослѣдокъ мои силы.

 

 

Нѣтъ, и въ домѣ богачей — родителей трудно найти подобную заботливость о дѣтяхъ ! я не нахожу

 

 

   34   

словъ выразить искреннихъ чувствъ моей безпредѣльной благодарности !

 

 

Какъ свѣтлые струи ручья — текли красные дни наши, — и, роскошною рѣкою, впадали въ безпредѣльный, глубокій Океанъ благодарности къ вѣнценосной нашей Благотворительницѣ. За успѣхи въ наукахъ, меня постепенно переводили въ высшіе классы, я обжилась въ Институтѣ, я сроднилась съ моими

 

 

   35   

подругами; я не была больше новинькою, и другихъ новинькихъ уже отдавали мнѣ на руки. О ! какимъ восторгомъ пламенѣла юная душа моя, — какое чистое чувство благородной гордости волновало грудь мою — при этомъ огаличіи ! я радовалась, важничила, и даже осмѣливалась покрикивать на ту или другую новинькую, разумѣется только тогда, когда они учились дурно, или рѣзвились черезъ чуръ. — Впрочемъ, я увѣрена, что за это не осудятъ меня строго; въ свѣтѣ, говорятъ, бываетъ и не то: иной кричитъ, шумитъ на своихъ новинькихь ; а и самъ не

 

 

   36  

знаетъ, не вѣдаетъ за что, про что! Но намъ не перемѣнить порядка вещей въ свѣтѣ : кто Богу не грѣшенъ, кто бабѣ не внукъ? говаривалъ Петръ Великій; — эта поговорка была и будетъ неопровергаемою истиною. Въ чемъ обвиняемъ мы другихъ, въ томъ не рѣдко провиняемся сами. Такой грѣхъ случился и со мною : вѣдь и я была внучкою моей бабушки ! По праву начальства, я бранила другихъ за рѣзвость; но сама не переставала рѣзвиться : за то, въ свою очередь, доставалось и мнѣ. Я разскажу здѣсь одинъ случай: въ Институтѣ воспитывалась дочь на­

 

 

   37  

шего учителя С..., — когда онъ приходилъ въ классъ, малютка всегда вставала со скамьи, и цѣловала у своего папиньки руку. Это дало мнѣ мысль подшутить надъ одною изъ моихъ новинькихъ, голова которой была свободна отъ постоя. — Обязанность моя была представить въ первый разъ новинькую учителю: онъ приходитъ, дочь цѣлуетъ у него руку, — «что же ты не подходишь къ рукѣ? » — говорю я моей питомицѣ; «какъ же подойти мнѣ?» — отвѣчаетъ малютка; « да такъ просто , подойди и цѣлуй руку ! » повторила я : она слушается, подходитъ

 

 

   38  

къ учителю, хватаетъ его за руку, — тотъ конфузится, прячетъ руки то въ тотъ, то въ другой карманъ, — повторяетъ нѣсколько разъ : « это лишнее ! это лишнее !» прочія дѣвицы смѣются, — а моя новинькая, будто лихой партизань, преслѣдуетъ ретирующіяся руки учителя, въ расплохъ схватываетъ одну изъ нихъ, чмокъ ее, и потомъ, какъ ни въ чемъ не бывала, плюхъ на свое мѣсто. — Я радовалась моей удаче, и смѣялась вмѣсте съ другими дѣвицами; но этотъ смѣхъ скоро обратился для меня въ слезы, признаюсь,

 

 

  39   

я заслужила ихъ ! — Dame de Classe была свидѣтельницею этого забавнаго произшествія : она — если не cмѣялась вмѣстѣ съ нами, то по крайней мѣрѣ улыбка ея доказывала, что и ей казалась смѣшною эта дѣтская шалость. Но по выходѣ изъ класса, мою новинькую разспросили, — она разсказала все, — за неумѣстную шутку меня поставили на колѣни, — я скучала и плакала; но скучала и плакала только до тѣхъ поръ, пока простили меня : не такъ ли всегда бываетъ на бѣломъ свѣтѣ ? . . . радость смѣняется горемъ,

 

 

   40   

и вслѣдъ за горемъ идетъ нежданная радость !

 

 

Еслибъ можно было измѣнять и коверкать по своему старинныя Русскія пословицы, я непремѣнно исковеркала бы одну изъ нихъ по своему. У насъ обыкновенно говорятъ : онъ, она надоѣлъ — надоѣла мнѣ, какъ горькая, рѣдька! вместо этого, я говорила бы: онъ, она надоѣлъ—надоѣла

 

 

   41   

мнѣ какъ черствая Математика!... я не любила этой головоломной науки, и, не бывъ отъ природы лѣнивою, лѣнилась и плохо подвигалась на поприще минусовъ и плюсовъ. — Въ одинъ день, день памятный Сѣверной столицѣ Россіи (это было 7 Ноября 1824 года), я не знала урока изъ Математики, со страхомъ и трепетомъ ожидала роковой минуты, въ которую позовутъ меня къ доскѣ, и оштрафуютъ за незнаніе урока : дѣлать было нечего, я сидѣла у окна, и булавочкой отцарапывала зеленую краску, со стеколъ. — Вдругъ, какъ грозный звукъ трубы

 

 

   42  

Ангела, зовущій на судъ живыхъ и мертвыхъ, голосъ Dame de Classe — зоветъ меня къ грозной Математической доскѣ; — я встаю, — механически заглядиваю въ окно, — и кричу моей Dame de Classe : посмотрите, посмотрите — у насъ на улицѣ рѣчка! — Dame de Classe бѣжитъ къ окошку, выглядываетъ на улицу, — Математика забыта! и я не на колѣняхъ ! — Стихіи бушевали, — память всемірнаго потопа осуществлялась предъ нами, — все засуетилось, забѣгало, — таскаютъ то и сё съ низу на верхъ, — кострюльки, бѣлье, плаваютъ въ водѣ, Ай! Ахъ

 

 

   43  

и Охъ ! раздаются всюду, — мы смѣемся и плачемъ, плачемъ и смѣемся. — Начальница унимаетъ насъ, говоря, « Богъ посѣтилъ насъ бѣдствіемъ : надобно молиться Ему !» — и мы молились Богу отъ души. Всѣ Институтки пали на колѣни, старшая дама, держа молитвенникъ въ рукахъ, читала вслухъ каноны и стихиры; когда уставала она, — то продолжали читать старшія дѣвицы поперемѣнно. Такъ прошло нѣсколько часовъ; напослѣдокъ, Господь внялъ усерднымъ мольбамъ, возсылаемымъ къ Нему изъ глубины сердецъ чис-

 

 

   44   

тыхъ и невинныхъ : буря затихала, — и вода начала убывать.

 

 

Мы проголодались, — хотѣлось ѣсть, a ѣсть было нечего, кромѣ хлѣба съ масломъ, сохраненныхъ отъ потопленія. — Ахъ! если бы, въ это время, приплылъ къ намъ знаменитый горшокъ съ картофелемъ, который , по свидѣтельству Отечественныхъ записокъ 1824 года, не хуже инаго линѣйнаго корабля бо­

 

 

   45  

ролся съ волнами, не претерпѣвъ горшкокрушенія, и, со всѣмъ грузомъ, благополучно достигъ пристани, мы приняли бы этотъ горшокъ съ распростертыми объятіями, мы привѣтствовали бы этого гостя всевозможными привѣтами аппетитной радости !

 

 

Къ вечеру успѣли сварить ячневую кашицу; — это простое блюдо

 

 

 

   46   

показалось намъ вкуснѣе всѣхъ блюдъ вычурной Гастрономики. — Послѣ вечерней молитвы, насъ уложили спать; — но мы не могли сомкнуть глазъ: шумные порывы вѣтра, мракъ осенней ночи, когда небо — какъ черный гробовой покровъ — тяготѣло надъ Петрополемъ, пугали насъ !... Ахъ, какой вѣтеръ ! какой вѣтеръ ! повторяли мы безпрестанно.

 

 

На другой день, чего никогда не бывало, мы встали въ десять

 

 

   47  

часовъ утра: кто ищетъ своей тетради; — кто не знаетъ куда дѣвалась ея книга; — тамъ куль муки; тамъ куча бѣлья; тамъ посуда; тамъ опрокинутая мебель; — все въ безпорядкѣ — и все приводится въ прежній порядокъ. — Императрица прислала спросить, не перепугались ли мы наканунѣ, и всѣ ли мы здоровы?

 

 

   48  

Скоро возстановился прежній порядокъ; все пошло по старому, и ужасы грознаго наводненія изгладились изъ нашей памяти. — 12 Декабря мы праздновали храмовый Институтскій праздникъ, какъ говорится въ простонародьѣ, Спиридона на поворотѣ : въ этотъ день всегда давали для насъ дѣтскій балъ : нанимали музыкантовъ, мы рѣзвились, танцовали — и кто былъ тогда счастливѣе насъ !

 

 

   49  

Прошло нѣсколько мѣсяцевъ: — Императрица навѣщала насъ чаще обыкновеннаго ; но мы не могли наглядѣться на Нея, не могли нарадоваться Ея Ангельской привѣтливости. — Однажды, я не упомню котораго мѣсяца и числа былъ этотъ роковой день, — Государыня пріѣзжаетъ къ намъ, и говоритъ: дѣти! я пріѣхала проститься съ вами; я уѣзжаю въ Таганрогъ, для поправленiя здоровья! — Эти слова, какъ внезапный ударъ грома, поразили насъ; мы зарыдали, и пали на колѣни предъ Монархиней. — Государыня плакала вмѣстѣ съ нами. Поднявъ

 

 

   50

Начальницу съ колѣнъ, она обратилась къ намъ, и сказала : дѣти ! молитесь за меня Богу; — молитесь,  чтобъ я выздоровѣла, и я скоро возвращуся , къ вамъ ! тогда все будетъ иначе : я перестрою домъ, вы всѣ станете учитъся по Французски (*); —

 

 

(*) До 1826 года Французскому языку въ Домѣ Трудолюбія обучались только пансіонерки. Императрицѣ Александрѣ Ѳеодоровнѣ — Институтъ сей обязанъ своимъ преобразованіемъ, и тѣмъ, что онъ сравненъ съ прочими заведеніями для воспитанія благородныхъ дѣвицъ.

 

 

   51  

я велю вамъ сдѣлатъ новые переднички; не плачьте, дѣти и молитесъ за меня Богу !

 

 

«Sehen sie nach die Kinder recht gut nach ! » говорила Императрица Начальницѣ, поцѣловавъ ее : прощайте дѣти! продолжала она, обращаясь къ намъ снова : прощайте и не забывайте меня ! — « прощайте, Ваше Величество ! » отвѣчали мы сквозь

 

 

   52  

слезы, и проводили Государыню до самыхъ воротъ Института. Она уѣхала; но еще нѣсколько разъ выглядывала къ намъ изъ кареты, и повторяла роковое прощайте ! намъ было грустно, очень грустно — когда мы прощались съ нашею Благотворительницей : мы простились съ Нею — до свиданья въ Небѣ !..

 

 

   53  

Въ письмахъ изъ Таганрога мы получали поклоны отъ Императрицы. Она увѣдомляла насъ, что здоровье Ея поправляется; просила, чтобъ мы не скучали, и обѣщалась вскорѣ пріѣхать къ намъ. — Но судьбы Всевышняго определили иначе : — 19-й день Ноября 1825 года памятенъ Россіи, памятенъ и всей Европы : густой туманъ разстилался по улицамъ Петрополя, и заражалъ сердца жителей какимъ-то невѣдомымъ уныніемъ, — грусть, какъ ночной тать, закрадывалась въ домы вельможъ и простолюдиновъ : никто не постигалъ причины этой внезап­

 

 

   54  

ной грусти; но вскорѣ всюду разнеслась грозная вѣсть:

 

« Народы . . . Александра нѣтъ!

«Онъ тамъ, вашъ другъ и благодѣтель —

Онъ тамъ, гдѣ лучезарный свѣтъ

Одну вѣнчаетъ добродѣтель ! »

 

Наши слезы были должною данію признательности къ Благотворителю народовъ, и послѣднимъ изъявленіемъ вѣрноподданническихъ чувствъ къ Благословенному Монарху: Нашъ Ангелъ въ небесахъ ! повторяли мы, вмѣстѣ съ порфироносною вдовицею, и рыдали снова.

 

 

   55  

6 Марта 1826 года, бренные останки въ Бозѣ почившаго Императора привезены въ С. Петербургъ : мы отдали прощальный поцѣлуй гробу незабвеннаго Вѣнценосца, и 13 Марта тѣло Его предано могилѣ въ Каѳедральномъ соборѣ Св. Первоверховныхъ Апостоловъ Петра и Павла.

 

 

   56  

Горесть Августѣйшей Благотворительницы нашей была общею нашею горестью; но протекли дни, и радостная вѣсть, что Императрица возвращается въ С. Петербургъ, облегчила бремя сердецъ нашихъ ! — Съ нетерпѣніемъ мы ждали нашего Ангела — Благовѣстителя, ждали — и не дождались Его !...

 

« Не улетай съ земли . . . ахъ съ тѣмъ,

Кто вѣченъ здѣсь и надъ звѣздами,

Вездѣ мы слиты бытіемъ, —

Не улетай : твой Ангелъ съ нами ! «

 

взывали мы, вмѣстѣ съ Поэтомъ; но ни поэтическія воззванія, ни

 

 

   57  

чистыя, искреннія мольбы облагодѣтельствованныхъ Августѣйшею Страдалицей — не въ силахъ были остановить грозной руки немилосердыхъ парокъ : они безвременно пресѣкли драгоцѣнную нить жизни Государыни : 4 Мая, въ стѣнахъ Бѣлева, солнце впослѣдніе взошло для Елисаветы : Она скончалась, и кончина Ея была для насъ источникомъ новыхъ слезъ. Какъ потерю любимой матери — оплакивали мы потерю Матери—Императрицы! трудно выразить тѣ чувства, кои, какъ вѣковой гранитъ, бременили единосущную душу Институтокъ, въ то

 

 

   58  

время, когда мы должны были облечься въ одежду скорби и плача : мраченъ, тягостенъ для взора черный цвѣтъ траура; но еще мрачнѣе, еще тягостнѣе для насъ были тогда чувства наши! Мы постигали великость потери, понесенной нами : жало клеветы не дерзало коснуться добродѣтельной Монархини ; кто же не зналъ Ангельскихъ свойствъ Ея ? ... Кроткая Царица, добродѣтельная Супруга Великаго Императора послѣдовала за нимъ въ селенія Небесныя, куда со времени кончины Его неслись всѣ Ея мысли и желанія ! Охладѣло сердце, бившееся любовію къ человечеству,

 

 

   59  

опустилась рука, изливавшая втайно безчисленныя благотворенія ; сомкнулись уста, дышавшія любовію, надеждою и утѣшеніемъ; душа праведная вознеслась къ источнику благости, да пріиметъ мзду по дѣламъ своимъ; осталась въ мірѣ память Ея въ благословеніяхъ , и священная память сія не прейдетъ, доколѣ будутъ чтимы вѣра, милосердіе, кротость, благотворительность и всѣ Христіанскія добродѣтели ! — При жизни Елисаветы молчала хвала, опасаясь оскорбить добродѣтель : но кто отходилъ отъ свѣтлаго лица Государыни — безъ пособія, безъ

 

 

   60  

утѣшенія, безъ отрады ? « Безмолвныя слезы милліоновъ служили отвѣтомъ на сей вопросъ. « Плачьте Россіяне ! не стало Елисаветы Добродетельной ! » и добрые Россіяне горько плакали о Елисаветѣ Добродѣтельной. —

 

 

14 Іюня тело въ Бозѣ почившей Государыни ввезено въ Сѣверную столицу Россіи: кому не извѣстенъ церемоніалъ сего плачевнаго

 

 

   61  

обряда ? Все пространство отъ Московской заставы до Петропавловской крѣпости покрыто было народомъ, въ безмолвной горести срѣтавшимъ прахъ незабвенной Монархини: говорятъ, что зрители не могли смотрѣть безъ умиленія на юныхъ питомицъ, предшествовавшихъ бреннымъ останкамъ своей Благотворительницы. Непосредственно за первыми воинскими и Государственными Чинами — шли воспитанницы Дома Трудолюбія, Женскихъ Школъ и Института Женскаго Патріотическаго Общества, по четыре въ рядъ, въ черныхъ платьяхъ,

 

 

   62  

бѣлыхъ пелеринкахъ, и черныхъ креповыхъ покрывалахъ. Благодарныя слезы призрѣнной невинности оросили Царскую порфиру, покрывавшую гробъ Добродѣтельной Государыни.

 

 

21 Іюня — мы отдали послѣднiй долгъ нашей Августѣйшей Благотворительнице. Взойдите въ церковь Первоверховныхъ Апостоловъ

 

 

   63  

Петра и Павла : тамъ по лѣвую руку отъ главныхъ дверей, близь гроба Александра Благословеннаго — вы увидите, вы оросите слезами гробъ Елисаветы Добродѣтельной !..

 

 

Мрачны, угрюмы осеннія ночи Сѣвера: Какъ грозная могильная на­

 

 

   64   

сыпь — они бременятъ и мертвятъ человѣка! но взойдетъ весеннее солнце, и мертвая природа оживаетъ снова; это солнце равно грѣетъ и живущихъ, и хладныя могилы отжившихь; — послѣднія оживотворяются его благотворными лучами: изъ праха мертвыхъ выприскиваетъ живая зелень, и хладныя , угрюмыя могилы красуются неподдѣльными цвѣтами природы! какъ эти осеннія ночи были мрачны и угрюмы сердца наши, по кончинѣ Августѣйшей Благотворительницы ; но и для насъ взошло весеннее солнце, — взошло — и озарило — и ожи­

 

 

   65  

вило насъ милостями Добродѣтельной Монархини! Die guteScharlotta! такъ звали Ее въ родимомъ краю, Александра — Благотворительница — такъ зовутъ Ее на святой Руси! . .

 

 

Императрица Александра Ѳеодоровна благоизволила принять на Себя обязанности почившей въ Бозѣ Императрицы Елисаветы Алексѣевны, — и мы съ нетерпѣніемъ ожидали перваго посѣщенія любимой

 

 

   66  

всѣми Государыни. — Желаніе наше исполнилось вскорѣ, и вскорѣ мы насладились лицезрѣніемъ новой нашей Покровительницы ! . . . Солнце наше озарило насъ: мы пали на колѣни предъ Монархиней, и просили Ее — не оставишь насъ! . . .

 

 

Успокойтесь , милыя дѣти! я хочу быть вашею матерью : я не оставлю васъ! отвѣчала Государыня, и дѣйствительно, какъ мать, она

 

 

   67  

вошла во всѣ подробности нашей Институтской жизни. . . .

 

 

Обозрѣвая, между прочимъ, наше вышиванье, Императрица спросила одну изъ Dame de Classe; » вы сами рисуете дѣтямъ узоры? » эта Dame de Classe была тугонька на ухо, и отвѣчала Государынѣ: «нѣтъ, Ваше Величество, Рисовальный Учитель учитъ ихъ! — » я спрашиваю васъ не о томъ — возразила Монар­

 

 

   68  

хиня: я хочу знать, кто задаетъ дѣвицамъ уроки въ вышиванье? . . я, Ваше Величество! отвѣчала Dame de Classe.

 

 

Все что ни обѣщала намъ добродѣтельная Елисавета, все исполнила для насъ Добродѣтельная Александра ! При Ней, Французскій языкъ, музыка и танцы — вошли въ курсъ

 

 

   69  

ученія всѣхъ Институтокъ; — при Ней — мы впервые насладились удовольствіемъ кататься въ придворныхъ экипажахъ, около горъ и качелей, о Святой и о Масляницѣ. — Какъ изумляла насъ пестрая смѣсь веселящагося народа! какъ забавляли насъ Фарсы и кривлянья балаганныхъ фигляровъ! .

 

 

   70  

Когда Императрица вторично посѣтила насъ, Императоръ былъ въ Морскомъ Кадетскомъ Корпусѣ; оттуда Онъ заѣхалъ къ намъ. «Bon jour votre Majesté Impériale!» вскричали мы въ одинъ голосъ: bon jour Mesdemoiselles!» отвечалъ Государь ласково. — Въ это время Императрица стояла у окна; Имперагаоръ подошелъ къ Ней, потрепалъ Ее по плечу, обнялъ, поцѣловалъ Ее, и спросилъ : «que faistu de bon ? Осмотрѣвъ Институтскій домъ, Императоръ сказалъ: здѣсь надобно все перестроить; а дѣвицъ перевести покамѣстъ въ Чесьму.

 

 

   71  

Слово Монарха было исполнено вскорѣ; насъ помѣстили въ Чесменскомъ дворцѣ. Какое прелестное мѣсто! Какіе очаровательные виды! Противъ дворца стояла церковь; — нѣсколько далѣе виднѣлись два красивыхъ домика; тамъ возвышалась зеленая горка, на которой нерѣдко мы рѣзвились, и проводили время въ дѣтскихъ играхъ; — здѣсь дремала роскошная роща, гдѣ, въ часы досуга, мы собирали грибы или ягоды, и отдавали ихъ нашимъ Dames de Classes.

 

 

   72  

Всегда прелестна, всегда величественна природа; но всѣ ли могутъ постигать прелесть и величіе природы!

 

 

Перепадалъ дождикъ; — Императрица ѣхала въ Царское село, и — по пути — посѣтила насъ на ново­

 

 

   73  

сельѣ. Поздоровавшись съ нами, Она спросила насъ: весело ли вамъ здѣсь, милыя дѣти ! — « весело, Ваше Императорское Величество! » отвѣчали мы, и Государыня была весела нашимъ весельемъ. — Часа черезъ два прибылъ въ Чесьму Императоръ, съ Наслѣдникомъ Престола — Великимъ Княземъ Александромъ Николаевичемъ. — Царственнымъ гостямъ отвели особыя комнаты во дворцѣ, — Императоръ, вмѣстѣ съ Наслѣдникомъ, пошли прямо въ покои Императрицы, и потомь всѣ трое, вошли къ намъ. Добрый Царь разспрашивалъ насъ о нашемъ житьѣ — бытьѣ,

 

 

   74  

разспрашивалъ : нравится ли намъ Чесьма, и часто ли мы гуляемъ. . . Потомъ, подведя къ намъ будущаго Владыку Россіи, сказалъ Mesdemoiselles! рекомендую вамъ второй нумеръ самаго себя! — мы поклонились Великому Князю: Онъ сконфузился, и не зналъ что дѣлать. — « Ахъ, какъ же ты не учтивъ ! » подхватилъ Императоръ, улыбаясь: » тебѣ кланяются дѣвицы, а ты не отвѣчаешь ! » — Его Высочество поклонился намъ, и мы снова поклонились Ему.

 

 

   75  

Во время обѣденнаго стола, Императрица сидѣла на табуретѣ; — Императоръ и Наслѣдникъ Престола прохаживались по столовой. — За горячимъ, намъ подали бифштексъ: Государь, взявъ тарелку, положилъ себѣ кусокъ, покушалъ , и сказалъ: Это блюдо хорошо!

 

 

Послѣ обѣда Императрица выслала намъ изь своихъ покоевъ корзину

 

 

   76  

конфектовъ ; потомъ вышла къ намъ Сама, и спросила насъ: вкусенъ ли былъ десертъ нашъ? — «очень, очень вкусенъ, Ваше Величество ! » отвечали мы. Государыня усмѣхнулась, и, уходя опять въ свою комнату, просила, чтобъ Ей дали какую нибудь книгу. Богатый экземпляръ Басень знаменитаго Крылова, изданныхъ книгопродавцемъ Сленинымъ, былъ поданъ Монархинѣ. Уѣзжая изъ Чесьмы, Императрица возвратила этотъ экземпляръ нашей Начальницѣ: вплетенная въ книгу ленточка была оставлена Монархиней

 

 

   77  

на 135 стараницѣ безсмертнаго творенія Русскаго Баснописца.

 

 

Въ продолженiе лѣта, Августѣйшая Благотворительница наша — часто, весьма часто — присылала къ намъ, изъ Царскаго Села, персики, абрикосы и другія лакомства.

 

 

   78  

Въ одинъ изъ послѣднихъ дней Августа, около шести часовъ по полудни, Императрица Марія Ѳеодоровна, вмѣстѣ съ Великою Княгинею Еленою Павловною, нечаянно осчастливила насъ своимъ посѣщеніемъ. —

 

 

Мы засуетились: становитесь по рядамъ ! становитесь по рядамъ! кричимъ одна другой, а

 

 

   79  

Императрица вошла уже въ залу: Bon jour Votre Majesté Impériale ! крикнули мы дружно. Bon jour mes enfans! отвѣчала незабвенная Покровительница сиротъ. Великая Княгиня Елена Павловна обошла всѣ наши комнаты; Императрица, между тѣмъ, разговаривала о чемъ-то съ Начальницей Института; потомъ, обратясь къ намъ, Ея Величество изволила спросить: Quel diné avez vous eues aujourd'hui? Никто не отвѣчалъ на этотъ вопросъ; — я стояла въ первомъ ряду, была посмѣлѣе прочихъ дѣвицъ, и, не робѣя, сказала Государынѣ: la soupe aux choux, le

 

 

   80  

rôti avec des concombres, et le pâté. Oh! подхватила Императрица: c'était un bon diné! спросила о моей фамилiи, потрепала меня по щекѣ, и дозволила мнѣ облобызать свою Царственную десницу.

 

 

   81  

Въ этотъ разъ, Императрица Марія Ѳеодоровна впервые и впослѣдніе посѣтила Домъ Трудолюбія: мы не видали болѣе Ея ангельскаго лика, мы не слыхали болѣе Ея ангельскаго гласа ! . . Марія преселилась въ вѣчность, и слезы цѣлаго міра, чтущаго добродѣтель, были должною данію добродѣтелямъ въ Бозѣ почившей Монархини.

 

 

   82  

Зданіе Института было перестроенно, и мы возвратились въ городъ. — Императрица не умедлила посѣтить насъ: Она пріѣхала въ обѣденное время, и вмѣстѣ съ нами вошла въ столовую. "— Подали щи, Государыня приказала налить себѣ тарелку, покушала и сказала потомъ: я люблю щи!

 

 

Этотъ день былъ ознаменованъ особенною милостію Монархини къ

 

 

   83  

одной изъ подругъ нашихъ: старшая дѣвица Б . . . имѣла счастіе понравиться Государынѣ, и Государыня взяла ее къ Себѣ въ камеръ - юнгферы.

 

 

Черезъ недѣлю Императрица пріѣхала къ намъ вмѣстѣ съ Императоромъ. — Его Величество, осмо­

 

 

   84  

трѣвъ всѣ перестройки и поправки, посѣтилъ новую нашу церковь, обошелъ комнаты Институтокъ, и былъ доволенъ найденнымъ вездѣ порядкомъ... «Merci!» сказалъ Государь Великой Покровительницѣ нашей: « tout est en ordre! » — Разпростившись съ нами, Августѣйшіе Супруги уѣхали изъ Института.

 

 

   85  

Мы такъ свыклись съ доброю Царицей, — мы такъ полюбили Ее, что намъ бывало скучно, когда Она нѣсколько дней сряду не навѣщала насъ. — Императрица, какъ бы прозрѣвъ чистѣйшую привязанность къ Ней нашу, радовала и счастливила насъ своими частыми посѣщеніями. Иногда пріѣзжали съ Государыней та или другая изъ Ея царственныхъ дщерей: не блескъ и величіе, — но простота и непринужденность сопутствовали Имъ въ вертоградъ призрѣнной невинности; дщери Императора Россіи — обходились съ нами какъ съ родными: Они

 

 

   86  

принимали участіе въ нашихъ дѣтскихъ играхъ и забавахъ; Они дѣлили съ нами простой, но здоровый обѣдъ нашъ. Сама Императрица, бывая у насъ во время обѣда, любила кушать нашъ Институтскій супъ съ перловою крупою, и капустный соусъ.

 

 

   87  

Въ одинъ прекрасный, лѣтній день, Императрица пріѣхала къ намъ съ Великими Княжнами Маріею и Ольгой. Институтскій садъ былъ одѣтъ, въ это время, роскошною зеленью; наступилъ часъ досуга, и мы гуляли въ саду. Императрица, съ обѣими Княжнами, вошла къ намъ, поздоровалась съ нами, и съ нами же прогуливалась по саду. — Солнце горѣло на небосклонѣ, — день былъ довольно жарокъ, — Императрица скинула съ себя шаль, и мы по перемѣнкамъ носили ее за Государыней.

 

 

   88  

Выйдя на одну изъ площадокъ, Императрица сѣла на скамью, и сказала намъ: ну, теперь поиграйте въ мышки и кошки! —Мы стали въ кружокъ, и взялись за руки. — Великія Княжны играли съ нами. — Маріѣ Николаевнѣ досталось быть мышкою; мы должны были ловить Ее; но Она бѣгала такъ скоро, и увертывалась отъ мнимыхъ кошекъ такъ ловко, что было трудно поймать Ее. — Игра наша забавляла Императрицу; Она смѣялась, и говорила Маріѣ Николаевнѣ: что, Маrіе, дѣвицы не могутъ поймать тебя? — Напослѣдокъ, Великая Княжна уста­

 

 

   89  

ла, Ее поймали. — Государыня поцѣловала Ее, и сказала Ей: c'est assez Marie, ne courez pas plus. — Ольга Николаевна заступила мѣсто сестры своей; мы продолжали играть, и эта игра наша унесла съ собою слишкомъ часъ времени. — Вдругъ звонкій голосъ колокольчика возвѣстилъ намъ, что пора садиться за вышиванье: мы должны были идти на зовъ сей; — Императрица и Великія Княжны, простяся съ нами, уѣхали.

 

 

    90   

Описаніе всѣхъ мирныхъ подвиговъ благотворительной Монархини, всѣхъ очаровательныхъ чертъ истиннаго величія Ея характера, ознаменованнаго простотою и радушіемъ, могло бы составить огромные томы; но сей важный трудъ ждетъ достойнаго Дѣеписателя : я разскажу здѣсь моимъ читательницамъ еще одинъ случай. Какъ-то осенью, мы сидѣли за пяльцами; въ это время, во все неожиданно, посѣтила насъ Императрица ; — мы встали, и поклонились Ей. — Садитесь дѣти! сказала Государыня: садитесь, продолжайте свою работу! — Обозрѣвъ все,

 

 

   91  

и найдя во всемъ порядокъ, Монархиня захотѣла видѣть наше вышиванье, и подошла къ пяльцамъ; я, между тѣмъ, встала съ своего мѣста, чтобы взять у другой дѣвицы пендель. Государыня, спросивъ — кого и зачѣмъ нѣтъ на мѣстѣ, сѣла на мой стулъ, вышила листочикъ, и когда я подошла снова къ пяльцамъ, Ея Величество вставъ, сказала мнѣ: посмотри, я вышила тебѣ листочикъ! — я поклонилась Монархинѣ, и облобызала Ея руку.

 

 

   92  

На другой день, Императрица прислала намъ перломутровый пендель, приказавъ сказать, что этотъ пендель на тѣ пяльцы, гдѣ Она вышивала. —

 

 

Царственный подарокъ и фалбора, на коей рукою благотворительной Александры вышитъ незабвенный листочикъ, — какъ святыня — хранятся въ Институтѣ.

 

 

   93  

Напослѣдокъ, истекло счастливое для меня восьмилѣтіе моей жизни; — я окончила полный курсъ воспитанія въ Институтѣ; должно было разстаться съ мирнымъ кровомъ моей жизни, и я разсталась съ нимь, проливая слезы. — При выходѣ въ свѣтъ, напутствовала меня новая милость Августѣйшей Покровительницы нашей.

 

 

   94  

Чувство благодарности влекло меня къ добродѣтельному моему parrain . . Онъ принялъ меня какъ отецъ; — я хотела поцѣловать его руку, но онъ, какъ отецъ, поцѣловалъ меня въ голову; радовался моимъ успѣхамъ въ наукахъ, и совѣтовалъ мне всегда помнить милости, изліянныя на меня двумя Монархинями.

 

 

   95  

Не много лѣтъ за мною; будущее извѣстно единому Богу; дни наши въ Его десницѣ; но доколѣ сердце не престанетъ биться въ груди моей, — оно не престанетъ биться любовію и признательностію къ Августѣйшимъ Благотворительницамъ моимъ : Елисаветѣ и Александрѣ!