Идеал и действительность



Итак, поэтические образы Шекспира имеют в своей основе невольную игру фантазии, а определенный взгляд на жизнь. Как установили ученые, принадлежащие к школе истории идей, это мировоззрение имеет давнюю традицию. Применение системы великой цепи бытия к Шекспиру в начале 40х годов нашего века слилось с еще ранее возникшим в науке направлением, которое утверждало, что Возрождение всего лишь поздний этап средневековой культуры, а не эпоха переворота в социальной жизни и культуре.

Мы имели возможность убедиться в том, что многие поэтические образы Шекспира восходят к древним мифическим представлениям об устройстве мира. Это, однако, не дает оснований считать Шекспира средневековым художником. Возрождение, которое, по определению Ф. Энгельса, было эпохой великого прогрессивного переворота, разделяет тем не менее с другими периодами истории одну особенность, выявленную марксизмом,— некоторое отставание идеологии от реальных условий. В сфере социально-экономической начался переход к капитализму. Но при этом многие социальные факторы, по существу уже отнюдь не чисто феодальные, по внешнему обличию оставались средневековыми. Так, монархия уже в значительной мере опиралась на буржуазию, но ее прерогативы считались исходящими от бога. Землевладение переходило в руки капиталистов, но сохраняло внешние формы феодальной собственности — новые богачи за деньги покупали феодальные титулы.

В идеологии наблюдалось нечто сходное. Гуманистическая философия продолжала подчас пользоваться понятиями, выработанными средневековой образованностью. Показателен в этом отношении Данте, этот «последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени» (Ф. Энгельс). В мировоззрении и творчестве Петрарки происходит борение между идеями средневекового аскетизма и пробудившимся индивидуализмом. С течением времени все больше исчезает средневековая психология, но еще долго живут в быту и в литературе традиционные понятия богословия и схоластики. Этому не мешает даже начавшееся возрождение интереса к античности. Античное, средневековое, ренессансное причудливо переплетаются в произведениях гуманистов. Даже у Бэкона, совершившего подлинный переворот в философии и заложившего основы новейшего материализма, теория «кишит» [...] «телеологическими непоследовательностями», проявляющимися в том, что он видят в строении мироздания следы божественного разума.

Переворот в мышлении начался не с отрицания всех традиционных понятий, а с переосмысления их и наполнения старых идеологических форм новым содержанием. Так происходило и в философии, и в искусстве. Лишь исходя из этого, возможно правильно понять драматургию Шекспира.

Идея всеобщей связи вещей и явлений восходит к отдаленнейшим временам. Принцип гармонического устройства мира создали древние греки. Средние века заимствовали у античности эту концепцию, видоизменив ее в духе христианства.

Вся духовная культура средневековья устремлена к небесам. Высшее благо и красота — там. Гуманисты не отвергли это, но выдвинули на первый план земную жизнь. Для них средоточием мира перестал быть бог. Он оставался на небесах, но в центре мира они видели человека. И сам человек, каким он предстает в искусстве Возрождения, повел себя чрезвычайно смело, а с точки зрения средневековья совершенно недопустимо. Католицизм допускал только один вид обращения к богу — мольбу, молитву. Героям Шекспира случается преклонять колени для этой цели. Но, не говоря уже о том, насколько редки в его пьесах такие случаи, преобладает у Шекспира совсем не молитвенное отношение к небесам.